Глас

— Свободу...             свободу даже Богу                   не суждено познать. Да и что в себе она таит?       Лишенную оков ли жизни                                     иль горе,                                           мрак                                                 и тьму,       Что не подвластна фонарю? Уж странен больно ты,                         коль решил, Что в силах обуздать                               себя                         и царство суеты. Он лежал во тьме                   совсем один, И жуткий страх в груди                   рождался вновь его, Неужто обречён                   навеки он застыть       Во мраке снов,                               или картин Увидит он прекрасный вид? Плыл он век,                   а может, два, Пред глазами вновь семья                               оживала вдруг,                   и видел он,                                     как друг Смеётся             иль в тени ветвей На гитаре он играет                   вместе с ней. Неужто то был путь,                   что выбрал сам? Свободный от оков снаружи —                               внутри он —                                                 раб Былых воспоминаний                                     и себя, Что не способен жить                               без Солнца                                           и огня. Но выбраться отсюда                               в силах ли ему?             Способен мрак ли разорвать, Иль дикий, жуткий страх Он обречен познать                               в тюрьме — Лишённой холода и глада тьме. Он кричал,                   но крик тонул. Он мечтал,                   но мысль в песку Завязла будто вся —                   Неужто такова цена Свободы той,                         о чём мечтал                               и летом, и зимой? Но как бы сильно                               не рвался он вперёд, Всё обращалась в пустоту —                                     как рыба, он о                                           твёрдый лёд Бился,             не в силах вновь вступить, И оттого             закричал он в темноту:                                                 "Приди! " Но тих был мир —                   Умолк он оттого внутри... — Теперь доволен,                               человек? После векового сна                               с трудом он разлепил глаза, Но губы пересохли вдруг его,                                     потому смотрел он лишь                                                                   без слов. — Неуж забыл ты слово,                                           речь? Ведь то единственный клинок,                                                       твой меч Пред силой пустоты,                                     свободы —                                                       Так ответь! Доволен ль ты                         миром темноты? —Освободи меня... — Ха-ха-ха!                   Сам ведь выбрал ты судьбу, Ведь столько лет                         в покой и темноту Стремился ты! Так зачем тогда роптать                         на край сей пустоты? Но вдруг его                         исказилось лицо. — Человек,                   что с тобой? — Я понял,                   что хочу с сей тьмой                               навеки слиться, И потому             молю тебя:                   лиши меня! Воспоминаний,                         самого себя! Ведь груз былого мира,                               ак целый небосвод, Давит —             лишён я всех свобод; Как Атлант,             с трудом держу                   я в голове бардак! — Ха-ха-ха...             Умён ты, человек;                               хоть глуп, Узрел ты новый путь                         не вниз,                               не вверх — Останешься ты здесь навек,       Но всё равно             тебя свободой одарю. И в тот же миг                   палец лба его коснулся, Растаял прежний мир                         в глазах безумца. Пустая оболочка,             лишённая всех чувств,                                           былого, Тихо плыла                   в тьме,                   как по воде; Обрела она свободу —                               быть ничем,                                                 нигде. Но он молчал... — Понятно,                   ты сошёл с ума... Присел он рядом. — Что ж...             Ведь это также выход —                         Жаль,                                     что лишь на дно... — Ответь мне,                         чудовище, Зачем заточил                         во тьму ты меня? Не спорю:                   бежал я от света и дня Но всё равно                         всё это — ничто, По сравнению с ужасом диким,             Что я испытал                         без солнечных бликов. — Ха-ха-ха!             Ты глуп, человек,                   коль мне говоришь,       Что душонка                               твоя       Не может прожить                   без Солнца огня. Дай покажу. Он рядом присел:                               — Как на Земле, Достаточно тебе лишь представить,                                            а после вдохнуть Жизнь, что во тьме                         также всё бьётся. Как огонь                   тень порождает, Так мысль                   жизнь созидает. Он коснулся его,             и странное чувство,                                           тепло Родилось внутри —                         где-то в груди Он ощутил:                   что-то рождается. И в тот же миг                         всё тело свело, И тут же вдруг свет                         разогнал ночи тьму. —Видишь,                   человек? Это и есть тот ответ,                         о чём ты мечтал. Кругом только тьма —                               так воплоти Тот мир,             что желал обрести. Он ушёл,             растворился во мгле, Но его же лицо             становилось                   мрачней и мрачней...