Второй шанс

Гарри издал небольшой смешок и слегка подвинулся, подтянув под себя подушки, на которых лежал, и извиваясь, пытаясь устроиться поудобнее, где он лежал на боку перед камином в гостиной, которую теперь часто посещали. Прошло почти три недели с тех пор, как он приехал ночью в поместье. После шокирующей новости о том, что Гарри фактически поменял сторону, и того факта, что он носит ребенка Темного Лорда, все снова налаживалось. Теперь он мог спокойно бродить по саду, хотя чаще всего его сопровождали Рабастан, Родольфус, Северус или, когда у него было время, Том. Он обнаружил, что не возражает против почти постоянной тени: когда они были в поместье, находясь в одной комнате с ним, они не душили его. Они болтали, играли в шахматы или карты, или просто сидели и давали ему читать, пока сами разговаривали или развлекались. Том всегда приходил и забирал его на обед и ужин, после каждого он провожал Гарри туда, куда тот собирался, и проводил с ним час или около того после обеда, после ужина они приходили в гостиную, где Том заканчивал любую бумажную работу, которую нужно было сделать, составлял или писал письма, или обсуждал дела с остальными, когда они тоже возвращались. В большинстве случаев, если Гарри был в гостиной, Том заходил туда со своими бумагами, чтобы посидеть с Гарри, пока он их делает. Это страшно радовало Гарри. До сих пор каждое утро Гарри просыпался и находил Тома спящим на диване в своей комнате. Том переделал его так, что он стал немного шире и удобнее, но, похоже, в ближайшее время он не собирался спать в своей комнате. Гарри не возражал. Как ни странно, все было совсем наоборот: теперь, когда он не так уставал после бешеной скачки к Тому, он просыпался, когда Том проскальзывал в его комнату около полуночи и проходил к дивану, и только тогда он мог погрузиться в нормальный сон, чувствуя себя в безопасности, зная, что Том находится в одной комнате с ним и защитит его и ребенка. Он перестал так сильно кутаться в одеяло по ночам, и спать стало намного комфортнее. Никто из них не говорил друг другу о том, как Том устраивается на ночлег. Сейчас было десять вечера, это был один из тех вечеров, когда они с Томом оставались вдвоем. Том работал за столом, Гарри думал, что он пишет дипломатические послания вампирскому поцелую, проживающему в Лондоне, судя по тому, что он узнал из разговоров в тот день и что Том бормотал вслух про себя, пока писал. Гарри начал с дивана, сидя, опираясь на руку, лежа на спине, лежа на боку, сидя, подогнув под себя ноги. Потом он пересел в кресло, потом притащил несколько подушек на пол и попытался устроиться там, но, похоже, ничего не получалось, как бы он ни старался, он не мог устроиться поудобнее! — Гарри? — Мягкий голос вывел его из состояния, когда он бил подушки, пытаясь устроиться поудобнее, и он поднял голову, чтобы увидеть Тома, смотрящего на него. — Все в порядке? Ты сегодня какой-то… беспокойный. — Извини, я не хотел тебя беспокоить, — вздохнул Гарри, чувствуя себя совершенно выбитым из колеи, ведь именно этого он пытался избежать. — Ты меня не беспокоишь, что случилось? — спросил Том, вставая из-за стола и подходя к камину. — Ничего особенного, — пробурчал Гарри, садясь и глядя на свои колени. — Гарри, если тебя что-то беспокоит, я хотел бы знать. Может быть, я смогу помочь? — предложил Том, подойдя к Гарри и, к его шоку, опустившись перед ним на колени. — Ничего особенного, просто… — Гарри замешкался. — Продолжай, — подбодрил его Том. — У меня немного болит спина, я просто не могу найти удобное положение, — ворчал Гарри, закрывая книгу, слегка расстроенный. — Целитель Бернс сказал, что пока питательные зелья не начнут действовать, тебе может быть неудобно… Хочешь, я помассирую тебе спину? Это может облегчить ее настолько, что ты сможешь устроиться поудобнее, — неуверенно предложил Том. — Я не хочу… — Гарри, ты ни в коем случае не заставляешь меня, я просто предлагаю. Если тебя это не устраивает, просто скажи мне, но я хочу помочь тебе устроиться как можно удобнее, ты носишь нашего ребенка, — Том подарил ему одну из тех маленьких, но искренних улыбок, которые становились все