Судьба

Альберт небрежным движением достал из кармана громоздкую связку ключей и, выловив из кучи посеребрённых стержней самый длинный, покрепче перехватил его двумя пальцами и вставил в замочную скважину. Два оборота, тихий щелчок — и хозяин резиденции входит внутрь, тихо притворяя за собой дверь. Он мельком, скорее по привычке, пробегается по помещению взглядом и с удивлением для себя обнаруживает — в камине, в дальней гостиной, тихо потрескивают несколько березовых поленьев и кучки сладко благоухающих липовых стружек. Мориарти вешает своё шерстяное пальто на резной крючок и спешит составить неожиданному гостю компанию. Он мягко опускается в кресло напротив, сразу обращая свое внимание на нахмуренные светлые брови и сжатую в кулак аккуратную ладонь. Вполне ожидаемо. — Не думал, что встречусь с тобой сегодня. Мне казалось у тебя задание в Борнмуте… Лу. Блондин откладывает утренний выпуск свежей газеты на невысокий кофейный столик, стоящий между ними, быстрым выверенным движением разглаживает маленькую складку на ткани черных брюк и складывает руки в замок, опираясь на него подбородком. Выражение его лица не меняется, но Альберт слишком хорошо знает это тщательно скрытое недовольство, которое младший брат пытается спрятать всеми силами. Не получается. Они оба это знают. Забавно. — Я уладил этот вопрос. Заехал специально, так как предполагал, что смогу найти тебя здесь. Полагаю, ты уже закончил все свои дела в Лондоне, и мы можем отправиться в Дарем к Уильяму вместе. Я хотел бы как можно скорее вернуться в главный особняк. — Лу спрашивал не о том, занят ли сейчас глава рода, а о том, когда они смогут отправится к брату. Альберта могла бы позабавить эта детская капризность, если бы не одно весомое «но». Капитан разведки английской королевы был абсолютно уверен, что прямо сейчас они вряд ли нужны Уильяму, какими бы благими не были их намерения. Шатен мог бы отговорить брата, но кто, как не он, с детства наблюдающий за взаимодействием младших, мог знать, что, если Льюис искренне хочет увидеть Уильяма, его не сможет остановить даже приказ Её Величества. Альберт тяжело вздохнул и перевёл взгляд на камин, где догорало последнее истончившееся за время их разговора бревнышко. Когда оно разломилось пополам, издав тихий жалобный треск, Мориарти поднялся с кресла и пошёл к выходу: — Я распоряжусь о билетах. Смутное чувство о не радушном приеме не обмануло его. Стоило им с младшим братом по возвращению переступить порог даремского особняка, как в нос Мориарти ударила удушающая волна сильнейшего аромата. Аромата признавших друг друга истинных альфы и омеги. Альберту лишь чудом удалось удержать себя в руках и не зажать нос рукой. Боже правый! — Альберт, что-то не так? — недоуменно спросил Льюис, заметив нервозность старшего брата. Конечно, бета, которая не чувствует аромата в виду своей физиологии, понятие не имела, отчего вдруг альфа так смутился. Раздумывать над ответом капитану не пришлось. Сверху послышались тихие, быстрые шаги: Уильям вместе со своим избранником немедленно спустились к мужчинам. Рука детектива покоилась на талии омеги. Грудь тяжело вздымалась, а на губах блондина играла улыбка. Гадать, кто стал причиной этого безобразия, не имело смысла: детектив с ярко алеющими следами на шее выглядел не лучше. — Простите, что вышел к вам в столь неопрятном виде, дорогие братья. Я не ожидал так скоро свидеться с вами. — притворное смущение никак не вязалось с тем сытым удовольствием, которое плескалось на дне рубиновых глаз. Раздумывать о причине тоже не было нужды: старший альфа чувствовал запах обласканной омеги. Удовлетворенной омеги. Боже, Уильям… Льюис же смотрел на другое. Щеки брата все ещё горели лихорадочным румянцем, а рука крепко держала ладонь альфы, покоящуюся на тонкой талии. Блондин поджал губы: — Кажется, мистер Холмс, — Льюис раздраженно выдохнул на имени детектива. Альберт спрятал улыбку за кончиками