Over time

Чонин задумчиво почесал подбородок, еще раз проверяя баланс на карточке в мобильном приложении. — Точно всем пришла зарплата? — спросил он, не угомонившись. — Точно, — ответили все в унисон, так что вратарь вздохнул, схватил сумку, шепнул капитану, что пойдет к директору узнавать, почему его обошли стороной. Он был и так уставший после тренировки, хотел просто лечь скорее в кровать, чтобы выспаться перед завтрашним матчем, но приходилось еще разбираться с зарплатой. Чонин громко постучал в дверь и резво зашёл после глухого ответа: «Да-да, войдите». Однако директор разговаривал по телефону, так что Чонин остался застенчиво ждать в дверях, разглядывая кабинет. — Я понимаю, что они еще доплатят деньги, как неустойку. Но возникает спорный вопрос: почему они так хотят избавиться от этого игрока… Как бы Чонин не любил оставаться в стороне от слухов и чужих дел, всё же навострил уши, сделал незаинтересованный взгляд и принялся окидывать им разные объявления, которыми были увешаны стены, а потом он наткнулся на досье капитана, лежавшее на краю стола. Почему оно не в общей стопке, а отдельно… — Ну Вы тоже поймите, новому игроку еще вливаться надо в коллектив. На это тоже время уйдет. Был бы это конец сезона, был бы другой разговор… Да, я поговорю с игроком, но обещать ничего не стану. Да, до свидания, хорошего дня. Директор положил телефон и поднял взгляд на вратаря. — Ты что-то хотел? Чонин резко побелел, краска схлынула с его лица. Что это все значит? — Да… Мне зарплату не зачислили… — он еле заметно откашлялся и попытался отогнать ненужные мысли. — Так надо было в бухгалтерию идти. Ладно, сейчас позвоню им. Можешь идти. Мысли Чонина не покидали вплоть до конца матча. Глаза метались от Чана до соперников. Более молодых соперников. Капитан вообще был самым старшим из всей лиги, а значит самым опытным и, будет неудивительно, если самым сильным. А потому немудрено, что ему поступают предложения из других клубов, но до этого Чан всегда отказывался, а если на этот раз предложение поступило из ВХЛ? Чонин задумчиво кусал губы. Благо он все это время сидел на скамье, из-за того, что Сынмин выздоровел. Иначе бы он пропустил бы половину шайб точно. А после матча, который они выстояли с счётом 5:3, тренер позвал капитана и сказал, что ему стоит зайти к директору. Однако Чан молчал, писал ему смски и делал вид, что все в порядке. Это раздражало неимоверно. То есть он думает, что у Чонина нет ни ушей, ни глаз? — А что директор тебе сказал, зачем звал? — все-таки не выдержал голкипер, когда они болтали по телефону перед сном. — Да так. Капитанские дела. Чонин разочарованно бросил трубку. Чан попытался перезвонить, но безуспешно. Если огонь все-таки вырвался из груди Чонина, то жди беды. Весь следующий день Чонин упорно делал вид, что не замечал Чана. Он даже не смотрел на него, вертел носом и тёрся возле Хёнджина, который, к слову, выглядел потерянно. В чем причина его такого самочувствия, Чонин не знал, да и интересоваться у него не было сил, потому что все свое время он тратил на злобу на своего парня. Чан тоже, казалось, не замечал отстранённости младшего. Всё из-за того, что на публике, а именно, в стенах ледового дворца они делали вид, что не так уж сильно контактируют. А потому к концу тренировки Чонин все еще зол, даже сильная физическая нагрузка не выбила из него агрессию. Он прожигает спину Чана, когда тот переодевается и впервые смотрит ему в лицо. Капитан кивает ему на выход из раздевалки, и Чонин, прихватив свою сумку, идет за ним. Он все еще немного пыхтит, но капитан, кажется, даже в ус не дует, что раздражает еще больше. — Мы же договаривались все говорить друг другу, — Чонин бурчит, пока они идут домой. — И ты не следуешь этому правилу, — Чан остановил его, повернул к себе и посадил на лавочку, которая стояла вдоль