Over time

— Парни! У вас финальный матч на носу! Завтра последняя игра в этом сезоне. Чё вы как слабаки, где ваша мощь? Где запал? Неужели отдадите победу в чужие руки, когда она так близка? — кричал тренер, пока хоккеисты рассекали лед, будто прорезая своими коньками его насквозь. Передачи были точными, движения волевыми, потому они готовы были бороться за кубок. — На сегодня всё. Завтра раскатка ровно в 16:00, — сказал тренер после свистка, так что все хоккеисты уставше двинулись на выход. — Спать ложимся сегодня вовремя! Здоровый сон — залог успеха! — наказал врач команды, Бэкхён. Парни с усталостью, но и с наслаждением тянущей боли пошли в душ. Джисон буквально отмокал под теплыми, даже горячими струями воды до тех пор, пока все остальные из душевой не ушли. — Ты решил остаться здесь навсегда? — со смешком спросил Хёнджин, облокачиваясь плечом на дверной проем и скрещивая руки на груди. — Я так долго что ли? — вынырнул из своих мыслей Хан и оглянулся. Он действительно был один. — Все уже ушли, ты последний здесь, — сказал Хёнджин с ухмылкой на губах. — Не я один, — хмыкнул Джисон и обвязал бедра полотенцем, а затем прошелся взглядом по прессу Хёнджина. Сильно выделяющихся кубиков у него не было, однако были очертания, и Хан считал, что это чертовски сексуально. Он и сам не знал, когда пришел к таким выводам, однако замечал за собой не один раз, как заглядывался на капли воды, стекающие по коже его теперь парня. Когда Йеджи застукала их, все стало слишком очевидным. У Джисона тоже есть чувства, а потому они начали встречаться. Хан так просто и сказал на следующий день Хвану. — Ты — мой парень. И все тут. Точка. Но хоккеист и не был против. Хёнджин оторвался от стены и подошел ближе, нависая над Джисоном. Хан хищно облизнулся, смочив губы и притянул Хёнджина за талию ближе, цепляясь пальцами за бока, а языком за язык Хвана. Горячо и страстно. Так, как любил он сам. А затем положил руку ему на пах, сжимая довольно сильно, так что Хёнджин простонал ему в губы. — Точно никого нет? — охрипшим голосом прошептал он, потому что от сбившегося дыхания не был способен говорить нормально. Плечи его были раскрасневшиеся то ли от жара воды, что обжигала его до этого, то ли от огня, полыхающего в груди при виде парня. — Точно, — ответил Хёнджин, еще раз чмокнул в губы и прижал Джисона спиной к настенной плитке.

***

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Ресторан был забронирован, ведущий оплачен заранее, кольца куплены, оставалось одно — платье невесты. Сколько магазинов они обошли, сколько журналов просмотрели, сколько интернет-магазинов обшарили. И ничего! Джису не нравилось ни одно. Ведь на свадьбе все должно было быть идеально. Хоть в наше время многие и предпочитают не праздновать, а отправляться в путешествие на медовый месяц, но Сынмин, оказывается, уже давно копил на торжество, а потому деньги были и на путешествие, и на свадьбу в узком кругу хоккейной команды, группы поддержки, нескольких немногочисленных друзей, и, конечно же, родителей молодоженов. По итогу вышло около пятидесяти человек. Не так много, на самом деле. Оставалось всего две недели до свадьбы, а платья все не было. Даже костюм жениха выбрали, можно сказать, без труда. Всего-то пять дней поиска по всем магазинам столицы. Кольца, повезло, выбрали с первого раза. — Я поняла с первого взгляда, что они созданы для нас, — заявила Джису, разглядывая тоненькое витиеватое колечко на пальце, огранённое фианитом. Красиво и без излишества. У жениха же оно и вовсе было просто золотым. Большую суматоху еще навели родители, пока знакомились и выбирали ханбоки. Даже устроили шуточную репетицию того, как они будут говорить речи своим детям. — У нас оставался последний магазин в городе, — сказал Сынмин, садясь в такси. — Хорошо, если и там ничего не найду, придется заказывать в ателье, — ответила ему Джису, потому что уже чуть не потеряла надежду найти по истине красивое платье. Прибыли они в магазин в полдень. Было подозрительно тихо, и посетителей не было, были лишь консультанты, которые тут же оживились, когда звонкий колокольчик зазвенел на входной двери. — Здравствуйте, Вам подсказать что-то? — тут же защебетала милая девушка при виде Джису. — Здравствуйте, — улыбнулась она. — Я ищу свадебное платье. И вот тут начался ад. Сынмин-то просто сидел на диванчике и спокойно наблюдал за модным показом своей невесты, а вот Джису