Over time

Трещина в ключице дело такое себе, особенно когда тебя до пояса чуть ли не всего перевязали косыночной повязкой. Левая рука была привязана с торсу, так что свободная, которой Джисон мог двигать, была только правая. Он хотел кричать от досады. Это же самостоятельно вообще ничего не сделать. Элементарно голову не помыть! Да и про хоккей на месяц точно придется забыть. А у них вообще-то скоро плей-офф. Осталось-то всего игр: раз, два и обчёлся. Отпустили его из больницы уже только тогда, когда матч закончился, и вся команда приехала к нему. — Ты как? — первым в палату влетел Хёнджин, за ним уже Чан, и все остальные. Команда выглядела обеспокоенной, но больше всего волновался Джисон. Он ведь даже не знает, чем игра завершилась! — Какой счет? — спросил он первым делом, вцепившись от волнения руками в подлокотники койки. — 4: 1 в нашу пользу, — вынырнул из-за спины капитана Феликс. Джисон облегченно выдохнул, они не проиграли. Они выиграли. Выиграли! В палату зашёл тренер, и все внимание переключилось на него. — Я поговорил с врачом, тебе, Джисон, придется недели 3 пробыть так, — сказал он так, будто огласил вердикт. Хан обречённо откинул голову, он и так догадывался об этом. Только вот как он самостоятельно будет управляться — вообще не представляет. — Сейчас едем в отель, завтра ещё остаёмся здесь, как и было обещано. Завтра игра у высшей лиги. Shinee против Monsta X. Никто не против посмотреть?

***

Конечно, все согласились посмотреть на матч более высокой хоккейной лиги — все-таки эти титаны были из континентальной лиги. Сколько их матчей было просмотрено, когда они еще сами были детьми. Хёнджин, лично, поддерживал больше Shinee, а вот Джисон, похоже, фанател по Monsta X. Потому что иначе его крики в их поддержку не объяснить никак, даже косые взгляды болельщиков Shinee не смущали его, хотя это была их арена, их территория. И Хёнджин боялся, как бы их после матча не пришибли. Феликс вообще зависал с Ёнджуном. Оказалось, что у TXT тоже была игра в Сеуле, только уже с AB6IX, так что они тоже почти полным составом решили посетить этот матч. — Капитан монсты, Шону, хорошие силовые приемы делает, — приметил Ёнджун. — Но и у шайни тоже довольно-таки сильные игроки. Чхве Минхо вон уже шайбу забил. Ли Тэмин тоже все время передачи делает, — Феликс тоже упорно следил за игрой. Тренера тоже переговаривались о чем-то профессиональном. А Минхо закипал, словно чайник, поставленный на плиту. Иррациональная злоба то ли на Феликса, то ли на Ёнджуна росла в нем, хоть он и отгонял ее. — Да вот блять! Ну что за хуйня! — взвыл Феликс, когда вратарь монсты отбил шайбу. Игра была напряженной. Так что их собственный матчи, молодежной лиги, казались просто детским лепетом по сравнению с этой борьбой на льду. Хоккеисты не щадили соперников, двигались строго по установке тренеров, да и тренера у них тоже были известными лицами в спортивном кругу. Да и в неспортивном тоже весьма часто можно было услышать их имена. Силовые приемы были действительно сильны, так что если действовать неаккуратно, то можно смело угробить соперника. Но все-таки это были уже опытные мужчины, усмирившие огонь в своей груди, сосредоточенные и правильно взвешивающие все свои решения. Минхо хотел бы поучиться у них спокойствию. После матча Феликс все еще переговаривался с Ёнджуном по поводу итогов. А обсудить было что. Были и буллиты, и овертайм и хорошие схемы, благодаря которым было заброшено множество шайб. Только вот даже когда Феликс распрощался с Ёнджуном, злость все еще не отпускала Минхо, и по нему это было видно. Особенно это было не скрыть от чуткого Феликса. Он выловил его у дверей