дороги. — Да ты же первый начал! Тебя ведь позвали в другую команду, — вратарь поджал губы, отвернувшись. — Да, я виноват, что не сказал, признаю. Но я не согласился, как и обычно. Просто решил тебя лишний раз не тревожить. — Но тем не менее, мы обещали, Чан… — Прости, прости… Я ведь знаю, что ты начал бы меня отговаривать, узнай, что меня в Высшую лигу позвали, — капитан ласково коснулся его руки, так что Чонин повернулся к нему, раскрыв глаза в неверии. — Как? Почему ты отказался? — Потому что хочу быть рядом с тобой. И директор мне по секрету сказал, что спонсоры планируют внести вклад, чтобы наша команда в Высшую лигу перешла. Чонин чуть не запищал. Хотелось расцеловать Чана всего и везде, но они на улице, а губы его потрескались от холода. — Пойдем к тебе. Как только они ввалились в подъезд, Чонин тут же прижал Чана к стене и впился в его губы, слегка покусывая, так что капитан расстегнул его куртку, проникая холодными руками под футболку. Дрожь пробрала все тело, Чонин еле слышно застонал и толкнул его в двери только что распахнувшегося лифта. Потом, не прерывая поцелуев, потянулся к пряжке на джинсах, но Чан мягко остановил его руку. — До дома потерпи, я не хочу голым оказаться в лифте, — он усмехнулся, так что ямочка снова показалась на его щеке. Чонин насупился, покраснев, и поджал свои губы, так что тут уже сам начал сверкать своими ямочками. Дверь Чан открывал торопливо. Дело было в том, что наедине с Чонином они оставались не так часто из-за игр на выезде. В большинстве случаев они оказывались в разных номерах, и бегать друг к другу было тоже подозрительно. Так что неудивительно, что как только они зашли в квартиру, Чонин тут же снова налетел на него с поцелуями. Но что-то было здесь не так, так что капитан снова остановил его руку, отстранился и прислушался к еле различимому шуму, который усиливался с каждой секундой. Чонин недовольно сложил руки на груди, но тоже услышал чужие шаги. А в следующее мгновение перед ними уже показалась женщина средних лет, точь-в-точь копия самого Чана. — Сынок, у тебя гости? Я совсем ненадолго заехала, уже ухожу. Просто привезла тебе рыбу, отец на рыбалку ездил. А кто этот милый молодой человек? — спросила она. Чонин засмущался от стеснения и поклонился ей. — Это мой друг, в одной команде играем. «Друг» вдруг так резануло по ушам, что Чонин тут же перевел взгляд с очаровательной женщины на капитана, тот даже не смотрел на него. — Ну хорошо, мальчики, меня еще работа ждёт. Когда дверь за ней захлопнулась, Чонин все так же смотрел на своего парня, что теперь казался уставшим донельзя. Желания и дальше оставаться здесь не было, но Чан привлек его за талию ближе к себе и мягко коснулся щеки, пытаясь вернуть себе настрой, но Чонин упёрся ладонями в его грудь и слегка оттолкнул. — Ты еще не сказал своим родителям, что я твой парень? — прошептал он еле слышно. — Ну, мои родители не то чтобы прогрессивных взглядов. — Я своим давно рассказал, — Чонин прикусил губу и отвёл взгляд. Чан вздохнул, облокотился на стену и стянул с себя куртку, в которой явно было жарко. — И что ты хочешь, чтобы я тоже рассказал? — Делай, как хочешь, — голос его звучал глухо, неуверенно, словно слезы вот-вот сдавят его горло, так что Чан аккуратно взял его за подбородок и все-таки заставил посмотреть себе в глаза. — Мы договаривались говорить, Чонин. Капитан мягко обнял его и погладил по пушистым волосам, что совсем наэлектризовались от шапки. — Хочешь, чтобы я сказал об этом? — Хочу. — Тогда я сделаю это, но теперь ты от меня никуда не денешься и придешь знакомиться с моими родителями, — Чан ласково поцеловал его в макушку, стягивая с него пуховик. Чонин уже вообще разнылся, хлюпал носом и еле заметно плакал. — Ты самый лучший парень, — протянул он уже совсем разрыдавшись. — А плачешь чего? — От счастья.

