Over time

— Ким Сынмин! Что Вы можете сказать по поводу этой игры? Какие ошибки и какие успехи были сегодня? — спросила репортер, едва подловив вратаря, когда он с остальными хоккеистами уходил со льда после игры. Теперь их матчи сопровождались еще и трансляциями, в перерывах между периодами проводились конкурсы для болельщиков и интервью с хоккеистами. Сынмин и не подозревал, что в этот раз репортер будет беседовать с ним, но решил воспользоваться этой возможностью. — Конечно, игра была не идеальной, я, как вратарь, не могу сказать слишком много, но хочу отметить, что голкипер противников тоже хорошо держался. Наши парни просто сегодня были прямо агрессивные, поэтому игра была жесткая. Я считаю успехом, что мы победили со счётом 3:0. Я хочу воспользоваться отведённым мне временем и сказать спасибо одному дорогому мне человеку, Чхве Джису, ты всегда оказываешь мне поддержку, и если бы не ты, я бы не оказался в этом городе и в этой команде. Ты мой самый любимый человек, Джису, согласишься ли ты выйти за меня замуж? — он сказал эти слова, а затем снял с шеи цепочку, на которой блестело кольцо, и встал на колено. Репортёр задержала дыхание, а затем увидела за его спиной девушку из команды поддержки, что стояла со слезами на глазах. Казалось, она вот-вот расплачется от переизбытка чувств, однако она смогла найти в себе силы прошептать имя хоккеиста, после чего Сынмин обернулся, тут же заметив её. — Что ты мне ответишь? Согласна ли ты стать спутницей моей жизни? — спросил он ласковым голосом и взял её руку в свою. Конечно, он волновался, его сердце колотилось просто бешено, так, как не билось даже во время матча. Ладони Джису ему нравились всегда, потому что были словно шёлковыми, такими нежными и мягкими. Он также обожал, как она гладила его по волосам с утра в кровати и как смеялась. Даже её слёзы казались ему милыми, хотя он предпочитал, чтобы она улыбалась. И самое главное — он хотел связать с ней всю дальнейшую жизнь. — Я согласна, — дрожащим голосом прошептала она, а затем Сынмин снял кольцо с цепочки, которую таскал с собой уже не первый день и ждал лучшую возможность, аккуратно надел его на палец. После этого уже сама Джису обхватила его щеки и притянула, чтобы поцеловать. Хотелось всему миру прокричать о своём счастье, даже камера её не смущала. И пусть все эти люди, что смотрят трансляцию матча, знают, что у них любовь! И уже после игры они собрались в спорт-баре, чтобы отметить это событие. Сынмин сказал, что оплатит всем счёт, ведь не каждый день он угощает коллег по поводу помолвки. — Парни, надо будет скинуться на какой-то подарок, — заговорщически предложил Чан, пока парочка болтала с девочками из группы поддержки, что тоже были приглашены. — А не проще подарить деньги? Мы же не знаем, что им надо, Может быть они копят на что-то. Квартира, автомобиль. А мы тут им поварёшки подарим, — сказал Чанбин. — И то верно. — Я предлагаю тост! — вскочил Джисон с рюмкой соджу, так что все взгляды устремились на него. — За любовь! Всё-таки это была судьба, что вы встретились и полюбили друг друга. Живите счастливо и цените друг друга, — речь он закончил с некой ноткой грусти, но через несколько секунд изменился в лице и чокнулся рюмкой с Чанбином, который сидел справа от него. Правда тоска эта не делась никуда. Хан и до этого опрокинул в себя две рюмки, так что был уже подвыпивший и предался думам. Он не понимал, правильно ли поступил и поцеловал Хёнджина, однако утром притворился, будто ничего не было. Было крайне неловко, потому что Хван не начинал разговор об этом, но явно ждал, что они обсудят это. В конце концов, Джисон понял, что поступил совсем некрасиво. Однако удручало, что ему понравилось. Он явно был бы не против поцеловаться ещё раз. Однако здесь была и Йеджи, она неотрывно глядела на Хвана. В тот момент, когда Джисон заметил её, она поднялась из-за стола и немного развязной походкой двинулась к противоположной стороне стола, где сидел хоккеист. Хан сжал в руках стакан с соджу, что собирался пригубить, но остановился, как замерла и Йеджи, положив ладонь на плечо Хёнджину. — Могу я здесь присесть? — спросила она, прищурившись как лиса. Ей не хватало только рыжего хвоста, кончиком которого она могла бы прикрыть порозовевшие щёки. — Почему ты решила сюда сесть? — спросил Хёнджин, совсем незаинтересованный в дальнейшем продолжении разговора. Лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций, словно было искусно сделано изо льда. — Захотела, — ответила она, а потом, не дождавшись ответа, приземлилась прямо на колени хоккеисту, что, конечно, не могло не привлечь внимание хоккеистов, которые сидели ближе всего. Кто-то даже присвистнул, Джисон заметил, что Сынмин закатил глаза, потому что и из его помолвки умудряются сделать какое-то шоу. Однако жених снова переключился на разговор с невестой, а вот Хан всё продолжал следить за этой вакханалией. В конце концов, он не выдержал и встал из-за стола. — Отойдём поболтать? — спросил он, вклиниваясь буквально между лицами двоих Хванов, отчего Йеджи цыкнула, а потом и тихо сматерилась, когда Хёнджин сбросил её с колен, прежде чем она успела его поцеловать. Джисон тут же схватил хоккеиста за запястье и вывел на задний двор бара, а затем притянул его к себе за горловину худи и поцеловал. Резко и грубо, но именно так, как хотелось всё это время. И в этот раз он был уверен, что не пожалеет о своём решении. — Ты издеваешься надо мной? — Хёнджин резко оборвал поцелуй и оттолкнул от себя Джисона. От довольно-таки большого количества выпивки он слегка пошатнулся и схватился за стену, чтобы не упасть. Однако он не понимал, что сделал не так. — Ты думал, что я буду рад тому, что ты меня беспричинно целуешь тогда, когда тебе захочется? Мы с тобой даже не встречаемся, мы, блядь, друзья. Какого черта ты лезешь ко мне? Мне плохо от этого, я не могу даже понять, стоит ли мне на что-то рассчитывать! — он кричал, и в крике этом было столько отчаяния, которое он скрывал все это время под маской доброго друга, так что Джисон, не сильно озабоченный чужими чувствами, даже не замечал этого. Жил словно с розовыми очками на глазах, думал, что Хёнджин уже давно подавил в себе чувства. Морозный осенний ветер, что подул сильной волной, казалось, отрезвил, так что Хан выпрямился и прикусил щеку. Ему даже стало стыдно, ведь он и правда не задумывался над чувствами друга. Однако не успел он и слова сказать, как Хёнджин развернулся и стремительно ушёл, словно не пожелав никогда больше видеть Джисона.