ледового дворца, схватил за руку и остановил. Сам нахмурился, как и нападающий. Будто отзеркалил его лицо, только вот в глазах младшего Ли был праведный гнев, а не необоснованная ревность. — Минхо, я не люблю недосказанности. Говори, что не так, — Минхо обречённо вздохнул и перевел взгляд на проходящих мимо людей, только чтобы не смотреть в глаза Феликса. Лишь бы он не понял это. — Это я не могу тебе сказать, — процедил он сквозь зубы. — Я думал, мы друзья. Друзья доверяют друг другу, — Феликс отпустил руку, и этот жест был сродни тому, что он потерял веру ему. — Я тоже не люблю оставлять все так, ты же знаешь! Ты прекрасно знаешь, что я бы тебе сказал, если бы мог! — голос его сорвался на крик, а руки уже схватили его за плечи, совсем не обращая внимание на косые взгляды прохожих. Пытался достучаться, доказать, что это всего лишь временное помутнение, которое пройдет. Он уверен, что обязательно пройдет, нужно лишь подождать, немного подождать. — Что это блять такое, раз ты даже не можешь мне рассказать, — Феликс опустил глаза в пол и откинул его руки, а затем пошел в автобус, который дожидался их у ворот, чтобы отвезти в отель, хотя они с Минхо договаривались погулять по столичным паркам после матча. Но Минхо все запорол. Абсолютно всё.

***

Еще в номере Джисон столкнулся со всеми сложностями бандажа, потому что складывать все свои вещи одной рукой неудобно от слова совсем, а застегивать сумку тем более. Бегунок просто не двигался, так что Хан разозлился и пнул спортивную сумку к стене. — Давай помогу, — Хёнджин поднял ее с пола и с легкостью застегнул молнию. — Давай еще, повыделывайся тем, что ты здоров и не перевязан полностью, — проворчал Джисон, отводя взгляд в сторону, но сумку принял, устраивая ее на коленях. — Ты бы лучше спасибо сказал, я всего лишь помог тебе, ничего такого в виду не имел, — Хван закатил глаза к потолку и продолжил упаковывать уже свои вещи. — Кстати, в свободное от тренировок время я тоже могу приходить к тебе. Например, посуду могу помыть, прибраться тоже. Джисон подевал губу, все еще не глядя на него, а потом все-таки кивнул несколько раз. — Да, давай. Спасибо. Так что на следующий день Хёнджин после тренировки заскочил в магазин, закупился апельсинами и побежал к нему. С нетерпением жал на звонок, пока Джисон угрюмо не открыл дверь. — Чего без настроения? — поинтересовался Хван, на ходу снимая демисезонные ботинки. — А ты как думаешь? — Хан принял у него пакет и повел на кухню, где он уже поставил чайник. — Я даже зубы не мог нормально почистить, у меня ушло минут пятнадцать только на то, чтобы открыть зубную пасту! Это какой-то бред. Зачем меня всего забинтовывать? Могли только ключицу, раз там трещина. — Ну за этим здесь я! — Хёнджин положил ему апельсинку в руки и пошел в ванную комнату сполоснуть руки. — Я, вообще-то почистить не могу тоже! — прокричал Хан, чтобы хоккеист услышал его. — А, точно! — Хёнджин стукнул себя по лбу. В общем-то, так и сложилось. После тренировок Хёнджин приходил к Джисону, помогал ему готовить, убираться, а потом они вместе смотрели телевизор, переговариваясь по поводу тупизма главных героев какой-то дорамы, шедшей по главному каналу страны. Надо сказать, Хёнджин даже помогал ему голову мыть, хоть Джисон и боролся с неловкостью, но все-таки ощущение грязных волос ему не нравилось, так что после тихой просьбы: » Помоги мне голову помыть, пожалуйста», — они уже стояли в ванной, пока Джисон склонившись, стоял над ванной, Хёнджин открывал шампунь, а после намыливал предварительно намоченные волосы. В итоге, шампунь попал и в глаза, и в нос, так что после такой помывки Джисон ощущал себя еще более