***

Джисон был в шоке, когда дверь захлопнулась за Хваном с таким шумом, что весь подъезд содрогнулся, он, наконец, пришел в себя. Его поцеловал лучший друг. Друг. Столько вопросов было в голове, что и не сосчитать. Почему? А главное зачем? Он что-то чувствует к нему или это просто подстава. Розыгрыш? Ну кто в их возрасте таким до сих пор мается. Джисон точно запутался в мыслях, а потому всю ночь крутился и места себе не находил, а с наступлением утра превратился совсем в призрака. Даже три чашки кофе не помогли ситуации. На лице красовались такие круги под глазами, что напоминали фингалы. А под вечер в дверь позвонили, Джисон затаился, на цыпочках подошёл к двери и посмотрел в глазок. Гребаный Хван Хёнджин. Стоял там, под дверью и не краснел, лишь продолжал трезвонить, так что барабанные перепонки Джисона клянулись порваться от такого противного звука. — Я знаю, что ты там, нам надо поговорить! — закричал Хёнджин и теперь уже стал стучать кулаком по несчастной дверце. — Убирайся извращенец! — заорал в ответ Хан. Так что Хван, наконец, остановился. И Джисон готов поклясться, что слышал его язвительный смешок. — Дай всё объяснить хотя бы, — попросил он уже более спокойным тоном. Хан пожевал губу, но все равно открыл дверь, хмурым взглядом уставился на незваного гостя, но за порог пустил. — И что это было? Хёнджин вздохнул, снял шапку и отвёл взгляд в нерешительности. Почему-то когда он направлялся сюда, сил у него было больше, храбрости тоже. Надеялся, что расскажет все как есть, но понимал, что это даже звучит отвратительно. Настолько ужасно, что он и сам себе бы по морде дал. — Если ты пришёл сюда молчать… — Ты мне нравишься. Эти слова заставили замолчать обоих, Джисон притих, фразу свою не закончил и дыхание задержал. Мысли, что крутились в голове, замерли, пытаясь воспроизвести всё заново. Но это «нравишься» эхом отдавалось в ушах, кололо непозволительно остро и без предупреждения. — Как… Что это значит? — ответов, которые хотел услышать Джисон, все равно не было, даже после этого признания. Да и признание ли это было, он до сих пор не понимал. Хёнджин сейчас говорил словно на ином языке, ни на одном из известных Джисону. — Люблю тебя. Думаю, даже так. Можешь думать, что я сошел с ума, раз говорю тебе такие вещи, но наша дружба, она даёт мне право так выражаться, — голос Хёнджина был стеклянный, иначе почему Джисона словно сотнями осколков пронзило. — Ты про дружескую любовь говоришь? Так ты из-за дружбы меня поцеловал, по-твоему это так? — пазл упрямо не хотел складываться, хоть все было и так понятно. — Нет, я люблю тебя другой любовью, больше, чем дружеской. Это не банальная симпатия, я знаю тебя довольно давно, так что могу утверждать, что это любовь, — Хёнджин говорил тихо, словно шептал, боясь ответа, так что сердце замирало каждый раз, стоило Джисону открыть рот. — Ты… А как же Йеджи? Если тебе нравятся мужчины, как ты встречался с ней? — Хан провёл рукой по своим волосам. Ему все еще не верилось в происходящее, словно так не могло быть, как будто он застрял в каком-то кошмаре, выхода из которого нет. Он не проснётся от этого сна. — Мне нравишься и нравился ты, — Хёнджин замолчал, словно сам себе до сих пор не мог признаться в содеянном. Джисон молчал, опирался спиной о шкаф и смотрел в пол. Мысленная метель буравила его голову, так что слова доходили до него словно с опозданием, так что когда через минуту молчание не прекратилось, Хёнджин