Poisonous kiss

Гарри с радостью принял шоколад, который ему дал новый профессор ЗОТИ.Его друзья бросали на него обеспокоенные взгляды, а зеленоглазый подросток изо всех сил старался их игнорировать.Прошла неделя с момента его последней встречи с отцом второго по раздражительности человека в Хогвартсе после Колина Криви. Подросток вспомнил Локхарта и Квиррелла и решил, что, возможно, Драко Малфой все-таки не стоит второго места.Он проглотил шоколад и отказался от остатка Казалось шоколад мало что мог сделать, чтобы согреть его. — Скоро мы доберемся до замка, — сказал потрепанный мужчина детям в купе. — Ты в порядке? — спросила Гермиона у Гарри, — Возможно, тебе следует увидеться с мадам Помфри, как только мы приедем? — Нет, забудь об этом, со мной все будет в порядке. Поездка обратно в замок прошла для подростка спокойно, как и первые несколько дней. За исключением дементоров, все шло как по маслу. И что Ремус Люпин был очень хорошим профессором ЗОТИ, но подросток приберег свое мнение до конца года. До сих пор два профессора ЗОТИ пытались убить его. В этом году Гарри решил, что будет держаться подальше от неприятностей. Чего он не знал, так это того, что все станет гораздо интереснее.

----

В течение первой недели не происходило ничего впечатляющего. Напротив, все было нормально, или настолько нормально, насколько могла быть нормальна жизнь в Хогвартсе. Снейп был невыносим, Малфой-младший действовал ему на нервы, Рон и Гермиона ссорились, Джинни заискивала перед ним, новый учитель ЗОТИ не пытался его убить и так далее.Так было до тех пор, пока однажды утром Хедвиг не прислала ему письмо. Сначала письмо выглядело обычным, но он мог сказать, что оно было сделано из дорогого пергамента, а на лицевой стороне конверта был вырезан своего рода герб. Гарри редко удавалось продемонстрировать такой же уровень дедуктивных способностей, как у Гермионы, но в тот момент он понял, что это не обычное письмо. — Ублюдок, — пробормотал подросток, уставившись на конверт. Он был рад, что никто из его гриффиндорских друзей не услышал его.Гарри снова обратил свое внимание на письмо, и гнев боролся с любопытством. В конце концов последний победил, и подростку пришлось ждать до конца дня, чтобы он наконец смог побыть один и спокойно прочитать то, что написал ему волшебник, о чем он тут же пожалел. Этой ночью, в безопасности своей постели, Гарри кипел. Письмо было полно сладких слов, замечательных описаний, греховных предложений и аморальных фантазий. И вопреки себе подросток обнаружил, что его тело реагирует. Он постыдно потянулся к бугорку в пижамных штанах, его руки дрожали от того, что он собирался сделать. Он мастурбировал и раньше, но никогда не думал о другом мужчине, и уж точно никогда не думал о Люциусе Малфое или любом другом Малфое, если уж на то пошло.Его движения были беспорядочными и торопливыми, и когда, наконец, пришло завершение, к нему присоединились стыд и гнев, много гнева. — Я ненавижу этого человека! Гарри зарычал и прикусил подушку, чтобы не закричать, его слезы пачкали постельное белье. Но даже в своем гневе он замышлял месть. Этот извращенец ни за что его не получит.

----

Месяц спустя… Поместье Малфоев: Люциус самодовольно сидел перед большим зеркалом.Прошел почти месяц с тех пор, как пикантное письмо, которое он отправил подростку, привлекло его внимание, и у него наконец-то появился шанс снова встретиться с юношей поближе.Первый матч по квиддичу в сезоне, Гриффиндор против Слизерина, был идеальной возможностью для этого. Глава Малфоев был тщательно одет для этого, даже если подросток не сразу бы это заметил.На нем были белые и серые одежды, очень светлого цвета, которые он редко надевал. Это заставляло его выглядеть намного моложе и придавало ему довольно неземной вид, или, по крайней мере, так ему говорили. Гарри Поттер не знал, что уже не сможет убежать.