покалеченным, чем до этого. — Что там у команды нового? С AB6IX следующая игра, готовитесь? — Да, звенья опять поменяли. В первом я, Чан, Чанбин, Инхёк, Минхо. На воротах Чонин, Сынмин же еще не сможет выйти на матч. Тренер не дает расслабляться, пахаем там… Ну ты знаешь, какие у него упражнения. Джисон усмехнулся, ну да, он-то знает на личном опыте. Бёрпи, отжимания, прыжки, на пресс тоже много упражнений. До его прихода Хан и не подозревал, что бывают и такие. — Придешь на игру? — поинтересовался Хёнджин, оторвавшись взглядом от телевизора. — Конечно, думаю, Сынмин тоже. Как мы пропустить можем. Так что Джисон предварительно созвонился с вратарём и договорился сесть рядом, в отдельном секторе, еще ниже первого ряда, прямо возле льда. Потом они встретились у ворот ледового дворца, Сынмин все еще прихрамывал, так что свободной рукой Хан поддержал его, когда они поднимались по лестнице. Зал был не так полон, но это ещё и не плей-офф, вот там уже самые зрелищные игры, там и билетов на всех не хватает. А тут они купили в сектор за воротами, а сели в центральный, потому что места были свободны. В отдельной нише Сынмин увидел группу поддержки и помахал рукой девушке, в которой Джисон с такого расстояния еле как узнал ту самую официантку, которую они спасали в баре. Но так же он заметил и Йеджи, ее рыжие волосы не могли не выделяться в толпе. Он прикусил язык и отвернулся. Намного лучше рассматривать зал, болельщиков постепенно становилось все больше и больше. Были и маленькие дети с родителями и подростки. Некоторые были даже с плакатами, так что Джисон и Сынмином переглянулись с горящими глазами. Это было так приятно и так мило. Затем на лед вышли соперники, их никто не приветствовал, зато родную команду поддерживали только так. Когда хоккеисты появились на льду, зал буквально волной поднялся и стал аплодировать и заряжать на удачу. На самых дальних рядах люди орали вообще во всю глотку и чуть ли не в бубен стучали. Энергия охватила буквально всех! Буквально тут же начался и первый период. Вброс, и шайба у Чана, капитан тут же поехал к воротам соперников, глаза его были налиты жаждой победы, полной сосредоточенностью и концентрацией. Потом передача Чанбина, и тот уже борется с номером пятнадцатым, Чон Уном. Вообще, Ёнджун рассказал Феликсу, а тот уже поведал всем, что пятнадцатый самый ловкий и хитрый, по словам Чхве. Так что неудивительно, что Чанбина он обвел вокруг пальца и уже послал шайбу своим. Ее словил двадцать девятый, Ли Дэхви, защитник. И началась игра в средней зоне. Каждый пытался прорваться к соперникам, только вот хозяева оказались проворнее. Минхо перехватил шайбу и отправил ее в руки Хёнджину, что уже поджидал его. Но тут началась борьба с тем же самым двадцать девятым, клюшки скрестились, а два защитника придвинулись боком друг к другу, они скатились и пытались отобрать заветную цель друг у друга, так что неудивительно получилось, что Дэхви толкнул локтем Хёнджина, за что и отправился на скамью. — Номер двадцать девятый, Ли Дэхви наказывается малым штрафом, — огласил диктор для зала. Некоторые шумно засвистели, довольные таким исходом. Тренер же соперников выглядел крайне недовольным, даже злым, готовым рвать и метать. Еще бы, звено лишилось единственного защитника и остались в меньшинстве на две минуты. Пак Джинён быстро поменял звенья и дал установку добиться уже первого очка. Только вот большинство им не помогло, потому что буквально за несколько минут в ворота Чонина прилетела первая шайба. — Шайбу забросил номер семнадцатый, Ким Донхён, — огласил на весь зал диктор. Трибуны недовольно загудели, Джисон со вздохом откинулся на спинку