пальцев. Такой предсказуемый. — Я ясно дал вам понять, что брат не нуждается в вашей компании. Если же вы… Альберт устало выдохнул и прошёл дальше в гостиную. Некстати подумалось об опустевшем недавно винном погребе. Как хорошо было бы выпить сейчас бокальчик выдержанного десяток лет вина. Он мягко опустился в кресло рядом с камином и, скрестив руки на груди, прикрыл изумрудные глаза. Разборки младших братьев: туманные оправдания Уилла и бесконтрольная детская ревность Лу — единственное, что не менялось с годами в их доме. Когда он вновь открыл глаза, Уильям уже закрыл собственной спиной возмущенного альфу и мягко опустил свои руки на плечи взволнованного младшего брата: — Льюис, успокойся. Такое поведение недостойно нашего положения. — Брат… — Лу разом побледнел — вся спесь с него ушла. Альберт хотел было подняться с кресла и помочь Уильяму, но внезапно передумал и лишь закинул одну ногу на другую, сжав острую коленку жилистой ладонью: младший из братьев вдруг закусил губу и вскинул голову, прожигая взглядом детектива: — Брат, ты знаешь — любое твоё решение неоспоримо для меня, но… Но… Почему именно он?! Это же, черт возьми, Шерлок Холмс! Он же беспардонный, наглый и… — начал бормотать Льюис и бессильно сжимать кулаки. Шерлок игнорировал его, отвернувшись в другую сторону, чем ещё больше раздражал заведенного мужчину. Уильям склонил голову вбок, пытаясь заглянуть в глаза младшего брата. Голос его был тихим и нежным — успокаивающим: — Это мой выбор и решение. Ко всему прочему мы истинные. Поэтому, Льюис, я прошу тебя не выражаться подобным образом в сторону мистера Холмса. Брюнет, всё это время стоящий за спиной омеги со скучающим видом, вдруг преобразился в лице: уголки губ приподнялись в победоносной ухмылке: — Кажется, лорд Мориарти всё-таки не против моей скромной персоны в своем окружении. — Холмс ненавидел всю эту манерность и жеманность, которыми было пропитано каждое выражение аристократов, но воочию наблюдая, какой поразительный эффект они производят на младшего наследника великого рода, просто не может удержаться — с сытой гордостью произносит каждое слово гордой, победной издевки. — Шерли… — голос Уильяма остался таким же мягким, но сейчас сквозил серьезностью и обреченной усталостью, вызванной детским поведением мужчин. Альфа недовольно повёл плечами: скрытые упреки омеги невероятно задевали его. Наконец старший из братьев решил присоединится к беседе. Он поправил манжеты рубашки, закинул в камин пару бревнышек и вновь подошёл к троице: — Забавно, все же он оказался прав. — Альберт быстро мазнул кончиками пальцев по точенному острому подбородку и взглянул Шерлоку в глаза, игриво сощурившись. Детектив непонятливо склонил голову вбок, а потом отвернулся и раздраженно выдохнул, почти зарычав. Ладонь, сжатая в кулак, побелела. У него и капитана английской разведки Её Величества мог быть только один общий знакомый. И почему личная жизнь младшего брата невероятно сильно его интересовала?! Чёртов брат! Льюис нахмурился и, поправив сползшие на кончик носа серебряные пенсне, вновь повернулся к Уильяму, возвращая свое внимание старшему: — Всё же, брат, он… Мориарти ненавидит такие манипуляции, но прямо сейчас у него нет выбора. Он аккуратно сжимает ладонями напряженные плечи и с мягким нажимом вновь говорит: — Об этом мы потом поговорим. — Уильям кротко приобнял Льюиса, прошептав на ушко. — Я всё объясню тебе чуть позже. — он отстранился и произнес громче, для всех. — А сейчас мне нужно проводить мистера Холмса на вокзал, верно? Шерлок лишь недовольно буркнул в ответ: — Верно, Лиам. — Отлично, — ласково улыбнулся Уильям. Они поднялись в комнату блондина, откуда вернулись одетые в выходной наряд. У дверей Шерлок помог омеге надеть пальто, после чего, небрежно накинув собственное и кивнув головой на прощание главе рода, вышел за дверь вместе с младшим хозяином. Альберт успел заметить покрасневшие щеки и