Жертва

      — Дерьмово выглядишь, — раздался хрипловатый голос мужчины, когда тот увидел лицо вошедшей Одры.       Он сидел на старом коричневом диване с клетчатой обивкой и без стеснения смотрел порнографический фильм с достаточно грубым сексом. Звук работал без наушников.       Одре хотелось ответить грубостью на откровенное хамство и постоять за себя, но все же она решила сдержаться и не устраивать сцену в чужом доме. Хотя в её голове так и проносились обидчивые мысли об его уродстве. Видел ли он свою рожу, прежде чем указывать на её внешность? Или же завесил все зеркала в комнатах по приезде домой после больницы? Девушка машинально осмотрелась в поиске чего-нибудь отражающего и ужаснулась состоянию спальни. Здесь была сплошная антисанитария, достойная шоу по расхламлению помещений.       Первая встреча с братом Лью произошла спустя аж полтора года после трагедии. Встреча была не из самых приятных, но зато одной из самых впечатляющих. Первое, что увидела Одра, — задымленную комнату. Едкий дым проникал в легкие, вызывая приступы кашля и слезоточивость в глазах. Причиной был молодой мужчина, который сидел с полуспущенными штанами и расслабленно курил косяк, выпуская тоненькую струю вонючего дыма. Его лицо было полностью изуродовано шрамами от ожогов. Розоватая кожа лица выделялась на фоне его натуральной бледности. Воспаленные красные глаза смотрели на неё с прищуром. Но настоящим культурным шоком было вовсе не его уродство, а, всё-таки, ужасно захламленная комната.       Джефф и раньше не обладал особой чистоплотностью: он мог бросить свои грязные вещи на диване в гостиной после того, как вернется домой с тренировки, оставлял грязную посуду на обеденном столе или же мог накрошить на пол едой и пройти мимо. А если ей мельком удавалось заглянуть в его комнату, то Одра кривила лицо и отводила взгляд от бардака. На замечания Джефф лишь пожимал плечами и оправдывался тем, что все непризнанные гении и таланты работают в собственном хаусе, который устроили вокруг себя. Какой был у него талант, и в чем заключалась гениальность, Одра так и не смогла понять.       Сейчас же его комната выглядела куда хуже: пустые пивные банки были разбросаны повсюду, раскрытые пакеты из-под снеков валялись прямо под ногами, окурки уже давно переполнили пепельницу и переваливали через край (сколько же травы он выкурил!), а грязная куча скомканного белья лежала на диване рядом с Джеффри. Главным украшением этого апофеоза был круглый аквариум с зеленой водой, который стоял среди сваленных вещей. Бедная рыбка плавала в нём вверх брюхом явно не первый день. На удивление, только белоснежный шкафчик со стеклянной дверью, стоявший в углу около окна, был в идеальной чистоте. В нем компактно хранились музыкальные пластинки в обложках. Все это безумие дополнялось наигранно пошлым стоном и криками актрисы из эротического фильма. Мужчина даже не постарался изобразить смущение, прикрыть экран ноутбука и натянуть штаны обратно. Он словно испытывал её на прочность.       Льюис уверил, что в доме никого кроме них не было, и предложил Одре прогуляться по дому, пока он ищет в домашней библиотеке нужные томики книг. Мужчина махнул рукой в сторону и сказал, что наконец-то разобрал семейный чердак и нашел много чего интересного, и если она хочет, то может поглазеть на них. Одной из самых лучших находок были коллекционные виниловые пластинки с автографами известных музыкантов, которые их семья коллекционировала долгое время. Джефф их забрал к себе и слушал по вечерам на старом проигрывателе, который выкупил на барахолке.       — Если хорошо пороешься, то сможешь найти подписи Роджера Уотерса и Джеймса Хэтфилда, — сказал Лью, сдувая с корешка книги скопившуюся пыль.       Это было отличным предлогом, чтобы оставить Саймона и Льюиса наедине со стопкой макулатуры и отправиться бродить по холостяцкому жилищу двух братьев.       С Лью Одра была знакома с самого детства. Они вместе часто играли на детской площадке, пока их родители сидели на лавочке или на качелях и переговаривались о взрослых проблемах и родительских хлопотах. Продолжался этот период общения не очень долго, до того самого момента, пока её лицо не растерзала свора бездомных собак. Затем был курс длительной и мучительной реабилитации. Несколько операций по восстановлению лица: нос и губы удалось привести в порядок, но остались довольно заметные шрамы. Правому глазу повезло меньше — его пришлось полностью удалить.       Посттравматическое стрессовое расстройство оказало на неё сильное влияние. Одра отказывалась выходить на улицу ещё долгое время, а также подпускать к себе кого-либо, кроме родителей или врачей. Что послужило тому причиной: порванное в клочья лицо и её неприглядный вид или безумный страх перед возможностью вновь встретить бродячих псов — девушка до сих пор не смогла ответить на этот вопрос. Возможно, её тревожили обе эти проблемы. В любом случае, общение с ровесниками она смогла восстановить в полной мере только через пару лет. Потребовалось время, чтобы победить страх и внутренние комплексы.       С Лью она начала возвращать общение через круг общих знакомых, когда ей было около пятнадцати лет. Будучи совсем юной девчонкой, она напрашивалась в компанию вместе с Саймоном с удивительной наглостью и решительностью. Ей было важно влиться в социальную среду и заиметь хоть каких-то приятелей, помимо парня с аутизмом. В компании их принимали, но особого внимания не уделяли: сидели они в стороне ото всех. Саймон смотрел по сторонам, выставлял камушки в ряд и говорил о том, как провел свое утро и сколько шагов сделал за все это время. А Одра, прикрывая лицо длинной темной челкой, кивала старому другу в ответ и изредка что-то отвечала или неловко улыбалась на каждую непонятую шутку в новой компании. Напрашиваться приходилось каждый раз. Без напоминаний о себе их просто забывали пригласить. Дело было не в том, что они никому не нравились. Парень и девушка просто были тенями для всех, их не замечали. Собственную вину в этом Одра осознавала и принимала. Ей требовалось куда больше решительности, чтобы быть замеченной и принятой.       