Over time

На следующий день Джисон и Хёнджин оба пришли с гематомами на лице и теле, так что получили выговор сразу от всех тренеров. После раскатки все были слегка уставшие, но находившиеся в предвкушении матча. Проигрывать было нельзя, главной задачей, которую поставил тренер, было набирание наибольшего количества очков. Но после раскатки одной команды следует раскатка другой, так что не удивительно, что соперники встретились в коридоре. Stray kids уже уходили, а вот TXT еще только собирались на лед. И первым, кто бросился в глаза Феликсу был даже не капитан, стоящий во главе толпы, а нападающий — Чхве Ёнджун. Феликс и сам не понял, почему взгляд был прикован именно к нему, может быть из-за надменного лица, расслабленных бровей, прикрытых хищных глаз, смотрящих сверху вниз, отнюдь не из-за низкого роста Феликса, а, вероятней всего, из-за надменной ауры уверенности в своей победе, что и взбесило Ли. Ну как можно быть таким самоуверенным, если приехал в чужой город, на чужой лед, когда во время матча фанаты кричат не название твоей команды, а соперника? Все это сильно угнетает. Но, видимо, только не Чхве Ёнджуна, он, в отличии от капитана, который был готов сражаться и глотку перегрызть, как будто точно знал, что одним ловким движением забьёт как минимум шайбы три. Так казалось Феликсу и выводило его из себя. Так что, проходя мимо него, Ли скрипнул зубами и несильно толкнул его плечом и не стал оборачиваться, точно чувствуя затылком чужой, пристальный взгляд. — Ты чего это? — тихо шепнул Чонин, потому что был удивлён таким его поведением, ведь Феликс всегда отличался своим внутренним спокойствием и уравновешенностью. — Да слишком он заносчивый, по лицу видно, — отмахнулся он, так что Минхо, идущий сзади, только хмыкнул, он-то по своему опыту знал, что Феликс очень часто делает поспешные выводы. Когда Минхо пришел в команду года два назад, Феликс тоже подумал о нем не сказать, что хорошо, скорее наоборот. Он недоверчиво приподнял брови и сближаться не хотел, да и на льду Минхо вел себя, как маньяк, поэтому и был отличным снайпером. Он расчетливо и умно распоряжался шайбой, так что в его игре четко был виден опыт, которого, например, было не так много у Джисона. Но так получилось, что Феликс и Минхо еще успевали учиться в университете, чтобы получить хоть какое-то образование. И психологию там вел такой преподаватель, который особенно сильно любил мурыжить студентов. А особенно тех, кто пропускает его пары, так что однофамильцы Ли несомненно попали в его список, потому что были вынуждены пропускать занятия из-за частых выездных матчей. Так что до экзамена их не допускали, приходилось крутиться, вертеться, искать у однокурсников конспекты, учить в автобусе. С таким бешеным темпом в один из дней Феликс просто вырубился на плече у Минхо в автобусе, отчего последний вздрогнул, но не стал будить парня раньше его остановки, только поудобнее устроил его голову на своем плече и пропустил между пальцами несколько черных прядей, которые некогда были белокурыми. Таким образом, совместная подготовка к экзамену и сблизила их, так что теперь Феликс уже не шарахался при виде нападающего, а солнечно ему улыбался. — Их 13 номер постоянно прессингует, осторожней с ним. 5 и 31 постоянно работают в схеме. Да и меньшинство команда хорошо реализует, — вещал тренер. — Так что сегодня играем такими звеньями: первое — Чан, Чанбин, Сынхён, Инхёк, Хёнджин; второе звено — Минхо, Джисон, Хаджун, Гёнхи, Феликс, третье… Дальше были восторженные крики фанатов, символ команды, серый волк, который разогревал болельщиков перед матчем, взгляды соперников, готовые бороться, и вброс шайбы, с которого и начался первый из трех периодов. Шайбу сразу же перехватывает Бомгю, он быстро делает передачу открывшемуся нападающему, номеру 