Глас

— Пустоту?             Ты хочешь познать                               пустоту? Да знаешь ли ты,                         каково Стоять и смотреть                         неспособный помочь                                     никому? Знаешь ли ты                   это чувство в груди: Резко все стынет                   и молкнет внутри? Человек,             потому ты и глуп — к себе ведь призывал                               пустоту. Он шел по мосту,                         ребенка сжимая в руках. — Отец,             а способен мертвец                               вновь ожить Или же нить                   рвётся тотчас,                         как молкнут сердца? "Откуда такие слова                         родятся в его голове? Отчего же младые глаза                                     погрязли во тьме?" — Сынок,                   всё хорошо, — В лицо он смотрел исхудалое, — Вон видишь ту льдинку?                                           В Неве На секунду исчезнет                         в течение реки,                                     а через миг — Видишь? —                   она на воде. Так человек —                         на секунду                         глазки прикрыв, Исчезает,                   чтобы снова живым Пробудится от долгого сна                   в месте,                         ждут где улыбки,                                                 счастье,                                                       семья. — Отец,             а увижу ли я                   хоть раз вновь тебя? ... — Да. В белой палате,             на белой кровати                   мальчик заснул. Черты заострились его,                         белая кожа,                               как молоко, Смотрела вперёд,                   смотрела в ничто. И лишь жалкий,             печальный                   фрагмент Того,       кого уже нет, С ним рядом сидел. — Человек,             познать ли ты                         это мечтал? Так чего ж не смеёшься,                   танцуешь впотьмах? Где же улыбка                   иль счастье букет? Завял уже давно —                         влаги ведь нет. Ну давай же,             смочи же слезами                                     землю, Что так удобрял                         ты цветами, Чей аромат                    улыбку дарил                                           ему, Покуда коса                   не пожала его. Он молчал. — Так чего ты молчишь?             Давай!                   падай же ниц! Моли,             ноги целуй! И тогда,             может быть,                   жизнь подарю                                           я ему. —Уйди,             ублюдок. В услугах твоих не нуждаюсь. — О!       А птичка запела!             Зачем же ты так говоришь? Добр ведь я —             одна только жизнь                   не стоит ничто, Как и твоя.                   Пустота Уж объяла душу сию                   так молись же скорее —                                           я тебе помогу! Он встал             и дрожавший главой                               ниц припал. — Помоги —                   я молю. Забери хоть в обмен                         жизнь ты мою! — Ха-ха-ха!                   Как же ты слаб,                                           человек! Душа             и гроша                   не стоит твоя! Коль не можешь                   ты ношу нести, Меня не проси,                         как у слуги Молит король                   его вновь спасти                         пред эшафотом. Человек...             как же ты глуп,                   как же ты слаб,                         как же ты юн... — Отец!             Зачем на коленях                   стоишь пред постелью? В тихой палате             с бежавший с слезой       прижал он ребёнка             с здоровым лицом, что щебетал:             странный вдруг сон                         приснился ему, Будто в страшную холод и тьму Провалился,                         но услышал вдруг он: "Теперь             все исчезнет —                                     поверь. " Он лишь молчал. — Ты слаб,                   человек. Вышел из комнаты,             захлопнув ввек дверь. — Ответь мне,                         демон,                               кто сей мир сотворил? — Я. — Нет,             не ты... Улыбнулось создание тьмы: — И кто же по-твоему? —Я. — Ха-ха-ха.                   Волшебно! Человек,             ты не глуп! То правда —                   твой разум                         сей мир воплотил,                               как и страх                                     у могил Своей же родни                         и друзей Присесть одиноко                         и плакать во тьме. ... Но что же теперь?       В мир свой вернёшься родной             иль останешься                         в плену                               фантазии больной? — Ответь мне,                         демон:       А "мир мой родной"                   он настоящий?       Иль плод                   обычных фантазий? — Ха-ха-ха!       Живи, человек,             в своём жалком мирке, Отбрось все вопросы,                               как сотни уж лет Предки твои избавлялись                               от боли                                     в мире фантазий! — Отец,             ты с кем говоришь? — Да так —                   думал лишь вслух.                         Но как ты, сынок? — Не знаю...             Чувство такое,                   будто исчезло                         что-то липкое,                                     сырое... — Вот и хорошо,             теперь же засни.                   Здоровей,                         набирайся же сил. Тёплый сына лоб поцеловав,             он обернулся,                                     но больница тиха, Целую ночь он гладил его —                                     он живой! — И это не сон!       Но изредка слышал он вдалеке,                         как кто-то смеётся                               одиноко во тьме.