----

Квиддичное поле Хогвартса: Гарри был одет в свою золотую и красную мантию для квиддича. Его снова дразнили Кэти и Анджелина, к которым присоединились близнецы.Его лицо было таким же красным, как и цвет его мантии, и к тому времени, когда раздался свисток, призывающий игроков выходить, он был подавлен. Он знал, что был самым молодым игроком в команде, проклятие и благословение на самом деле, но иногда поддразнивания были чересчур.Особенно когда Близнецы бросали ему сексуальные намеки. С тех пор, как он мастурбировал в своей постели, думая о Том-Кого-Не-Следует-Называть, и это не означало Волдеморта, Гарри особенно остро ощущал свое тело.У него также развилась очень странная реакция на упоминание имени Малфой. Если он в ближайшее время не соберется с мыслями, то заставит всех поверить, что между ним и Малфоем, то есть Драко, что-то происходит. На поле прозвучал голос Ли Джордана, объявлявшего игроков двух команд, и Гарри прочистил голову. Квиддич был единственным разом, когда его голова была свободна от этого человека.

----

Люциус сидел рядом со своим старым коллегой, а когда-то и другом, и самим Дамблдором, когда команды вышли на поле. С тех пор, как произошел инцидент с дневником, он был особенно осторожен со стариком, зная о его способностях в легилименции.Он вежливо похлопал команде своего сына, даже когда его взгляд почти пожирал гриффиндорского ловца, когда тот вылетел на поле.Возможно, это разум сыграл с ним злую шутку, но выражение лица Поттера, когда он летел, соперничало с тем, которое было у него летом, когда он поцеловал мальчика впервые в своей жизни. Люциус рассеянно подумал, будет ли он выглядеть так же позже сегодня… или блестящий от пота под ним. Позже. Гораздо позже. Желательно, когда он будет достаточно взрослым. Когда это не принесло бы ему поцелуя Дементора или пожизненного пребывания в Азкабане. — Как вы думаете, кто сегодня победит? — спросил Ремус Люпин Макгонагалл с передних сидений.Северус и сама МакКошка фыркнули. — Очевидно, вы не видели, как Гарри летает, — прокомментировал Альбус с огоньком в голубых глазах. Странное выражение промелькнуло на лице оборотня. -Неужели он настолько хорош? — Лучше, — самодовольно сказала Минерва. — Тебе не обязательно постоянно напоминать нам об этом, — Северус почти надулся, — Единственный способ, которым Слизерин может выиграть эту игру, — это если сопляк не поймает Снитч в первый час. — Или проглотит его, — добавил Люциус. Остальные усмехнулись, даже Северус; все они помнили первую игру, в которой играл Поттер. Когда игра действительно началась, они прекратили большинство своих комментариев, пока игра, наконец, не закончилась примерно через пятьдесят минут. Предсказуемо Поттер выиграл игру за «Дом львов».

----

Северус Снейп был очень проницательным волшебником. Он заметил, как Люциус исчез.Он знал, что он был не из тех, кто исчезает вот так, без единого слова или намёка. Он нахмурился, думая о том, что может затеять блондин.Он вспомнил разговор, который состоялся у него с Дамблдором после того, как студентов отправили по домам.От этого у него до сих пор мурашки пробегали по спине. Честно говоря, кто бы стал держать Василиска под школой? Он был очень зол на Люциуса за этот план. И теперь он был еще больше убежден в том, что Темный Лорд был совершенно безумен.Также очень маленькая часть его, и та, которую он пытался игнорировать, была горда Отродьем, которое было отпрыском Поттеров.Он думал посмеяться над этой идеей, но и он, и МакГонагалл были подавлены и в ужасе, когда старик сказал им, что 12-летний мальчик в одиночку победил монстра из Тайной Комнаты с помощью Шляпы и феникса.В ушах у него все еще звенело от крика старой преподавательницы трансфигурации, когда она набросилась на Альбуса за то, что он подверг мальчика такой опасности. Особенно в тот момент, когда мальчик действительно был укушен зверем. То, что он теперь был жив, никак не успокоило ни одного из глав Домов. Очень большая часть Северуса чувствовала огромную вину за то, что происходило с мальчиком Поттеров, с мальчиком Лилли. Но его руки были связаны. Общая репутация была очень важна.Так что Слизеринцу оставалось только надеяться, что ему придется беспокоиться только о том, что «Блэк» пойдет за мальчиком, а Люциус. Через двадцать минут он окажется неправ.

