Судьба

Треск. Тихий стук упавшего обожжённого полена. Снова треск. Уильям рассеянным взглядом обвёл комнату. Предметы расплывались, мешались в одну кучу, становясь грязными кляксами на полотне неумелого художника. Собственный пульс отдавался глухими ударами в висках. Тяжёлое дыхание, мокрые потемневшие от пота пряди на висках липли к лицу, лезли в глаза. Как же жарко… Мориарти сражался с собственной сущностью. И впервые в жизни он не знал, что делать: у него не было ни единого шанса на победу. Его внутренняя омега измывалась над ним. Она была роскошной. Игривой, страстной, улыбалась настолько вызывающе, что коленки подгибались. Подгибались от жгучего желания. И она говорила с ним. Вставая со своего бархатного кресла напротив, кошачьей походкой подбиралась к нему и шептала, мягко оглаживая дрожащие от возбуждения плечи: «Давай же. Сделай себе приятно. Обрадуй альфу. Покажи, как сильно ты его жаждешь». Уильям судорожно берет в руки стакан холодной воды и делает несколько больших жадных глотков. Вода буквально ледяная, она обжигает горло, а несколько капель скатившихся по подбородку вниз, заставляют сотни мурашек пробежаться по затылку. Но эти несколько мгновений приятной прохлады быстро сменяются разгоревшимся с новой силой жаром. Он так хочет ласки. Чтобы грубые широкие ладони с нажимом провели по бокам. Чтобы мускусный запах окутал все его тело, а длинные клыки вонзились в его шею. Ему нужен альфа. Не просто альфа – черные кудрявые волосы, стойкий запах табака и широкий железный перстень на руке с узловатыми пальцами. Ему нужен Холмс. Истинный. Мориарти судорожно вцепляется в подлокотники кресла и, кажется, впервые в жизни искренне молится Богу. Молится, чтобы его Шерлок пришёл. Чтобы он согласился. Последние поленья в камине догорают, превращаясь в пепел. Комната погружается в тишину.

* * *

«Дорогой мистер Холмс. Я был бы очень рад, если бы вы почтили меня своим визитом. Есть одно важное дело, в котором бы очень пригодилась ваша помощь. Детали я расскажу вам при встрече. С признательностью, Уильям Джеймс Мориарти». Пальцы проходятся по немногочисленным чернильным строчкам на шершавой бумаге, после чего письмо оказывается на столе, поверх вскрытого черного конверта. Детектив откидывается назад и кладёт руку рядом с посланием, выстукивая какой-то мягкий незамысловатый мотив по резному дереву. Взгляд мужчины устремляется вдаль. Брюнет привык к хаосу. Вся его жизни состояла из неподвластных логике простых обывателей вещей и невероятных, почти невозможных событий. И ему это нравилось. Нравилось жить в постоянном напряжении, издеваться над собственной памятью в попытке размотать целый клубок перипетий и нестыковок, схватившись за одну тончайшую ниточку, коей была бессмысленная зацепка, незаметная обычной серой массе, составляющей добрую часть жителей столицы. Но, как и в любом правиле, в любви Холмса к необъяснимому было одно исключение – Уильям Джеймс Мориарти. Как бы он не был опытен, сколько бы не просчитывал действия молодого профессора, каждый раз проигрывал, попадая в ловушку дьявольского обаяния рубиновых глаз омеги. Омеги… Шерлок не особо увлекался математикой в чистом её проявлении, но запоминал любые числа и даты с поразительной точностью: мог восстановить по памяти целый пример спустя долгие месяцы. И, естественно, вспомнить спустя месяц о «происшествии» не составляет никакого труда. Точная дата, познания в человеческой биологии и умение находить причинно-следственные связи – он мог со стопроцентной уверенностью сказать, что Уильям ждёт его. Уильям Мориарти – омега, у которого со дня на день должна начаться течка. Позвать его могли только с одной целью – провести этот период вместе. Мысль будоражила нутро своей простотой и первобытной нуждой. Неужели, правда – его позвали? Позвали, и он ответил на приглашение… Поезд постепенно замедлялся, а через несколько минут Шерлок почувствовал небольшой толчок: они остановились. Он накинул на свои плечи осеннее пальто, небрежным движением поправил растрепанный хвостик и, закрыв дверь купе, направился к выходу. — Вот и Дарем… Шерлок отошёл на несколько шагов от платформы и обернулся, усмехаясь. Что за глупые мысли?! Он правда подумал о том, чтобы развернуться и уйти? Как ничтожный трусливый вор, заметивший заговорившего с дамой кавалера, помешавшего его плану ограбления. Что за бред! Он альфа. Альфа, который ответил на зов омеги. На приглашение Лиама. Он поворачивается и устремляется вперёд.

