Тишина убивает

      — Что вы, блять, творите, ебланы?! — в проёме стоял Юра. Да, снова Юра спасает меня из дерьма. — То, что нужно было давно сделать. Пусть научиться фильтровать речь — Это ещё не всё, у нас тут ещё другие услуги намечаются, так ведь? — Волков берёт меня за волосы и тянет вверх так, чтобы я смотрел на него. — Да я тебе хуй откушу, — щёлкаю зубами прямо перед его лицом, — и перережу глотку, такие как ты не должны долго существовать, — сжимаю острый канцелярский нож в своём кармане, но пока не достаю. А Волков отпускает мои волосы и замахивается рукой для удара, — только посмей меня ещё тронуть, — прямо у горла моего обидчика оказался тот самый нож, который так и жадал своего выхода. — Так, а ну успокоились! — Юра быстро обнял меня вокруг живота, чтобы остановить. — Отъебись от меня! — резкая боль пронзила мой мозг, ведь на животе остались порезы и синяки. Я пытался раскрепить руки Вишневского, но он держал крепко. – Да не рыпайся ты! — теперь меня оттаскивали обняв вокруг груди, упираясь в подмышки. Я держался лишь за руки Юры, а мои ноги расслаблено волочались по полу. – Вишневский, ахуел? – Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом, — последние слова ребят Юра проигнорировал и лишь захлопнул двер в раздевалку, утаскивая меня собой. – Да отпусти меня! — я расцепляю руки Вишневского и резко поднимаюсь с пола. – Я вообще то опять тебе помог, а ты ещё жалуешься! – Мне не нужна твоя помощь, — я смотрел на Юру исподлобья, хмуря брови, — сам бы справился. – Ага, как же. Видел я как ты справлялся. А в итоге порезал своего спасителя. Невиновного, — Юра показал свою руку. Запястье, на котором красовался порез от моего ножа. Видимо, я задел его, когда пытался выбраться из крепких "объятий", — Какой будет компенсация? — его брови вопросительно выгнулись. – Никакой. Просто отвали от меня, — я развернулся и вышел быстрым шагом из спортзала. – Грубый пиздюк.

***

      – Жалкий. Урод, — на меня уставился ещё один я. Отражение пожирало своим взглядом, пыталось испепелить, уничтожить. Руки упирались в область по бокам старой раковины. – Ты кое–что забыл, — неожиданный голос заставил меня вздрогнуть, а голову повернуть в ту сторону, откуда он исходил, — Чего уставился, будто призрака увидел? Держи, — Юра стоял в паре метров от меня, чуть протягивая руку, в которой держал мой рюкзак, — Ты забыл в раздевалке. – М, спасибо, — я нехотя поблагодарил его и взял свою вещь. – Ого, ты умеешь благодарить. Полегчало? – Нет, не полегчало, — не знаю зачем я ответил, слова сами выскальзывади из моего рта, как накопившееся ещё давно, но глаза не поднимались на собеседника, а вглядывались в раковину школьного туалета. – Слушай, я... Ты правда выглядишь, мягко говоря, не хорошо, — Юра подошёл чуть ближе ко мне и облокотился на раковину. – Хах, да, очень мягко говоря. Блять...Ты бы знал как я не хочу возвращаться домой, в эту школу. В принципе, не хочу существовать. Надоело это всё, — голова становилась тяжелее, но руки успели за неё схватиться. – Может, у меня переночуешь? – С чего вдруг? Нормальные шлюхи дорогие нынче? – Ага. Вот думаю, такой красивый парень и за бесплатно. – Да иди ты нахуй. Я за бесплатно не работаю вообще-то. – А за сколько? — Юра развернулся ко мне своим хитрым лицом. – Закрыли тему. – Ладно, если серьёзно, то я не это, конечно, имел ввиду. Просто домой не приходи. Останься хоть на ночь у меня. Да, мы очень мало знакомы, но мне кажется, что это лучше, чем идти туда, где тебе причиняют столько боли. Обещаю, я и накормлю тебя и кровать уступлю. Я переживаю за тебя. – Я хочу, — на меня уставилась удивлённая морда Вишневского, — Лучше уж так. Блять, а вот теперь думай, кто из нас более безмозглый. Ты, потому что предлагаешь или я, потому что соглашаюсь? – Скорее всего, оба. – Ладно, идём. Я заебался здесь торчать, — я хватаю своий рюкзак и медленно, чтобы Юра успел за мной, выхожу из школьного туалета. – Идём, — мой компаньон не медлит и живо следует за мной к выходу из столь приносящего боль здания.