47. Чан догоняет, поддается вперед и толкает, сорок седьмой теряет контроль над шайбой, ее ловит Чанбин, пасует Инхёку, тот выбрасывает шайбу в зону противника, Бомгю мчится туда, Чан следом. Тринадцатый берет контроль над шайбой, делает передачу пятьдесят второму, тот возвращает шайбу обратно, в зону хозяев игры, сорок седьмой ловит и бьёт, Сынмин на воротах фиксирует шайбу в ладони, прежде чем она успевает оказаться в калитке, все вздыхают с облегчением, звучит свисток арбитра. Звенья меняются, Минхо стоит напротив Ёнджуна, вброс, свисток, шайба у Ёнджуна, он отъезжает к воротам, объезжая Минхо и совсем не замечая его преследующего взгляда, избегает толчка к борту, пасует Субину, тот отдает шайбу, стоящему по левую сторону Хюншику, тот готовится забрасывать, но Джисон преграждает путь, едет на него, поэтому Хюншик быстро делает передачу обратно Субину, тот заносит клюшку, Сынмин наклоняется, готовясь поймать шайбу, но внезапно Субин делает пас Хюнин Каю, который уже у ворот, секунда — и гол. TXT победно кричат, первое очко у них, Феликс кроваво кусает свою губу, потому что не зря Ёнджун был так уверен в себе. Зал кричит что-то вроде: «У-у-у-у», — и раздосадованно гудит. Звенья сменяются снова и снова, Феликс понимает, что им кровь из носу нужно забросить, чтобы хотя бы сравнять счет и почувствовать, что они могут завершить эту игру своей победой. Субин выигрывает вброс, делает пас Ёнджуну, тот видит свободный угол и бьёт, так что Феликс не успевает преградить ему путь. Сынмин не успевает словить, и вновь очко в кармане TXT. Вновь вброс. И вновь осаждают Сынмина, он отбивает шайбы. — Две минуты до конца первого периода, — говорит диктор. Болельщики выкрикивают слова поддержки и хлопают в ладони согласно ритму. Феликс чертыхается, видит Ёнджуна, подъезжающего к воротам и мчится к нему, толкает, падает сам, нечаянно ставя подножку, так что Ёнджун тоже падает. Арбитр свистит, показывает руками знак и отправляет Феликса на штрафную скамью на две минуты. Зал недовольно гудит. — Номер пятнадцатый, Ли Феликс наказан малым штрафом за подножку, — оглашает диктор. — Пиздец, — бормочет Феликс себе под нос, скидывает шлем, быстро откручивает крышку у бутылки с водой и хлещет из горла. Чан идет в атаку, бьёт, шайба рикошетит от калитки, и звучит сигнал, оповещающий о конце первого периода. Все идут в раздевалки. — Минхо, побольше концентрации, Чан, что ты шайбу гладишь? Разозлиться нормально не можешь, двух очков у соперников вам мало?! — Пак Джинён не кричит, но говорит сурово, так что все затихают. Во второй период Феликс ворвался спустя секунд пятнадцать после начала и сразу же яростно вырвал шайбу у Ёнджуна из-под носа. Феликс ощущал слишком много чувств одновременно, он держал шайбу при себе, практически летя к воротам соперника, дышал тяжело, так что полной грудью вдыхал ледяной воздух. Хотелось кричать от переизбытка адреналина в крови. Ёнджун его догонял и был так же на кураже, так что Феликс даже спиной мог увидеть его искры из глаз. Он чувствовал тень над собой, хотя бы потому что Ёнджун был выше раза в полтора, но Феликс сделал пас Джисону, что стучал клюшкой по льду, показывая тем самым, что открыт для передачи. Секунда, две и Феликс уже у ворот соперника, Тэхён сосредоточенно хмурится и внимательно следит за движениями игроков. Субин преграждает путь Джисону, но тот все равно прорывается вперед, видит свободный угол и бросает, Тэхён отбивает шайбу, так что она падает прямо возле его ног с левой стороны, где стоит Феликс, так что он тут же приподнимает клюшку, чтобы ударить, но его толкает Субин плечом, Феликс стискивает зубы и толкает в ответ, следом подъезжает Ёнджун и начинается какая-то потасовка. Их еле разнимают арбитры. Феликс тяжело дышит и мигом меняется с Хёнджином, тот