Их компания часто собиралась на карьере за городом. Парни часто доезжали туда на велосипедах, проводили время до темноты с банками пива и возвращались, слегка пьяные и обгоревшие от солнца, домой. Вскоре сидеть под палящим солнцем и посасывать теплый хмельный напиток стало до ужаса скучно, поэтому одному из них пришла в голову блестящая идея — скатиться вниз по склону. На ногах он так и не удержался, упал головой вперед и скатился уже кубарем. Однако все предположили, что, не считая пары синяков и царапин, в этом нет ничего опасного. Спустя пару скатываний на заднице под увеселительный смех парни пересели на велосипеды.       Вскоре склоны становились выше и круче, а смельчаков оставалось все меньше и меньше. Это было настоящей инициацией в крутую компанию. Посмотреть на очередного всадника приходила большая компания ребят. Парень или девушка садились на седло своего верного двухколёсного зверя, сжимали руль мокрыми от пота руками и долго пялились в одну точку с бледным от ужаса лицом. Сценария было два: либо смельчак трусил и с позором пятился назад и, в конце концов, весь день терпел шутки в свою сторону, либо совершал экстремальный спуск с крутого склона и приземлялся на залежи песка. Последний такой прыжок окончился серьёзной неприятностью — парень заработал открытый перелом ноги. Он надел слишком длинные штаны, и край ткани попал между спицами. Колесо намотало штаны, и велосипед перестал слушаться. Одра до сих пор помнила пронзительный крик бедняги и его раскачивающее тело с неестественно выгнутой правой ногой. Только подойдя ближе, они увидели песок, испачканный кровью и торчащую сломанную кость из голени. Самостоятельно поднимать его на вверх они так и не рискнули. Да и парень не давался прикоснуться к себе. При каждом лёгком движении его пронзала острая боль, и он принимался снова кричать.       Помощь прибыла не сразу, хоть они и отправили самого быстрого мальчишку в город. Парень потерял достаточно крови, прежде чем скорая на носилках успела его увезти в реанимацию. В конце концов, парень пролежал на терапии какое-то время, а затем ковылял по улице несколько месяцев на костылях и с аппаратом Илизарова.       Этот случай подвергся огласке. Вскоре о переломанной ноге парня и детских забавах узнал весь городок, и каждый из компании получил хороший нагоняй от своих родителей. Рабочие перекрыли карьер железным забором, чтобы местные сорванцы больше не испытывали свою судьбу, а затем и вовсе все сровняли. Какое-то время подростки проводили свой досуг в городе на заброшенных постройках или в парке. Но вскоре Лью нашел новое место для сборища. Это был обрыв, ведущий прямиком в небольшое озеро. Слухи о новом месте инициации вновь возобновились, и ребята начали решать, кто первым съедет в озеро на велосипеде. Тогда Одра и взяла разгон.       Безумный трюк она решила выполнить ещё с утра, когда ела свой завтрак. Одра насыпала злаковые колечки в миску с молоком, и последнее из колечек из пачки булькнуло прямо в молоко, подняв немного брызг. Ассоциация сразу связала это с их новым местом для трюков. Молоко и есть озеро, а она — злаковое колечко. Сегодня ей предстоит прыгнуть в воду и поднять дождь из брызг на потеху всем присутствующим.       Подскочила Одра из-за стола сразу же, так и не притронувшись к завтраку. Она поднялась в свою комнату и начала крутиться вокруг большого зеркала. Ей хотелось запомниться надолго, а для этого ей требовалось сменить свой образ. Девушка понимала: это как выступление на шоу талантов или «лучший голос». Не столько важно исполнение, как сам образ участника. Запоминают ярких и дерзких, а не убогих серых мышек, пусть и с прекрасным голосом. Надо было срочно менять всё привычное.       Первое, что Одра откинула, — это пластиковый протез с правой части лица, который визуально выстраивал ей глаз и часть скулы. Теперь всем предстояло увидеть эту уродливую вмятину после удаления глаза и оголившиеся шрамы после операции. Чтобы дефект был лучше заметен, она собрала волосы в высокий хвост и заколола челку невидимками. Руки рефлекторно схватили мамину косметику, и Одра начала быстро подкрашивать ресницы тушью, а губы подводить красной помадой, которая сразу бросалась в глаза и привлекала взгляды зевак. Получилось неумело и неаккуратно, словно человеку с хроническим тремором доверили нанести грим печального клоуна. Но девушка была в восторге. С вещами пришлось немного сложнее. Весь гардероб Одры состоял из тёмных вещей, преимущественно с капюшоном, чтобы можно было скрыться от всего мира. Поэтому девушка пробралась в комнату матери и перерыла весь её шкаф в поиске старых вещей, которые могли подойти ей по размеру. В руки девушки угодила яркая, как и её помада, майка с глубоким декольте и зеленые шорты-бермуды с грубой тканью. В отражении Одра не смогла узнать саму себя. Такая дерзкая и невероятно опасная версия ей нравилась больше, чем замкнутая девчушка в бесформенной кофте.       Оказалось, что у себя в комнате она была гораздо смелее и увереннее: как только девушка вышла на улицу, её сковал страх и дикое чувство неловкости. Ей казалось, что каждый прохожий и сосед пялился на её лицо, тыкал пальцем на несуразную фигуру и спрашивал, что это за уродец сбежал из подвала миссис Дэвис. Пришлось сделать глубокий вздох и временно отключить голову, чтобы без волнения добраться до гаража.       Когда ворота раскрылись, она замерла. Перед ней стояли два велосипеда — её и отцовский. Одра решила, что старый девчачий велосипед с уже стертыми наклейками не произведет должного впечатления, в отличии от папиного, который тот купил себе на день рождения в спортивном магазине всего пару недель назад. Он давал ей прокатиться по улице на нём, но давал разрешение, поджав губы, и строго следил, чтобы та случайно не уронила его вдруг на асфальт и не оставила царапины. Но сегодня отец был на работе допоздна, поэтому он никак не узнает о пропаже. Одра вернёт его сразу после заезда в целости и сохранности. Девушка выкатила спортивный велосипед, который был больше её привычного в два раза, и поехала на место встречи. Все тело дрожало от страха, бушующего адреналина и предвкушения, а руки постоянно дергали руль по сторонам, от чего она ехала крутыми зигзагами, словно выпившая.       