***

      Ворота с шумом захлопнулись, а ветер игриво запутывал ещё больше рыжие кудрявые волосы. Тишина обволакивала нас с Юрой, но это не было чем то, приносящим дискомфорт. Это было своеобразным отдыхом. Слышно лишь наши тихие шаги по влажному от дождя асфальту, и шуршащий шум зелёных листьев. И, на удивление, успокаивал не только глухие звуки природы, но и присутствие человека рядом. Казалось, что будто мы давние знакомы, которые привычно проводят время друг с другом после учёбы. Но это лишь мои фантазии. Мы слишком разные. – Как давно это началось? — Юрий прервал поток моих мыслей внезапным вопросом. – Ты об издевательствах? – но я не был против его инициативы начать разговор. – Ага. – Не знаю. Может, около года назад. Сначала это были обычные насмешки, которые вскоре вылились в то, что сейчас, — я не смотрел на Юру, а лишь прятал взгляд в тёмно-серый асфальт. – Пиздец, Жень. Ты ведь понимаешь наверняка, что это не норма? – Ты думаешь, что я абсолютно без мозгов? Конечно, это не норма. Но я могу как-то исправить? Нет,— мои руки сложились крестом на груди. – Да, ты прав, в какой-то степени, — Вишневский запрокинул голову назад, поднимая руки вверх и скрещивая на затылке, — Тебе вообще как по ощущениям разговаривать со мной на какие-то тяжёлые темы? –Нормально, наверное. У меня давно не было того, с кем я разговаривал на такие темы.

***

– Ну, проходи, не стесняйся. Мамы дома не будет до завтрашнего вечера, из домочадцев только если сестра появиться, — Вишневский закрывал дверь своей квартиры, в то время как я разглядывал прихожую моего сегодняшнего ночлега: чёрная лакировая дверь; справа коричневая тумбочка, соединённая с шкафом, на двери которого были зеркалом; комната обклеена бирюзовыми обоями, которые в некоторых местах были изодранны, по всей видимости, когтистым животным, — Чего застыл? Разувайся и чувствуй себя как дома, — Юра плюхнулся на ту самую тумбочку и принялся развязывать шнурки своих чёрных кед. Я последовал его примеру. – А это Муся, — об мою ногу тёрлась огромная кошка, — Ты ей понравился. – Не умеешь ты, конечно, оригинальные клички придумывать. – А чем тебя эта не устраивает? Отличная кличка, локаничная, — Хозяин кошки проследовал в следующую комнату — кухню, — Чай, кофе, потанцуем? – Почему не «переспим»? — спросил я удивлённый заменением слова, сажусь за стол – А ты хочешь? — на меня уставилась ухмылка Юры, который наполовину развернулся ко мне, оставив руки наверху, открывая верхнюю полку. – Блять. Чай. – Хах, как скажешь, — через пару секунд передо мной уже стояла кружка горячего чёрного чая. – Спасибо. – Не за что, дорогой. – Не называй меня так. – Как скажешь, милый. – И так тоже. Это по-гейски. – А ты имеешь что-то против? — всё так же улыбаясь,на меня уставился,сидящий напротив меня с кружкой того же чёрного чая, Вишневский. – Закрыли тему. Придурок.       Юра лишь пожал плечами и послушно замолчал, продолжая пить чёрный чай с сицилийским апельсином. – Прости за не скромный вопрос, но где же твоя мать будет пропадать до завтрашнего вечера? – Нормальный вопрос, прощаю. Она немного скрытная дама, но я так подозреваю, что либо у своего хахаля, либо у подружек. – А другие? – Сестра с друзьями много времени проводит, у них своя группа. – Интересно. Не уж то ты специально время подгадал? – Для тебя то? — Юрий отвлёкся от рассматривания стола и поднял свои хитрые глаза, подпирая голову рукой, скрывающей улыбку на губах, — Я же никто для тебя. Что же я тогда забочусь о тебе? А вот просто повезло тебе наткнутся на доброго человека.