довольную скромную улыбку на лице брата. Он выглядел счастливым. Дверь захлопнулась, и всё внимание Льюиса перешло к нему: — Ты знал. — не вопрос, а утверждение. Тот самый голос, которым младший из наследников затыкал любые попытки остальных перечить слову любимого старшего брата. Ледяная сталь — ни шанса на лживый ответ. — Знал, — кивнул Альберт, соглашаясь. Не было смысла отпираться. Он сам не позаботился о том, чтобы получить презумпцию невиновности. Уилл бы подыграл, но Альберт предпочел развлечься за счёт других. — Почему ты не сказал мне? — обычно серьёзный и спокойный, сейчас голос Льюиса был глухим, каркающим: он был действительно сбит с толку. Он был очень расстроен. Хорошего настроения как не бывало. Шатен тяжело вздохнул и приобнял брата одной рукой, присев вместе с ним на диван. Льюис продолжил, приглушив голос до шепота: — Почему брат смолчал о таком? Неужели… Неужели я настолько негоден? Совсем не заслуживаю его доверия? Альберт прижал к себе Лу сильнее, кончиками медленно перебирая светлые прядки на затылке. Он не мог быть таким мягким, как Уилл: он был альфой. Но с младшими он менялся. Правда старался ради них. Голос его не был нежным, но также, как и голос Уильяма, откликался теплом в душе младшего наследника. — Я всего лишь догадался, когда ощутил его запах, а он не стал отрицать. — Запах… — пробормотал он. — А почему не сказал… — Льюис, ты очень ценный и важный член команды, а также наш дорогой любимый младший брат, от которого бы никто не стал скрывать по-настоящему важные вещи. Уильям вовсе не собирался утаивать от тебя свои отношения с Холмсом. Он лишь хотел немного подождать. Ты слишком опекаешь его. Да, он омега, но это не значит, что он не может постоять за себя. Понимаешь? Лу не ответил. Он растерянно кивнул и удалился к себе. Альберт остался в комнате один. Как же, черт возьми, тяжело!

***

— Я докажу, что ты — Преступный Лорд. — голос детектива был спокойным, почти равнодушным. Но Мориарти слишком хорошо выучил манеру детектива: прямо сейчас его слова сквозили уверенностью в своей абсолютной правоте. Серьезной уверенностью, без тени даже малейшей усмешки в уголках губ. Мориарти тихо прыснул в кулак. — Попытайтесь, мистер Холмс, — на губах Уильяма красовалась такая редкая для него несдержанная ухмылка. Он откровенно веселился, и брюнет не знал, чего он хотел больше: стереть ее с лица профессора своими собственными губами или навечно запечатлеть в памяти радостное лицо возлюбленного. Блестящие пшеничные волосы развевались на ветру, а алые глаза сверкали словно рубины, в них плескался вызов и уверенность в своей безнаказанности. Он был возмутительно хорош собой и прекрасно осведомлен об этом. — Кому вы хотите это доказать, мистер Холмс? — хмыкнул профессор, смотря на помрачневшего Шерлока. Он резко подался вперёд и прошептал на ухо детективу, чтобы больше никто не смог это услышать. — Что ты мне теперь сделаешь, детектив? Он с тихим восхищением наблюдал жадный взгляд лазурных глаз, скользящий по его лицу. Бессильную ярость, перетекающую в страстное желание. Уильям закусил губу. — Найду укромный уголок, чтобы… — замялся детектив. — Чтобы «что»? — заинтересовано блеснули алые омуты. Ответом ему послужили покрасневшие скулы и горящий взгляд. — Вот как… Может, когда-нибудь потом мы продолжим наш разговор, а сейчас вас ждёт поезд, мистер Холмс. Брюнет скривил лицо в недовольной гримасе: — Когда ты перестанешь величать меня мистером? В другой плоскости ты называл меня исключительно по имени. Светлая бровь на аристократическом лице насмешливо дёрнулась, пытаясь скрыть истинные чувства блондина. Он был смущен, но искренне не желал проигрывать. — Когда вы того заслужите. До встречи, мистер Холмс. Уильям направился к выходу с вокзала, но неожиданно развернулся. Изо рта вырвался рванный вдох. «Мы скоро встретимся». Конечно, они встретятся. Ведь Лорд Преступности никогда не упускает свою добычу.