продолжил: — Сам подумай, почему я тогда встречался с ней меньше месяца? — Я думал, она тебе просто наскучила. Поиграл и бросил. Хёнджин хмыкнул, сунул руки в карман спортивных штанов и тоже отвёл взгляд. — Нет, — прохрипел он. Правда, вот она та правда, которой добивался Джисон, выбивал ее с каждым ударом кулака тогда, в раздевалке. Но готов ли он теперь принять ее. Нет, хотелось лишь закрыть глаза, отмотать время назад, туда, где не было всего этого. — И чем заключался твой план? — сил смотреть Хёнджину в лицо не было, да и слышать его голос было с каждой минутой и словом все тяжелее. — Не было его. Я просто не хотел, чтобы вы были вместе. Лишь потом я понял, что не хотел, чтобы это именно ты был с кем-то иным. Не хотел тебя терять. Джисон закрыл глаза руками, сполз вниз по стене и покачал головой. — Звучит как бред. Как ты можешь любить меня и поступать так… Как ты вообще полюбил меня? — его голос надорвался, словно струна, после сильного натяжения. Он уткнулся лицом в худые колени, пытаясь спрятаться от света. — Я придурок, знаю, — Хёнджин продолжал шептать и глотать тихие слезы, — я ничего поделать с собой не могу. Не могу перестать думать о тебе. Он не видел перед собой почти ничего, но все еще мог различить силуэт Джисона, его сгорбленную фигуру и почти безжизненно бледные руки, которые тот сжимал с силой. Из-за этого становилось дурно, хотелось выплюнуть легкие, только чтобы не видеть этого. — Теперь мне хотя бы все понятно, — прошептал Джисон. — Я впервые за это время понял тебя, — он наконец поднял взгляд, но глаза его не были полны слез, в них читалось лишь смирение, принятие. — Но я не могу ответить тебе… — он замолчал, потому что все еще было неловко произносить подобные слова своему другу, — взаимностью. — Я понимаю. Хёнджин сразу же выбежал из квартиры, на ходу вытирая слезы. Противно от самого себя и за слабость, и за поступок, и за приченённую боль. Всю ночь он не мог сомкнуть глаз, искусал все губы, так что теперь они покрылись противной корочкой и жгли. Круги под глазами были похожи на тучи, а бледный цвет лица и вовсе вселял уверенность, что с хоккеистом что-то не так. Так что понятное дело, что на тренировке Пак Джинён отправил его к врачу, но Хёнджин направился не туда, а в кабинет директора. Два раза костяшками пальцев постучал и открыл дверь. Дыхание спёрло, но он все уже для себя решил еще прошлым вечером. — Могу ли я сейчас покинуть команду? Момент словно замер. Директор молчал, так что слышалось лишь его прерывистое молчание, он снял очки, потер глаза и откинулся на спинку кресла. — Ты же понимаешь, что тогда тебе нужно выплатить огромный штраф, — начал он, но Хёнджин и так ночью прочитал контракт от и до. — Я знаю, но у меня нет другого выбора, — если он так и дальше будет причинять боль Джисону, то лучше пусть навсегда уйдет из его жизни. Посчитает все свои сбережения, возьмёт кредит в конце концов. — Ты же понимаешь, что если не найдешь команду, которая тебя примет в середине сезона, то ты потеряешь свои преимущества как хоккеиста. Вряд ли тебя после такого перерыва в новый сезон возьмёт какая-то хорошая команда. Хёнджин понимал, что даже если он сейчас уйдет, то, возможно, навсегда. Директор снова замолчал, громко и медлительно вздохнул, надел свои очки обратно и открыл ноутбук. — Есть у меня тут одно предложение, хотя не знаю, захочет ли вторая сторона этого вопроса обменять именно тебя на своего игрока.