***

      – Как спать предпочтёте: на полу или на кровати? — следом за вопросом открылась дверь, судя по всему, комнаты Юры. Небольшое пространство, но для проживания хватает: одноместная деревянная кровать в правом углу, рядом с окном; письменный стол, над которым висит доска с канцелярскими стикерами, постерами и фотографиями; в углу комнаты, прямо напротив двери, расположился мешок-кресло и висящая сверху гирлянда, которая тянется от стены до стилажа с книгами и шкафа с одеждой. – Куда постелишь – туда и лягу. Уютно у тебя. – Ладно, уступлю тебе, как гостю, кровать. Думаю, размер одежды у нас плюс-минус одинаковый, что-нибудь сейчас дам, — Юра начал перебирать свой шкаф с одеждой,и через несколько секунд в меня прилетела белая футболка и полотенце, — Можешь в душ пока что сходить. – Серьёзно, «ЛДПР»? – Легендарная вещь, специально для тебя выбирал. – Премного благодарен, Юрий. – Хорош поясничать, — Вишневский не сильно ударил меня по плечу, после плюхнулся на кровать, — Ванная по коридору, налево. Не утопись только. – Это я и попытаюсь сделать, — хлопнула дверь комнаты.

***

      – Ты же не против, что я твоим гелем для душа воспользовался? — в ответ последовала тишина, ведь в комнате не было Юры. Я решил осмотреть его комнату. Прямо рядом с кроватью стояла чёрная акустичеко-электрическая гитара. Не думал, что он увлекается музыкой. – Умеешь играть? – Пф, что ты так внезапно то, — от неожиданного появления хозяина комнаты я вздрогнул, — Не особо. На фортепиано играл раньше. – Правда? Круть. Но не похож ты на того, кто играет на фортепиано. Я, кстати, раскладушку нашёл. Отойди ка, — Юра быстрым движением рук разобрался с компактной кроватью. Следом положил своё постельное бельё. – Стой, я могу и на раскладушке. – Ну, если так хочешь, то пожалуйста, но я перестилать не буду, мне лень. – Мне нормально, не брезгую.       Юра лишь пожал плечами и принялся за свою кровать.       Сразу как я лёг, спина приятно начала болеть, расслабляться. А подушка приятно пахнет шампунем с мятой, которым, по всей видимости, пользуется Вишневский. Становилось жарко, ведь я всё ещё был в толстовке, но снимать не хотелось до последнего, ведь последуют вопросы по поводу рук. – Тебе не жарко так? — спросил меня горбатившийся над кроватью Юра. –Терпимо. – Окей, я курить. Будешь? – Нет, — Юрий вышел из комнаты. У меня появился шанс спокойно переодеться. И моё худи полетело на кровать... – Пиздец... — Вишневский резко вошёл комнату и схватил меня за руку, осматривая все порезы округлёнными, полными ужаса, глазами, — Теперь понятно почему тебе не жарко. Женя, родной, ты хотя бы обрабатываешь эту хуйню? – Не помню. Не трогай. Ты же курить ушёл, — выдёргиваю свою руку и быстро надеваю Юрину белую футболку. – Я зажигалку забыл. Думал, что в кармане. Может, перевядем всераны хотя-бы? – Не нужно, само заживёт, — коротко отвечаю курильщику, снимая джинсы. Устраиваюсь на расклалушке, накрываясь одеялом, — Я спать. – Я понимаю, что мои слова для тебя ничего не значат, но не делай больше так, — яркий свет сменился на более мягкий, который исходил от гирлянды в углу.

***

      – Ты не спишь ещё? — в комнату вошёл Юра с мокрыми волосами, в одних трусах и Красной футболке. – Нет, не могу уснуть. – Понимаю, на новом месте всегда так, — Вишневский подошёл к источнику света, — Выключить? — в ответ последовали отрицательные махи головой, после которых Юра расслабленно упал на кровать, — Когда не получается уснуть, то, возможно, чего-нибудь хочется. Есть идеи? – Не сказал бы. Может, просто поговорим? – Я начинаю. Что происходит в твоей семье? – Я не хочу отвечать на этот вопрос. – Тогда завтра выкуришь сигарету. – Ну ты и гад. – Выбор только за тобой.