***

Всю ночь Джисон не мог спать, даже выпитый алкоголь не дал ему возможности сомкнуть глаза. Он ворочался, смял все простыни, тысячу раз поправил подушку и одеяло, однако не помогло ничего. В итоге он встал и пошёл играть в приставку, чтобы хоть как-то отвлечься. Умял всю пиццу, что осталась от вчерашней доставки, и устроил ужасный беспорядок. По итогу к пяти часам утра он успел даже убраться, прежде чем его глаза всё-таки слиплись. Однако пришлось встать по будильнику в семь, потому что тренировку никто не отменял. В этот раз она была на земле, то есть проходила она на улице, пока погода позволяет. Но с утра мысли опять вернулись к Хвану, потому что он чувствовал себя дико виноватым перед Хёнджином. А потому собрался он со скоростью света и пришёл на полчаса раньше, чем нужно было, затем быстро переоделся и решил подождать Хёнджина в коридоре, чтобы поговорить. Джисон ходил туда-сюда кругами, пока другие хоккеисты странно на него смотрели, потому что не могли понять, кого или чего он ждет в коридоре. Однако он все-таки дождался друга и, подловив его за руку, потащил дальше по коридору в сторону подсобки. — И что ты делаешь? Куда мы идём? У нас осталось пятнадцать минут, — прочитал Хёнджин, а потом оказался в темной комнате, часть которой освещалась только из-за щели между дверью и косяком. — Слушай, ты вчера все не так понял. Я поцеловал тебя осознанно, — начал говорить Джисон. Тон его был решительным, что неудивительно, потому что он все утро тренировался, какие именно слова скажет. — Еще не знаю, что я именно чувствую. Но это явно уже не дружба. А затем он снова поцеловал Хёнджина, мягко, но напористо наклонил его голову к себе, чтобы было удобнее из-за их разницы в росте, и прикоснулся к его губам. Казалось, будто сердце замерло, потому что такого Хван явно не ожидал, он опешил, даже не двигался, не дышал, будто не мог поверить. Джисон целует его. Джисон, возможно, что-то чувствует к нему… Это было удивительно и немыслимо, будто такое могло произойти только в параллельной вселенной. Однако они все это время были именно здесь, в этом моменте, который прервался так же быстро, как и начался. Не успел Хёнджин опомниться, как услышал скрип двери и испуганный вдох девушки, который мог бы превратиться в визг, если бы она не прикрыла рот ладонью. Йеджи. Именно ее они увидели, как только отстранились друг от друга. Ее лицо исказилось в гримасе понимания и отчаяния, а сама она на шаг отступила, попятилась, при этом выронив из рук помпоны, что несла с собой. — Понятно… Я все поняла… — она горько усмехнулась, голос ее был тихим, словно она не находила в себе сил говорить, только шептала. — Ты никогда меня не любил. Нет, я даже не нравилась тебе. Ты всё это время ждал лишь Джисона. Дура, какая я дура… — даже бормотать ей становилось все сложнее и сложнее, потому что плач сдавливал ее горло, будто душил, так что она могла лишь всхлипывать. — Не волнуйтесь, — она улыбнулась сквозь слезы, — я никому не скажу, — бросила она и, развернувшись, убежала. Теперь оставалось надеяться только на то, что она не разнесет эту сплетню повсюду.