Poisonous kiss

Хогвартс — Иди! — сказала ему Гермиона, поднимая его на ноги.Гарри, все еще в оцепенении, и с книгой под мышкой, подошёл ближе к Дамблдору, а оттуда в заднюю комнату, куда ушли остальные три Чемпиона. Когда он был с тремя другими студентами, они сразу же подумали, что он был там, чтобы передать им сообщение. Только после того, как главы трех школ вместе с несколькими учителями и чиновниками Министерства присоединились к Чемпионам, объявив Гарри четвертым, остальные трое поняли, что происходит. — …Хогвартс явно жульничал! — кричал Каркаров. — Он не может конкурировать с остальными! — говорила мадам Максим своим сильным голосом. Дамблдор пытался успокоить их, но это была нелегкая задача, тем более что Бэгмен был бесполезен, а Крауч был настолько потрясен неожиданным инцидентом, что понятия не имел, что делать. Снейп был на удивление спокоен, не обвиняя Гарри в этом. — Я не кидал своё имя, — оборвал взрослых Гарри, крича так, чтобы заглушить их голоса. — Хорошо? Я привлек ваше внимание? Наконец-то! Тогда я повторяю, я не кидал своё имя в кубок. На самом деле, я ожидал, что этот год будет спокойным. Снейп усмехнулся. — Тот, кто думал, что Поттер способен обмануть древний артефакт, просто идиот. Сопляк читал книгу, ради Мордреда! Удивление на его лице было очевидным. Они все уставились на четверокурсника и книгу, которую Гарри все еще держал в руках. — Мистер Поттер, — сказала Макгонагалл. — Это по-гречески? С каких это пор вы знаете греческий? — Билл Уизли, — ответил Гарри, как будто это что-то объясняло, и для МакГонагалл это действительно так. — Дорогой Мерлин, — пробормотала она. Гарри проигнорировал ее бормотание и повернулся к Дамблдору.Директор выглядел странно серьезным. — Теперь я могу идти? Я не кидал свое имя в этот кубок, так что все в порядке, верно? — спросил зеленоглазый волшебник. Дамблдор вздохнул. — Не совсем. Гарри был встревожен. То, что он узнал дальше, ему ни капельки не понравилось.

----

Поместье Малфоев Люциус развернул утреннюю газету, потянувшись за своей утренней чашкой чая. Совершенно не подозревая о заголовке, который его ждал.Нарцисса оторвалась от своего собственного чтения «Британца с ежемесячником». — Люциус? — спросила она с беспокойством. Волшебник сглотнул и кивнул, его горло было слишком перегружено, чтобы он мог говорить. Его серые глаза то и дело устремлялись к бумаге. — Что-то не так? — спросила Нарцисса. — Ничего, — пробормотал Люциус. Под ее пристальным взглядом он отмахнулся. В его голове уже бурлили мысли, возможности и беспокойство. Он быстро покончил с завтраком, затем взял газету с собой, удалился в свой кабинет и попытался найти Северуса. Люциус был уверен, что глава Слизерина будет знать, что происходит. Его второй задачей было написать Гарри и попытаться успокоить подростка; он был уверен, что зеленоглазый юноша паникует.

----

Нора Билл считал себя хорошо образованным человеком. Он гордился тем, что был логичным и наблюдательным, а также тем, что мог сохранять хладнокровие в самых экстремальных ситуациях. Он считал, что проявил эти три характеристики, когда узнал, что сексуальная магия проявилась вокруг Гарри Поттера, друга его младшего брата, и что Люциус Малфой на самом деле охотился за Мальчиком-который-выжил. Он думал, что это будет в последний раз. Но у судьбы, очевидно, были другие планы. — Черт возьми! — взвизгнул он, выронив газету из рук. — Билл! — пронзительно закричала его мать. Разрушитель проклятий проигнорировал ее возмущение и просто показал ей бумагу. Молли Уизли ахнула. — Гарри в турнире трех волшебников? Бедный мальчик! Билл почувствовал, как усиливается головная боль. Ему нужно было связаться с Гарри и выяснить, что происходит, поскольку рыжий не полностью доверял Пророку.