* * *

Уильям задумчиво смотрел на огонь в камине, когда раздался первый стук. Возможно, ему показалось – отвлеченно подумал он. Второй и третий были громче и, можно даже сказать, были нетерпеливыми. Мориарти взволнованно вздохнул и, закусив губу, быстро поднялся с софы. Он мельком оглянул себя в зеркале, поправил домашний халат, разглаживая маленькие складки, и направился к двери. Сомневаться на счёт личности визитёра не приходилось. Ведь помимо стука подошедший мужчина смог ощутить и аромат гостя. Едва слышный, но такой знакомый… Внутренняя омега довольно кивнула, покровительственно махнув рукой. Он глубоко вздохнул и открыл двери, немного наклоняя в бок голову, приглашая гостя. — Добрый день, мистер Холмс! Я очень рад, что вы решились принять моё приглашение. — Привет, Лиам, — Шерлок привычным движением откидывает челку назад и, немного напряженно быстро окинув порог дома взглядом, заходит внутрь. В нос тут же ударяет невероятный аромат. И он знаком детективу: такой же, как и месяц назад… Он резко переводит свой взор на хозяина поместья. — Что такое, мистер Холмс? — лицо Уильяма оставалось спокойным, но альфа видел сытое удовлетворение его вниманием, которое плескалось на дне рубиновых глаз. — Вы позволите мне закрыть дверь? — А, да, конечно, — Шерлок неловко кашлянул и попытался поправить хвостик, но с удивлением обнаружил – его волосы были распущены. Наверное, резинка истерлась и порвалась. — Хм, а вам идёт. — Уильям улыбается и незаметно для детектива облизывается. Терпеть становилось все сложнее… Шерлок фыркнул и махнул рукой, пытаясь скрыть легкое смущение от комплимента. — Подайте ваше пальто. — Уильям приблизился к детективу. Так, чтобы не нарушать границы, но чувствовать его запах. Ярче, острее, больше… Этот потрясающий аромат, которым была пропитанна каждая ниточка одежды детектива, заставлял сходить с ума. Так хотелось зарыться в эту ткань носом и вдыхать-вдыхать-вдыхать… Мориарти держится из последних сил. — Не желаете чашечку чая? — Давай, на улице редкостная холодина, — пробормотал Шерлок. — Думаю, что если бы вы застегнули пальто, то было бы не так холодно. — профессор аккуратно повесил чужое пальто на позолоченный крючок и, махнув кистью руки, направился на кухню. Хозяин дома вынул чугунные кольца из печи-голландки и поставил на их место железный чайник. Когда чайник издал противный высокий писк, мужчина достал его и разлил кипяток по чашкам, вместе с заваркой добавив и противозачаточные, покоящиеся в маленьких саше, в кармане. Он бросил рассеянный взгляд на проход, ведущий в гостиную и тихо вдохнул. Еще немного… Он изо всех сил старается сконцентрироваться, но даже так, ни запах горящих поленьев из камина, ни терпкий сигаретный дым крепкого табака, горячо любимого детективом, не могут заглушить его собственный потрясающий аромат. Уильям чувствует, ещё немного, и он не сможет даже стоять: ноги уже дрожат. Он ещё раз делает вдох-выдох и, подхватив поднос с двумя дымящимися чашками потрясающего лондонского черного чая, направляется к своему долгожданному гостю. Мориарти аккуратным выверенным движением поставил поднос на столик между креслами, подхватил одну из чашек и, быстро расправив складки на брюках, опустился в соседнее с детективом кресло. Взор его был устремлён к огню. Шерлок несмело перевёл на него взгляд. Он не знает, что делать – никогда прежде альфа не испытывал таких чувств. То, что средний сын семьи Мориарти был неописуемым красавцем, он знал давно: признал это ещё при первой встрече. Но знание этого не имело для него ровным счетом никакого веса — это был скорее обычный факт, который каждый делает, встречая нового человека. Если же это его первая и последняя встреча — забывает. Если же отношения дружеские — факт просто отправляется в виде главы одной из книг наблюдений за человеком на полку памяти. Но тут… Волосы