***

Льюис стоял на кухне и медленно разливал по кружкам ароматный чай. Мягкие нотки жасмина и чабреца должны были успокаивать, но в этот раз сердце блондина было ему не подвластно, и ничто не могло этого изменить. Он склонил голову вниз, и очки соскользнули с лица, с тихим звоном ударяясь о деревянную поверхность. Блондин мазнул по ним быстрым взглядом, пытаясь найти появившиеся маленькие трещины на стекле. Он сделал это машинально, по привычке: сейчас ему было все равно. Пусть даже они разбились бы вдребезги. Блондин вцепился в столешницу до покрасневших пальцев и тихо, обреченно выдохнул. Даже если Альберт сказал обратное… От него скрыли… Его отослали далеко-далеко — лишь бы он не мешался под ногами. А что будет теперь? Ведь их план… Двойная связь альфы и омеги — почти равноценный брак, едва ли не прочнее того, что заключает святой отец, читая молитвы над головами венчающихся в церкви. Уильям… В себя его приводит тепло. Поверх его рук скользят аккуратные, знакомые до каждой крошечной родинки на молочной аристократической коже ладони, заставляя отставить фарфоровый чайник в сторону. Его ведут в гостиную и усаживают на диван. — Брат… — Лу, я не хотел, чтобы ты всё узнал именно так. При Шерлоке я не мог всего сказать, прошу, прости меня. — виновато сказал Уильям, обнимая младшего брата, заботливо коснувшись поцелуем светловолосой макушки, выдыхая в светлые пряди. — Ты считаешь меня обузой… — едва различимый шепот приглушила белоснежная рубашка. Льюис немного отстранился и с ужасом заметил на белоснежной ткани маленькое мокрое пятнышко. Он удивленно провёл по собственной щеке, ощущая мокрые дорожки. Мужчина судорожно принялся тереть щеки, но его ладони тут же перехватили чужие, опуская вниз. Уильям вздохнул. Он знал, что его младший брат, как никто другой волнуется о нем. Но то, что его маленький секрет настолько расстроит обычно серьезного и рассудительного Льюиса, даже не предполагал. — Лу, это не так. Просто… — впервые Уильям не знал, как подобрать слова, чтобы не обидеть любимого младшего брата, но сказать правду. Сказать, потому что дальше так продолжаться не могло. Не в нынешних обстоятельствах. — Просто я, как курица-наседка, которая только душит своей заботой. — закончил за брата Льюис, тяжко вздыхая. Руки сжались в кулаки против воли: было больно осознавать, что твои благие намерения обернулись для любимого человека петлей на шее. — Лу… — пробормотал Уилл, поглаживая волосы младшего брата. Льюис выразился весьма грубо, но как никогда точно. Иногда младший действительно перегибает палку, но, тем не менее, он всё равно любит своего дорогого брата. И будет любить несмотря ни на что. — Я очень ценю твою заботу и благодарен тебе, просто иногда… — Моя опека переходит все немыслимые границы, — горько усмехнулся младший Мориарти, начиная немного успокаиваться. Уильям промолчал, продолжая успокаивающее гладить по голове Льюиса, иногда прижимаясь к светлым прядкам губами, в надежде передать ему свои чувства. Он любит. Безмерно любит его. И его младший брат ни в коем случае не должен думать, что это не так. Ведь