Когда она приехала, все были в сборе, включая Лью и Саймона. Они переговаривались между собой и смотрели вниз, прикидывая, сколько метров нужно лететь. Кто-то из парней сказал, что безопасная высота не должна превышать пятнадцати метров, иначе прыжок в воду будет сравним с прыжком на голый асфальт. Все обернулись, когда приехала Одра. Она резко нажала на тормоз и описала полукруг, выбив комки почвы и песка.       Только спустя время Лью, хихикая, рассказал, что у девушки не получилось соблазняюще-дерзкое появление, как это бывает в подростковых кино. Её волосы сильно растрепались на ветру, помада размазалась с губ на щёки, майка в подмышках потемнела от пота, а лицо раскраснелось и покрылось блеском от испарины. Смотрела она на всех безумным взглядом, отчего Лью подумал, что ей плохо. Ну и, конечно, самой впечатляющей была её речь. Точнее ее отсутствие. Вместо воинственного возгласа перед прыжком у девушки вышел писклявый визг, как у поросенка.       Она не помнила, как разогналась и полетела с обрыва, но зато в её памяти отлично запечаталось чувство падения, которое ни с чем нельзя перепутать. В груди разрасталось парящее ощущение. Ветер сильно дул в лицо. Стук собственного сердцебиения барабаном бил в уши. А из рта всё ещё вырывался поросячий визг, который терялся под свистом ветра. Удар был не таким сильным, как Одра ожидала, но довольно ощутимым. Болезненная пульсация от соприкосновения с водой разлилась по всему телу. Уши заложило, а в нос и в рот попала вода с отвратительным привкусом тины. Тяжелый велосипед сразу потянул девушку на дно, поэтому она приняла решение бросить его. Всплыла на поверхность Одра без особых сложностей и тут же начала озираться по сторонам. Сверху девушка слышала крики ребят, которые с ужасом уставились на неё.       — Всплыла, мать твою! Она всплыла! — кричал один из парней.       Они тут же кинулись вниз по склону, ближе к берегу и принялись окрикивать и махать руками, чтобы привлечь внимание дезориентированной девушки. Одра с трудом поплыла к берегу, ощущая, как силы быстро покидают её. На неё напала внезапная слабость, тело словно налилось свинцом, отчего было сложно грести или просто оставаться на плаву. Видимо, весь запал и выносливость пошли на подготовку и эпичное появление.       Первым, кто кинулся за ней, был Лью. Парень быстро подплыл к ней, обхватил за плечо, когда та уже начала погружаться под воду от усталости, и направился обратно, стараясь придерживать её голову на поверхности. Ближе к суше к ним бросились и другие, чтобы помочь вытащить Одру на горячий песок. Одру вырвало, как только она почувствовала твердую поверхность под телом. Девушка слишком много наглоталась затхлой воды.       — Это пиздец, — подытожил Лью, не переставал с удивлением и восхищением смотреть вместе со всеми на девушку.       Даже уродливая яма вместо глаза и желчь на губах вперемешку с остатками красной помады не вызывали у них отвращения и желания скорее отвернуться. Одра раскинулась на песке и закрыла глаза. Ей требовалось перевести дыхание.       Весь остаток вечера парни старались вытащить отцовский велосипед со дна, а Одра обдумывала слова объяснения, если вдруг папин подарок так и будет похоронен на дне озера. Что ему сказать? Она решила прокатиться, но велосипед отобрали хулиганы? Или притвориться дурочкой и сказать, что понятия не имеет, куда делась его жестянка. Никто так и не смог даже подплыть к нему, слишком было глубоко. Они оставили эту идею спустя несколько десятков неудачных попыток. Но девушка не переживала насчёт этого. Она просто была счастлива.       Проводить Одру до дома вызвался Лью. Они шли по улице молча. Вся смелость девушки закончилась на прыжке в бездну. Она и не предполагала, что этот безрассудный поступок приведет к тому, что она будет идти наедине с парнем и смущающе смотреть себе под ноги. Лью катил рядом свой велосипед. Изредка девушка поднимала взгляд и старалась незаметно разглядеть лицо повзрослевшего парня. Он сильно вытянулся и похудел. Лицо приобрело грубые черты: нос стал крючковатым, с выраженной горбинкой, губы сжимались в тонкую полоску, подбородок мужественно выпячивался вперед, а детская припухлость на щеках ушла, уступая место острым скулам. Под носом и подбородком выделялся юношеский пушок темных волос. Лью был почти на голову выше Одры, но из-за его сутулости разница в росте ощущалась не сильно.       Теперь прохожие точно обращали внимание на странную парочку. Сложно было не смотреть на несуразную девчонку с уродством лица, потекшим макияжем и всю вымокшую до нитки. Вода всё ещё стекала по её телу. Но её успокаивало, что Лью шел с ней рядом, такой же промокший и усталый. Мокрые волосы облепили всё его лицо.       Тишину нарушил парень. Он резко остановился, словно вспомнил что-то важное, засунул руку в карман и вытащил скомканные мокрые бумажки, которые когда-то были денежными купюрами.       — Вот же срань, — выругался он тогда. — Я весь месяц копил, чтобы сборник комиксов выкупить.       — О! — Одра заметно оживилась. — У меня есть целая коллекция комиксов и графических романов. Я их давно прочитала, и они лежат у меня просто так, если хочешь, я могу отдать тебе их.       На самом деле, отдавать свои сборники, которые она долго собирала, ей было до ужаса жалко. Но Одра так обрадовалась возникшей теме для разговора, что смогла бы отдать всё, что у неё есть, лишь бы чувствовать твёрдую почву и дальше продолжать возникший диалог. На предложение девушки Лью широко улыбнулся и согласился заглянуть к ней в следующий раз, когда его вид будет более подобающим. Весь остаток дороги они с упоением обсуждали комиксы и любимых героев.       Лью довел Одру прямо до крыльца. Попрощаться они не успели: дверь распахнула мама. Женщина удивленно оглянула парочку и с ужасом остановилась на дочери. Видимо, она выглядела действительно отвратно, что даже родная мать потеряла дар речи. Отсутствие велосипеда Маргарет заметила сразу же, и в голове у неё мгновенно сложился пазл. Женщина догадалась, каким образом Одра проводила свой досуг. Ругаться при Лью она не стала. Поблагодарила парня за то, что он проводил свою подругу. И как только Маргарет затащила дочь за порог и захлопнула дверь, то принялась отчитывать её. Женщина была вне себя от ярости. Она ходила взад и вперед, активно жестикулировала и объясняла Одре, почему та поступила безрассудно. Но, взглянув в её лицо и поймав взгляд, Маргарет резко замолкла: Одра улыбалась, а слёзы градом лились с её глаза. Она сказала матери, что её наконец-то приняли. Маргарет медленно подошла к Одре с раскинутыми руками и крепко заключила её в объятия. Девушка зарыдала, зарывшись в волосы матери. Плакала она от радости и долгожданного умиротворения, которое ощущала внутри себя. Мама плакала вместе с ней. Так они обе и просидели вместе на полу в коридоре, пока с работы не вернулся отец и не спросил, куда делся его велосипед.       