сиденья, Сынмин что-то пробормотал себе под нос. В итоге, за оставшиеся две минуты никто не смог забросить ответку. В перерыве, как и ожидалось, тренер отчитывал их по полной программе. — Ну что это такое! Совсем большинством пользоваться не умеете! Куда вы смотрели. Феликс, почему ты позволил прорваться им к воротам? А ты, Иджун, применяй больше силы! Джисон и Сынмин тоже заглянули к ним. Все лучше, чем морозиться на трибунах. К этому моменту тренер уже закончил их отчитывать, поприветствовал больных и спросил, как их здоровье. Можно сказать, что их приход даже немного поднял командный дух. Ну, по крайней мере, дух Хван Хёнджина точно поднял. Чонин тоже завозился на скамейке, отхлебнул воды и позвал Сынмина выйти. На самом деле второму вратарю было все это в новинку, крайне непривычно и странно. — Как ты… — Чонин замолчал, подбирая слова. — Ты не сильно переживаешь, когда шайбу пропускаешь? Он нервничал, сильно нервничал из-за такой свалившейся на него ответственностью, мысли путались, а лицо белело от стресса. Сынмин вздохнул при виде на него, потому что ещё заранее понял, в чем причина его такого внешнего вида. — Послушай, — он обхватил плечи голкипера, что стали в три раза шире из-за объемной формы, — для вратаря самое главное — это быть спокойным. Иметь устойчивую психику. Ты должен меньше всех переживать по этому поводу, потому что у тебя таких шайб еще будет тысячи даже тогда, когда ты будешь в КХЛ. А ты там будешь, я тебе это говорю, как вратарь. Я вижу твои способности. Ты должен сконцентрироваться сейчас на том, чтобы в следующем периоде больше не пропускать, а ловить или отбивать. Тебе это под силу. Ты не слабый, ты сильный, намного сильнее некоторых других голкиперов. Чонин слушал с замиранием сердца, даже приоткрыв рот. До этой минуты он думал, что Сынмин считает его ниже себя, отодвигал на второй план, как и было положено. Но получить похвалу от главного вратаря — это вдохновляюще настолько, что обычными словами даже не описать. — Спасибо. Правда, спасибо, твои слова очень важны для меня, — он закивал головой и поклонился ему, так что брови Сынмина взлетели вверх. — Что ты, я обычные слова сказал… — В любом случае, спасибо. Второй период на воодушевленной ноте. К борьбе были готовы и соперники, и хозяева, и болельщики. Они скандировали кричалку, махали плакатами, пока девочки из группы поддержки махали помпонами. Шайба практически сразу оказалась в зоне соперников. Чан и Чанбин кружили около ворот, пока Хёнджин пробирался ближе к голкиперу. Шайбой завладел номер второй, Пак Уджин, но ее легко отбил Чанбин, сделал передачу Хёнджину. Защитник быстро нашел свободный угол и бросил шайбу туда. — Гол! — Джисон первым закричал, потому что увидел ближе всех, как и Сынмин. Они даже обнялись в порыве эмоций, насколько это позволил сделать бандаж Джисона. — Шайбу забросил номер двадцатый, Хван Хёнджин, — огласил диктор. И зал, удостоверившись, что шайбу засчитали, одобрительно загудел. Болельщики тоже начали кричать, махать своими шапками и шарфами, обниматься и верещать от радости. — Отличная работа, — сказал тренер, когда хоккеисты подъехали к скамье, чтобы снова поменяться. Но счет 1:1 не повод успокаиваться, да и до конца второго периода еще восемь минут. Так считали и хоккеисты, а потому тут же перестроились на то, чтобы забросить еще несколько шайб. Противники прямо лезли из кожи вон, номер пятнадцатый, Чон Ун даже заработал удаление, малый штраф на две минуты, из-за чего злился на скамейке. Джисон фыркнул, а нечего было Феликсу подножку ставить. Однако в следующую минуту удалился уже Чанбин, только успевший выйти на лед. Это злорадства