Уильямы были слегка растрепаны, но удивительным образом это сочеталось с теплым блеском от пламени камина на волнистых прядках. Глаза были полуприкрыты, завораживая своей притворной скромностью, лишь иногда отвлекая игривым блеском сквозь веер густых светлых ресниц. Поза его была расслабленной, но длинные кисти нетерпеливо сжимали ручку фарфоровой чашки, заставляя чай слегка покачиваться, разбиваясь на маленькие капельки на стенках посуды. Он был словно затаившийся хищник. Хищник, чьё терпение на исходе. Это было видно в каждом его мимолётном движении, однако то, что заставляло самого детектива нервно сжимать подлокотники кресла, был запах. Чудесный мягкий, немного терпкий запах необычных цветов, пропитавший каждый угол комнаты. Эта омега… Шерлок отвлекся и этим допустил роковую ошибку: Мориарти одним быстрым движением пересел со своего места на подлокотник его кресла. Детектив тихо сглотнул, стараясь задержать дыхание. — Мистер Холмс? — Да? — выдохнул альфа, открывая вид на острые клыки. Его контроль трещал по швам: собственное тело отказывалась подчиняться. Глаза Уильяма блеснули неведомым ранее огоньком. Шерлок не смел отвести взгляд. — Что вы знаете об истинности? — голос его был нежным и тихим, даже для их уединенного вечера: профессор почти шептал. Он наклонился ещё ближе: так, чтобы их колени соприкасались. Шерлок чувствовал дрожь чужого тела, видел, как тяжело вздымалась грудь блондина. Чувствовал собственный зуд. Зуд и… Желание. Отчаянное желание сжать худые, сочные бедра, обтянутые мягкой тканью домашнего костюма, провести кончиком носа по лебединой шее, вдыхая сладостный аромат. Мягко прижаться губами, а потом укусить. До крови. До жалобного крика и крупных кристально-чистых слёз, катящихся из чужих горящих неистовым пламенем рубиновых глаз. Холмс пододвигается ещё ближе. — Ранее меня не интересовал этот вопрос. — тихо сказал Шерлок. — А теперь? — Уильям, не отрывая томного взгляда от глаз детектива, сократил оставшееся расстояние между ними, касаясь кончиком прямого носа чужой щеки. Между их губами не более нескольких сантиметров: аристократ чувствует теплый воздух от дыхания детектива. Внутренности скручиваются в тугой узел, заставляя тело дрожать. Ну же..! — А теперь, — Шерлок обхватил рукой лицо блондина и, поймав губами судорожный вдох, наконец поцеловал его. — Ты мой — отныне и навсегда, Лорд Мориарти… Послышался тихий стон. Уильям положил свою руку на щёку детектива и прикусил губу, с довольной дрожью наслаждаясь тихим рыком. Восхитительно. Шерлок неопытен. Он действует инстинктивно, иногда промахиваясь мимо губ, иногда неаккуратно цепляя нежную кожу Мориарти удлинившимися клыками, но это так восхитительно, что коленки дрожат, а дыхание окончательно сбивается. Его. Этот альфа его. Эта первобытная, неуемная страсть, невероятный мускусный запах, крепкое поджарое тело — всё это теперь принадлежит омеге, и он насладится этим сполна. Уильям удивленно вздыхает, открывая глаза. Альфа посадил его на колени и вжал в свое тело. Свое крепкое мускулистое тело, каждую литую мышцу которого омега чувствует даже сквозь жесткую ткань рубашки мужчины... Да… Нет… Не здесь… Мориарти оторвался от губ детектива, но едва ли успел сделать вдох: мужчина вновь притянул его к себе, сжав крупными ладонями желанное тело. Ткань штанов жалобно скрипнула, натянутая до предела. Руки профессора судорожно сжались на плечах детектива, стоило брюнету податься бедрами вперёд. Такой твердый, наверняка горячий… Из последних сил блондин оттолкнул брюнета, кое-как сумев подняться на ноги. Он еле стоял: бедра дрожали от напряжения, а ноги подгибались. Голова кружилась, было тяжело дышать. Он перевёл рассеянный взгляд на Холмса – он был не лучше. Руки ещё минуту назад покоящиеся на его бедрах застыли в воздухе, Волосы брюнета окончательно растрепались, он смотрел на него