С тех пор их дружба начала крепчать благодаря общим увлечениям. В конце концов, от компании они отделились и остались втроем: она, Саймон и Лью. Жизнь сводила их с разными людьми, но их дружба никуда не девалась. Собралась их новая постоянная компания, где у всех не было главного — желания показать, кто круче и сигануть скорее в пропасть. Это были прекрасные люди, безумные и фриковые по-своему, но очень дружелюбные и интересные. К сожалению и к счастью, Джефф не входил в эту компанию.       Джеффа она видела очень редко. В основном он не обращал на неё внимание. Подходил к брату, не здороваясь с Одрой, просил что-то, сообщал по делу и быстро уходил. Лью говорил, что Джефф просто мизантроп и старается меньше взаимодействовать с чужими людьми. И если бы Одра чаще проводила время с Саймоном у них дома, то Джефф скорее бы раскрылся. Но волшебного преображения так и не произошло: старший брат просто просил, чтобы они не шумели и закрывался у себя в комнате. Иногда у него появлялось настроение, и он мог пару минут поболтать с ними или даже сыграть в видеоигры. Но на этом всё и заканчивалось. Лью лишь пожимал плечами и говорил, что Джеффу слишком сложно находиться в социуме, и он испытывает сильные трудности.       Трудностей с социумом после трагедии стало намного больше. Первые полгода Ходек вообще не покидал свой дом и вёл себя со всеми агрессивно. Даже Лью, с которым у него были самые лучшие отношения, жаловался друзьями на резкие перепады настроения и нервные срывы брата. Джефф прошёл все стадии принятия неизбежного. На очередной такой стадии он пошёл во все тяжкие: мужчина пристрастился к алкоголю, проституткам и наркотикам. Когда все его сбережения закончились, Ходек принялся выносить ценные вещи из дома. Но Лью удалось справиться с Джеффом и заставить завязать с этой грязью, пока скользкая дорожка не привела к необратимым последствиям и полной зависимости. Были срывы, но в конце концов Джефф стал довольствоваться лишь шлюхами и травой, чтобы быстро успокоиться и обрести временное удовлетворение своей жизнью.       Больше о Джеффе Одра ничего не знала. Ни как он получил эти шрамы (хотя слухи ходили разные, но Лью остался верен своему брату и не стал разглашать обстоятельства), ни чем он занимается. Работает ли, учится, поддерживает он связь с родней, кроме брата? На эти вопросы Лью лишь отмахивался и переводил тему на другое. Одра никогда не настаивала на ответе. Политика у неё была до ужаса проста: захочет — расскажет сам. И нечего терроризировать человека неловкими расспросами.       Одра случайно наступила на рассыпанные чипсы. Раздался хруст под ногами. Девушка облегченно выдохнула. Как же хорошо, что она не стала разуваться и прошла по дому в обуви, иначе ей пришлось бы терпеть острые крошки на своих стопах.       — Ты наводишь здесь беспорядок, — проворчал Джеффри, потушив тлеющий косяк об таракана, который облюбовал гору мусора на журнальном столике. Раздался хруст хитина паразита, его было слышно даже под возгласы порноактрисы. — И это что? Ты пришла в обуви? Ты вообще знаешь сколько грязи принесла на подошве?       Одра раскинула руки, её лицо покраснело, а сама она стала хватать ртом воздух, задыхаясь от возрастающего возмущения. Она молча обвела руками комнату, которая была в, мягко говоря, не в самом лучшем состоянии.       Мужчина отставил ноутбук в сторону, натянул пижамные штаны, поднялся на ноги и подошел вплотную к девушке, так, что она смогла разглядеть каждый изъян на его лице. Одра потеряла дар речи. От прежнего Джеффа осталось только имя. Длинные сальные волосы падали ему на плечи и розоватое лицо с припухшими шрамами. В основном пострадал нос, кончик и крылья которого были настолько деформированы, что обнажали хрящевую перегородку. Левая часть лица образовала от ожогов рубцовую контрактуру. В нос тут же ударил выраженный запах пота вперемешку с запахом пива и травы. Одре дурно вскружило голову. Настало напряженная тишина. Только женщина из видео всё продолжала кричать в приступах оргазма. Экран был повернут в их сторону, и девушка в полной мере могла разглядеть происходящее.       Взгляд всё испуганно переключался то на мрачное лицо мужчины, то на женщину с широко раздвинутыми ногами с помощью какой-то замудренной пыточной штуковины. Её тело было покрыто красным воском от свечей, а в вагину и анус вставлены секс-игрушки пугающе огромных размеров. Актриса довольно что-то говорила на немецком и оттягивала на себе зажимы для сосков.       Это было настоящим безумием, которое невозможно было терпеть.       В комнату вошёл ещё один мужчина в хорошо отглаженном чёрном костюме и идеально прилизанной прической. Саймон. Одра расслабленно выдохнула и отвела взгляд от шрамированного лица. Интересно, остальным тоже трудно смотреть на её протез?       В руках мужчина держал небольшую стопку книг и нервно перелистывал их страницы, бормоча их номера. Увидев Одру и Джеффри, он прекратил счет и остановился. Даже Саймон замолк, впервые увидев новое обличие Джеффа.       — Какой кошмар, — нервно сглотнул он, переключая взгляд на весь хлам. — О боже, как же грязно.       — Саймон? Что вам здесь надо? — зло спросил хозяин комнаты. — Лью, какого черта?       Джеффри грубо отодвинул девушку в сторону и выглянул в коридор, чтобы увидеть своего брата. В это же время второй незваный гость отложил книги на свободную часть подлокотника дивана и начал хвататься за раскиданные вещи. Он быстро складывал их в аккуратную стопку дрожащими руками, бормоча при этом что-то нечленораздельное.       — Саймон! — зашипела девушка, подбегая к другу. — Не надо, брось. Саймон, нам лучше уйти. Идем к Лью, мы взяли то, что хотели, нам пора.       