алый закат, рябь на озере, яркий свет

День заезда детей запомнился Вилке частями и отрывками, событий было много, лиц было много, суеты - и подавно много. Ей поручили провожать деток от ворот к их корпусам, с чем она справлялась отменно, так как, наверное, найти дорогу в этом лагере смогла бы даже с закрытыми глазами. — А как тебя зовут, ребёнок? — спросила девушка, неся на плече детскую сумку. — Алёна, а тебя? — ответила девочка лет девяти, жмурясь от солнца по пути в корпус. — Я Виолетта, приятно познакомиться, — улыбнулась ей шатенка, подходя к деревянным ступеням старого домика. — А ты будешь моей вожатой? — Ох, нет, твоей вожатой будет… — договорить девушка не успела, потому что они уже зашли внутрь, и Вилка поняла, кто будет вожатой у этого ребёнка. Ей стало неловко и как-то страшно, она не была готова действительно познакомиться с девушкой, что днем ранее так ей понравилась. Стоя на деревянном полу, она будто к нему прилипла, нелепо улыбнувшись сероволосой и не зная, что сказать. — О, спасибо, привела нам ребёнка! Я Рони, кстати, крутые татухи на руках, — усмехнувшись, сказала та, забирая из рук сумку и готовясь уже пойти помочь расположиться Алене в ее комнате. Ну значит, Рони. Рони Вербицкая. Вилка попробовала произнести это имя в своей голове, и звучало красиво. Красивым в этом человеке, видимо, было всё. — Виолетта, можно Вилка, спасибо, — неуверенно промямлила девушка, прокручивая кольцо на среднем пальце от волнения. — Расслабься, Вилка, я ничего с тобой не сделаю. Ещё раз спасибо за помощь! — Рони произнесла эти слова с мягкой улыбкой, и после вернулась к работе. Ей предстояло познакомить уже приехавших детей, расселить всех в общие комнаты так, чтобы никто не расстроился, и рассказать немного о лагере и предстоящих мероприятиях. Вилка снова расплылась в улыбке и поспешила к выходу из корпуса, отодвигая рукой плед, которым была занавешена дверь. Сегодня погода решила порадовать: идя по дорожке к своему домику, Вилка любовалась огромными соснами и тенями, что они отбрасывали в свете солнца. Вернувшись в домик, та обнаружила Мишель, сидящую на одной из двух предоставленных им кроватей и разбирающую свой чемодан. Как оказалось, подруга ее — та ещё социальная бабочка, и уже успела познакомиться и подружиться с доброй половиной вожатых в лагере. — Скучно нам здесь точно не будет, Вилка! Все люди, приехавшие работать в эту смену, просто жесть какие интересные, с ними точно будет, чем заняться, — остановившись посреди фразы, девушка кинула непонятливый взгляд на подругу, которая уселась на свою кровать и расплылась в блаженной улыбке, уставившись куда-то вдаль. — Вилка? — Я с ней познакомилась… — тихо ответила ей шатенка, — она мне сказала, что у меня классные татухи, — Виолетта не могла сдержать радостной улыбки, что так и рвалась на ее лицо. — С кем? Кто? — Мишель была немного в замешательстве, явно забыв вчерашнее и не понимая, о чем речь. — А, стой, с этой пацанкой? Вербицкая, что ли? — Да, с ней. Она очень красивая, Рони зовут, — получив в ответ такую фразу, Мишель усмехнулась. Всегда было забавно наблюдать за людьми, в которых зарождаются какие-то чувства. — Ты не думаешь, что она для тебя старовата? Ты что, собралась влюбиться, Вил? — сказала подруга, хоть и немного раздраженно, но все ещё не убирая улыбки. — Честно не знаю, Миш. Но ты же давно знаешь меня, знаешь, что чувства ко мне приходят пиздец как легко. Может, что-нибудь из этого и получится, — промямлила Виолетта, сама неуверенная в своих словах. Мишель в ответ только в шутку закатила глаза, понимая, что смена принимает интересные обороты. — В ночном лагере было хоть и страшно, но безумно интересно и красиво. Горело несколько очень ярких фонарей, разбросанных по территории. На ночном июньском небе мерцали звёзды. Будучи ещё