крутилась туда-сюда. Мерила практически каждое платье часов до трех. И вот — когда осталось последнее, она уже отчаялась. Но все-таки взяла в руки плечики, расстегнула его и начала надевать. Каково же было удивление, когда собственное отражение в зеркале ей понравилось. Вот оно! — Точно для меня! — воскликнула она, отодвигая шторку и выходя из примерочной. Девушка и правда сияла, подобно самому прекрасному бриллианту. Сынмин даже некоторое время не мог ничего вымолвить. В голове было лишь одно: «Это моя невеста!». — Ну что ты молчишь? — засмеялась она, перестав кружиться перед зеркалом, и обратила свой взгляд на него. В глазах её были смешинки, и хоккеист понял, что она, вероятно, поняла все мысли по его лицу. — Берём, — сказал он неоспоримо, но она возражать и не хотела, лишь еще покружилась у зеркала и скрылась за шторкой примерочной. — Вашей невесте очень идёт! — сказала девушка-консультант, радостная до безобразия то ли от того, что получит прибыль сегодня, а придирчивые посетители уйдут спустя три часа её мучений, пока она приносила и подавала им весь ассортимент их магазина, то ли и правда думала, что это платье точно ждало Джису. Сынмин вдаваться в подробности не хотел, лишь забрал пакет и повёл свою девушку к подъехавшему такси. Однако по дороге они встали в пробку, хотя и Джису, и ему самому нужно было на игру. На мосту все машины встали. Звук был оглушающе-ужасный, везде сигналили, а кондиционер грел так, будто на дворе январь, а не март. Окна открыть было тоже не вариантом, так что пришлось расстегнуть куртки, шапки и нервно каждые пять секунд поглядывать в телефон на время. С Сынмина шкуру спустят за опоздание на раскатку. Конечно, есть ещё и Чонин. Но заявлен на игру был именно Ким. Спустя полчаса телефон стал разрываться сообщениями и у него, и у Джису, а они всё ещё были в дороге, уже не на мосту, но на другой оживлённой улице столицы. Вот этого и боялся Сынмин, когда переезжал сюда. Вся эта грязь, суматоха, пробки… Но всё-таки Сеул полюбился ему и был как родной. — Я еду. Да… Да… Надеюсь, успею. Точно успею! Йеджи, не волнуйся! — успокаивала она подругу по телефону, пока сам Сынмин писал в общий чат команды, что опаздывает. Тренер, конечно, даже судя по переписке, был готов прибить его, но сказал, что ждёт и на ворота поставит, ведь сегодня слишком важная для них игра с THE BOYZ. Эта команда раньше тоже играла за Молодёжную лигу, но смогла сделать взнос и перейти в Высшую лигу в прошлом году, а точнее, в прошлом сезоне. Спустя пятнадцать минут казалось, что они выбрались из затора и теперь быстро доберутся до дворца, но не тут-то было. Сколько же машин было рядом с ареной! Сколько людей сновало туда-сюда! Посмотрев на часы, Сынмин понял, что игра начнётся через десять минут, а они в квартале отсюда. Автомобиль двигался со скоростью улитки, потому что на матч был слишком огромный ажиотаж. В итоге Сынмин схватил в одну руку сумку с формой, а в другую руку — невесту, и они побежали во дворец пешком. Люди на них оборачивались, восторженно вскрикивали. «Это же Вы!», — прокричала им одна женщина, так что Сынмину пришлось с улыбкой помахать ей рукой и продолжить бежать дальше. Особенно было трудно протиснуться около входа во дворец, потому что с одной стороны была очередь в кассу, где люди покупали билеты, а дальше по курсу — очередь для входа во дворец, куда пропускали очень медленно, потому что был ещё и досмотр. Толкучка была такая, что Сынмин подумал, успеет ли он хотя бы к середине матча. Телефон надрывался в кармане куртки, но отвечать было некогда. Он итак знал, что безбожно подводит команду. — Можно пройти! — уже кричал он, не отпуская руку Джису, и буквально тянул её за собой, чтобы никто не пришиб в толпе. — Расступитесь! — прокричал один грузный мужчина, когда увидел его. Голос его был мощным и грудным, не услышать — невозможно, а потому мало-помалу люди начали расходиться и пропускать хоккеиста. Залетев во дворец, Сынмин кивком поприветствовал охрану, и они с Джису разбежались по разным раздевалкам. Судя по крикам и по тому, что команды в раздевалке не было, матч уже начался. И на воротах, скорее всего, Чонин. Вратарь подбежал к лавке, на которой сидела вся команда, и кивком поприветствовал тренера. — Уши тебе откручу после периода… — сказал тренер и опять вернул свой взгляд ко льду. — Пойдешь на лед во втором периоде. Прошло уже пять минут от периода, а хоккеисты были такие