----

Раздевалки Гриффиндорской команды… Гарри устал и немного проголодался.Рон и Гермиона заставили его смущаться от объятиями и добрыми словами, как только он достиг земли. Во время игры его ударили бладжером, и он получил большой синяк на боку и небольшую трещину в ребре, быстрое заклинание и зелье от мадам Помфри исправили все почти сразу.Поэтому, когда он наконец добрался до раздевалки, чтобы принять столь необходимый душ и переодеться, его команда уже была готова отправиться обратно в замок.Его снова похлопал по спине и обняли, и к тому времени, как он разделся и принял душ, он уже был один. Или он так думал. Он едва успел обернуть полотенце вокруг талии, как раздался хлопок.Зеленые глаза расширились, когда Люциус Малфой появился в поле его зрения. И Гарри сглотнул. Он никогда раньше не видел этого человека в светлых тонах.В то время как с его бледной кожей и волосами это должно было заставить его выглядеть блеклым, это странным образом подходило ему еще больше.Он видел изображения эльфов в магловских сказок, и все же Малфой выглядел намного красивее, чем на тех картинках.Самодовольство на лице блондин быстро сменилось очень хищным взглядом. Серые глаза скользили по обнаженному телу Гарри, преследуя сверкающие капли на молодому подростке до края махрового полотенце, под которым ничего не было. — Я должен сказать, Гарри, что сегодня ты выглядишь намного лучше, чем летом. И ты снова вырос. — Что вы здесь делаете? Гарри впился в него взглядом, немедленно заняв оборонительную позицию. Он был практически голым и абсолютно уязвимым против Люциуса Малфоя. У него не было с собой волшебной палочки, и он мог только крепче прижать полотенце. Люциус прошел дальше в раздевалку. На самом деле он не торопился. Пришло время привести его план в действие, и эта обстановка намного превзошла его ожидания. — Не подходите, — предупредил Гарри. Блондин ухмыльнулся. — Скажи мне, Гарри… — Имя слетело с его языка так, что подросток вздрогнул. — Что вы думаете о моем письме? — поинтересовался Люциус. На этот раз зеленые глаза могли соперничать со взглядом Василиска. — Ты ублюдок… — Мои родители были женаты, — с готовностью ответил Люциус. — И я все еще удивлен, что вообще родился. Он шел, пока не оказался прямо перед Гарри. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь очень аппетитно, когда мокрый? — Ты… ты… педофил! — О, нет, мой Гарри, — Люциус наклонился ближе, когда прошептал эти слова так близко к уху подростка, что вода намочила его безупречный шелковый наряд. — Никто, кроме тебя, не может сделать меня таким. Ты помнишь, каким твердым ты меня сделал летом, мм? — Просто… уйди, — выдохнул Гарри. — Только если ты оттолкнешь меня. И гриффиндорец протянул руку, чтобы оттолкнуть его, но Люциус мягко, но твердо поймал эту руку, заставив подростка прижаться к его телу. Шелковые мантии были прохладными, заставляя Гарри дрожать. И Люциус сделал то же самое, но по совершенно другой причине. На подростке было так мало одежды, и он был так близко. Почему он сопротивлялся своим желаниям? Действительно, почему? Мораль на самом деле не была для него проблемой. И он был… приспешником Темного Лорда, независимо от того, как он выражался в тот период. «Потому что ты хочешь, чтобы он согласился», — предательски подумал его разум (или это было логично?). «Ты хочешь, чтобы эти глаза потемнели от похоти, чтобы эти губы прошлись по каждому дюйму твоей кожи, чтобы эти ноги обвили твою талию, чтобы этот рот застонал от удовольствия.» И Люциус возбуждался только от тех образов, которые давало ему его воображение. Гарри был так близко к нему сейчас, их разделяло лишь несколько сантиметров. — Теперь ты поцелуешь меня, — заявил Люциус, его теплое дыхание щекотало лицо Гарри. И как бы сильно он ни хотел, Гарри не мог даже отдернуть голову. Он все еще помнил мысли, которые мучили его с прошлого года, с прошлого лета, с того проклятого письма. С каждым разом