более и более частыми и которые Гарри, сам себе признаваясь, признал, что он становится немного зависимым от того, что видит и провоцирует. — Если ты уверен? — Гарри прикусил губу и нерешительно посмотрел на Тома. — Да. Я раньше много варил зелья, так что у меня довольно ловкие пальцы. Мисси, принеси мне, пожалуйста, бальзам для расслабления мышц, — попросил Том всегда находящегося рядом домового эльфа. — Повернись, — мягко сказал Том, нежно надавливая на руку Гарри, чтобы заставить его повернуться. Все еще не уверенный в этом Гарри повернулся лицом к камину и устроился на подушках, морщась от боли в спине, когда Мисси вернулась и передала Тому бальзам. Гарри медленно выдохнул, почувствовав, как Том переместился за его спиной, тепло его тела заставило Гарри осознать, насколько близко он находится к нему, его дыхание слегка взъерошило волосы Гарри и коснулось кожи, заставив его сдержать дрожь. — Тебе придется снять свою… мою верхнюю часть одежды, — сказал Том с легким смешком, присмотревшись и узнав рубашку, которая была на Гарри. — Твои рубашки более удобные, и Мисси постоянно приносит их для меня, — пробормотал Гарри, с небольшой ухмылкой расстегивая рубашку и позволяя ей упасть с плеч. — Я не возражаю, если только это не потому, что тебе не нравится то, что для тебя купили, — спросил Том, доставая из горшка изрядное количество бальзама и немного согревая его в руках. — О нет, это все… потрясающе! Слишком много, — Гарри покраснел, когда руки Тома крепко сжали его спину, проведя линию от лопаток до линии брюк. — Это не слишком много. Ты и ребенок ни в чем не будете нуждаться, я хочу заботиться о тебе, — твердо сказал Том, хотя часть его сознания была отвлечена. Бледные просторы спины Гарри, открывавшиеся его взору, привели его мысли в некоторое замешательство. Гарри отнюдь не был мускулистым, но он был в тонусе, бледная кожа слегка светилась в свете камина, отчего у Тома перехватило дыхание в груди и почему-то пересохло во рту. При виде серебристых шрамов, слегка покрывавших белую кожу, в его груди поднялась ярость от осознания того, что эти животные сделали с Гарри, и это было, пожалуй, самое малое. Ему придется поговорить с тем, кто будет дежурить завтра, животным нужно было увидеть гораздо больше их гостеприимства. Гарри издал тихий вздох, наклонившись вперед, подложив подушку под колени, чтобы удобнее было откинуться, а руки Тома работали над его мышцами, расслабляя их, как ему казалось, впервые за несколько часов. — Я не хочу, чтобы ты тратил на меня много денег, мне не нужно много вещей, — смущенно пробормотал Гарри. — Я знаю, что тебе это не нужно, но ты этого заслуживаешь, — тон Тома был одновременно простым и неуверенным, даже когда его руки продолжали оказывать удивительное давление на спину Гарри, прорабатывая затянувшуюся там боль. Гарри не знал, как реагировать на это заявление. — Я хочу баловать тебя и ребенка. Дарить тебе вещи, которые ты заслуживаешь иметь, приятные вещи. Но я не против, чтобы ты носил мои рубашки. — Это хорошо, в них удобнее, — Гарри застенчиво улыбнулся через плечо, добавив, что запах лосьона после бритья и аромат Тома на рубашках также давали ему чувство безопасности. — Но мы будем спорить по поводу баловства. — Позволь мне побаловать тебя, у меня еще не было никого, кого бы я хотел побаловать, — ухмыльнулся Том, чувствуя, как Гарри поддается его словам. Гарри вздохнул, понимая, что Том манипулирует им, но зная, что это сработает. — Это нечестная игра, — проворчал Гарри и покраснел от стона, сорвавшегося с его губ, когда Том задел особенно болезненный и тугой участок мышц, который быстро расслабился под проворными пальцами Тома. — Я Темный Лорд, я не играю честно. Тебе уже лучше? — обеспокоенно спросил Том. — Намного, спасибо, было очень трудно устроиться поудобнее, — вздохнул Гарри, чувствуя, как неприятная боль ослабевает. — Это ты носишь ребенка. Я сделаю все возможное, чтобы тебе было удобнее, — успокоил его Том. — А что с твоими дипломатическими миссиями? — обеспокоенно спросил Гарри. — Они могут подождать, ты важнее, — ответил Том, но это совершенно ошеломило Гарри. Том только что сказал