Глас

— Силу творца?                         Силой творца Ты был наделен по рождении, Впрочем,             ты глуп, Чтобы понять:                         ваши сердца Ещё слишком малы, Чтобы творить                   Силой движения губ Великий как дуб,                   что столетиями                         тянется кронами                                           вверх, Так и ты,                   молодой человек, В себе ощутить                         пытаешься то, Что сокрыто в тебе                         очень давно. Хорошо...                   Дам тебе шанс: На один только миг             ты станешь творцом —       Так сотвори!             людское лицо,                   иль рощу во тьмах,                         иль поле в цветах. Но знай:             душу ты должен вложить, Иль обернется всё в серую пыль. И в то же мгновение             исчезло вдруг всё —       Остались лишь тьма             да мольберт с полотном И краски:             акварель                         да                               гуашь. И странное чувство             родилось вдруг в нем;       Забыв обо всем, Схватил карандаш,             стал он творить —                   стал он творцом. Сколько прошло?             Десяток или век? Запечатлеть он пытался             солнечный свет             на древа листке             иль женской щеке,                   Улыбкой игравшей, Но всё бесполезно!             Всё прах или тлен! Каждый раз в руки брал                         он мольберт       И видел изъян; Каких только нет             красок на свете, Но как воплотить,       смеются как дети             иль ужас во тьме? Начал сходить он с ума,       кричал в пустоту,             но лишь тишина                   шептала в ответ,                         что выхода нет, Покуда он не создаст                         великое чудо,       что не вернется вновь в прах.   И он всё творил и творил,       Вскрыв свои вены,             кровь он пролил                   на мольберт. И великое чувство его охватило,             и стал рисовать,                   покуда жизни весь свет             глаза не покинул его. Но,       даже став мертвецом,             он рисовал, Покуда рука                         его не ослабла — Укатилась во мрак                         его кисть, И припал                   к мольберту он ниц.   Он сотворил!             Великое чудо!                   Красу живых лиц,                   еловую рощу,                         спящую днем, Дикое поле             с одиноким цветком, Синее небо,       плывущие вдаль облака И полные смеха,             бегущие дети                   в колосьях зерна Он сотворил!       И цена тому — жизнь,             но он не жалел,                   хоть рождалось внутри Странное чувство, —             неуж пустота? —       что вот вот-вот поглотит                   его же глаза. — Да, человек...             Ты меня удивил...                   Над мраком могил Взял снова ты верх,       Но ответь: почему             плачешь вдруг ты? Неужто картина сия                   пугает тебя?   — Да!..             Нет!..                   Я не знаю ответ! Столько ведь лет       одну её лишь творил — Жилы я рвал,                   что было сил. Я сидел,             рисовал, А теперь             не знаю, что делать —                                                 поверь...   — Ха-ха-ха... Человек,                   как же ты глуп! Не быть человеку творцом!       Никогда!             Не дано! Иль думаешь,                   почему же тогда Сила твоя             запечатана                         была? Да...       Ты душу вложил                   в каждый штрих, Но теперь,                   как наркоман, Ищешь ты дозу,                         чтобы вновь пелена                                     сокрыла тебя От дикого ужаса                         и пустоты — Мечешься, рвёшься                               всё ты. Так ответь мне:                         жить как теперь? Или ж вернёшься                               снова ты в плен? — Одеялом                   иль пеленой Глаза ты укрой                         мои — Пусть забудут они                         этот холст,                                     полотно, Сотворить                   что однажды я смог… — Ха-ха-ха...             Ты не глуп,                   человек! Так забудь же мой все слова, Вернись же в свой дом,             То не явь -                               а глупый лишь сон! Так и не смог                         чрез себя преступить, Сколько великих                         не шептал он молитв, Дума звала к полотну,                         обещая свободу                                           и темноту... — Подойди ко мне, демон,                         Возьми мою кисть —       Чувствуешь? —             здесь моя жизнь. Неужто ты думаешь:                                     Он Поверил б,                   что это лишь сон?   Странный блеск родился в глазах                                           того существа. Но он лишь молчал. — Не могу отказаться я от себя,                               Не могу оборвать                                           сердца огня, Что гложет меня                         каждый раз. Встает передо мною картина                                           тотчас, Хочу помочь обрести                                ей настоящую,                                     дикую жизнь.   — Чего ты желаешь?   — Себя я вплести                         хочу в эти краски — Пускай моя жизнь                   станет опорой                         их счастья!   — Человек...             хотя не имею я права                   так тебя называть и теперь... То ошибка —                         поверь. Остановись!                   Дай я твою Душу,             сознание                   умиротворю.  — Нет.             Больше нет мне покоя! Я многое в жизни видал,             Так пускай же                   счастье и тьма, Что клубятся во мне,                         породят Парадиз —                                     солнечный свет. — Ты...             Хорошо.                   Это твой выбор,                               но знай:                                     решето Не будет полно никогда,       Сколько не лей —             одна пустота.  И странное пламя             его вдруг объяло, Померкло всё вдруг.             Осталось одно —                   одно лишь тепло. Но вдруг закачались деревья                                           на полотне, Засмеялись вновь дети,                         по влажной земле Помчались их ноги,             Их уши внимали                   шуму ветвей,                         прохладному ветру,                               теплу летних дней.