----

Хогвартс Гарри начинал злиться. Он, конечно, заметил, что Рон стал странным за лето, завидуя новой одежде Гарри и дружбе с Биллом, и тем как младший сын Уизли взорвался, обвиняя Гарри в том, что его избрали четвертым Чемпионом Трех волшебников, зеленоглазого волшебника на самом деле не удивило. Конечно, он был обижен и разочарован, но воспринял это спокойно. Он не взорвался из-за своего гнева, он не пытался переубедить Рона.Он не собирался умолять.Гарри просто принял это и двинулся дальше. Внимание Люциуса и компания Билла сотворили чудеса с уверенностью подростка. Близнецы ухватились за этот лакомый кусочек и дразнили своего младшего брата. Они пытались преодолеть возрастную черту, и если они не могли этого сделать, то Гарри тоже не мог.Зеленоглазый подросток не был удивлен, когда на следующее утро Хаффлпаффцы, большинство Рейвенкловцев и Гриффиндорцев поверили, что он бросил свое имя в кубок. Слизеринцы, очевидно, думали, что он не смог бы этого сделать, но они насмехались и раздражали его, как всегда. Удивительно, но ученики из двух иностранных школ были гораздо более логичными и, хотя и не были дружелюбны к Гарри, они также не были враждебны. — Гарри. Зеленоглазый волшебник оторвался от своей книги и перестал притворяться, что не обращает внимания на окружающее. — Утро, Гермиона. — Правильно «доброе утро», Гарри. — Не для меня, — ответил подросток. Гермиона поморщилась и согласилась с этим. — Да, Рон ведет себя как придурок. И остальная часть школы тоже. Гарри позволил легкой улыбке появиться на своем лице. — Да ну, ты говорила, что волшебники не логичны еще на первом курсе, — напомнил он своей подруге, и ведьма улыбнулась. — Это мои слова.Подвинься. Гарри освободил ей место, чтобы она могла сесть. — Что ты там читаешь? — спросила она его. — Это «Руны: Искусство друидов». Билл одолжил его мне, — ответил Гарри. — Название не на английском, — Гермиона посмотрела на обложку. — Ах, нет, на самом деле это кельтский.Билл начал учить меня греческому, а затем кельтскому, — признался Гарри. — Если бы книга не была увлекательной, я бы сдался. Чтение — это медленный процесс. Гермиона была впечатлена, и это было видно по ее глазам и по тому, как она восторженно отзывалась о книге (в библиотеке Хогвартса не было ее копии!), и о новом прилежном поведении Гарри (самое время тебе серьезнее относиться к своей учёбе), и о новообретенных знаниях подростка. — Я тебе завидую, — вздохнула Гермиона. — Я свободно говорю по-французски, но у них не бывает таких редких томов, как этот, по крайней мере, ничего такого, до чего я могла бы добраться, — жаловалась ведьма. Затем она пригвоздила Гарри одним из своих взглядов. — Знаешь, вы с Биллом проводите довольно много времени вместе. — Я знаю, — легкомысленно сказал ей Гарри. — Я хотел бы, чтобы он был моим братом. Лицо Гермионы смягчилось. — Я знаю. Я единственный ребенок в семье, и я хотела бы, чтобы у меня тоже были братья и сестры. Двое друзей вздохнули. Они начали есть, некоторое время не разговаривая, и только когда со стола почти всё убрали, они снова заговорили. — Что ты теперь собираешься делать, Гарри? — спросила его Гермиона. Подросток отодвинул тарелку. — Не знаю, — сказал он ей. Совы прилетели, как обычно, и острые глаза Гарри заметили двух птиц, летящих к нему. Сначала пришла сова Люциуса; та, которую он использовал, для общения с Гарри. Следующей появилась Хедвиг, неся письмо от Билла Уизли. Гермиона смотрела на письма. — Что там? — спросила она Гарри. — Не могу сказать тебе, пока не прочитаю их, — сказал ей подросток, заставив ведьму закатить глаза. Гарри первым разорвал письмо Билла. Его глаза скользили по строчкам, пока он кормил каждую птицу беконом и подливал совам немного воды. Сова Люциуса сначала разрешила Хедвиге, а затем тоже попила. Зрелище позабавило Гермиону, но разум Гарри переваривал слова Билла. «Привет, Маленький Монстр. Я предполагаю, что это не самый удачный день для тебя. Учитывая, что я поперхнулся, когда увидел статью в пророке, я знаю, что ты, по крайней мере, зол и обеспокоен. Что ж, оставь беспокойство моей матери; она была в ярости от этой новости. Когда я видел ее в последний раз, она писала письмо Дамблдору. В любом случае, проклятый Турнир Трех Волшебников — это плохие, плохие новости. Я не собираюсь спрашивать, бросал ли ты бумажку с именем, так как я не верю, что ты когда-либо поступили бы так, не ради денег, не ради славы, конечно, не ради острых ощущений. (Ты можешь найти всё это со своим мужчиной) Я поспрашиваю вокруг, посмотрю, смогу ли я найти или сделать что-нибудь, чтобы помочь. Я хочу попросить тебя только об одном: оставайся сильным. Не беспокойся о непостоянных людях; просто продолжай свою учёбу. Не высовывайся, НЕ давай интервью (репортеры — стервятники) и держи своих сторонников и друзей поближе, они могут тебе понадобиться. С любовью, Билл» Гарри вздохнул и свернул письмо пополам. — Билл, — сказал он Гермионе. — Он сказал мне, что миссис Уизли в ярости, и чтобы я не волновался и не делал глупостей. Гермиона фыркнула. — Он тебя раскусил. Гарри бросил на нее нерешительный взгляд и перешел к следующему письму. «Мой милый, Похоже, ты полон решимости сделать так, чтобы у меня появились седые волосы. Газеты были довольно информативными, но я предпочел бы услышать новости от тебя. Я очень хорошо знаю, что ты этого не делал; я не болтливый идиот, в отличие от овец в магическом сообществе. Как только разберусь со всем, я попытаюсь узнать, что происходит. Если я не смогу найти способ остановить это, я, по крайней мере, найду способ обратить этот беспорядок в твою пользу, поверь мне в этом.Ты получишь от меня известие не позднее к завтрашнему утру. Моя любовь, L» Гарри почувствовал себя немного лучше. По крайней мере, он был не один в этой неразберихе. — От кого второе письмо? — спросила Гермиона. Зеленоглазый подросток сделал паузу. Не то чтобы он не доверял Гермионе свою жизнь, но рассказывать ей о Люциусе, о сексуальной магии, о том, что он гей; это было не то, что он хотел делать. Он еще не был готов признать это. Билл догадался, и он отличался от молодой ведьмы, Разрушитель Проклятий был взрослым. Кроме того, Большой зал, когда большая часть школы была против него, и кто-то явно хотел его убить, поместив его имя в кубок, не был местом для такого разговора. — Просто друг, — сказал он Гермионе. Может быть, в будущем он даст ей знать. Сейчас было еще слишком рано.