выходит на лед в составе своего звена, но играют они недолго, почти сразу же Бомгю забрасывает им шайбу, так что Пак Джинён, нависающий тенью над игроками, чертыхается и вновь отправляет второе звено на лед. Зал практически гудит. Все понимают, что два очка в пользу соперников в половине второго периода — это еще не приговор. Но Ёнджун и Субин продолжают атаковать Сынмина, тот только и успевает ловить шайбу. Надо срочно выводить её из своей зоны в зону противников, потому что вратарь совсем измотался. Так что Джисон идет в нападение, толкает Субина к борту, пытаясь отобрать у него шайбу, но Чхве все равно ее перехватывает и вновь бьёт. Сынмин все-таки ловит. Первое звено вновь выходит на площадку, и только теперь удается подобраться к калитке соперников, Чан все время бьёт по воротам, но шайба рикошетит то от клюшки Тэхёна, то от самой калитки, но момент и Бомгю выбрасывает ее вновь к воротам Сынмина, Чан скалится и бежит туда, Хёнджин едет впереди, чтобы скорее закрыть вратаря, но Пак Джинён знаком велит меняться, Феликс в нетерпении перекидывает одну ногу через борт и тут же спрыгивает, потому что видит, что Сынмин открыт, а Бомгю вот-вот забьет еще одно очко, Феликс несётся к нему, но Хёнджин еще не успевает вернуться на скамью команды, так что арбитр тут же прерывает матч и вновь отправляет Феликса на штрафную скамью за нарушение численного состава, так что Хёнджин тоже злится, нервно кусая губы, ведь тоже вынужден сидеть, правда, без штрафа. Полторы минуты, и второй период заканчивается. Так что в раздевалке Феликс сразу же получает нагоняй от главного тренера: — Феликс, что за удаления? Я давал установку вести сегодня дисциплинированную игру, а ты все лезешь и лезешь к тридцать первому, — он с усталостью вздыхает и переводит взгляд на Сынмина. — Сможешь дальше играть? — Да, — отвечает Ким едва слышно, потому что захлёбывается водой, из-за чего Хёнджин хлопает его спине. Время перерыва проходит слишком быстро, снова лед, снова вброс, снова атака на ворота Сынмина. Он отбивается, но все равно пропускает одну шайбу, так что Пак Джинён меняет его на Чонина, чтобы дать передохнуть. Счет все так же 2:0 в пользу соперников, что не радует от слова совсем, командный дух с каждой минутой как будто падает. Даже трибуны поутихли, понимая исход матча. — Последняя минута матча, — объявляет диктор, тут можно было бы понадеяться на чудо, но его не происходит. Уже в раздевалке Пак Джинен, как будто чисто для галочки, бросает что-то наподобие: «Спасибо за игру», — и оставляет их одних. Другие тренеры тоже подбадривают их и договариваются встретиться завтра для разбора полетов. Феликс матерится себе под нос, Чан с усталостью бросает вещи в спортивную сумку, Сынмин вытирает капли воды, стекающие по шее после охладительного душа. — Да блин, бесит меня этот Чхве Ёнджун, — взрывается Феликс. — Не переживай, следующий матч с ними сто процентов выиграем, — Минхо «успокаивающе» шлепает его по попе, на что Феликс фыркает, но не говорит ничего. — Только вот следующая игра уже у них на площадке, причем через несколько дней, — Джисон вздохнул, откинув голову назад, а потом все же склонился над сумкой и застегнул. — Ну это же не повод для апатии, — Минхо слабо посмеялся и потрепал Джисона по торчащим в разные стороны волосам. Хёнджин отвёл взгляд и насупился, ощущая в груди какую-то беспочвенную злость, которая обычно возникает при виде Джисона. Так что Хван слегка хмыкнул, осознавая, что после той драки в снегу они ни разу даже словом не обмолвились и не ругались, соответственно. Это по идее должно радовать, но почему-то все было наоборот. Хёнджин чувствовал какую-то потребность перепалок с Ханом, хотелось снова съязвить, снова как-то привлечь внимание. А зачем, Хван не хотел признаваться даже себе.