что бы он не сделал, это никогда не изменится. Они просидели некоторое время в тишине, а после Лу вновь обратился к Уильяму: — Брат… А что с нашим планом? — План… Я бы ни за что не стал связывать себя неразрывными узами с дорогим мне человеком, обрекая его на вечные страдания после своей кончины. Лу… План изменится. Мы изменимся… Я знаю, что тебе не нравится мистер Холмс, но я люблю его. Он мой истинный альфа, и я хочу быть с ним. И в горе, и в радости. Хочу быть с ним до самого конца… Уильям оборвал себя. С его стороны будет просто немыслимо просить младшего брата принять возлюбленного, зная отношение Лу, и всё же… — Брат, я не стану скрывать, — для меня твой выбор партнера абсурден, — Уильям игриво улыбается на показное недовольство: младший не настолько против, но, кажется, сегодняшнее поведение детектива вывело его из себя. — Однако же я хочу сказать, что не буду препятствовать вам. Я все ещё считаю мистера Холмса неподходящей кандидатурой, но если с ним ты правда счастлив… Льюис буквально пересиливал себя, чтобы сказать эти несколько строк, не оскорбив лишний раз нахального брюнета. Уильям был невероятно тронут. Он вновь притянул к себе младшего и крепко-крепко обнял, утыкаясь лицом в макушку. Изо всех сил. Как в детстве — чтобы никто и ничто не смогло их разлучить. Его шепот утонул в светлых прядях: — Спасибо, Лу. Для меня это очень важно. — Какая идиллия, — послышался насмешливый голос за спиной. Братья отстранились друг от друга и посмотрели на довольного Альберта. Мужчина опирался на дверной проем и медленно, насмешливо хлопал в ладоши. Уильям хмыкнул. — Льюис, думаю, тебе стоит знать ещё кое о чём. Капитан разведки вдруг перестал улыбаться и выпрямился. — Уилл, ты же не… — Да будет тебе доподлинно известно, что наш уважаемый старший брат состоит в довольно тесных отношениях с господином Майкрофтом Холмсом. Возмутительно тесных. — Тесные отношения… — Льюис недоуменно склонил голову и повторил за братом. Лицо Альберта с каждым словом Уильяма краснело все сильнее и сильнее. Блондин в неверии распахнул глаза. — Брат, вы же оба альфы… Альберт скривился, скрестив руки на груди. Как говорится: «Если попал в толпу безумцев, возглавь её», верно? Старший Мориарти обреченно вздохнул и присоединился к братьям на диване, сев сбоку от Льюиса. — Уилл, ты слишком жесток! Можно было бы преподнести это гораздо мягче. Лу тяжело вздохнул и потер виски пальцами. Его бормотание было похоже на предсмертную исповедь. — Мои братья связали свою жизнь с Холмсами. С самыми заносчивыми, эгоцентричными и невозможными мужчинами во всей Англии. Как это могло произойти?! Лицо Альберта на секунду мелькнуло ехидной ухмылкой, а после нахмурилось в притворной задумчивости. Голос сквозил напускной серьезностью: — Жаль, что у Майкрофта и Шерлока нет брата или сестры, чтобы была пара и для тебя. Как было бы замечательно, правда? Льюис покраснел от возмущения и, гордо хмыкнув, удалился под звонкий смех старших братьев на кухню. Что ж, братец, посмотрим, как тебе понравится чай с солью! Наконец-то в доме воцарился покой. Хотя, надолго ли…?