пионеркой, Вилка очень любила засиживаться с подругами допоздна, проводя ночи после отбоя за разговорами обо всем на свете, смеясь и обещая через пятнадцать минут точно разойтись по кроватям и пойти спать, когда ночная вожатая открывала дверь их комнаты. Она часто засыпала самой последней — больше всего по ночам она любила завернуться в плед, как в мантию, и разглядывать уснувшие корпуса, детские площадки и опустевшую эстраду по пути в туалет, что был отдельным домиком на улице. Сегодня, после того, как дети были накормлены вторым ужином, умыты и уложены спать, для вожатых день только начинался. Старшая вожатая вместо обычной ночной планерки решила собраться всем вместе в дискозале, чтобы получше познакомиться, поесть «запрещенки» и сблизиться с коллективом. Несмотря на то, что обычно несовершеннолетние работники освобождались от ночных планерок, сегодня им разрешили прийти. Кто-то из парней притащил в помещение пару старых парт, где расположились газированные напитки, еда и различные снэки. Притягивая с разных концов зала стулья и скамейки, вожатые располагались вокруг импровизированного стола. Хоть это собрание и не было, по сути своей, планёркой, Маша все же выслушала каждого вожатого о том, как прошёл их день и какие намечаются взаимоотношения в только что сформированном отряде. В первый день не обошлось и без слез: в младших отрядах — из-за разлуки с родителями, в старших — кто-нибудь да не попадал в один отряд со своими друзьями. Но все конфликты были разрешены, и все остались довольны, чему Маша не могла быть не рада. Это был первый ее опыт работы старшей вожатой, и она очень надеялась, что на этой смене все пройдёт прекрасно. Вилку очень клонило в сон, поэтому она лишь сидела и, накинув на плечи плед, потягивала колу из бумажного стаканчика, не участвуя в диалоге, а только слушая, как ее подруга общается с новыми знакомыми. Обычно Виолетта была куда открытее и общительнее, но сегодняшний день умотал ее максимально, хотелось просто завалиться спать. Изредка она взглядом Рони искала, а найдя, смущенно отводила глаза, если они случайно сталкивались с карими напротив. Не найдя ее в очередной раз, Вилка решила, что та улизнула на улицу, и, собрав всю свою волю и смелость, решилась тоже выйти. Всё-таки, к девушке ее тянуло неимоверно, хотелось познакомиться поближе, и подружиться хотя бы. Вербицкая обнаружилась за корпусом дискозала, почти у забора, ограждавшего лагерь от соснового леса, в компании только сигареты и шума проезжающих в далеке на трассе машин. Заметив ее, Рони смущенно улыбнулась, будто приглашая присоединиться. Курить Вилке определенно хотелось, хоть и было страшно, что руководство лагеря узнает о таких ночных приключениях ещё несовершеннолетней работницы. Но желание провести время с сероволосой оказалось сильнее любого страха. — Будешь? — односложно спросила ее та, протягивая пачку сигарет. — Буду, — Вилка закурила, затягиваясь и выпуская небольшое облако дыма. — В первый раз здесь? — задала вопрос Рони, видимо заметив ее неловкость утром. — Нет, совсем нет. Наверное, уже раз десятый. Или больше, — ответила Вилка, улыбнувшись. — А я во второй, — вдруг выдала Рони, видимо, от опытности Вилки в делах этого лагеря немного смутившись. Они докуривали молча, каждая, казалось, задумалась о чём-то своём. Где-то трещали сверчки, в лесу пролетали птицы, шелестя крыльями, от небольшого ветра колыхались лиственные деревья. В такой атмосфере Вилке было спокойно неимоверно, не было ощущения неловкой тишины, а было лишь какое-то умиротворение и желание растянуть этот момент на подольше. — Спасибо за компанию, — первой докурила Рони, откинув бычок в мусорку, что стояла здесь, видимо, как раз для таких вожатых, выбравших это место своей курилкой, — а разве деткам уже не пора спать? — усмехнулась