***

Вот чего, чего, а TXT никто не ожидал встретить в баре, где все собрались, чтобы выпить. Феликс сразу заметил небольшую кучку людей, замершую у дверей. Они пришли не всем составом, многие остались в хостеле, но именно Ёнджун, как назло Феликсу, решил прийти в бар. Ли нахмурился и отвернулся, залпом выпив рюмку с текилой. — Что они здесь делают? — ошеломлённо спросил Чанбин, тоже заметив соперников. — Наверное, то же, что и мы, — ответил Сынмин, приподняв бровь. — Придурки, лучше бы сидели дальше в своем отеле, сейчас я покажу им, чья это территория, — Феликс яростно выдохнул и приподнялся изо стола. Чанбин согласился и тоже поплелся к другому столу. Чонин растерянно оглянулся в поисках Чана, который куда-то отошел, как на зло, Хёнджин прошептал под нос что-то вроде: «Я бы не советовал», — но Феликс и Чанбин уже этого не слышали. — Эй, вы знаете, на чьей вы сейчас территории? — самодовольно заявил Феликс, который явно уже успел напиться. — А ты что, монополизировал этот бар? — насмешливо ответил Ёнджун, которого забавлял вид Ли. — Мы сейчас покажем, кто в этом городе хозяин! — По-моему, вы уже на льду все показали, — раздраженно сказал Бомгю, из-под челки злостно сверкнув глазами. — А давайте выйдем, там все и проясним, — предложил Чанбин, но тут же был отодвинут назад Хёнджином. — Не надо ничего выяснять, вы уж простите этих двоих, они явно перебрали, — начал он, неловко отшучиваясь. — Нет, мне интересно будет помериться силами еще раз, уверен, мы вас уделяем! — засмеялся Бомгю, так что Чанбин вырвался из хватки Хвана и позвал соперника на улицу. — Эй, идите обратно, да что за фигня! — Хёнджин потянулся, чтобы остановить и Феликса, который уже собирался выскочить, еле как натянув куртку на ходу. Но Хвану пришлось обернуться, потому что услышал за спиной крики, и каково было удивление, когда он увидел Сынмина, ругающегося с каким-то бугаем. — Твою мать, — прошипел Хёнджин себе под нос. Он разрывался между тем, чтобы остановить две драки: одну — между Сынмином, Джисоном, Минхо и пятью какими-то пьяными мужиками, вторую — между Чанбином, Феликсом и Ёнджуном с Бомгю. Приняв решение, что во второй драке хотя бы равные силы, Хёнджин двинулся в другую сторону зала, где Сынмин о чем-то настойчиво спросил с мужчинами тюремной наружности. Рядом мельтешила официантка с подносом в руках и озиралась по сторонам, судорожно пытаясь придумать какое-то решение данной ситуации. — Что происходит? — спросил Хван, обращая ее внимание на себя. — Этот мужчина меня лапал, а парень заступился за меня, — буквально завопила она. Тут уже пришла охрана, которая буквально выволокла почти всех на улицу, Хёнджин побежал за ними, приказав Чонину позвать Чана. Ян растерянно кивнул. — Сосунки, — уже на улице один из бугаев со злостью нахмурился, глядя пристально Сынмину в лицо, — хотите с моей бандой связаться?! Молитесь, чтобы мозг вместо носа не сломали, — он клацнул зубами и потом с противным звуком собрал слизь в горле и харкнул. Хёнджин брезгливо сморщился и отвернулся, с надеждой глядя на дверь. Только Чан мог остановить это. — А нечего к девушкам приставать, которые тебе в дочери годятся, — сквозь зубы ответил Сынмин. — Что сказал?! Ах ты, молоко на губах еще не обсохло! — бугай двинулся в сторону Сынмина, который уже закатал рукава на куртке, приготовившись к драке. Минхо обернулся, разглядывая местность: они вышли в какой-то переулок, совсем рядом с баром, так что где-то рядом должен быть и Чанбин с Феликсом, а последний, к слову, владелец черного пояса по каратэ, уж он мог бы помочь в этой ситуации. — А тебе бы не помешало, чтобы твой член отсох, — захохотал Джисон, Хёнджин хлопнул себя по лицу, ну вот кто этого коротышку тянул за язык? — Ну смотри у меня! — с этими словами бугай налетел на Джисона, и началось великое месиво.