исподлобья. Нападёт. Разорвёт в клочья. Он — добыча… Мориарти приблизился, но так, чтобы его невозможно было схватить — он не сдастся без боя. — Мистер Холмс, — протянул ладонь к лицу детектива и погладил щеку, — не стоит здесь безобразничать, — его губы снова тронула усмешка и, наклонившись ещё ближе, Уильям прошептал на покрасневшее ухо: — пойдемте со мной. — он отстранился, смотря в лицо альфы, и его ладонь скользнула к клыкам, незамедлительно огладив подушечкой пальца, слегка надавливая на острие. Его руку схватили и сильнее прижали к клыку, проткнув нежную кожу, на которой выступила капелька крови, которую Шерлок моментально слизал. Профессор нетерпеливо вздохнул. — О, мистер Холмс, вы для меня открываетесь с новой стороны, — игриво хихикнул профессор и ловко выдернул руку из крепкой хватки, получив недовольный рык. Уильям отвернулся и направился к лестнице, но, вступив на первую ступеньку, взявшись за перила, обернулся — на его губах расползлась ухмылка. — Идите за мной. Профессор медленно продолжил путь на второй этаж, прекрасно понимая, что Шерлок последует за ним. Не прогадал: уже на подходе к своей комнате он ощутил тяжелое дыхание на затылке. По спине прошлись мурашки. Уильям довольно улыбнулся и прибавил шаг. Едва он схватился за деревянную ручку и слегка отворил дверь, как его толкнули внутрь, тут же прижимая к холодному дереву. — Лиам, — прошептал Шерлок. Он провёл дрожащими пальцами по фарфоровой коже, останавливаясь на припухлых от поцелуев губах, — что же ты со мной творишь… — нежные лепестки под его пальцами дрогнули, приоткрываясь, и юркий язычок прошелся по подушечке пальца. Он мягко одёргивает руку, тут же притягивая ей омегу к себе. Широкая ладонь возвращается к талии. Шерлок мечтал об этом целый месяц. Он медленно приближается к лицу брюнета, после впиваясь в сочные губы. Мориарти тихо стонет. Шерлок не просто возбужден – сейчас, он словно дикое животное, наконец дорвавшееся до своей добычи. Он не целует, кусает его губы, с жадностью слизывая выступившие из ранок капли крови. Больно, так горячо… — Лиам, стань моим. Только моим. Хочу заполучить себе все: твоё тело, — он проходится ладонью по дрожащему бедру, — твои мысли, — ладонь, до этого мягко поглаживающая кончиками пальцев нежную кожу, сжимает до боли светлые волосы, притягивая лицо омеги к нему. Последние слова он шепчет в истерзанные губы, — твою душу… Домашний халат спадает с плеч, оставаясь лежать ненужной тряпкой. Профессор, сжав плечи детектива до побелевших пальцев, сделал шаг вперёд, заставляя брюнета отступить. Ещё и ещё, пока альфа не очутился на кровати. Он падает на неё, заставляя сбившееся одеяло на краю очутиться на полу. Уильям усмехается. Одним изящным движением он стряхивает туфли и садится на бедра альфы, выгибаясь, с удовольствием чувствуя чужие руки на заднице. Ещё… — Мистер Холмс, почему на вас всё ещё так возмутительно много одежды? — в словах кроются манеры истинного джентльмена, да вот только ладонь отнюдь, почти варварски, сжимает чужую плоть. Шерлок рычит и рвет чужой ремень. Мориарти хмурится, но ничего не говорит, быстро снимая жилет и рубашку, чтобы спасти хотя бы их. Разъяренный возбужденный до предела альфа ясно даёт понять — он сделает это, если омега промедлит хоть на минуту. Он опрокидывает его назад. Уильям хватается за изголовье кровати дрожащими руками и смотрит вперёд. Альфа нетерпеливо снимает с него брюки. Мориарти прикрывает глаза, стараясь забыть жалобный треск ткани любимого костюма тройки. Он смотрит на него. Поглаживая молочную кожу обнаженного тела, жадно облизывает его потемневшими от возбуждения глазами. Они давно потеряли игривую синеву морского прибоя. Темный, глубокий черный. Едва ли в его глазах сейчас есть хоть толика сознания. Только желание. Обласкать, удовлетворить, присвоить… Уильям краснеет. Впервые чувствуя себя таким