ему, что он, он, важнее войны. И он совершенно серьезно это сказал. — Гарри? — Хм? — Гарри моргнул, повернувшись так, чтобы видеть Тома краем глаза. — Ты напрягся, я что-то не так сказал? — Том теперь звучал обеспокоенно. — Нет, нет! Ты не сказал ничего плохого. Просто… — Гарри повернулся обратно, чтобы посмотреть на огонь, не зная, как это сформулировать. — Просто? — Том настаивал. — Это две вещи на самом деле. Я просто подумал, как я был обеспокоен тем, что услышал. Я нутром понимал, что это правильно, что так будет лучше для ребенка. Но я действительно не был уверен, что ты будешь делать со мной, и я не был уверен, насколько эмоционально ты будешь вкладываться в ребенка. Сейчас это кажется таким глупым. И… я никогда раньше не был чьим-то приоритетом, не был настолько важен, чтобы ставить меня выше всего остального…- Гарри запнулся, внезапно осознав, что он говорит и насколько сильно он раскрывает и обнажает растущие чувства, которые он оберегал в своей груди. — Ты и ребенок — мои приоритеты, отныне вы оба будете на первом месте в любом моем выборе, — пообещал Том. — Почему? — тихо спросил Гарри. — Почему? — переспросил Том в замешательстве, его руки остановились на середине спины Гарри. — Почему я? Я могу понять ребенка, но я не могу понять, почему ты заботишься и защищаешь меня. Я даже дал тебе возможность не говорить, что хочу иметь ребенка, моя собственная безопасность была на втором месте, но это было неожиданно, — тихо проговорил Гарри, глядя в огонь, не уверенный, что поступает правильно, глядя на это. Что, если Том передумает? Что, если Том поймет, что он делает, и начнет плохо к нему относиться? — Я не понимаю, я не могу это объяснить, я не могу… я не понимаю, почему я веду себя так, как веду, почему я хочу заботиться о тебе, защищать тебя и баловать. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я не знаю, почему именно сейчас, я не очень хорошо разбираюсь в своих чувствах, просто мне кажется естественным, правильным вести себя и обращаться с тобой так, как я веду себя, — неуверенно объяснил Том. — Что ты хочешь от меня? — тихо спросил Гарри, потянувшись назад, чтобы взять запястье Тома и осторожно потянуть его вперед, чтобы ему было удобно держать его. — Времени. Время, чтобы понять, что происходит, понять, почему я чувствую себя так, как чувствую. И скажи мне, если я доставляю тебе неудобства, скажи мне, чего ты хочешь от меня, — мягко попросил Том. — Я могу это сделать, — улыбнулся Гарри, положив руку Тома на свой живот, когда почувствовал движение. Том издал вздох удовлетворения, переместившись так, что его длинные ноги обхватили тело Гарри, а его рука по-прежнему была прижата к животу Гарри. Осторожно, не зная, не заходит ли это слишком далеко, Гарри откинулся назад, чтобы прижаться к широкому телу Тома, его тепло и запах расслабили его. Он переплел их пальцы в том месте, где они лежали на его животе, и ребенок периодически шевелился под их прикосновениями. Они оба сидели перед камином в течение пятнадцати минут в тишине, просто наблюдая за потрескивающим пламенем, впитывая тепло и близость присутствия друг друга, наслаждаясь согревающим контактом друг с другом и ощущая под своими руками своего ребенка, то, что свело их вместе чистым чудом. — Гарри… прежде чем мы сделаем хоть один шаг в любом направлении, я должен спросить тебя кое о чем, — голос Тома нарушил спокойную удовлетворенность момента, Гарри почувствовал беспокойство и нервозность, исходящие от обычно спокойного человека. Гарри изо всех сил старался оставаться спокойным, в то время как Том прекрасно представлял, к чему это приведет. — Продолжай, — подбодрил он. — Как ты можешь хотеть быть так близко ко мне? Как ты можешь даже думать о том, к чему это может привести после нашей совместной истории? — Том задал вопрос, который, как Гарри знал, должен был прозвучать. Вздохнув, он протянул руку, взял другую руку Тома, притянул ее к себе и прижался к ней, устраиваясь поудобнее, одновременно успокаивая Тома. — Это трудно, я не просто забыл, я не могу просто забыть. Но за исключением того случая, когда ты похитил меня, чтобы вернуть свое тело, с тех пор как я