***

— А где все? — воскликнул Чан, когда вернулся обратно к столику и заметил уже одевшегося Чонина. — Там драка! Нет, сразу две драки! — завопил он и кинул в Чана куртку, подгоняя его быстрее выйти из бара. — Я же только что заказал нам закуски, — обессиленно вздохнул Чан и кинул купюру на стол, — а они не могут даже один день спокойно прожить. Они быстро спустились по лестнице и огляделись, никого рядом не было, так что Чан схватился за волосы, но тут же одернул руку, когда услышал крики за зданием. Он переглянулся с Чонином, они подхватили сумки всех из команды и побежали на звук. — Что здесь… — не успел спросить Чан, потому что замер с открытым ртом при виде всей картины. Куча дерущихся людей: Сынмин, который уже чуть ли не валяется на грязном снегу, Джисон, постоянно уклоняющийся от ударов, Хёнджин, который заламывал руку какого-то бугая за спину, Феликс, тренирующий приемы каратэ, Ёнджун и Чанбин, колотящие кого-то на земле. А Бомгю, вообще, разбивал о свою коленку чужую голову. — Твою мать! Что здесь происходит! — завопил Чан, выпустив сумки из рук и хватаясь за голову обеими руками. — Охуеть, — прошептал Чонин при виде крови на грязно-коричневом снегу. — Без матов! — последнее, что успел сказать Чан, прежде чем его связали и посадили в полицейский Бобик.

***

— Да, чувак, за девушку я бы тоже морду набил, — откинув голову на решетку, сказал Ёнджун. — Кстати, ты неплохо дрался, — добавил он, посмотрев на Феликса. — Я каратэ занимался долго, — хрипло усмехнулся он, из-за чего заплывший от фингала глаз совсем сморщился. Все они сидели в обезъяннике и ждали, пока не приедут тренеры, чтобы заплатить за всех штрафы, только тогда их могут выпустить. — По-моему, нам капец, — сказал Чонин, — хотя я вообще не дрался, — уже добавил он тихим голосом. — Никто ничего не повредил хоть? У нас как бы игра через три дня, — спросил Чан. — Ну так, костяшки болят еще после вчерашнего дня, — ответил Джисон, будто ничего не произошло. Хёнджин насупился и оглядел его. Так хотелось сказать что-то язвенное, но он лишь прикусил язык, отворачиваясь, потому что не хотел получить еще один выговор от Чана, тем более при всех. И, вообще, вчерашняя драка была полнейшей неожиданностью для Хёнджина, ровно как и приход Йеджи. Прошло чуть больше трех месяцев с тех пор, как она рассталась с Джисоном, и чуть меньше двух месяцев, как Хёнджин ее бросил. Не то, чтобы Хван был влюблён в нее настолько сильно, что забил на дружбу с Джисоном и «увёл у него девушку», хотя считал, что если бы она сама не захотела, то никто и никогда ее не увел бы. Вообще, Йеджи была центром группы поддержки, и все всегда считали, что ей просто суждено быть с Хваном, потому что они внешне похожи как две капли воды, Хёнджин же вообще никогда не видел схожих с ней черт. А еще у них одинаковые фамилии, а значит, семья из них получится идеальная. Хван всегда фыркал на такие «весомые» заявления и пропускал мимо глаз ее облизывающийся взгляд. Так что когда вопреки всем и вся Джисон и Йеджи начали встречаться, Хёнджин просто, можно сказать, офигел. Во-первых, как по его мнению, которое он никогда не высказывал, так и по мнению всех, они совсем не подходили друг другу. Даже не смотрелись вместе, и по характеру были не совместимы. Самое главное, Хёнджин, которого Джисон всегда посвящал во все события своей жизни, даже те, о которых он никогда не хотел бы знать, был у шоке от парочки, которая появилась так неожиданно. Хёнджин почувствовал