желанным чужому сердцу, не может сделать полноценный вдох. Уильям тихо проскулил. Альфа понял его без слов. Через минуту перед глазами графа предстали рельефные мышцы и острые точенные ключицы – альфа склонился над ним, скрывая хрупкое тело от остального мира. Омега нетерпеливо прижался к нему, удовлетворенно вздыхая. Ощущение бархатной кожи под кончиками пальцев, нестерпимый жар чужого тела и его дыхание на собственной плоти. Влажно. Душно. Мало. Кожа к коже. Смешанное дыхание истинной пары. Одно желание на двоих. Шерлок толкается мягко, аккуратно. Но тихий стон, перешедший во всхлип, срывает тормоза. Холмс впивается в шею блондина. Не целует — кусает. Оставляет свои метки. Его. Его и только его омега… Мориарти цепляется дрожащими пальцами за влажные смоляные пряди и тянет вниз, Шерлок рычит, но подчиняется его воле. Он мягко обхватывает губами розовую горошину и слегка прикусывает. Мягко проводит кончиком носа по возбужденным соскам и вновь берет в рот. Он не торопится. Оттягивает правый пальцами, а левый вылизывает, иногда задевая удлинившимися альфьими клыками. А потом меняет. Несколько раз. Омега нетерпеливо дёргается и вновь притягивает лицо альфы к себе. Детектив сразу приникает к его губам, прикусывая нижнюю. Уильям отвечает, смыкая руки на шее альфы. Они не целуются – вылизывают рты друг друга. Будто хотят проглотить – забрать себе: целиком и полностью. Мориарти отстраняется первым, слизывая слюну с подбородка Холмса, в ответ на недовольное рычание тихо шепчет: — Поторопись, я теряю терпение… Альфа рычит. Рычит так яростно, что у лорда поджилки трясутся. Омега не довольна?! Смеет указывать ему, своей паре?! Надо заставить её пожалеть! Шерлок резко притягивает Уильяма к себе и переворачивает на живот. Блондин прогибается и удовлетворенно вздыхает: его покорность вознаграждается мягким поглаживанием поясницы омеги. Детектив мягко оглаживает плечи с порозовевшей кожей. Спускается кончиками пальцев вниз и останавливается на середине спины. Молчит. Уильям знает почему: шрамы. Очень много шрамов. Шрамов, которые не могут быть на молочной аристократической коже уважаемого графа. Он нервно дергает плечом и облегченно выдыхает – Шерлок движется дальше. Мягко касается каждого позвонка, надавливая, заставляя прогнуться. Показать себя нетерпеливому альфе. Когда остается последний выпирающий бугорок, детектив неожиданно толкается вперёд. Мориарти тихо вскрикивает. Прямо там. Чувствовать чужую плоть своим самым чувствительным местом… Альфе было мало. Он оттянул ягодицы в стороны и большими пальцами раскрыл дырочку омеги. Он течет. Прозрачная смазка, скопившееся у входа, тонкими струйками стекает вниз, по сочному округлому бедру, пачкая бордовые простыни. Ну же, чёрт возьми! Стоило Уиллу лишь подумать об этом, как Шерлок, наконец решившись, вставил первый палец. Горячо. Непривычно. Но так потрясающе. Слишком хорошо, чтобы сдерживаться. За первым пальцем следует второй. Сразу третий. Уильям не в силах держаться: ноги дрожат. Он падает вперёд. Он уже ничего не понимает. Жарко. Комната вокруг него плывёт — яркие цветные пятна, рычание альфы и собственные постыдные стоны удовольствия. И пальцы. Те самые пальцы, что так отчаянно толкаются в нем, заставляя лорда теряться в ощущениях. Он не знает, сколько прошло времени. Лишь чувствует странную пустоту, а потом толчок. Такой сильный, резкий… Альфа в нем. Теперь он един со своим истинным. Уильям всхлипывает. —Тш… Лиам, все хорошо… — детектив бережно гладит дрожащие плечи и мягко целует. Подбородок, щека, висок. Везде, куда может дотянутся. И шепчет. Так нежно и ласково, что у Мориарти поджимаются пальцы. — Прости меня… Я не сдержался. Такая хорошая омега. Такая красивая, так вкусно пахнет. Не волнуйся, альфа сделает тебе хорошо, приласкает… Он делает на пробу несколько медленных глубоких толчков, прислушиваясь