это становилось все сильнее. — Я не буду, — прошептал Гарри. Его ответом была раздражающе понимающая улыбка на лице мужчины. — Ты не хочешь? Разве ты не думаешь обо мне? Насколько тепло мое тело? Каким твердым и крепким я был под тобой? Это сладкое послевкусие нашего поцелуя, огонь, который мы чувствовали в наших венах, тот неповторимый ритм, под который твое сердце танцевало каждый раз, когда ты думал о том, чтобы поцеловать меня снова? Потому что именно это я чувствовал, когда ты был так близко, когда твое мягкое тело терлось обо меня, когда… ммм. Гарри пытался, он действительно пытался, но пока Люциус говорил, он чувствовал, как этот огонь проходит прямо под его кожей. Это началось с низа его живота, распространилось на сердце, вызывая странную боль, а затем вернулось вниз, заставив его пошевелиться. Это было необходимостью; это действительно было так. Гарри пришлось заткнуть ему рот. Он действовал прежде, чем успел как следует подумать. Рука, которая следила за тем, чтобы маленькое полотенце прикрывало его, была использована для того, чтобы уверенно обводить эту сильную челюсть, когда его рот накрыл рот блондина. И вот так они снова целовались. Ничто не сравнится с мягким, неуверенным прикосновением губ.В отличие от предыдущих разов, в тот момент, когда губы Гарри коснулись его губ, Люциус поцеловал в ответ со всем, что у него было. Это было гораздо сильнее, чем их совместный поцелуй тем летом. И намного лучше. Люциус прижал Гарри к стене душевой. Подростка смутил холод плитки на его коже, и Люциус снова переместил их, заставив гриффиндорца опереться на его тело. Аристократу было все равно на промокшую одежду, его руки были слишком заняты, блуждая по гладкой коже мальчика. Вверх по этим тонким рукам, вниз по этой стройной спине, по упругой заднице, вниз по этим шелковистым бедрам… Гарри застонал в поцелуе. Эти руки были такими горячими на ощупь. Они снова возбуждали его, как в тот раз на диване в Лютном. Он хотел отступить, он должен отступить. Но он этого не сделал. Он слишком наслаждался этим, не мог насытиться этим человеком. Эти знакомые большие ладони ласкали его, заставляя плоть твердеть и пульсировать. Гарри отстранился с тихим вздохом. Люциус обратил внимание на темный, почти черный цвет этих уникальных глаз. — Я тебя завел. Снова. — Заткнись, — выдохнул Гарри, целуя мужчину еще раз. Он хотел большего, его тело хотело большего. И объятия Люциуса все еще вызывали привыкание и не походили ни на какие другие, которые он когда-либо испытывал. Гриффиндорец забыл, где он был, кем на самом деле был Люциус и кем он был. Он просто хотел большего. Пара продолжала целоваться крепко и страстно, пока Люциусу не пришлось оттолкнуть Гарри. — Нет, — прошипел Гарри. — Это ты начал… Он был возбужден и тяжело дышал, и он действительно хотел большего. Это было бесстыдно с его стороны, и он был в отчаянии, несмотря на всю неправильность этого. Но Люциус просто взял его за руку, и Гарри понял, какой эффект он произвел на взрослого волшебника. — Мерлин, Гарри! Тебе всего тринадцать, — голос Люциуса был жестким, дыхание неровным, губы сильно распухли от того поцелуя. Гарри почувствовал самодовольство. Ему снова удалось поколебать самообладание этого человека. И он сделал Люциуса Малфоя таким же твердым, каким он был. Дрожь пробежала по спине Гарри. Это было опасно; глаза Малфоя определенно были достаточно грозными. Похоть и страсть плескалась в них. — Я не возьму тебя, — прошептал Люциус, в основном, чтобы напомнить себе об этом. Но это становилось все труднее, когда его собственная эрекция терлась о тело Гарри. — Я не могу покинуть это место в таком виде, — выдохнул Гарри. — Поклянись, что ты не будешь ныть по этому поводу, что ты не пожалеешь об этом, — голос Люциуса был резким и вызывал мурашки на коже Гарри. Подросток вспомнил, как ему было стыдно за свои ответы Малфою до сих пор. Во всех их встречах он чувствовал себя таким хорошим, таким живым, даже несмотря на то, что вина и сожаление позже заставляли его с трудом переводить дыхание. Люциус Малфой был практически его врагом, одним из приспешников Волдеморта. И подросток осознавал свой возраст. Это было неправильно, так же неправильно, как правильно чувствовалось. — Я… — Поклянись, — Губы Люциуса коснулись его собственных. — Поклянись, что ты будешь моим. От этих слов сердце Гарри затрепетало. — Твоим? — Да! — слово было почти злобным по своей силе.