Любовь

      Они навсегда запомнили этот момент. Тогда был жаркий день. Сиканоин Хейзо смотрел на следы на земле, хмуря тонкие брови. Солнце светило высоко в небе и припекало. Однако молодой детектив не обращал на это никакого внимания. Ему нужно было найти зацепку, но следы обрывались, а интуиция Хейзо молчала. Это злило его. Не хватало какой-то маленькой детали. Было даже тяжело понять, чьи именно это следы. Их было слишком много. Сиканоин прикусил губу, теребя ошейник на красивой шее. Тут совершенно внезапно рядом раздался мягкий, бархатный голос:        — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но ветер донёс до меня запах моря, пороха и специального средства для полировки меча. Я могу указать Вам направление, если хотите.       Хейзо поднял взгляд и увидел рядом с собой юношу с белыми волосами и резко выделяющейся красной прядкой среди них. Алые глаза словно гипнотизировали, отчего детектив смотрел прямо в них, не моргая. Опомнившись, он спросил негромко, почти шёпотом:        — У тебя обостренное обоняние?        — Можно итак сказать, — незнакомец улыбнулся уголками губ, едва заметно.       Хейзо усмехнулся. Почему-то его интуиция вдруг заработала на полную и буквально кричала, что этому странному парню можно верить.        — Что ж, веди меня, «Ветерок», — решительно произнёс досин комиссии Тэнрё.        — Лучше просто Казуха, — тихо усмехнулся юноша и повёл его за собой.        — Ты… Тот самый Каэдехара Казуха? — Сиканоин заинтересованно смотрел на своего спутника.        — Меня знает сам Сиканоин Хейзо, какая честь, — негромко рассмеялся Каэдехара.       Детектив ощутил, как внутри словно что-то обняло его. Странно, но смех Казухи показался ему красивым… Даже очень.       Они вместе шли долго, пока не оказались у кого-то подземелья. Хейзо осмотрелся вокруг и нахмурился. Казуха, заметив эту перемену, слегка изогнул бровь:        — Что-то не так, детектив Сиканоин?        — Слушай, Казуха, ты не мог бы оказать мне небольшую услугу? — Сиканоин улыбнулся, прикрывая изумрудные глаза, отчего стал похож на кота.        — Какую? — Каэдехара смотрел на него очень внимательно.        — Не мог бы ты сходить в штаб комиссии Тэнрё и попросить выслать сюда нескольких работников?        — А Вы?        — А я пока осмотрюсь. Интуиция подсказывает мне, что здесь спрятано кое-что важное!        — Интуиция..?        — Ага! Поверь, она никогда не ошибается!       Ронин смотрел на парня перед собой. Странно, почему ему тревожно, несмотря на самоуверенную улыбку Сиканоина? Почему ему кажется, что досин комиссии Тэнрё что-то не договаривает? Хейзо коснулся его плеча и улыбнулся шире:        — Я знаю, что красивый, но не пялься на меня так, а то я уже начинаю смущаться! Или ты хочешь пригласить меня на свидание?       Каэдехара моргнул и впервые в жизни ощутил, как щёки отчего-то вспыхнули. Этот взгляд оливковых глаз и эта игривая ухмылка… Архонты, что за странное чувство внутри? Опомнившись, ронин вздохнул, прикрыв глаза:        — Будьте осторожны, детектив.        — Ага! — Сиканоин заулыбался во все зубы.       Так произошла их первая встреча. Уже тогда детектив ощутил что-то новое, что-то необъяснимое, волнующее его душу. Это было восхищение. Восхищение невероятно острым чувством природы, бархатным голосом и искусным владением меча, о котором досин узнал в этот же день, когда Каэдехара спас его от огромного кайраги, что попытался убить своего врага. Казуха после всего случившегося сильно хмурился, обжигая детектива взглядом рубиновых глаз.        — Я просил быть осторожнее, — холодно произнёс он тогда, перевязывая детективу раны.        — Ой, вот кто бы говорил! — Сиканоин указал на крупную царапину на плече ронина. — Ты-то прям сама осторожность!        — Если бы Вы сразу сказали, что враги могут вернуться так быстро, то этого не было бы, — фыркнул Каэдехара, отчего-то раздражаясь.        — Ага, лучше было бы, чтобы они перебили нас обоих, а тебя вообще убили! — Хейзо легко и уверенно перехватил чужую руку и, взяв бинт, принялся обрабатывать рану парня. — Не забывай, что я работаю в комиссии Тэнрё и являюсь ценным заложником, а тебя им держать не выгодно было бы.        — Я не настолько слабый, каким Вам кажусь, детектив, — Казуха поморщился.        — Дура-а-ак! — протянул досин, щёлкнув его по лбу. — Даже самого сильного можно победить количеством. Ты не можешь отрицать, что тебе понадобилась помощь солдат, как и моя. Один ты бы, возможно, их и победил, но далеко не факт, что не умер бы от ран. Кроме того, я не просил тебя возвращаться и уж тем более первым нестись в самую гущу врагов! Во имя интуиции, ты хоть бы о себе подумал! Так рисковать ради незнакомца…        — Сказал тот, кто решил принести себя в жертву, но спасти чужака, — ронин поморщился только больше.        — Никакой жертвы! Моя интуиция сказала мне, что вероятность моей смерти всего тридцать процентов! — Сиканоин гордо вздернул нос. — Запомни, я — величайший детектив Инадзумы, Сиканоин Хейзо! Я не умру от кучки бандитов, пусть даже у них и есть огромное количество оружия лучшего качества!       Казуха резко выдернул руку из хватки, встал и решительно произнёс:        — Тридцать процентов — это очень много, детектив Сиканоин. Я надеюсь, что впредь Вы будете более благоразумны. Хорошего дня.       После этих слов он ушёл так стремительно, что Хейзо не успел ему ничего ответить. Надувшись, точно ребёнок, досин пробубнил себе под нос:        — Ну, и ладно! Тоже мне, герой выискался!       Они не виделись пару дней после этой ссоры. Первый день Казуха чувствовал настолько сильное раздражение, что даже его лучший друг и их кошка обеспокоенно смотрели на него, боясь попасться под горячую руку. Ронин и сам удивлялся своему раздражению, но ничего не мог поделать. Выходка Хейзо его злила, а его самоуверенность ещё больше. На следующий день злость заметно уменьшилась, а сам Каэдехара подумал:       «Всё же семьдесят процентов больше… Да и он знал, что делал. Всё же, досин комиссии Тэнрё… Наверное, я зря так грубо повёл себя с ним».       На третий день он направился в город, к штабу комиссии Тэнрё. Сердце трепетало от непонятного беспокойства. Наверное, это было из-за того, что ронин не знал, как начать разговор с детективом и стоит ли его вообще начинать.       «Он, наверное, и думать про меня забыл… — Каэдехара остановился. — Может, не стоит?»       Тут на его плечо легла чья-то тёплая ладонь, и он непроизвольно вздрогнул. Стоило ему повернуться, как его алые глаза встретились с оливковыми. Сиканоин Хейзо улыбнулся ему широко и ярко, будто никакой ссоры и не было вовсе:        — Вот мы и встретились вновь! Рад видеть тебя, Казуха! Как твоя рана?        — Хорошо, не стоит беспокоиться, — Каэдехара неуверенно улыбнулся уголками губ. — А Ваши раны как?        — Отлично! Уже почти затянулись и не болят совсем! — досин покрутился, демонстративно показывая уже практически затянувшиеся раны.        — Рад это слышать, — обладатель белоснежных волос улыбнулся чуть шире.       На какое-то время они замолчали. Казуха отвёл взгляд. Нужно ли ему что-то говорить? Если да, то что? Хейзо прокашлялся и как-то робко произнёс:        — Раз уж мы встретились, пойдём пообедаем? Тут как раз неподалёку ресторан!       Казуха удивлённо вскинул брови. Самоуверенный детектив сейчас тёр шею, потупив взгляд. В этот момент ронин понял — досин тоже думал о их первой встрече и о ссоре и, похоже, тоже сомневался в принятии решения. Это было так необычно и… Интересно. Почему-то Каэдехаре был интересен этот человек, поэтому он мягко произнёс:        — Прекрасная идея, детектив Сиканоин.       Досин комиссии Тэнрё заулыбался так, будто сорвал куш. Уже через десять минут они сидели вместе в ресторане, общались обо всём на свете, узнавая друг друга. Хейзо наблюдал за каждым жестом, за каждой реакцией ронина, ловил каждое слово и чувствовал всё больший интерес к этому загадочному парню. Казуха непроизвольно вздрагивал, когда его касались горячие ладони, и детектив, заметив это, пробормотал:        — Прости, привычка… Я очень контактный, всегда что-нибудь или кого-нибудь трогаю!        — Я уже заметил это, — тихо рассмеялся Каэдехара.       Сиканоин улыбнулся, хоть и понял, что этот смех был лишь вежливой попыткой разрядить неловкость. Казуха ещё не доверял ему, но пытался сделать шаг навстречу. Это Хейзо нравилось и даже льстило: ему казалось, что он настолько обаятельный, что даже неприступный Каэдехара потихоньку сдавался под его «чарами».       Только спустя несколько месяцев он вдруг понял, что сам стал неосознанно, понемножку, открываться ронину, тянуться к нему. Это было так странно для него: детектив не привык раскрываться кому-то так быстро. Однако с Казухой всё было по-другому. Хейзо хотелось доверять Каэдехаре. Интуиция будто шептала ему, что этому человеку можно верить. Досин доверчиво положил голову на узкое, но сильное плечо, слушая хокку, которые ронин написал недавно. Казуха вначале вновь напрягся, даже замолчал на какое-то время, но потом вдруг улыбнулся, расслабился и продолжил читать стихи. Сиканоин улыбнулся шире. В этот момент его посетило осознание — Каэдехара стал доверять ему немного больше, впустив в свою зону комфорта. Прохладные, тонкие пальцы зарылись в вишнёвые волосы и стали мягко почёсывать голову юноши. Детектив непроизвольно вздрогнул. Это был первый раз, когда ронин касался его просто так, просто потому что захотел. Улыбка на губах стала шире, причём настолько, что стали болеть скулы. Тогда, в тени ветвистых деревьев, Хейзо чувствовал себя очень хорошо.       