был ребенком, ты никогда не нападал на меня открыто, меня всегда подталкивал Дамблдор к нашим столкновениям. И я полагаю, что ты был не совсем в себе в ту ночь, когда вернулся? — Гарри наклонил голову, положив ее на плечо Тома, чтобы тот мог видеть светящиеся красные глаза. — Ты прав, Хвост немного испортил зелье. Я был не в своем уме от боли, и из-за этой неразберихи я немного… подсел. Северус работал почти две недели, чтобы не дать мне умереть и привести меня в порядок. Вся эта история со змеей, очевидно, тоже была неправильной, он, должно быть, пустил часть чешуи Нагини в зелье, — вздохнул Том. — Я так и думал. Самый очевидный вопрос и проблема — это мои родители, верно? — спросил Гарри. Когда Том напрягся так сильно, что его, должно быть, услышали, он начал растирать успокаивающие круги на запястье Тома. — Да, конечно, ты убил их, ты лишил меня шанса узнать их, вырасти с нормальным детством. Но ты сделал то, что сделал, чтобы выжить. После всего, что произошло за последние пять лет, да что там, за всю мою жизнь, я могу понять, как можно бороться и убивать, чтобы защитить то, во что ты веришь, чтобы защитить себя. Да, ты убил их, но ты защищал моего ребенка, нашего ребенка, ты защищал меня, ты заботился обо мне, предлагал мне безопасность и комфорт и ничего не просил взамен. Никто, никто из тех, кто предлагал любить меня или заботиться обо мне, никогда не предлагал мне этого раньше. Ты сделал то, что сделал, чтобы выжить, я могу это понять. И хотя я люблю то, кем они были, и то, что они были моими родителями, это не то же самое, что любить их так, как если бы я действительно знал их, как если бы я мог их помнить. Это не имеет смысла в моей собственной голове, я не объясняю это правильно, но… с того дня, как я вошёл в твой кабинет, с каждым проходящим часом… я уже простил тебя, Том, и что бы ни происходило между нами, что бы ни развивалось, я хочу увидеть, к чему это приведет. Ради ребенка, ради меня и ради тебя, — вздохнул Гарри, опустив глаза на их соединенные руки над теперь уже вполне заметным бугорком на животе. — Я не заслуживаю твоего прощения, — вздохнул Том. — Нет, не совсем. Но оно все равно у тебя есть, — пожал плечами Гарри, оглядываясь на огонь, но продолжая держать голову на плече Тома, так сидеть было очень удобно, решил он. — Ты очень прямолинеен, ты знаешь это. Болезненно, — весело хмыкнул Том. — Я приму это как комплимент. Все в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри, глядя на Тома. — Я не знаю, что я чувствую от этого, — сказал Том с досадой. — Я слишком поврежден! — Тише, тише, — успокаивал Гарри, чувствуя, как Том надувается. — Тебе удобно, что мы сидим вот так? — спросил он. — Да… я чувствую себя… довольным… и что-то… в моей груди… в моем животе… я… я не знаю! — воскликнул Том, пытаясь отстраниться. Гарри, однако, сцепил свои руки вокруг рук Тома. — Том, успокойся, все в порядке. Мы можем справиться с этим вместе. Ты чувствуешь себя довольным тем, что мы сидим вот так, так что все в порядке, мы можем сидеть так. — А то чувство в твоей груди и животе, это счастье? — спросил Гарри, когда Том затих и осторожно обнял Гарри. — Частично, но не полностью. Я не чувствовал этого раньше, — нахмурился Том. Гарри все больше понимал, что это может быть за иллюзорная эмоция, но полагал, что Том еще не готов к этому, поэтому он просто улыбнулся и погладил чувствительную плоть на внутренней стороне запястья Тома. — Мы разберемся с этим со временем. А пока давай просто двигаться в соответствии с нашими ощущениями, да? — спросил Гарри. — Это… это звучит справедливо, — кивнул Том после секундного раздумья. — Как ты думаешь, может быть, завтра мы могли бы сходить в магазин и купить несколько детских вещей? — с надеждой спросил Гарри. Он знал, что у Тома есть несколько сильных заклинаний, которые он использовал, когда хотел пройти через волшебный мир неузнанным. Они были настолько сильными и многослойными, что Гарри был уверен, что даже Грюм с ними справится. — Я не знаю. Орден все еще находится в Абердине и ищет тебя, но это может быть опасно, — нахмурился Том. — Мы ненадолго, всего на пару часов, я бы хотел