та, намекая на возраст Вилки. — Мне семнадцать, а не семь, — с улыбкой закатив глаза ответила девушка, — раз ты такая взрослая, тебе-то сколько лет? — Девятнадцать, — ответила светловолосая, — ты же ещё малышка совсем, — по Рони было видно, что слова эти она произносила не усмехаясь, а с искренней, игривой улыбкой. — Раз уж я маленькая такая, пойду спать, — сказала Вилка, тут же зевнув, будто организм отреагировал на ее слова. — Доброй ночи, Виолетта, — Рони улыбнулась мягко, доставая из пачки ещё одну сигарету. — Доброй, доброй, — Вилка вернулась в дискозал, чтобы обнаружить, что вожатые, уставшие за первый муторный день смены, уже начали расходиться. Обнаружив в толпе блондинистую макушку подруги, та подошла к ней, и за руку потянула к выходу. Мишель не сопротивлялась — сама за прошедший день безумно устала. — Следующим вечером намечалась дискотека, первая на этой смене. Вилке хотелось пойти, потанцевать под какие-нибудь песни, что подростки первого отряда точно окрестили бы «кринжовыми», просто расслабиться. Дискотеки всегда были для неё неотъемлемой частью лагерной жизни — знакомым текстам подпевать было всегда приятно. Потуже затянув ремешок на кепке, чтобы головной убор не слетал с головы, девушка приближалась к эстраде, на которой уже мигала светомузыка и вовсю звучали песни из колонок. Под песню, игравшую в тот момент, танцевать не хотелось, поэтому девушка присела на одну из множества зрительских скамеек и принялась рассматривать собравшихся пионеров и вожатых. Она сразу же заметила знакомую серую макушку, в этот раз прикрытую кепкой. Захотелось понаблюдать подольше. Ее движения не были замысловатыми, ведь это была всего лишь лагерная дискотека, а не профессиональное танцевальное мероприятие, но в ее жестах просматривалась опытность и уверенность. Рони действительно умела танцевать — чем вызывала в Виолетте ещё больше восхищения. Внезапно девушка заметила восторженный взгляд, направленный на неё, и, улыбаясь, подошла к младшей. — Кто не танцует, тот гей! — сказала та, усмехнувшись и поманив татуированную за собой. — Неужели не очевидно, что такое на мне не работает? — немного смущенно ответила Вилка. Рони ничуть удивления своего не показала, сразу все поняв и перестроившись; — Ну тогда, кто не танцует, тот гетеро! — с улыбкой ответила она, протянув руку. — Один-ноль, — засмеялась Виолетта, и, ухватившись за протянутую ладонь, встала со скамейки, последовав на танцпол. «Все вокруг танцуют, пьют и веселятся Ты самая красивая, но так не хочешь танцев Музыка ужасная, да и одной так скучно Привет, мы не знакомы, но со мной будет получше» Они танцевали вместе под «Танцы» щитов, смеясь и улыбаясь друг другу, подпевая. Вилке компания старшей была безумно приятна, они будто посвящали текст этой песни друг другу. Оставшиеся двадцать минут дискотеки пролетели для Виолетты незаметно, но вот закончилась последняя песня. Вилка даже немного расстроилась, поняв, что «медляк» за всю дискотеку был всего один, и то тогда, когда Виолетты на ней ещё не было. Не то, чтобы ей хватило бы смелости пригласить старшую танцевать — но в глубине души теплилась надежда, что та сделала бы все сама. Надежда была немного глупой и непонятно откуда взявшейся — но все же она была, и грела сердце девушки своим присутствием, прямо как согревала улыбка Рони и карие глаза, смотрящие прямо на неё. После окончания дискотеки Вербицкой нужно было собрать свой отряд для похода на второй ужин, а Малышенко отправилась на поиски подруги. Найдя ее в их домике смотрящей какой-то сериал, Вилка высказала беспокойство, что той не было на дискотеке. — Да не было сегодня настроения танцевать, — устало ответила Мишель, и, внезапно улыбнувшись, добавила — но я видела вас с твоей Рони. — Да никакая она не моя, ты че, — засмущалась Виолетта, — пока что.