к каждом тихому стону своей пары. И, когда слышит первый высокий стон, хищно улыбается, облизываясь, как голодный зверь — нашёл. Он толкается. Сильнее, больше, жарче… Ему нужно всё. Всё: от кончиков музыкальных пальцев, до надменной улыбки на аристократическом лице. Каждый шрам и каждая родинка, длинные пряди обрамляющие лицо — всё это будет его. Он сделает так, что омега больше не сможет быть ни с кем другим. Он заклеймит её. Шерлок прижимается грудью к спине омеги и берет в руки истекающий предэкулятом член. У Уильяма не осталось сил стонать — он тихо хнычет, молит своего альфу сделать ему хорошо. — Шерли… — дрожащий голос растягивает гласные, заставляя альфью сущность рычать. Омеге нравится… — Лиам… — хрипло шепчет Холмс, — я скоро… — утыкаясь носом в загривок профессора, вздыхает и делает последние толчки. — Шерли, кусай… Укуси меня… — Уильям бормочет. Словно в бреду он выгибает лебединую шею и скулит. Холмс слышит довольное рычание своего внутреннего альфы. Звериное рычание. Толстые клыки протыкают молочную кожу. Багряная кровь стекает вниз, пачкая кончики светлых волос на затылке омеги. Мориарти довольно вздыхает. Метка. Теперь они связаны – отныне и до самой смерти. Последний толчок, и Уильям чувствует горячую сперму, заполняющую его. Он кончает следом. Узел. Сцепка. Они падают на кровать, пытаясь отдышаться. Грудь вздымается и опускается в каком-то бешенном темпе, словно они только что пробежали марафон. Шерлок медленно вздыхает и мягко целует затылок графа, утыкаясь носом во влажные пряди. — Мистер Холмс, могли бы вы не шевелиться, пока не пройдет сцепка, — обречено прохрипел Уильям, тяжело дыша. — Лиам… Прости меня, я не… — За что ты просишь прощение? — Уильям повернул голову, встречаясь с виноватым выражением лица, которое очень его разозлило. — Я… — Шерлок стушевался под разгневанным взглядом и покраснел. — Я не должен был… кхм… — вздохнул. — Я не должен был ни кусать тебя, ни тем более… — Кончать в меня? — недовольно перебил его Уильям. Глаза его пылали от ярости. — Скажу лишь раз, мистер Холмс. Вы не сделали ничего, чего бы я не хотел. Я бы просто вам не позволил. Шерлок прищурил глаза. — Это всё входило в твой план? — Шерлок прищурил глаза. — А как же последствия? Сцепка… Лиам, мы не можем сейчас заводить ребенка. Ещё… Он мягко перебивает его, положив поверх крупной ладони свою: — Об этом я позаботился. Неужели ты правда считаешь меня таким беспечным? Разве смысл моего послания был настолько сложным? Мне казалось, подобные задачи для детектива были сродни утреннему кофе перед работой. Шерлок демонстративно отвёл глаза, не желая признавать, что догадывался для какой-такой «помощи» его просили приехать. Уильям хихикнул и провёл рукой по бледной коже детектива, привлекая внимание к своей скромной персоне. — У меня есть ещё одна просьба, — детектив хмыкнул, сталкиваясь с подозрительным просящим взглядом. — Разве ты не получил всё, что от меня хотел? — Шерли, не будь так наивен. — он шепчет тихо. Тем самым тоном, каким ласкал Змей искуситель невинное сердце Евы. — Я полностью принадлежу тебе, а ты мне. Разве я позволю себе так рисковать, отпуская тебя без гарантий, м? — улыбнулся, открывая вид на небольшие клыки. — Лиам, — обречено вздохнул Шерлок, — ты хочешь поставить мне метку… — Верно. Хоть мы и истинные, я не хочу, чтобы улицы Лондона полнились слухами о детективе-обольстителе омежьих сердец. — Истинные… — пробормотал Шерлок. — Значит, меня тянуло к тебе не только из-за того, что мне понравился твой расчетливый ум. Знаешь, раньше у меня ещё были сомнения о личности Криминального Лорда, но сейчас… Есть только одна кандидатура, действительно достойная этого титула. — Неужели, мистер Холмс, это так? — ухмыльнулся Уильям и потянулся за поцелуем, а Шерлок ответил ему без малейшего сопротивления, зарываясь рукой в блондинистые волосы.