Незаметно пролетели ещё несколько месяцев. Юноши встречались нечасто, но оба всё больше и больше тянулись к друг другу. Сиканоин мог с уверенностью сказать, что они стали близки. Казуха иногда даже сам приходил к нему просто так, чтобы увидеться. И это Хейзо очень нравилось. Впервые за долгое время он ощущал, что может снова кому-то доверять. Именно поэтому досин комиссии Тэнрё шёл туда, куда его позвал ронин. Казуха словно плыл по дорожке, глядя загадочно вдаль. В один момент он остановился, повернулся к юноше и с таинственной улыбкой произнёс почти шёпотом:        — Закрой глаза, пожалуйста.       Хейзо замялся, удивлённо вскинув брови. Каэдехара впервые обратился к нему на «ты» и просил о чём-то таком необычном. Тут рук досина коснулись прохладные ладони. Изумрудные глаза встретились с рубиновыми. Казуха улыбнулся чуть шире:        — Не бойся, Хейзо. Я не обижу тебя.       Сиканоин кивнул, как заколдованный, и закрыл глаза. Шаг, ещё один и ещё… Ронин вёл детектива за собой, иногда шепча что-то. Этот шёпот отзывался какой-то странной теплотой в груди досина комиссии Тэнрё. Хватка с его рук вдруг исчезла, а шёпот раздался рядом с ухом, вызывая табун мурашек:        — Открывай.       Обладатель вишнёвых волос открыл глаза и еле слышно охнул. Вокруг них порхали, будто танцевали, кристальные бабочки. Фиолетовые огоньки то появлялись, то исчезли во мраке. Хейзо боялся даже двинуться, нарушить эту удивительную картину. Казуха улыбнулся, рассматривая досина. Такой удивлённый, немного робкий и по-детски счастливый парень почему-то ему очень нравился. Ронин мягко положил в руки досина что-то. Опустив взгляд, детектив вновь лишь приглушённо охнул. В его руках была коробочка, а в коробочке новый, блестящий и красивый чокер. Каэдехара улыбнулся чуть шире:        — Я заметил, что твой чокер сильно истрепался, и подумал, что это идеальный вариант. К тому же, повод подходящий!        — Повод? — Сиканоин изумленно захлопал ресницами.        — Да. Твой день рождения, — обладатель алых глаз извлёк из кармана небольшой лист. — По этому же поводу я сочинил хокку! Надеюсь, тебе понравится.       Он читал на удивление длинный стих, посвящённый досину комиссии Тэнрё. Сам же досин шокировано смотрел на него. Язык словно прилип к нёбу. Сердце ухнуло и замерло. Казалось, юноша даже не дышал. Со временем Казуха замолчал. Хейзо тоже молчал, глядя на парня практически немигающими глазами.        — Так плохо? — тихо поинтересовался ронин, когда тишина стала затягиваться.       Сиканоин покачал головой, прижал к груди коробочку и еле-еле слышно ответил:        — Прекрасно… Я просто… Не думал, что ты запомнишь и поздравишь меня. Ещё и этот стих… Мне ведь никто не посвящал стихи…        — Величайшему детективу Инадзумы никто не посвятил ни единого хокку? — Казуха тихо рассмеялся. — Ты меня разыгрываешь!       Хейзо впервые в жизни покраснел, отведя взгляд. Сердце теперь бешено колотилось в груди. Его впервые хвалили так изысканно, так красноречиво и так искренне! Из-за этого он не знал, не понимал, как реагировать. Даже его интуиция вдруг замолчала. Казуха плавно приблизился к нему и осторожно, мягко и как-то по-особенному трепетно обнял. Хейзо замер, словно кролик, которого схватил лис. От Каэдехары так приятно пахло, а его руки, хоть и были прохладными, дарили какое-то необычайное, какое-то желанное чувство защиты, чувство, что… Он кому-то нужен. Сиканоин аккуратно, словно боясь спугнуть, обнял ронина свободной рукой. Когда же он в последний раз обнимал кого-то? Когда кто-то обнимал его? Когда они с Казухой стали так близки? Впрочем, какая разница, если сейчас ему так хорошо и радостно?       После этого, на следующий же день, Хейзо познакомился с Томо и кошкой по имени Нэко. Молодой человек рассматривал детектива какое-то время, а потом рассмеялся, пожимая ему руку:        — Рад наконец-то познакомиться с тобой, Хейзо! Казуха столько рассказывал о тебе!        — Столько? — Сиканоин усмехнулся и взглянул на ронина.        — Кхм, предлагаю пойти к реке, — Каэдехара плавно и стремительно пошёл к выходу из города.       Нэко, радостно мяукнув, побежала за ним. Хейзо и Томо переглянулись, усмехнулись и двинулись за ними. Весь день они провели вместе, пытаясь поймать рыбу и развести костёр. Томо оказался довольно общительным, и Сиканоину это нравилось. С ним и Казухой ему было легко и весело.        — О, Казуха, смотри! — Томо помахал рукой, подманивая лучшего друга к себе.       Каэдехара плавно приблизился к нему, а потом улыбнулся шире, рассматривая в руках друга красивую ракушку нежно-розового цвета. Хейзо же, глядя на них, замер. Сердце кольнуло странное, непонятное чувство. Ему словно наяву виделся кто-то другой, кто-то, кто когда-то был очень близок. Тут его руки коснулось что-то приятное, прохладное. Сиканоин вздрогнул.        — Всё хорошо, Хейзо? — бархатный голос отдавался успокаивающим теплом внутри.        — Да, — детектив отвёл взгляд. — Просто задумался.       Ронин отпустил руку юноши и слегка кивнул. Странно, почему от взгляда именно этих глаз ему как-то грустно, даже немного больно?       Только спустя месяц Каэдехара узнал причину. Причём узнал совершенно нечаянно — прогуливаясь по далёким от города тропинкам, он вдруг ясно ощутил, как ветер будто толкнул его в другом направлении. Казуха послушно побрёл в неизвестном направлении и очутился неподалёку от небольшой могилки. Рядом с могилкой сидел Хейзо. Ронин бесшумно приблизился к нему и осторожно опустился рядом. Досин комиссии Тэнрё вздрогнул всем телом и дёрнулся от парня в сторону.        — Казуха?! — захлопал глазами он.        — Прости, что напугал, — Каэдехара отвёл взгляд с вежливой улыбкой, поправляя край хаори. — Меня сюда привёл ветер.        — Ясно… — детектив вновь сел ровно.       Они молчали какое-то время. Хейзо смотрел на могилу и о чём-то думал. Его глаза цвета весенней листвы были пустыми и отчужденными. Казуха внимательно следил за юношей перед собой, не решаясь что-то спросить или сказать. Время тянулось медленно, а юноши всё молчали. Сглотнув, Казуха немного робко коснулся плеча досина, заставляя вздрогнуть. Переведя на него взгляд, Хейзо вдруг улыбнулся и негромко произнёс:        — Его убили. Уже давно…        — Это был твой родственник? — тихо спросил Каэдехара, присаживаясь поближе.       Сердце почему-то на эту улыбку болезненно сжалось в груди. Ронин не мог этого объяснить, но чувствовал, что эта улыбка — фальш, способ скрыть что-то за ней. Детектив покачал головой:        — Друг. Это был мой первый друг… Его убили у меня на глазах.        — Прости, мне не стоило спрашивать об этом, — тихо произнёс обладатель алых глаз, опустив взгляд.        — Не извиняйся. Это было давно, — Сиканоин взглянул на могилу. — Мне уже не больно…       «Лжец…» — Казуха вдруг прижался к нему, заставляя снова вздрогнуть.       Хейзо было больно. Ронин чувствовал это и понимал, что тот не скажет об этом. По крайней мере, сейчас. Они ведь всё ещё «хорошие знакомые», а не «друзья». Однако, несмотря на это, Каэдехара хотел хотя бы немного облегчить тяжёлый груз парня. Досин комиссии Тэнрё повернулся к нему, утыкаясь носом в плечо. Почему-то ему вдруг стало спокойнее, даже ни так больно.        — Я поэтому и решил стать детективом… Самым лучшим детективом, одно имя которого наводило бы страх на преступников, — вдруг честно сказал он.        — Это очень благородная цель. Уверен, ты справишься… И… Кхм, если можно, я могу иногда помогать тебе?        — Ты уже помогаешь. Твоё чувство природы невероятно!        — Твоя интуиция тоже.       Сиканоин улыбнулся шире, обняв Каэдехару в ответ. Ему стало ещё легче, будто какая-то часть груза резко упала. Впервые за долгое время детектив хотел снова чувствовать тепло, поддержку. Это было так непривычно для него. Хотелось так много сказать, многим поделиться, но какая-то странная, неведомая, тёмная сила словно сдавила горло. Казуха мягко запустил пальцы в вишнёвые волосы и стал слегка поглаживать, почёсывая. Хейзо улыбался. Благодарность заполнила каждую клеточку организма, отчего он доверчиво закрыл глаза. Удавка исчезла также внезапно, как и появилась.        — Казуха…        — Да?        — Спасибо тебе.        — За что же? Я ничего не сделал.        — Нет, сделал… И очень-очень вовремя!       Ронин улыбнулся чуть шире, поглаживая и массируя чужой затылок. Досин комиссии Тэнрё прикрыл глаза, ощутив какую-то усталость. Тело само собой расслабилось. Заслышав смешок, обладатель вишнёвых волос приоткрыл глаза. Казуха слегка отстранился, глядя на сонного парня.        — Ты же не собираешься спать прямо здесь? — он хихикнул снова, осторожно убирая тёмную прядь за ухо.        — М-м-м… Казуха-а-а-а, ты злостный преступник! — Хейзо зевнул, потеревшись носом о прохладную кожу чужих рук. — Усыпляешь меня…       Каэдехара негромко рассмеялся, а после помог юноше подняться. Сиканоин слегка покачивался, зевая. Глаза предательски слипались. Хотелось просто лечь, даже прямо на землю, и спать. Внезапно ему прямо на нос упала холодная капля. От этого он поморщился и недовольно фыркнул. Казуха тихо усмехнулся и обернулся на звук приближающихся шагов. К ним бежали Томо и Нэко.        — Казуха, вот ты где! Дождь собирается, я принёс зонт! — молодой человек улыбнулся широко и ярко, точно солнце. — О, Хейзо, и ты здесь! Так, держите скорее зонты!        — Не стоит… Я так дойду, — Хейзо с трудом разлепил глаза.        — Нет-нет, лучше спрячься под зонтом! — Томо раскрыл зонт, накрывая им детектива. — Ты итак выглядишь каким-то нездоровым!        — Я просто сонный… Не переживай, — Сиканоин выставил вперёд руки. — Говорю же, я…        — Архонты, вы такие забавные, — Казуха мягко рассмеялся, раскрыл второй зонт и взял детектива под руку. — Я поделюсь с Хейзо зонтом, а ты, Томо, спрячь Нэко. Видишь? Ей не нравится.       Нэко и вправду недовольно мяукала, пытаясь спрятаться от капель дождя. Томо тут же взял её на руки и укрыл в своём кимоно. После этого они все вчетвером пошли к дому досина, так как тот был ближе всех. Дождь усиливался. Обувь юношей стала мокрой. Оказавшись в доме, они быстро поставили её сушиться, разогрели чайник и принялись пить чай. Томо с улыбкой смотрел по сторонам, почёсывая Нэко за ухом.        — Хейзо, у тебя очень уютно, хоть и бардак! — рассмеялся он.       Вдруг Казуха шикнул на него. Удивлённо изогнув брови, мечник проследил за взглядом лучшего друга и усмехнулся. Хейзо, положив голову на плечо Каэдехары, уже сопел, так и не притронувшись к чаю.        — Кажется, у него было много работы в последнее время.        — Похоже на то.        — Давай возьмём его с собой на Ватацуми? Развеется и повеселится!        — Думаю, это прекрасная идея.       Томо, довольный своей задумкой, мирно пил чай, поглаживая Нэко. Кошка довольно урчала, грея хозяина. Казуха с улыбкой прикрыл глаза, слушая мурчание Нэко, дыхание Томо, шум дождя и сопение Хейзо. От этого было так уютно, так спокойно, будто у него снова появился дом.       Спустя месяц Сиканоин вышел из штаба так стремительно, что чуть не сбил своих же сослуживцев. Кровь стучала в висках. Детектив прикусил губу до крови. Интуиция вела его, словно схватив за руку. На собрании объявили о полной готовности — Сёгун издал Указ об отмене Глаза Бога. Хейзо пришлось укусить себя за язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Мир словно зашатался и был готов вот-вот рухнуть, как карточный дом. Сиканоину хотелось протестовать, кричать в голос, что этот приказ — бред. Нельзя забирать у людей их мечты и идеалы. Однако здравый рассудок вовремя напомнил — его никто не послушает, а за слишком резкие высказывания могут вообще арестовать! Этого ему допускать нельзя.       «Нужно найти Казуху… И Томо. Нужно предупредить их!» — досин комиссии Тэнрё сорвался на бег.       Он бежал долго, сворачивая в разные переулки, пока ни оказался где-то далеко, на побережье. Восстановив дыхание, юноша пошёл дальше. На небольшом мостике сидели Казуха и Томо, болтая о чём-то. В их руках были удочки. Нэко, заприметив Сиканоина, мяукнула и побежала в его сторону. Услышав это, Казуха обернулся и улыбнулся. В душе стало как-то по-особенному тепло при виде досина. Хейзо улыбнулся, взяв мурлыкающую Нэко на руки.        — И я рад тебя видеть, красотка, — он почесал её за ухом.       Нэко довольно замурлыкала, потеревшись носом о руку парня. Каэдехара подошёл к нему с улыбкой. Заметив, что с другом что-то не так, он изогнул бровь:        — Хейзо, всё хорошо? Ты какой-то тревожный…        — Я… На самом деле, кое-что произошло, — Сиканоин думал, как бы правильнее выразить мысль.        — Что-то серьёзное? — обладатель алых глаз обеспокоенно смотрел на него.       Хейзо кивнул и рассказал парням обо всём. Томо и Казуха слушали его молча, порой обеспокоенно переглядываясь. На какое-то время воцарилась тяжёлая тишина. Каэдехара стиснул зубы. Досин комиссии Тэнрё коснулся его плеча и улыбнулся ему.        — Не переживайте. Я что-нибудь придумаю, — уверенно проговорил он. — Однако, прошу, будьте осторожны. Не лезьте на рожон. В идеале, затаитесь.        — А ты? — ронин сглотнул.        — Я буду в порядке, не волнуйся, — детектив улыбнулся шире. — Главное, постарайтесь максимально обезопасить себя сейчас.       Казуха кивнул, чуть улыбнувшись. Однако на сердце было неспокойно. Какое-то нехорошее ощущение закралось в душу. Хейзо перевёл взгляд на Томо. Самурай молчал, думая о чём-то. Его губы были плотно сжаты. Сиканоин ткнул его кулаком в плечо.        — Помните, без глупостей! Я не хочу вас арестовывать! — он нахмурился, а его голос стал угрожающим.        — Понял, не переживай! Мы же не дети, всё-таки! — Томо рассмеялся, хлопнув его по плечу.       Досин комиссии Тэнрё улыбнулся, несмотря на интуицию, что будто кричала ему о чём-то плохом.       Так прошло несколько недель. Хейзо практически не виделся с Казухой и Томо, пропадая на работе. С начала действия Указа все были, как на пороховой бочке. Никто не желал отдавать свой Глаз Бога. Начались бунты и восстания. На Ватацуми люди организовали сопротивление. Комиссия Тэнрё многих арестовывала, но и бунтовщики не отставали. Сиканоин прикусил губу. Что же ему делать?        — Господин Сиканоин, Вам просили передать это, — какой-то солдат комиссии дал ему бумаги.        — Спасибо… — детектив взял их и пролистал.       Его плечи дрогнули. В бумагах говорилось о подозреваемых революционерах. Одного из них юноша узнал по описанию сразу. От этого он резко встал, схватил бумаги и решительным шагом направился вперёд. Интуиция отчётливо кричала ему, куда следовало идти.       Томо стоял и смотрел на дворец Сёгуна Райден и о чём-то думал. Тут его с силой ударили куда-то в живот. Самурай рвано выдохнул и перевёл взгляд на нападавшего.        — Какое горячее приветствие, — усмехнулся он. — Как поживаешь, Хейзо?        — Идиот! — рыкнул Сиканоин. — Ты понимаешь, что делаешь?! Я велел тебе спрятаться, а не устраивать диверсии!        — О, меня раскрыли всё же… — Томо виновато почесал затылок. — Я наделся, что этого не произойдёт… Ну, или хотя бы ни так быстро.        — Где Казуха? — досин ощутил, как плохое предчувствие только усилилось.        — Всё хорошо, не переживай, — самурай улыбнулся. — Он сейчас в порту.        — Что ты ещё натворил? — детектив скрестил руки на груди. — Во что втянул Казуху?        — Не переживай, я действовал сам. Казуха ничего не знает, — самурай потрепал его по голове.        — Прекращай это. — Хейзо смахнул его руку со своей головы. — У меня и без этого дел много…       Томо улыбнулся, с какой-то непонятной теплотой рассматривая досина. Он прекрасно знал, что детектив, по сути, рисковал своей должностью и жизнью каждый день. Вместо того, чтобы уже схватить «преступников», юноша на многое закрывал глаза, позволял им уйти. Помимо этого, он так же ловил реальных преступников, которые пользовались нестабильной ситуацией в стране. Под глазами досина уже залегли тени. Он стал выглядеть гораздо хуже за эти несколько недель. Томо вновь мягко коснулся бордовых волос.        — Спасибо тебе, что так заботишься обо мне и Казухе, — с улыбкой проговорил он. — Обещаю, мы будем ещё более осторожны, — заметив недоверчивый взгляд досина, решительно добавил. — Слышишь? Я клянусь. Что б меня поразила молния, если вру!        — Придурок, не говори так! — Хейзо стукнул его кулаком в плечо, ощутив внезапный, непонятно отчего, страх.       Томо рассмеялся, растрепав и без того лохматые волосы цвета спелой вишни. А интуиция Хейзо всё кричала о надвигающейся непонятно откуда беде…       Несколько дней выдались на удивление спокойными. Сиканоин поджал губы. Ему не нравилось это спокойствие. Интуиция будто шептала ему, что что-то произойдёт. Однако он не мог понять, что именно. Тут послышались шаги. Детектив поднял взгляд. Рядом стояла Куки Синобу. Её взгляд был уставшим и немного злым.        — Снова?        — Да…        — Это уже пятый раз.        — И без тебя знаю!        — Уведи его, как можно дальше, или займи чем-то. Я не могу постоянно прикрывать его. На меня уже итак косятся.        — И это я знаю!       Хейзо вздохнул, взяв чистую бумагу. Тут на глаза попался кленовый лист. Как он здесь оказался? Неужели залетел через открытое окно?        — Что с тобой, Сиканоин?        — Слушай, Синобу, окажи-ка мне ответную услугу в этот раз!       Куки изогнула бровь, скрестив руки под грудью. Сиканоин улыбнулся. Интуиция снова шептала ему, что может что-то произойти. Однако теперь казалось, что решение было найдено…       Он ошибся. Спустя буквально пару дней Хейзо ощутил, как его мир качнулся и начал медленно рушиться. В комиссии Тэнрё объявили о дуэли между Кудзё Сарой и неизвестным самураем за право ношения Глаза Бога. Проигравшему — смерть. Сиканоин бежал к месту дуэли. В голове пульсировала кровь. Маленькая надежда ещё теплилась в душе. Вдруг это кто-то другой? Вдруг не Томо и не Казуха? На худой конец, если кто-то из них, может, беда минует? Может, Электро Архонт сжалится над «глупым человеком»? Неожиданная вспышка разбила все надежды. У Хейзо в душе всё поледенело. К горлу подкатил комок, а глаза предательски защипало. Где-то высоко мелькнул знакомый силуэт и листья клёна. Солдаты кричали что-то о том, что нужно поймать преступника, что схватил Глаз Бога погибшего самурая и бросился прочь. Сиканоин заглотил ком и решительно двинулся в одном только ему известном направлении. Интуиция ясно дала понять, куда Казуха направится.       Спустя некоторое время досин комиссии Тэнрё оказался в маленькой пещере, о которой никто, кроме них двоих, не знал. Когда-то Казуха нашёл эту пещерку и показал Хейзо. Благодаря интуиции, детектив нашёл в ней глубокий, потайной ход, где можно было бы спрятаться. Сиканоин решительно двинулся во тьму. Где-то вдалеке горел едва заметный огонёк. Хейзо ускорил шаг. Судорожный вздох вырвался из его груди. Каэдехара Казуха лежал на специальном пледе, весь израненный и тяжело дышавший. Рядом работала Куки Синобу. Заслышав шаги, девушка обернулась.        — Ну, и что ты встал? Помогай давай! — резко произнесла она.       