начать собирать вещи для ребенка. Я уверен, что Рабастан, Рудольфус, Северус и, возможно, Грейбек пойдут с нами в качестве охраны, — проворчал Гарри, умоляюще глядя на Тома. — Они, вероятно, пойдут, а Фенрир сможет учуять любого члена Ордена, он знает их всех по запаху после того, как ты назвал нам их имена, — согласился Том, чувствуя, что уступает. — И он защищает тебя и ребенка. — Почему это? — Гарри знал, что рискует проиграть свой спор, но ему было интересно узнать об оборотне с того самого дня, когда он убрал Гарри с дороги после нападения Беллатрисы. — Ну, во-первых, он уважает то, что ты сделал, чтобы защитить нашего ребенка и доставить его в безопасное место. Дети оборотней так редки, что любой ребенок для них ценен, даже больше, чем в мире волшебников, особенно с учетом того, как преследуется их численность. И мы… дружим уже почти сорок лет, он поддерживал меня на протяжении многих лет, я думаю, он видит в тебе и ребенке шанс для меня быть счастливым, поэтому он сделает все возможное, чтобы защитить вас обоих, — объяснил Том. — Слухи о том, что он нападает на детей, неправда? — спросил Гарри. — Нет, неправда, это больше пропаганда Дамблдора, очерняющая его имя. Как я уже сказал, Фенрир был рядом со мной на протяжении почти всей моей кампании. И когда он был рядом со мной, и было известно, что я считаю его одним из своих самых близких друзей, другие существа и существа гораздо легче соглашаются на переговоры и переговоры со мной. Итак, Дамблдор пустил слух, что Фенрир неравнодушен к детям и любит нападать на них по ночам. Как я уже говорил, дети ценны для оборотней, независимо от того, волк они или нет, и как альфа Фенрир никогда бы не нарушил эти законы. — А как же Ремус? — тихо спросил Гарри. — Ах да, это дало Дамблдору тот импульс для слухов, который он хотел. У Фенрира был старший брат, его отец был неверен его матери, когда они были связаны узами брака, и у него был ребенок от мужчины. Однако Фенрир был более сильным волком, более мощным, более умным и более уважаемым в стае. Когда их отец начал спать с женщинами и мужчинами стаи, заставляя младших волков спать с ним и угрожая выгнать их из стаи, Фенрир… он восстановил справедливость стаи, как только ему исполнилось семнадцать лет. Он убил своего отца и взял под контроль свою стаю. Они любят и уважают его за то, что он защитил их от собственной крови, и это одна из причин, почему его стая так сильна, он сделал то, что было правильно для его народа, вместо того, чтобы выбрать легкий путь. Оборотни попадали в его стаю из других стай. Но его брат считал, что он должен быть альфой, несмотря на то, что Фенрир был тем, кто победил их отца, и поэтому он претендовал на этот титул. Он пытался бороться с Фенриром, но проиграл и был изгнан из стаи, так как уже тогда проявлял нездоровый аппетит. Фенрир поручил людям присматривать за ним, и через пятнадцать лет до него дошли вести о том, что он начал нападать на всех и вся, на детей, женщин, мужчин, стариков, молодых — для него это не имело значения. Фенрир оставил стаю под командованием своего секунданта и отправился на поиски брата, считая его своей обязанностью. На Ремуса Люпина напал Маршал Грейбек, а не Фенрир. Фенрир догнал Маршала через два месяца после того, как тот напал на Люпина, и убил его. Но они были достаточно похожи, и недостаточно людей видели Фенрира, чтобы Дамблдор смог использовать воспоминания Люпина как «доказательство» того, что Фенрир был оборотнем, который любил кусать и нападать на детей, используя всех остальных детей, пострадавших от Маршала, как дополнительное доказательство, — вздохнул Том. — Спасибо, что рассказал мне, — улыбнулся Гарри, потянувшись к челюсти Тома. Моргнув, Том посмотрел вниз, где Гарри удобно расположился топлес напротив него, и подарил ему одну из своих маленьких улыбок. — Так ты хочешь пойти куда-нибудь? — спросил он весело. — Я хочу получить основные вещи. Лучше сделать их, пока я еще могу свободно передвигаться, чем рисковать, когда я буду сильно беременен. Люциус, вероятно, придет, если вы с Северусом достаточно поворчите на него, а ты сделаешь такой взгляд, — засиял Гарри. — Мы