Дрожь пробегала по Гарри с каждым словом, слетавшим с греховно талантливого рта блондина. — Мой, чтобы целовать. Мой, чтобы касаться. Мой, чтобы иметь. Гарри вздрогнул, когда Люциус толкнул его. Давление было слишком сильным. — Я… не могу, — выдохнул Гарри. Люциус уткнулся носом в его шею, затем лизнул и, пощипывая это место, и, наконец, искусно прикусил кожу. Чувствительное тело Гарри еще раз восхитительно содрогнулось, и подросток закрыл глаза. — Ты… Волан… — Забудь о нем, — потребовал Люциус. — Ты и я. Я буду заботиться о тебе. Этот… человек едва ли единственный темный волшебник, обладающий силой. — Не могу, — пробормотал Гарри. Позже Гарри благословлял ту упрямую, но логичную часть своего мозга, которая все еще держала оборону, когда его тело сдалось. — Скоро сможешь — сказал тогда Люциус. — Еще один год. Гарри открыл глаза. — Закончивай это, — потребовал он, потирая бедро Люциуса. Старший волшебник усмехнулся. «Ты, Гарри Поттер, не лев». Взгляд, которым Гарри одарил его, не должен был быть на лице 13-летнего Мальчика-Который-выжил. Но опять же, Гарри Поттер не должен был целоваться с Пожирателем Смерти или стоять перед ним обнаженным. И ни один Пожиратель Смерти, тем более Малфой, не должен вести себя как похотливый подросток по отношению к несовершеннолетнему волшебнику. — Твои слова — яд, — сказал ему Гарри. — Как и ты для меня, — сказал Люциус Гарри. Он снова завладел губами подростка, но на этот раз последовал за этим, оттолкнув мальчика. Дикое выражение на их лицах, то, как их магия вспыхнула вокруг, душило их обоих. Реальность обрушилась на Гарри, и у него чуть не подкосились ноги. Люциус также осознал, насколько безумно он поступил. Затем сработали инстинкт самосохранения и разум. — Иди» — прошептал Гарри. Он неуверенно встал и направился в душ. И Люциус был готов поспорить, что этот будет ледяным, как тот, в котором он нуждался. Блондин повернулся и ушел, не сказав больше ни слова. И Гарри упал на колени на холодные плитки, как только остался один. — Что, черт возьми, на меня нашло? — прошептал он сам себе. — Мерлин, я почти… — он замолчал, не в силах продолжать. Это было так, как будто он был сумасшедшим человеком, раз вел себя подобным образом. Затем ему в голову пришла мысль. — Заклинание, это должно быть заклинание. Но даже он на самом деле не думал, что кто-то может наложить на него такое заклятие. Или Люциус, если уж на то пошло. Оставался только один вариант. И не очень хороший для Гарри.

----

Люциус… Едва аристократ отошел от подростка, как рядом раздался голос Северуса: – Зачем ты был в этих комнатах? Поттер все еще там, – Северус подошел ближе, остановившись, когда увидел Малфоя. Его темные глаза сузились, а затем расширились от осознания. – Ты! Скажи мне, что это не то, о чем я думаю. Мрачный смешок раздался от блондина. – Не беспокойся, Северус. Мальчик в безопасности. И все еще девственнен. Северус побледнел. Шок пришел и быстро ушел, а за ним последовали гнев и страх. – Что. Ты. Сделал.– прошипел он. – Ничего, – ответил Люциус таким же дрожащим голосом. – Я ничего не сделал. – Я тебе не верю,– пробормотал Северус. – Я не прошу тебя верить мне. Просто знай, – сказал Люциус темноволосому мужчине. – Он как наркотик. – Я почувствовал магию, Люциус, – прорычал Северус. – Сексуальную магию. Воздух все еще воняет ей. Я удивлен, что Дамблдор еще не почувствовал этого. Что, черт возьми, произошло между тобой и Поттером?