Poisonous kiss

Добби уставился на грязный носок в своих руках, его большие глаза расширились от удивления и благоговения перед зеленоглазым волшебником. Люциус Малфой с ужасом осознал, что его мастерски разыграл двенадцатилетний мальчишка, не меньше.Светловолосый волшебник впился взглядом в ребенка, потому что Поттер им и был, все еще ребенок, всего на несколько месяцев младше его собственного сына. -Ты, назойливая мелочь, -прошипел он, его серебристые глаза сверкали.Добби взвизгнул от страха перед старшим волшебником и своим бывшим хозяином и исчез с громким треском, оставив своего спасителя наедине с очень злым Люциусом Малфоем. Гарри уставился на взрослого волшебника с большим опасением.Однако он отказался поддаваться запугиванию, не после того, через что он прошел всего час назад.Его тело все еще болело, но он не обращал на это внимания.Он чувствовал, что яд еще не покинул его тело.Фоукс, возможно, и спас его, но ему нужен был сон, много сна. Люциус, все еще вне себя от гнева, потратил минуту, чтобы изучить внешность гриффиндорца.Гарри Поттер был невысоким мальчиком, на вид ему едва исполнилось десять, гораздо меньше двенадцати лет, что ему было на самом деле.Он был бледный, тощ, с густыми черными волосами, в разорванной одежде, мокрый, сверху донизу покрытый грязью и кровью.Люциус не видел столько крови на человеке со времен Пожирателей смерти.Любопытство взяло верх над ним даже в гневе. -Что, во имя Салазара, с тобой случилось, Поттер? Гарри по-совиному моргнул. -Салазар Слизерин, — честно ответил он. Гарри мог бы сказать, что Люциус озадачен. Казалось, что весь гнев и озлобленность покинули Малфоя. Подросток вздохнул. -Послушайте, мистер Малфой, мне пришлось спуститься в тайную комнату, Локхарт был идиотским трусом, Риддл — психопатом, Василиск был огромным, и теперь я устал, странно голоден, действительно нуждаюсь во сне и чертовски зол на вас. Люциус прикусил язык, чтобы не спросить. «Василиск? Это невозможно. Если только… Нет. Это не может быть возможно. Василиск под школой? Тот, кого вырастил сам Салазар Слизерин? Со времен Основателей прошли столетия. Этот зверь, должно быть, был огромен!» Люциус крепко сжал свою трость; его кожа стала на два тона бледнее. «Этот монстр мог напасть на кого угодно! Мерлин, Драко все это время был в опасности.» Волшебник-аристократ очнулся от своих мыслей и посмотрел на мальчика. Он увидел, каким бледным и усталым тот выглядит. Кроме того в его мантии была дыра, как будто что-то пронзило плечо мальчика.Он выглядел измотанным, но Люциус начинал понимать, как полуторагодовалый Поттер смог победить Темного Лорда, когда храбрые волшебники и ведьмы потерпели неудачу. Усталость Гарри начала сказываться на нем. Он попытался сильнее прижаться к стене всем своим весом. Он закрыл глаза и обмяк. Люциус сдерживался, чтобы не выругаться. Все шло не по плану.Он не ожидал, что Дамблдор вернется в школу, а Уизли сохранят свое доброе имя, но его визит оказался не напрасным.Поттер сказал ему, что его махинации едва не стоили ему наследника, его сына.Но он все еще не понимал, почему он протянул руку и поддержал мальчика Поттера, когда тот покачнулся.Он слегка усилил хватку, просто чтобы удержать мальчика на ногах.Или это было то, что он позже скажет себе. — Возьми себя в руки, — быстро приказал Люциус. — Не могу, — ответил мальчик, моргая, — Я устал. Тогда странная мысль пришла в голову Люциусу.Когда он положил руки на эти тонкие, почти костлявые плечи, на эти остекленевшие глаза и растрепанные волосы, он подумал, что Гарри Поттер был симпатичным мальчиком, очень симпатичным мальчиком.И хотя Люциус был чувственным мужчиной, он ни в коей мере не был педофилом.Его ни разу не тянуло к мальчикам или подросткам, даже когда он был одним из них.Понятно, что он был встревожен направлением, которое приняли его мысли. «Я не просто так об этом подумал», — напрягся Люциус.