Одра попыталась вырвать у него из рук чужие вещи, но Саймон не слушал её, а лишь быстро переключился на подоконник, где стояли грязные кружки с летающей над ними мошкарой. Мужчина принялся составлять их в ровно в ряд. После кружек он переключился на пивные банки и коробки из-под пиццы.       — Саймон! — Одра попыталась оттащить его за подол пиджака, но даже это ей не помогло: мужчина продолжал хвататься за разный мусор и хоть минимально привести комнату в божеский вид.       — Какого хера? — в комнату вернулся Джеффри.       Ярость переполняла его полностью. Теперь его розовое лицо приобрело насыщенно пунцовый оттенок. Он схватил Саймона за ворот накрахмаленной белоснежной рубашки, когда тот начал складывать виниловые пластинки обратно в шкаф, и хорошенько встряхнул.       — Грязно… — лишь отстраненно промолвил Саймон, заглядывая за спину мужчины, где лежала ещё одна куча вещей, которую он так и не успел убрать.       Удар кулаком пришёлся прямо по лицу. Саймон отпрянул и схватился за нос двумя руками. Между пальцев начала просачиваться кровь, которая тяжелыми каплями падала на рубашку и оставляла багровые кляксы. Одра бросилась к другу и встала между мужчинами, когда увидела, что Джефф всё ещё трясётся от злобы и крепко сжимает кулак. Она не была уверена, что ей не прилетит точно так же в лицо, поэтому она инстинктивно подставила перед собой и Саймоном руку, чтобы в случае чего попытаться оттолкнуть или хотя бы загородится от ударов. Вовремя вмешался Льюис.       — Прости, это я сказал Одре, что она может посмотреть на пластинки, которые мы отрыли на чердаке. Думал, что ты ушел, как всегда, — мужчина говорил предельно спокойно, словно уже привык к таким вспышкам агрессии у брата.       — Я же говорил тебе, что остаюсь сегодня дома. Я взял выходной, — ответил Джефф с раздражением, но его ладони уже разжались и теперь просто слегка тряслись.       — Видимо я упустил твои слова, извини. Нужно было проверить. Не подумал, что ты можешь быть дома и быть немного… — Лью бросил взгляд на экран со всё ещё орущей порно актрисой. — … занят.       Джефф подошел к ноутбуку, чтобы наконец-то захлопнуть его и заткнуть кричащую женщину. Он молча отошёл в сторону, вытащил из тумбочки еще один косяк и хорошенько затянулся им. Затем махнул рукой в сторону, веля всем проваливать, и разлегся на диване, прямо на одежде, которую только что сложил Саймон.       — Пойдем, Саймон, — Лью махнул головой на выход. — Я дам тебе салфеток и чего-нибудь холодного.       — И желательно новую рубашку, — сказал мужчина с печальной улыбкой, рассматривая на себе испорченную одежду. — Прости, что потревожили тебя…       Одра зажмурилась. Как же ей хотелось добавить к извинениям Саймона слово «мудак» или «гандон» и желательно на прощание показать средний палец. Но, как и в первый раз, она решила сдержаться. Неизвестно, на что ещё был способен Джефф, и к чему может привести такая провокация. Девушка захлопнула дверь, подметив перед этим, что Джефф подскочил с места, схватился за голову и принялся наворачивать круги по комнате, растирая виски пальцами.       — Что с ним? — хмурясь, спросила Одра, когда они уже сидели на кухне и приводили друга в порядок.       — Это, милая моя Одра, что-то вроде сезонных отходняков, — ответил Лью, доставая пачку свежих салфеток из общей аптечки.       — Он опять связался с наркотиками? — девушка облокотилась спиной на кухонный гарнитур и сложила руки на груди.       Лью покачал головой:       — Нет, это нечто иное, но эффект, как мне кажется, точно такой же.       Продолжать объяснение младший Ходек не стал. Он отвел в сторону ладони Саймона и скорее прислонил скомканные салфетки к ноздрям. Мужчина скривился от боли. Его нос посинел и заметно распух. Кровь практически перестала течь и стала запекаться на коже. Одра, как и всегда, не стала настаивать на продолжении диалога, а лишь достала мобильный и вызвала такси.       Подниматься обратно в комнату на второй этаж, чтобы забрать забытые книги, никто из них не стал. Каждый понимал, что к Джеффу лучше сейчас не подходить. На улице Лью ещё раз извинился за брата и пообещал при новой встрече передать им книги. Перед тем, как сесть в машину, Одра заметила в окне силуэт Джеффа, который внимательно наблюдал за ними, отодвинув занавеску. Недолго думая, девушка всё же подняла руки и показала ему два средних пальца.       В следующий раз Одре довелось увидеть семейство Ходеков только спустя пару месяцев. Она с Льюисом отмечала день рождения их общего знакомого в любимом баре, где были популярны алкогольные коктейли. Мужчина перебрал с напитками, что Одре пришлось практически оттаскивать друга с барной стойки и следить, чтобы тот не ляпнул ничего лишнего другим выпившим посетителям. Ходек стремился подойти к незнакомцам и невнятно рассказать, как он счастлив в этой жизни. Одра не рискнула отпускать его домой одного. Мужчина кое-как стоял на ногах и всё ещё норовил найти себе неприятности на счастливую голову.       Дойти до машины было настоящим испытанием: Одра, будучи сама в пьяном дурмане, прикладывала все силы, чтобы ровно довести Лью до такси. Но тот постоянно спотыкался и останавливался возле каждого куста, чтобы попытаться отлить. Как только он поворачивался к ней спиной и начинал возиться с ширинкой, девушка одергивала его за воротник водолазки и говорила идти дальше. Значительное торможение вызывали девушки с заведения в коротеньких блестящих платьях. Они курили на улице и с интересом наблюдали за дурной парочкой. Подружки звонко смеялись и слали Лью воздушные поцелуи, а тот в ответ старался жестами заигрывать с ними.       