запыхавшиеся, будто пахали всю игру. Сынмин удивился и гадал, что же здесь уже произошло. Сев на скамейку, он стал наблюдать, пока к нему не наклонился Джисон. — У арбитров глаз не походу, — сказал он раздраженным тоном. — Почему? — Двадцатый номер сделал мне подножку, а арбитры сделали вид, что нарушения не было. Гандоны… И действительно, Чанбин вел шайбу, обходил противников, потом сделал пас Чану, и нападающий замахнулся, чтобы забросить, однако номер 98, Ли Джуён, прижал его к борту с такой силой, что казалось, Чан сейчас упадет и не встанет. Шайба ушла к противникам, однако капитан встал и стал догонять соперников, что вели игру теперь в средней зоне. Чанбин пытался сосредоточенно увести шайбу обратно в зону противника, однако номер 97, Ким Ёнхун, ловко сделал пас Джуёну, после тот попытался забросить шайбу в ворота, однако Чонин не дал ей оказаться в воротах, так что она приземлилась прямо рядом с границей. Завязалась борьба. Феликс, будучи защитником, не давал защитнику противников подобраться к воротам и все-таки отправить шайбу в ворота. Номер 97 попытался пропихнуть ее клюшкой дальше, что практически у него получилось, однако Чанбин оказался более настойчивым и отпихнул его локтем от ворот. В общем, игра была напряженная, к концу периода выдохся уже и Чонин, и вся команда, чем и воспользовались соперники. — От конька была! — закричали хоккеисты, когда раздался гул, потому что шайба оказалась в воротах. Поднялся шум, болельщики негодовали, кричали, тренер команды попросил пересмотра. Однако при пересмотре не было видно, от конька ли шайба. Точнее, слишком смазанным было качество изображения, чтобы понять: кто прав. — Да как не видно?! — кричал Джисон, что в тот момент был на льду. — От конька их двадцать второго она отлетела туда! Что за хрень! Однако шайбу засчитали, а Джисона посадили на скамейку. Период закончился со счётом 0:1 не в их пользу. Парни были на взводе, тренер же думал над стратегией игры. — Сынмин — на ворота, Чонин — отдохни пока. Минхо — идешь во вторую пятерку к Джисону и Хенджину. Парни, злость нужно направить в правильное русло. Стараемся играть в их зоне, больше бросайте. Сделайте преимущество в свою сторону. Слова были приняты к сведению, и начался второй период. Чанбин пошел в нападение, мигом оказываясь возле ворот соперника. Сделал передачу Чану, а тот, пользуясь отвлечённостью вратаря, забросил шайбу в свободный угол. Раздался шум и свист фанатов, что тут же зааплодировали и закричали кричалку. Зал ликовал. Долгожданный гол! — Шайбу забросил номер третий, Бан Чан, с передачи номера одиннадцатого, Со Чанбина. Звенья после этого поменялись. В нападение пошли Джисон и Минхо, делая передачи друг другу, и вот, в тот момент, когда Джисон практически забросил шайбу, номер 97 сбил его с ног, так что шайба, конечно же, ушла, завязалась борьба. Джисон врезал противнику, а 97 номер не отставал и стал толкать нападающего. Арбитры тут же засвистели, стали их разнимать. В итоге и Джисон, и 97 номер получили удаление. Второй период так и закончился ничьей. А в третьем периоде все начали обороняться и идти в нападаение. Но как бы кто ни старался, даже так никто очка не получил. А значит, наступил овертайм. Зрители не уходили, все завороженно смотрели и ждали исхода финального матча. Выиграть мог любой. И одна, и другая команда бились на равных. Джисона прижали к борту, но Минхо увел шайбу у соперников и поспешил к средней зоне, сделал передачу Хёнджину, что стоял поодаль, а тот повел шайбу к зоне противников. Их вратарь сразу напрягся, защитник приготовился обороняться, но Хван сделал передачу Джисону, что успел выбраться из лап соперников, затем Хан отдал шайбу Минхо, так что он словил ее практически на лету. Замахнулся, но вдруг сделал передачу обратно Джисону, и тот уже забросил ее прямо в ворота. Голкипер соперников не успел сориентироваться, и прозвучала сирена. Зал шумно загудел, зааплодировал, фанаты кричали, рукоплескали. И только тогда Джисон понял, что они выиграли. Кубок теперь их! Вся команда, побросав клюшки, ринулась со скамейки к ним, его кто-то обнял, но в порыве эйфории и дезориентации он даже сначала не понял, что это был Хёнджин. Никто и поверить не мог, что кубок действительно достанется им! Его вынесли прямо на лед и вручили Джисону, а затем он передал его уже и всем остальным. Это было что-то священное. То, чем теперь он, нет, они все могут гордиться!