себя выкинутым из жизни Хана, потому что тот даже никогда не говорил, что у него что-то намечается с Йеджи. Да и из-за тех разговоров команды про судьбу, про их совместимость с Йеджи, Хван ощущал вселенскую разочарованность, словно он действительно встречался с Йеджи и был в нее влюблен, как будто они обязательно когда-нибудь должны были в итоге сойтись. Но этого не произошло, и его лучший друг теперь зажимался на каждом углу с девушкой, которую пророчили Хёнджину. Из-за этого Хван чувствовал негодование, Йеджи больше на него не смотрела влюбленным взглядом, уже не ожидала, что он когда-то к ней подойдет. Да и с Ханом он общаться стал меньше, потому что тот все время пропадал со своей новоиспеченной девушкой. И Хёнджин чувствовал ревность, сначала подумал, что к Йеджи, поскольку она всегда смотрела только на него, бросая взгляды, полные надежды, когда размахивала помпонами во время очередного матча и мечтательно краснела щеками при разговоре с ним. Хван хотел снова ее внимания, ощущая злость, когда смотрел на своего друга и на нее. Кусал губу, глядя на них, а потом начал язвить при виде их «милых» взаимодействий, Хану это не нравилось. — Ну так не смотри, — отвечал ему Джисон, — сам же завалился с нами в кинотеатр, — буркнул он, прижимая Йеджи ближе к своему телу. Тогда Хёнджин почувствовал, что не хотел, чтобы к теплому боку Джисона кто-либо прижимался. Йеджи не должна с ним сидеть. Тогда он и придумал план, будучи до сих пор обиженным на Джисона, за то, что тот отпихнул его на задний план. План заключался в том, чтобы отбить у Хана Йеджи. Хёнджин самоуверенно расчитывал на свою смазливую внешность, которая явно была симпатична девушке раньше, а значит должна была нравиться ей и сейчас. Ну не мог же измениться у нее вкус настолько сильно, что теперь она считала бы Хёнджина уродом. Так, в один из вечеров после тренировки, когда Джисону пришлось срочно заскочить домой из-за внезапного приезда родителей, которые так кстати решили проведать сыночка, Хёнджин решил действовать. Он подловил Йеджи у выхода из девичьей раздевалки и затолкал ее туда обратно, пока она ошеломленно оглядывалась по сторонам. — Я же знаю, я тебе всегда нравился, так почему ты начала встречаться с Джисоном? — спросил он и облокотился рукой на стену, нависнув над ней, так что мог чувствовать ее дыхание. — А я устала ждать, пока ты ко мне подойдешь, с Джисоном хорошо, он внимательный и порешительнее тебя будет, — заявила она и гордо вскинула подбородок, сверкнув лисьими глазами. — И что же ты, любишь его? — прошептал он почти ей в губы. — А ты как думаешь… — не успела ответить она, слова утонули в поцелуе. Она прикрыла глаза, чувствуя, что скоро из них полетят искры. А Хёнджин смотрел: на ее прикрытые веки, на губы, отвечающие с таким упоением и понимал… Что ничего не чувствует. Но была же причина, почему он не получал никакого удовольствия от поцелуя. Тогда Хёнджин приказал Йеджи расстаться с Джисоном, и она, немного помедлив, все же согласилась, сделав расчет на то, что ее многолетние чувства все же нашли свой отклик. Только вот она не успела. Был скандал, Хан кричал, метал и впервые подрался с Хёнджином, покалечив его так, что он пропустил две игры. Только вот отношения с Йеджи не продержались и месяца, хотя девушка уже готовилась к маленькой годовщине и в долгожданный день пригласила Хёнджина домой. Хван все понял еще на пороге, когда увидел на ковре скукожившиеся лепестки белых роз, короткий