Все это время таксист с меланхоличным лицом сидел в машине и ждал, когда клиенты соизволят сесть на заднее сиденье. Проблемы продолжились в поездке. Водитель запросил с них цену вдвое больше той, о которой они договорились. Пока Лью наваливался всем телом на девушку, она трясущимися руками искала остатки денег то в своей сумочке, то в карманах мужчины. Ей удалось нагрести нужную сумму благодаря куче мелочи, найденной на дне сумки. Таксист принял оплату с недовольным ворчанием, но всё же тронулся с места. В машине играла электронная музыка с надоедливой повторяющиеся мелодией. Лью кривился. Невнятно, пару раз просил переключить на что-нибудь другое и в конце концов сам устремился к радио и начал нажимать пальцами на различные кнопки. Водитель выругался, но бросать руль и разбираться с клиентом не стал. В конце концов заиграла песня Уитни Хьюстон «I will always love you» и Лью замер. Затем облокотился на подругу, сказал, что это его любимая песня, и заплакал на припеве, пытаясь пропеть все слова в тексте. Из его уст вырывался лишь неприятный хрип. Лить слезы он перестал, как только певица закончила петь. Лью захотел переслушать трек, но Одра удержала его сильной хваткой и сказала, чтобы тот сидел смирно. Не найдя ничего интересного, Ходек решил пересказать водителю весь праздничный вечер.       Последней каплей для мужчины стал Лью, который резко нагнулся вперед, сжал рот рукой и сообщил, что его сейчас вырвет. Одра быстро открыла окно и высунула голову Ходека, но это не особо помогло. Лью успел испачкать свои джинсы, салон машины и наружную дверцу. Водитель резко остановился посреди проезжей части и рявкнул, чтобы они выметались из его машины. Они так и поступили. Медленно вывалились на дорогу и остались стоять какое-то время в полной тишине и одиночестве. До дома оставалось пару кварталов.       Путь отнял у них полтора часа времени. Приходилось останавливаться каждые несколько метров, чтобы дать перевести дух Лью. Все это время Одра практически тащила его на себе. Их скорость передвижения значительно замедлилась, когда нога Одры провалилась в большую щель между тротуаром, и она получила болезненный вывих. Стопа начала опухать и синеть прямо на глазах. Завалились они домой (в прямом смысле этого слова) во втором часу ночи. Лью не смог переступить через порог, споткнулся и повалился вперед. Одра же не смогла удержать его вес и растянулась вместе с ним на полу.       Входная дверь вела сразу же в просторную кухню. За обеденным столом в это время сидел Джеффри и ел макароны с сыром. Видимо, он только недавно вышел из душа: мужчина сидел с голым торсом и в спортивных серых штанах. На его плечах свисало мокрое полотенце. Влажные волосы были собраны в небрежную гульку на затылке и закреплены длинным карандашом. Он насаживал спиральки на вилку и поднимал их повыше, чтобы растянуть расплавленный сыр. Другой рукой он методично собирал разбросанные на столешнице таблетки и закидывал их в оранжевый пузырек для медикаментов. На брата и его подружку он не бросил даже короткий взгляд.       — О… — удивился Лью, стараясь подняться на ноги, но ему удавалось только встать на четвереньки и подползти к стене. — Я думал ты не дома… а ты оказывается дома.       — А ты оказывается пьян, — скучающе констатировал Джефф и, отложив вилку в сторону, раскинулся на спинке стула.       Лью хихикнул, сказал что-то невнятное, а затем, собрав все свои силы, встал на ноги и полез к верхней угловой тумбочке, чтобы достать начатый виски.       — Не хватит ли тебе? — поинтересовался Джеффри, но всё же помог достать три маленьких стакана для себя, Лью и Одры.       — Мне хватит, но я обещал Одру угостить отменным виски. Не могу же я её после всего, что она сделала для меня, просто за порог выставить. — Лью стал наливать виски в граненные стаканы, но его руки так дрожали, что содержимое проливалась то на стол, то на пол. — Ой, кажется, я промазываю.       Джеффри перехватил бутылку и принялся сам разливать алкоголь по стаканам. Сначала себе полный стакан, затем Одре половину, а брату и вовсе на полглотка. Но Лью поблагодарил Джеффа даже за это и уселся за стол.       — Одра, садись, — поманил мужчина подругу за стол.       Девушка приняла приглашение и взяла стакан. Лью попытался заглянуть в холодильник, чтобы достать что-нибудь к закуске, но Джефф его опередил и сообщил, что со вчерашнего дня у них дома ничего нет из еды. Для достоверности он открыл дверцу и показал пустые полки с единственной стоящей тарелкой, на которой лежал заплесневелый сыр. Брат подвинул тарелку с макаронами на середину стола и достал из ящика ещё две дополнительные вилки.       — Сыр я добавлял свежий, поэтому не просретесь, — усмехнулся Джефф и для убедительности первым съел пару макарон, а после залпом выпил виски.       — Почему за продуктами не сходил? — проворчал Лью. — Опять все деньги на траву и на шлюшьи дырки потратил?       От внезапной претензии Лью Одра поперхнулась и закашлялась. Джефф молча вытащил пачку сигарет из заднего кармана штанов и серебристую зажигалку с гравировкой собственного имени, всунул сигарету в рот и поднес огонь к кончику. Затянувшись и выпустив дым прямо в лицо брата, он ответил спокойным голосом:       — Завтра получу наличку с работы и куплю нам продуктов на месяц вперед. И никаких шлюшьих дырок, обещаю. Только первоклассные местные шалавы. Но хватит обо мне и мерзостях, а то ты меня смущаешь. Расскажите лучше о себе. Почему так долго и почему от тебя воняет блевотиной?       Лью выпил свою порцию и попытался закусить макаронами, но как только он поднес вилку ко рту, жирная еда упала ему на коленки, прямо на испачканную ткань джинсов. Мужчина взял спиральки голыми руками и закинул их к себе в рот. Одра и Джефф одновременно сморщились. Лью потянулся к бутылке за новой добавкой, но брат стукнул его по руке и отодвинул виски подальше. Мужчина тяжело вздохнул и пересказал заплетающейся речью всё* то, что с ними случилось по пути домой.       — Вот уебок, — выругался Джефф. — И вы просто вышли? Ну пизде-ец… Даже пару ласковых не сказали? Ты меня разочаровал.       Лью нахмурился, запустил пальцы в свои волосы и задумчиво почесал затылок. Одра стыдливо опустила взгляд.       — Обстоятельства непростые были. Вот ты бы что сделал на моём месте?       — Ну для начала, я бы не оказался на твоём месте, а если бы и оказался, то постарался бы уебать этому таксисту, который не может нормально выполнить свою работу. К тому же он и содрал с ваших пьяных рож в два раза больше.       — Обидно, конечно, но тут мы виноваты, — внезапно подала голос девушка. — Не стоило нам так нажираться. Да и водитель долго ждал, пока Лью пофлиртует с девчонками.       Девушка послала укоризненный взгляд на друга, а Джефф и Лью странно переглянулись между собой.       — Как твоя нога? — поинтересовался старший Ходек.       Одра моментально заглянула под стол. Она забыла снять свои белые босоножки, через плетенье которого проглядывала распухшая и посиневшая стопа. Она неприятно пульсировала и при малейшем движении приносила тупую тянущую боль. Девушка аккуратно сняла обувь с больной ноги и отставила их на входной коврик.       — Жить буду.       — Вы не виноваты, — продолжил Джефф, вставая с места. Он достал формочку для льда, налил туда воды из-под крана, поставил в пустующий морозильник и вернулся обратно. — Да в чём вы, мать твою, виноваты? Ну, загадил машину немного, но он же не контролировал это, так? Водитель принял ваш заказ, а мог бы и сразу послать, как увидел. Да вас даже видеть-то необязательно, чтобы понять, что вы не в самом трезвом состоянии. Я вот учуял вас двоих, когда вы только-только дверь приоткрыли.       — И? — Лью невозмутимо окинул брата взглядом. — Что дальше?       — Уебать ему, — холодно произнес Джефф. — Выкинуть из машины и переехать его ноги к чертям, чтобы он сам с культями до дома по асфальту полз.       Лью захихикал и закинул в рот ещё пару макарон. Сыр уже давно взялся твердой корочкой. Одра поёжилась. В отличии от друга, она не привыкла к такой жестокости, пускай даже словесной. Особенно жутко это звучало от лица Джеффа. Его мрачный образ с зелёными хищными глазами и изуродованным лицом не вызывал особого расположения. А голос, лишенный какого-либо дружелюбного тона, заставлял почувствовать множество неприятных мурашек на спине. Одра поняла, что боится его и не может в полной мере расслабиться даже рядом с Лью. Девушке хотелось встать, пожелать братьям спокойной ночи и уйти домой, но тяжелая голова и травмированная ступня не давали ей это сделать, поэтому она продолжала вглядываться в шрамы Джеффа, словно загипнотизированная.       Лицом всё не ограничилось. Одра подметила новые следы в виде подтеков на шее и левой части груди. Обе руки были обожжены по локоть. Пятна прослеживались по всему телу. На этих участках кожа сильно шелушилась, имела неестественно розоватый оттенок и заметно выделялась выпуклостью. Благодаря увиденному девушка пришла к выводу: Джефф явно обжегся чем-то химическим. Пролил на себя, попытался закрыться руками, но часть содержимого все равно угодило на лицо и тело.       Вдруг Лью замер. Он будто вышел из алкогольной эйфории: мужчина перестал глупо улыбаться и щурить глаза, как довольный кот. Он выпрямился, нахмурил брови и с полной серьёзностью махнул головой в сторону баночки с таблетками.       — Разве их можно мешать со всяким пойлом?       Джефф недовольно покосился на брата, опустошая в это время стакан. Кажется, Лью подловил Джеффа, отчего тот не был шибко рад, но всё же бросать довольствоваться виски не стал. Одра машинально потянулась за таблетками, чтобы прочитать их название. Было бы здорово, если это было бы что-то от головной боли. Ходек опередил ее. Мужчина перехватил её запястье холодной и влажной рукой, отобрал баночку и закинул к себе в карман штанов.       — Это не обезболивающее, — пояснил Джефф, словно прочитав её мысли. — И лучше бы тебе никогда не познать, что это за дрянь. А на твой вопрос, Лью, я не хочу отвечать. У меня был тяжёлый день. Мы завтра об этом поговорим, если ты, конечно же, вспомнишь.       Лью удовлетворенно кивнул, а затем срыгнул в кулак и резко нагнулся. Его снова вырвало, но теперь весь алкогольный коктейль с его желудка расплескался не только на пол, но и ещё на рядом сидящую Одру. Девушка подскочила со стула и с ворчанием подошла к раковине, чтобы скорее оттереть рвоту со светлых брюк.       — Ну все, на сегодня застолье закончилось, — Джефф достал из-под раковины пластиковое ведро, закинул руку брата к себе на плече и повел его в комнату, держа перед головой синее ведро если вдруг у него снова начнутся внезапные позывы прочистить свой желудок.       Вернулся Джефф спустя несколько минут и сообщил, что Лью отключился, как только его голова соприкоснулась с подушкой. Одра в это время уже смогла более-менее привести свои вещи в порядок. Теперь она мыла стаканы и тарелку после простого ужина. На её штанах осталось большое мокрое пятно, немного пены и разводы от желчи. Джефф остановился в дверном проеме и молча начал наблюдать за девушкой, сложив руки на груди. От его пристального взгляда Одра начала чувствовать, как быстро трезвеет, а сердце начинает с каждым ударом ускорять темп. Она терла дно стеклянного стакана желтой губкой, а боковым зрением старалась подметить малейшее телодвижение Ходека в свою сторону. Может, он хочет переломать ей пальцы за тот непристойный жест пару месяцев назад? Одра подпрыгнула на месте, когда раздался хриплый голос мужчины:       — Ты перемываешь этот стакан уже в третий раз.       — Точно, — Одра отставила вымытую посуду в сторону и начала протирать губкой и без того чистую раковину. — Немного теряюсь. Видимо виски был лишним. Особенно для Лью.       Ей требовалось хоть чем-то занять свои руки и сделать видимость работы, чтобы не поворачиваться к Джеффу лицом. «Ещё пару минут и скажу, что мне пора домой», — мысленно планировала ход побега девушка. — «Главное не пересечься с ним взглядом». Как только Одра поняла, что это не может долго продолжаться, и набралась смелости, чтобы попрощаться с мужчиной, Джефф внезапно заговорил:       — Хотел бы извиниться, — он перехватил посуду и расставил её по местам, а допитую бутылку выкинул в урну. — Особенно перед Саймоном. Я в тот вечер был немного не в себе. Надеюсь, я не сломал ему нос?       — Нет, всё в порядке, — Одра растерялась и начала нервно оглядываться по сторонам. — Опухлость спала на второй день.       Ей очень не хватало Лью. Без него она чувствовала себя в этом доме лишней. Особенно наедине с его старшим братом. Одра не могла вспомнить, был ли в жизни период, когда она могла перекинуться парой фраз с Джеффом без кого-либо рядом из семейства Ходеков. Присутствовал либо Лью, либо их родители, либо все одновременно. Вся эта ситуация казалась ей до ужаса неловкой и неприятной.       