поубавило. Однако оставалось четыре минуты сорок две секунды до конца второго периода, а борьба продолжалась. Теперь 4 на 4. И хозяева и соперники продолжали добиваться первенства. Трибуны галдели, переговаривались, а символ — серый волк продолжал фотографироваться с маленькими болельщиками. Вот уж кто точно словил популярность. За четыре минуты противники только попытались забросать Чонина, но тот держался стойко, отбивал их или ловил, чем гордился и заслужил «палец вверх» от тренера и Джисона с Сынмином, что продолжали наблюдать. Третий период начался сразу с установкой «сейчас или никогда». А потому спустя пять минут Чанбин получил еще одно очко для команды, о чем поспешил уведомить зал диктор. — Шайбу забросил номер одиннадцатый, Со Чанбин! Трибуны восторженно закричали, Джисон тоже, Сынмин поаплодировал. Остаток игры отыграли спокойно, потому что и защитники, и Чонин не давали шайбе попасть в ворота. В общем, игра удалась, все были счастливые и удовлетворённые счётом. Пока принимали душ продолжали обсуждать игру, а потом получали похвалу за проделанную работу. — Разбор полетов завтра, — обещал тренер, но с воодушевлением, потому что хоть ошибки были, но собрались все вовремя. Хёнджин и Джисон по обыкновению пошли вместе, Хан продолжал болтать о том, как круто Хван забросил, а сам защитник на это смеялся. — Кстати, извини, но просто… Мне опять надо голову помыть, а то она завтра… Да, ты понимаешь, — неловко было до сих пор, так что хотелось просто закрыться в домике и никогда не показываться. Но у Джисона лапки, причем из-за бандажа он действительно не может сделать даже этого. Элементарная гигиена. — Конечно, что за вопрос! Так что они уже по обыкновению мыли голову, точнее, Джисон просто стоял, а Хёнджин вот уже занимался всеми этими делами. В какой-то момент он даже почувствовал себя парикмахером, что моет голову после покраски. А потом достал фен, благо уже знал, где он лежит, включил в розетку и начал сушить волосы Хана. Тот устало зевнул и понежился в горячем потоке воздуха, что коснулся его волос. Он выглядел так уютно и мило, что Хёнджин чуть не расплылся от этой картины. После посушки волос Джисон напоил его чаем с пряниками, которые Хёнджин не ел, а вот Хан уминал их за обе щёки, так что Хван начал отчаянно бороться со своим сердцем, которое стало жить отдельной жизнью. Уже на пороге, когда Джисон стал его провожать, Хёнджин еще раз сказал, что придет завтра опять же после тренировки. Хозяин квартиры закивал и потянулся к выключателю, чтобы прибавить света в прихожей, так что его лицо оказался буквально в сантиметрах от Хёнджина. А сердце его не настолько крепкое, а точнее, не настолько терпеливое. Глаза завороженно впились в черты лица Хана, его шёлковую кожу на щеках и в его алые губы, что были призвано приоткрыты, так что Хёнджин, не долго думая, приник к ним. Мягко, с нежностью, на какую он был способен, и с полным очарования отчаянием. Он зажмурил глаза, боясь рассмотреть в лице напротив злобу. Но чужие губы совсем не двигались, руки Хана опустились, так что когда Хван все-таки открыл глаза, в лице напротив он разглядел лишь смятение, шок, непонимание? Никакого призыва не было, все это надумал лишь Хёнджин, ведомый только своими желаниями, неподвластными уму. Он тут же отстранился, шагнул назад, запнулся о чужой ботинок, стукнулся об зеркало, висящее позади него, так что чудом его не разбил, и поспешил вылететь за порог. Джисон с ужасом потрогал свои губы, которые до этого целовал его враг-друг, а потом опомнился, открыл дверь, но на лестничной площадке уже никого не было, прозвучали лишь шаги Хёнджина и звук открывающейся подъездной двери.