атласный халатик и алые губы, тянувшиеся к нему. — Я хочу расстаться, — сказал он, прежде чем она поцеловала его. Йеджи замерла, распахнула глаза в неверии и попятилась. — Что? Что ты сказал? — переспросила она в надежде, что ей послышалось. — Давай закончим это. — Ты эгоист, Хван. Я знала, знала, что ты когда-нибудь кинешь меня, потому что ты никогда до этого мной не интересовался. Тебе просто нравилось, что ты мне нравился, тебе нравилось внимание. А когда Джисон отобрал его у тебя, ты начал злиться, да? Надо было остаться с Джисоном, я ему хотя бы нравилась, — она замолчала, сложив руки на груди. — Иди и не возвращайся больше. Хёнджин и не возвращался, все было как раз наоборот, Йеджи хватило лишь не надолго, а потом она как будто потеряла всякое уважение к себе, отчего стала даже противна Хвану. Вот и вчера она пришла в бар, потому что точно знала, что он будет там, не могла не знать. Вытащила его на мороз и просила начать все заново, притянула его за полы распахнутой куртки и поцеловала его. Хёнджин не отвечал, он стоял с сомкнутыми зубами, он уже устал ее постоянно отталкивать и надеялся, что она перестанет унижаться перед ним. Но Йеджи не обращала внимание, она продолжала касаться его губ до тех пор, пока не услышала крик Джисона. Тогда уже Хёнджин оттолкнул её. Но все равно подрался с Ханом. Снова. И вот теперь, сидя в маленькой решетчатой клетушке Хёнджин уже понимал, что ревновал отнюдь не Йеджи. — Ну Феликс точно не сможет играть, Сынмин, я так понимаю, тоже, — рассуждал Чанбин. Сынмин действительно выглядел плохо и держался за ребро, пропадая где-то на грани между реальностью и сном. — Эй! — Минхо похлестал его по щекам, тот встрепенулся, медленно проморгал, приходя в себя, и выпрямился, приосанившись. — Тут я тут, просто спать хочу, уже час ночи, — ответил он донельзя уставшим голосом. — Выглядишь плохо, — скептически оглядел его Феликс. — А сам-то. — Мы теперь с вами братья, считайте, — засмеялся Ёнджун. — Вот уж да, — подхватил Чанбин. — Ничто так не сближает, как совсемстная драка, бро, — Феликс стукнулся кулаком с Ёнджуном, словно они и в правду были лучшими друзьями уже лет сто. — Кстати, — задумался он, — а почему ты был таким уверенным все время? Типо, я обычно пиздец как волнуюсь перед матчем, особенно на арене соперника. — А кто сказал, что я не волновался, — Ёнджун по-лисьи прищурился, а потом с хитринкой добавил, — я тоже волновался, но я ведь не мог показать этого вам, поэтому и сразу заявил уверенным видом, что обыграю вас, чтобы потопить уже вашу уверенность, — он потрепал по волосам Феликса, так что тот стал похож на воробушка. Минхо пристально посмотрел на Феликса, какие бро? Только полдня назад он еще считал Ёнджуна полным говнюком, а теперь с ним братается? Минхо это задело, причем очень сильно. То есть с ним самим Феликс не хотел сближаться месяца два-три, а с Ёнджуном — буквально за один день?! — Чхве Ёнджун, Чхве Бомгю! За вами пришли, — сказал полицейский и открыл дверь, выпуская тех из-за решетки. — Пока, пацаны, скоро на игре увидимся, еще помереемся силами, — попрощался Ёнджун и отсалютовал. И уже в отдалении послышались крики: «Бан Шихёк, этого не повторится!» — Все вы, тоже выходите, за вас тоже штраф заплатили. Хоккеисты вышли в коридор, где их угрюмо встретил Пак Джинён, он сурово их оглядел, закатил глаза повыше к потолку и развернулся на пятках. — Штраф будет вычтен из зарплаты в двойном размере, — бросил он, не обернувшись, и ушел.