По правилам

Мои внутренние часы не подвели меня. Правда, с утра было чувство, будто всю ночь я выполняла комплекс тренировок, а не спала. Мышцы тянуло, а в глаза будто песка насыпали. Но показывать слабость было нельзя. Пару минут я полежала, приводя мысли в порядок. Произошедшее вчера казалось каким-то нелепым кошмаром. Начальник тюрьмы насилует заключённую, и… всем плевать. Уф. Я почувствовала, что зубы стискиваются и скрежещут от плохо сдерживаемой ярости. Чтобы выплеснуть гнев и бессильную злость, я встала и, чувствуя, как скрипят суставы, принялась делать разминку. Не хватало ещё своими Ки привлечь к себе внимание. После разминки стало немного легче. Лишь немного. Я должна в тайне попытаться допросить одного из Акацуки, на которого у многих здесь зуб. Уф ещё раз. Как говорится: «Ну и задачки вы, Хокаге, ставите!». Хотя будем честны — я сама себе поставила эту задачу. Я в который раз ругнулась мысленно на свой характер, не дающий мне тихо и спокойно выполнять порученную мне работу, а постоянно толкающий в разные (в основном, неприятные!) приключения. Я оделась, повязала протектор со знаком Конохи, посмотрела на себя в зеркало и жёстко сказала: — Это миссия, Макото Кими. И ты не имеешь права ошибиться. Ты такая же дрянь, как и они. Работай. И отправилась к проходной. Поболтала с парой ребят из Камня и Тумана, аккуратными намёками выяснив, куда обычно распределяют новичков и как положено принимать заключённых и словно бы небрежно уточнила: — Слышала вчера тут кое-что насчёт… Развлечений. Особых. Что скажете? Парни переглянулись и искривили губы в неприятных ухмылках. — А ты не дура, похоже. — За что тебя перевели? — Неожиданно спросил один из них, но я даже не дрогнула — легенду я себе готовила всю дорогу до тюрьмы. Притворно зевнув, я небрежно махнула рукой: — Слишком рьяно допытывалась у одного арестанта правду. Я из полицейского управления Конохи. — И? — Уточнил парень из Тумана — судя по возрасту ещё из Кровавого тумана. Даже если он смирился с политикой новой Мизукаге, воспитание не вытравишь и кровь с рук не ототрешь. — До суда не дотянул после моих дознаний, — сухо ответила я. — Своя баба! — Решили эти подонки, и мне живенько захотелось осуществить свою легенду в жизнь, то есть разбить обоим нюхальце в кровавые сопли. «Остынь», — холодно сказал мой внутренний голос мне. — «Во-первых, ты сорвешь всю операцию, а прислать тебе замену не успеют и, если ты права, единственный ключ к Акацуки будет уничтожен. Во-вторых, у тебя просто силенек не хватит тягаться с этими ребятами». Пока я подавляла свои Ки, парни успели еще раз переглянуться и охранник из Камня доверительным шёпотом сказал: — Если выберешь себе для развлечений кого с первого уровня — прихвати им какое-нибудь угощение, и тебе отдастся любой. Если любишь пожестче — спустись на минус-первый уровень. Там ребята обдолбанные, они тебе ничего сделать не смогут, а реген у большинства запредельный, даже если решишь оторваться — не сдохнут. — Обдолбанные? — А, ты ж новенькая, а в деревнях про это не говорят… Глава тюрьмы может сам определять методы удержания преступников в камерах. На минус-первом уровне камеры с полным подавлением чакры, а арестанты вводятся в состояние овощей с помощью наркоты. Хорошо, что я специально училась шпионским техникам и могла почти полностью погасить очаг чакры, а также изучала самогендзюцу — особый раздел гендзюцу, позволяющий внушить самому себе определенную мысль или роль. Мне иногда приходилось использовать это. Сейчас тоже помогло. Иначе я бы сорвалась. Но приклеенная маска моральной уродины помогла не начать орать и размахивать кулаками, требуя немедленно подать отчёт куда следует. — Весело у вас тут, — лишь фыркнула я. — Ещё не представляешь, насколько, — криво усмехнулся мой собеседник, и с лёгким намёком коснулся фуин на своем запястье — я успела заметить, что такими татуировками сверкают тут все поголовно. — Ведь всё, что происходит на Острове — остается на Острове. — Мне нравится, — проглотив предлог «не», равнодушно соврала я. — Макото! — Громко позвал меня начальник тюрьмы из Конохи. Как я выяснила из беседы с другими охранниками — начальников тюрьмы было пять, каждый — из своей деревни. А Глава — один, избранный начальниками из охотников. И обычная охрана подчинялась начальникам, а охотники — непосредственно Главе. Все спорные вопросы начальство решало на совете. — Я помню, моя смена, — махнула рукой ему я. — Отлично! — Начальник кинул мне паек, упакованный в стандартную бэнто — завтрак я беспардонно пропустила, предпочтя собирать слухи и информацию вместо еды. — Тебе на пристань. Я вышла из единственных дверей в тюрьме и прошла к пристани. Вчера после прогулки с Иоши, я примерно поняла, как устроена эта тюрьма — в середине дворик, сверху затянутый решеткой, лестниц пять, разделяют бублик тюрьмы на пять равных «крыльев». И в каждом крыле заправляет своя деревня. Охранники могут ходить где угодно, но предпочитают находиться в своём секторе. Сегодня вместе со мной выпало дежурство хмурой девчонке из Камня. — Скоро должны привезти несколько новых заключенных, — вместо приветствия сказала она мне. — Ага, я слышала, — кивнула я. — Я