Но это было правдой, эти предательские голоса шептали в его голове.Эти зеленые глаза, эти розовые губы… Прежде чем он осознал это, Люциус совершил нечто невероятно идиотское, что сравнялось с каждой его неудачей с тех пор, как он решил присоединиться к Темному Лорду. Он поцеловал Гарри Поттера. Не было никаких искр или чего-то подобного.Просто осознание того, каким маленьким был мальчик, какими по-настоящему сладкими были эти губы, и каким холодным было тело, которое он обнимал, необходимость согреть его и защитить, хотя бы для того, чтобы еще раз попробовать его на вкус. Затем этот момент прошел. Люциус подумал, что к нему вернулась ясность ума, но на этот раз он намеренно прижался губами к губам подростка, ища то, что, как ему казалось, он чувствовал раньше.В этой ситуации у него действительно не было никаких шансов. Перед мальчиком было трудно кому-либо устоять.А у Люциуса не было самой сильной воли. В тот момент, когда он попробовал эти сладкие губы, он был пойман в ловушку, и он знал это. Эти мягкие и податливые губы, которые были великолепны на вкус, и он знал, что был первым, кто попробовал их .Он поднял руку и коснулся безволосой кожи на лице Гарри, приподняв подбородок младшего волшебника, используя свои идеально белые зубы, чтобы коснуться этих розовых губ.Гарри ахнул, и Люциус рванулся вперед, его язык скользнул в рот Гарри, пробуя его. Гриффиндорец поддался ощущениям, принимая ухаживания старшего волшебника, когда тот дразнил его.Гарри никогда раньше так не обнимали. Дружеские похлопывания по спине от его друзей или случайные групповые объятия, или объятие, которое Гермиона подарила ему в прошлом году, прежде чем он пошел против Квиррелла, ни одно из них не сравнится с объятием, данным ему Люциусом Малфоем.Он ни на мгновение не чувствовал себя в безопасности. Но он почувствовал, как по спине пробежал трепет. Он чувствовал, что его хотят. Он чувствовал себя желанным. Это было в новинку, и Гарри это понравилось. Гарри почувствовал легкое головокружение, когда Малфой отпустил его. Его губы все еще покалывало. Он поднес руку к губам и нерешительно коснулся их. Затем гриффиндорец поднял свои зеленые глаза вверх, чтобы встретиться с серыми, и у него перехватило дыхание. То, как блондин смотрел на него, было таким напряженным, таким голодным. Люциус мысленно застонал при виде развратного выражения на лице юного Поттера. Перед этими припухшими от поцелуя губами, румяными щеками и темно-зелеными глазами, которые были расширены и темнели, было невозможно устоять. Он быстро притянул подростка обратно к себе и снова поцеловал его. И Гарри был не против, наслаждаясь прикосновением твердых губ к своим.Люциус провел его через это, пытаясь добиться желаемой реакции. А Поттер был очень отзывчивым и быстро учился. Люциус рассеянно вспомнил, как Северус ругал способности подростков к обучению, как же он ошибался. Они продолжали томно целоваться в течение нескольких мгновений, пока их внимание не привлек жужжащий звук. Люциус хотел проигнорировать его, но звук становился все громче.Он ухмыльнулся при разочарованном стоне Поттера, и вознаградил его быстрым поцелуем в опухшие губы. Гарри открыл глаза и увидел, как Люциус Малфой разгладил мантию и отошёл от него. — Ты восхитителен, Гарри, — сказал он, — Мне жаль, но моя совесть не позволит мне продолжить. По крайней мере, до тех пор, пока ты не вырастёшь, маленькая змейка. Гарри смотрел ему вслед, смотря, как развивается мантия. «Он похож на Снейпа, только лучше», — подсказал затуманенный разум подростка. Затем до него, наконец, дошло случившееся и Гарри застонал. — Не могу поверить, что позволил ему сделать это! — сказал он, ударив себя ладонью по лбу. Дрожь укушенного Василиском плеча напомнила Гарри о том, в каком состоянии он находится. — Лучше пойду к мадам Помфри. Возможно, у неё даже есть что-то для моего мозга, — пробормотал подросток вслух, спускаясь в лазарет.