могли бы попросить их просто пойти и взять то, что нам нужно, и таким образом не будет никакого риска для… — Нет! Я хочу сделать это сам, выбрать кроватку, мебель, люльку, одежду, игрушки и все такое. Это наш первый ребенок, я не хочу, чтобы все выбирали другие люди, — нахмурился Гарри, прерывая его. Том весело усмехнулся, подумав, что только Гарри осмелится прервать его, и попытался придумать, как это сделать — очевидно, это было важно для Гарри. — Ирландия должна быть в безопасности, — подумал Том вслух. — Хм? — Если бы мы поехали в Ирландию за покупками, мы должны быть в безопасности. В Дублине есть небольшой торговый центр для волшебников, но он достаточно большой, и там есть несколько детских магазинов. И аппарирование достаточно короткое, я смогу переправить тебя туда. — И я очень сомневаюсь, что Орден или Министерство будут искать нас в детских магазинах, да еще в Ирландии, — кивнул Гарри. — Если вы напишете мисс Грейнджер и скажете, чтобы она была на углу Ноктюрн-аллеи, я попрошу кого-нибудь забрать ее и переправить в Ирландию, чтобы она встретилась с нами, — с улыбкой предложил Том. — Родольфус или Рабастан? — задумчиво сказал Гарри. — Они будут в восторге, когда узнают, что именно им ты доверяешь ту, кого считаешь сестрой. Они любят тебя, — заметил Том, хотя его голос был немного напряженным. — Я думаю, они считают меня младшим братом. Нам нужно будет подобрать нейтральные цвета и вещи, — рассеянно сказал Гарри, его мысли уже были сосредоточены на том, что они могут достать. — Напиши мисс Грейнджер, скажи, чтобы она пришла к половине одиннадцатого, — весело сказал Том, доставая пергамент, перо и чернила. Гарри быстро нацарапал письмо, и они вызвали Мисси, чтобы она отнесла его Гермионе. У Гарри возникла идея использовать Мисси для передачи писем Гермионе в ее доме, где за ней следили, Орден совершенно не учитывал тот факт, что домовые эльфы могут проникать сквозь поставленные ими заслоны. — Ты устал? — спросил Том, когда Гарри зевнул. — Немного, просто мне в основном удобно, — усмехнулся Гарри. — Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, а потом вернусь, чтобы закончить это, — Том встал и осторожно помог Гарри подняться на ноги, после чего снова накинул рубашку на плечи Гарри. — Ты ведь вернешься? — спросил Гарри, когда они дошли до его комнаты, рука Тома легла на знакомое место у основания спины Гарри. — Ты хочешь, чтобы я тоже? — неуверенно спросил Том. — Я не готов спать в одной постели, но мне нравится, когда ты находишься со мной в комнате. Это заставляет меня чувствовать себя в безопасности, — признался Гарри, поворачиваясь, чтобы поиграть с нижней частью рубашки, которую Том носил, не в силах смотреть на него. — Я думаю, ты единственный человек, который чувствует себя в безопасности, когда спит в одной комнате со мной, большинство людей не отвернутся, — покачал головой Том, проводя пальцем под подбородком Гарри, чтобы наклонить его голову назад. «Если ты этого хочешь, то я, конечно, вернусь, я ждал, когда ты об этом заговоришь, хотя, признаюсь, я ожидал, что мне скажут идти спать в свою комнату. — Мне нравится знать, что ты там, — пожал плечами Гарри. Прикусив губу, он на секунду задумался, прежде чем бросить осторожность на ветер и, поднявшись на носки, слегка прижался губами к их губам, едва касаясь, но этого было достаточно. — Спокойной ночи, увидимся через некоторое время, — сказал он, слегка задыхаясь, и поспешил в свою комнату. Том потрясенно уставился на закрытый дверной проем, его губы покалывало как сумасшедшие, а ощущение в животе и груди стало немного сильнее, особенно когда он вспомнил румянец, озаривший щеки Гарри перед тем, как он вошел в комнату. И было что-то еще, что-то, что было ему знакомо. Похоть неуклонно прокладывала себе путь через его тело и разжигала его так, как он не чувствовал уже почти семнадцать лет. Выпустив успокоительный вздох, он начал возвращаться в гостиную, хотя сомневался, что сможет закончить письмо сегодня вечером, так сильно кружилась голова. Он был прав, он всегда был прав, Гарри должен был стать его смертью. Только не так, как он думал в течение долгого времени.