Тем временем мужчина отодвинул стул и сел на него, тем самым загородив проход к входной двери. Он вновь закурил. Чтобы выйти наружу, стоило хорошенько протиснуться между стулом и стеной. Одру пугала мысль того, что ей придется вплотную прижаться к Джеффу и взглянуть на его изувеченное лицо вблизи ещё раз. Девушка посмотрела на форточку, которая располагалась прямо напротив неё. Интересно, пролезет ли ее задница между рамами? Одра решила подождать, когда Ходек докурит, но тот, будто специально, медленно делал затяжки и выпускал дым кольцами. Не придумав ничего лучше, Одра переключилась с натирания раковины на мытье обеденного стола.       После первой сигареты сразу же пошла вторая. Джефф никуда не торопился. Девушка подметила лёгкую улыбку на его лице. Кажется, его забавляла эта ситуация. Он понял, что Одра его боится и делает всё возможное, чтобы не дай бог, не оказаться перед ним лицом к лицу. Сколько можно продолжать эту игру? Со стола девушка перешла на плиту, которая теперь тоже блестела. Одра разозлилась на внезапно возникшую чистоплотность братьев.       — Еще три сигареты — и наша кухня будет просто сиять благодаря тебе, — хохотнул Джефф. — Завязывай. Бросай губку, не буду больше тебя смущать своей рожей.       Мужчина затушил недокуренную сигарету об пепельницу, встал с прохода и убрал стул на место.       — Ты вовсе не… — начала девушка, но Ходек её перебил.       — Вы тогда с Саймоном оставили у меня в комнате книги. Заберешь их завтра с собой?       — Завтра?       — Лью сказал, чтобы я оставил тебя у нас. Переживает, что одна ты не дойдешь до дома, а я, как понимаешь, не испытываю особого желания провожать тебя. Завтра он довезет тебя.       Девушка сравнила все за и против. У неё вывихнута нога, у неё нет денег, она сильно пьяна, и на дворе глубокая ночь, а пешком она дойдёт домой только к утру. Лучше остаться на ночь. За эти пару часов сна с ней же ничего не случится, верно?       — Хорошо, а где я могу прилечь? — поинтересовалась Одра.       Она вспомнила, что диван из гостиной им пришлось выкинуть, чтобы не мучиться с возникшими клопами в обивке.       — Поднимайся в мою комнату. В шкафу на второй полке найдешь постельное белье, — Джефф махнул в направлении лестницы.       Он подошёл к раковине и набрал кружку проточной воды.       — А ты?       — А я не буду ложиться с тобой, даже не проси. У меня бессонница. Кажется, сегодня ночь тоже без сна, — мужчина тяжело вздохнул, закинул в рот пилюлю из оранжевой таблетницы и запил водой.       Одра не стала задерживаться. Она с трудом проковыляла на второй этаж и зашла в комнату. К её удивлению, девушка даже не столкнулась с раздавленной пару месяцев назад чипсиной. Спальня была полностью убрана. Никаких упаковок от закусок годовой давности, паразитов в остатках заплесневелый еды и мерзкого запаха пота вперемешку с удушающим дымом. Форточка была приоткрыта, а до обоняния доносились приятные нотки уличной свежести и хвои. На полке с пластинками стоял освежитель воздуха с картинкой сосновых иголок. На столе остались пару использованных кружек, а на компьютерном кресле лежали пару мятых вещей. Но это не вызывало сильного отвращения, как в прошлый раз. Удивление вызвал и аквариум с чистой водой и золотой рыбкой, которая плавала кругами и забавно хлопала ртом. Одра приблизилась лицом к аквариуму, чтобы лучше разглядеть блестящую чешую.       Раздался негромкий стук. После недлительной паузы в дверную щель просунулась патлатая голова. Убедившись, что девушка не раздета и ещё бодрствует, Джефф распахнул дверь настежь и вошел.       — Смотри, Одра, я постучался прежде чем войти, — саркастически сказал мужчина. — В прошлый раз мне бы хотелось то же самое увидеть от тебя.       Одра выпрямилась и растерянно забегала глазами по комнате. Джефф поднял обе руки, показывая, что всё в порядке. В одной из них он держал целлофановый пакетик с замерзшими кубиками льда, а в другой — эластичный бинт.       — Это для ноги, — мужчина протянул девушке пакет. — Думаю, нужно приложить холод.       Одра тихо поблагодарила и приняла лед с компрессионной повязкой. Оба стали смотреть друг на друга в неловкой тишине и темноте.       — У тебя новая рыбка, — указала девушка на живность, не зная, что сказать.       — Это Счастливчик. Его кличка.       — А как прошлого звали? — поинтересовалась Одра.       — Счастливчик.       — О боже, — ужаснулась девушка. — И скольким таким счастливчикам… посчастливилось быть твоим питомцем?       Джефф пожал плечами.       — Я сбился со счета. Их покупает Лью, чтобы мне не было уж совсем одиноко. Обычно я за ними ухаживаю, но бывает, что мне вообще не до них.       — И как, помогает? — Одра уселась на диван и прислонила спасительный холод к ступне. Боль мгновенно притупилась. Капли воды стекали по коже и капали на пол.       — В плане?       — С одиночеством, — уточнила Одра и постучала ногтем по стеклу аквариума. Рыбка дёрнула плавником и резко повернула в противоположную сторону.       — Не особо. А тебе что помогает?       — Мне? — удивилась Одра. — От одиночества? Друзья, родители, работа…       — И все они принимают твоё уродство? Твое лицо разворошило не хуже моего.       Джефф подошел к девушке непозволительно близко, схватил за подбородок и достаточно грубо приподнял голову, чтобы внимательно рассмотреть дефекты лица. Его рука потянулась к протезу, но Одра резко отпрянула и отбила ладонь мужчины.       — Этим мы и различаемся, — сказал Джефф, засовывая руки в карманы. Видимо для того, чтобы у него вновь не возникло желание сорвать искусственную часть лица.       — Нет, Джефф. Мы различаемся в том, что во мне говна поменьше.       Внезапно мужчина громко рассмеялся, запрокинув голову назад. Кажется, этот ответ его удовлетворял больше всего.       — Спасибо за компанию, Одри. Спокойной ночи. Можешь покормить Счастливчика, а то он не ел уже второй день. И не ройся в моих вещах, я этого не люблю.       — А я могу найти что-то кроме залежей порева? — ехидно спросила девушка.       — Всё может быть.       Ходек вышел из своей комнаты, оставив девушку в полном недоумении и с бешенным сердцебиением в груди. Она сняла с лица протез и взглянула на искусственную часть себя.       — Ну и урод, — выдохнула Одра, опрокидываясь спиной на подушки.       Её глаз быстро сомкнулся. Пакет с растаявшими кубиками льда вывалился из рук вместе с бинтом, и она задремала в сидячей позе.