Кими. — Фухо, — кратко представилась девица и снова замолчала. Диалог как-то не складывался. Да и не сказать, чтобы я хотела вести этот самый диалог. Через пару часов из тумана показался нос лодки. Им правил АНБУ Конохи, на вёслах сидели парни из Суны, ещё трое стояли на охране, следя, чтобы пойманные преступники никуда не рыпались. Преступников уже распечатали из свитков и они сидели в лодке, поджав ноги и опустив головы, и даже не пытались шевелиться. — Вечно столько охраны, — фыркнула Фухо, наблюдая за приближением лодки. — А ведь пленники под гендзюцу и скованы наручниками, вытягивающими чакру, чтобы ни техниками пользоваться не могли, ни драться. — Принимайте, — окликнул нас АНБУ. — Наёмная убийца из Конохи и подрывник-Акацуки из Камня. На берег вытолкнули чернявую девчонку чуть моложе меня и моего клиента. Если бы я не знала, сколько людей пострадало от этого подрывника, я бы даже пожалела его. Пропитавшаяся засохшей и свежей кровью повязка пересекала его грудь и живот, скрывая несколько ран, красивое, даже скорее смазливое, как у девчонки, личико было «украшено» фингалом и из рассечённой скулы сочилась кровь. Крылья носа и носогубная складка тоже были вымазаны неприятной тёмной коркой. Мы по очереди с Фухо расписались в планшете и каждая подхватив «своего» пленника под руку, потащили их в здание тюрьмы, а лодка с АНБУ, заскрипев уключинами, развернулась и скрылась в тумане. Пленники не отбивались, плелись, путаясь в ногах. Но неожиданно сзади — я шла первой, ведя девчонку из Конохи — раздался звучный удар и вскрик. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как Тсукури уже скачет прочь по камням, а Фухо поднимается с земли. — Плечом в живот вмазал — и драпать! — Недовольно фыркнула напарница, не демонстрируя, в общем-то, никакой тревоги из-за побега пленника. — Отведи свою, потом поймаем. Никуда с острова не денется. — Он хорош, — хмыкнула я. — Прикинулся, что в гендзюцу, а сам… — Живее! — Рыкнула Фухо на меня. — Потерять арестанта в день его прибытия — такую кучу отчетов писать, что лучше помереть! Сдав с рук на руки «свою» пленницу тюремной охране, я вернулась к Фухо. К той уже подошел парень с собакой — из охотников Камня. — Нинкен? — Спросила я мимоходом. — Просто дрессированный, — так же равнодушно отозвался охотник и сунул псу под нос кусок черной тряпки с красным облаком, бросил нам обоим. — Из вещей арестованного. Ищи! Пес заскулил, сделал круг, принюхиваясь, азартно тявкнул и побежал по камням, уткнув нос в землю. Пару часов нам пришлось побегать — остров был не очень велик, но чакроподавляющий туман явно мешал собаке выслеживать пленника, да и сам Тсукури сделал несколько петель, старательно пытаясь сбить нас со следа. Тем не менее, вскоре пес вывел нас к берегу за тюрьмой и загавкал на воду. Охотник ткнул пальцем вперед. Тсукури то ли безумно, то ли бесстрашно попытался покинуть остров вплавь, несмотря на скованные руки и отсутствие чакры. Но надолго его не хватило и он, видимо на голых инстинктах, требующих выжить, вцепился в большой кусок льда, дрейфующий в ледяной воде, наполовину заполз на льдину и потерял сознание. И сейчас находился в примерно в сотне метров от берега, даже без сознания продолжая цепляться за спасительную ледышку. — Пригоню лодку, — коротко сказала Фухо. Подгребя к Дейдаре, мы в шесть рук вытянули его из воды. Акацуки съежился на дне лодки, все его тело била крупная дрожь. Губы уже посинели от холода, а на длинных, золотистых волосах начали намерзать льдинки и если бы не феноменальная живучесть, присущая почти всем шиноби S-класса, он бы замерз насмерть задолго до нашего прихода. — Теперь еще тащить его на своем хребте, — проворчала Фухо. — Я донесу, — махнула рукой я, и, хекнув, закинула бессознательное тело на плечо. Надо же, какой легонький… С тела заключённого закапала вода, пропитывая ткань моего плаща. Я аж передернулась, когда ледяная жидкость коснулась плеча. Брррр, и как он не околел-то?! Передав так и не пришедшего в себя пленника охране, нам пришлось вернуться на пост. — Если ты хочешь ту новенькую из Конохи — то через мой труп, — неожиданно сказала Фухо. — Хоть и традиция — но слишком у неё мордашка сладкая. — Не, мне тот буйный парень из Акацуки больше понравился, — почти честно сказала я. Когда-то Тсукури был хорош. Причём не просто хорош — дьявольски красив. До побоев и обморожения. — Пф, одни проблемы из-за него, но о вкусах не спорят, — передернула плечами Фухо. Помолчали. Я спросила: — А что за традиция? — Новенькому позволяют застолбить себе игрушку, любую. Хотя обычно если охранник выбрал себе, с кем будет развлекаться — то другие уважают право собственности. — Право собственности, — покатала я на языке слова. Фухо покосилась на меня с нечитаемым выражением лица, а я подавив очередную вспышку гнева, повела плечами. — Нет, ничего. Я бы себе блондина застолбила. — А, да, у него же рты на руках, с них не заскучаешь, — хмыкнула напарница. — Кто я такая, чтобы осуждать, да? — Ага. Остаток дежурства мы перекидывались ничего не значащими (для Фухо) фразами. Я старалась разузнать побольше про тюрьму и местные обычаи, и всё спрашивала мысленно у себя, сколько выдержу в этом гадюшнике.