Хейзо кивнул. Стоило ему попытаться коснуться руки ронина, как тот дёрнулся, пытаясь нащупать катану. Сиканоин осторожно коснулся плеча юноши:        — Тише-тише, Казуха. Это я, Хейзо. Рядом моя подруга, Куки Синобу. Мы поможем тебе.       Каэдехара задрожал, стиснув что-то в руке. Детектив мягко накрыл его руку, отчего тот зашипел от боли. Вид Казухи болезненно отзывался в груди. Ронин был весь изранен, весь в крови — чужой и своей собственной. Его изящная рука сжимала уже потухший Глаз Бога Томо. «Что б меня поразила молния, если вру!» От одного воспоминания от этого разговора стало ещё больнее. Детектив прикусил губу, накрыв дрожащую ладонь.        — Казуха, смотри на меня. Не бойся, мы тебя не обидем, — он постарался улыбнуться ему. — Прошу, отпусти Глаз Бога. Твоя рука плохо выглядит. Ей нужна срочная помощь.       Каэдехара замотал головой, всхлипывая. Болело тело, причём ни только снаружи, но и где-то внутри, словно в него вонзилось миллиарды осколков. Со лба тёк пот. Руку жгло, но ему было всё равно. Он был готов расстаться с рукой, но ни за что не отпускать последнее, что осталось у него от лучшего друга. Голос Хейзо словно раздавался сквозь вату. Неожиданно наступила тьма. Когда Каэдехара вновь открыл глаза, почувствовал резковатый запах медикаментов. Рядом кто-то разговаривал. Кто это? Враги? Казуха дёрнулся, пытаясь нащупать катану. Тут его здоровой руки коснулось что-то тёплое.        — Тише-тише, Казуха, я здесь. Всё хорошо, — мягкий голос Сиканоина казался каким-то далёким. — Мы в пещере. Помнишь? Ты ещё шутил, что она идеальна для игры в прятки.        — Хейзо… Глаз Бога… Томо… — еле-еле слышно шептал Каэдехара дрожащим голосом.        — Вот он, — детектив осторожно положил маленький свёрток в здоровую руку ронина.       Алые глаза метнулись к вещице. Она была потухшая, серая. Казуха прижал её к сердцу и отвернул голову в сторону, прикусывая губу. Внутри снова стало пусто и больно. Хейзо аккуратно поглаживал белоснежные волосы. У него дрожали пальцы. Он очень боялся сделать ещё больнее такому впервые беззащитному, впервые разбитому Казухе. Синобу коснулась его плеча.        — Мне пора, иначе Босс будет искать меня и привлечёт слишком много внимания, — подумав, она добавила. — Я приду через пару дней. Инструкции у тебя есть.        — Спасибо, Синобу, — Хейзо благодарно улыбнулся ей.       Куки мотнула головой и быстро скрылась во мраке пещеры. Сиканоин вновь перевёл взгляд на Каэдехару. Тот дрожал, силясь заглотить всхлипы. Ничего не выходило. Хейзо прилёг рядом с ним на землю, трепетно поглаживая по здоровым участкам кожи. Казуха внезапно и резко, наплевав на боль, повернулся к нему и вцепился в друга, сжимая где-то между ними Глаз Бога Томо. У детектива будто что-то оборвалось внутри. Ронин не выдержал и заревел взахлёб. Его словно било током. Было очень плохо, пустота разрывала изнутри. Хейзо поджал губы, поглаживая так аккуратно, как только мог, будто юноша был хрустальным.        — Хейзо… Я не смог… Я не спас его! Не спас! — ревел Каэдехара, задыхаясь в слезах. — Я прибежал, а там… Там..!        — Тише-тише, это не твоя вина, — Сиканоин нежно гладил его. — Ты не виноват, Казуха. Ты не мог этого предусмотреть.        — Я… Я… Я должен был понять, что что-то не так… Я же чувствовал, что с ним что-то происходит… Чёрт! — Казуха взвыл.       Хейзо стиснул зубы. Слёзы Казухи резали лучше всякого клинка, причём настолько, что детективу самому вдруг захотелось плакать. Однако он заглотил это чувство. Сейчас не время. Сейчас Казухе нужна была поддержка. Каэдехара бился в истерике очень долго, рыдая так, что порой задыхался.        — Лучше бы… — внезапно пробормотал он. — Лучше бы меня не спасли!       Досин комиссии Тэнрё вздрогнул и неожиданно залепил ему пощёчину. Ронин сжался, испуганно подняв взгляд на парня. Тот стиснул его в объятиях.        — Никогда больше не смей этого говорить! — опалило ухо горячее дыхание. — Никогда-никогда! Я не вынес бы ещё и твою потерю!       Каэдехара задрожал всем телом, а после кивнул, снова роняя горькие слёзы. У него совсем не выходило успокоиться. Какое-то отчаяние накрыло его с головой. Спасали лишь жаркие объятия и мягкий шёпот в ухо.       Так прошла неделя. Казухе часто было плохо. Порой его лихорадило и тошнило. Раны болели, особенно обожженная рука. Хейзо всегда был рядом с ним — менял компрессы, перебинтовывал и поил лекарствами. Так же очень помогали элементальные способности Куки Синобу. Каэдехара вздрагивал каждый раз, видя фиолетовые вспышки вокруг тела. Раньше ему нравился Электро элемент, который напоминал о друге. Однако теперь всё напоминало ужас и боль недавних дней. Сиканоин в такие моменты был рядом, переплетал их пальцы и позволял прятать лицо в изгибе шеи. Ронин зажмурился, когда вновь вокруг образовались электрические разряды. Глаза снова болели от застывших слёз.        — Всё хорошо, Казуха, — детектив медленно гладил его по спине, иногда массируя круговыми движениями. — Я здесь, не бойся. Тебя больше никто не обидит.       Обладатель алых глаз закивал, прижимаясь к нему теснее. Этот заботливый шёпот будто исцелял его, удерживал от пропасти, в которую можно было легко провалиться.        — Всё готово, — оповестила Куки Синобу. — Теперь выпей лекарство.       Казуха приоткрыл веки и кивнул, всё ещё держась за друга. Хейзо помог ему выпить отвар, а потом и улечься обратно на матрас. На душе скребли когти, большие и острые. Ронин немного опасливо коснулся руки друга, словно тот мог его оттолкнуть.        — Что такое? Болит что-то? — детектив обеспокоенно разглядывал его.       Каэдехара качнул головой и сжал его руку. Ему хотелось так много сказать другу, но слова путались, а слёзы вновь предательски катились по щекам. Сиканоин прилёг рядом с ним, бережно вытирая слёзы большим пальцем.        — Не стыдись, — нежно и тихо произнёс он. — Плачь и злись столько, сколько тебе нужно.        — Я выгляжу ужасно… — впервые за долгое время подал голос ронин.        — Нет, это не так. Ты всё равно прекрасен, — досин комиссии Тэнрё улыбнулся.        — Шутишь? Некоторые раны на всю жизнь…        — Ну, и что?! С шрамами или без них, плачущих или нет, ты всё равно красивый и сильный! Запомни это, Каэдехара Казуха!       Казуха растерянно захлопал ресницами, а потом тихо рассмеялся, впервые за эту неделю. Прижавшись лбом о вишнёвую макушку, он смеялся и плакал:        — Сиканоин Хейзо, ты такой льстец!       Хейзо улыбнулся шире, сжимая его ладонь. Огонёк в груди будто разгорался сильнее. Что это было? Надежда? Возможно, хотя, какая разница, если от этого так хорошо?       Спустя ещё неделю детектив вернулся в пещеру, тщательно проверив, нет ли за ним хвоста. Ему приходилось часто уходить и оставлять Казуху на попечение Куки, так как его искали на работе и ждали результатов — поимку «особо опасного преступника, Каэдехары Казухи». Заслышав его шаги, ронин напрягся всем телом, ухватившись за меч.        — Это я, Казуха, — досин улыбнулся ему.       Каэдехара заметно расслабился, улыбнувшись уголками губ:        — С возвращением… Ты голоден? Синобу принесла мне много еды.       Сиканоин покачал головой и сел рядом. Его губы были плотно сжаты. Зелёные глаза напоминали стекло. Обладатель алых глаз подсел ближе к нему, коснувшись его рук:        — Что тебя беспокоит? Расскажи, пожалуйста. Я же вижу, что тебя что-то гложет.       «Даже сейчас ты заботишься обо мне… Глупый…» — Хейзо нежно улыбнулся.       Какое-то время они молчали. Собравшись с мыслями, досин комиссии Тэнрё медленно заговорил:        — Обстановка накаляется… Тебя ищут всюду. Боюсь, скоро солдаты комиссии придут сюда. Тебе нужно добраться до Ватацуми. Сопротивление тебе поможет.        — А как же ты?        — Я что-нибудь придумаю. Главное, чтобы ты добрался до Ватацуми.        — Тогда мы подвергнем сопротивление опасности…        — Им не привыкать. Тот генерал хорошо знаком с тобой и Томо и точно защитит тебя! Да и я придумаю, как не допустить конфликта между обеими сторонами.       Казуха помолчал какое-то время, а потом вдруг произнёс тихо, но решительно:        — Хейзо, я уеду из Инадзумы.       Хейзо вздрогнул всем телом. Да, он понимал, что это единственное верное решение в их случае, иначе и сам Казуха будет постоянно в опасности, и другие, даже невинные люди. Детектив прекрасно понимал это, но было чертовски больно… И страшно.        — Казуха, там сильный шторм…        — Я справлюсь. Не беспокойся за меня.       Досин поджал губы, а ронин вдруг обнял его, вдыхая запах, который стал так неожиданно родным и нужным. Обладатель вишнёвых волос прижал его к себе, чувствуя, как что-то внутри начинало разрываться на части. Какое-то время они сидели в тишине, обнимаясь.        — Хейзо…        — Да?        — Прости, что я впутал в тебя в это… И за те слова… О моей смерти.        — Не извиняйся. Тебе было больно, я понимаю. Все мы можем уставать, злиться и грустить, даже ты не исключение! И я всё равно помог бы тебе. Мы же друзья!       Каэдехара улыбнулся. Горячие слёзы снова потекли по бледным щекам, а смех сам собой вырвался из горла. Странно, почему ему больно и смешно?       Спустя несколько дней Казуха оказался на Ватацуми, ни без помощи Хейзо, который увёл солдат в совершенно другом, далёком направлении. На Ватацуми Каэдехаре оказали медицинскую помощь, отчего ему стало легче. От солдат он узнал, что другая часть комиссии Тэнрё ловила некую «банду Аратаки».       «Надеюсь, они не пострадали… И Хейзо тоже…» — ронин взглянул на небо.       Ему было тревожно от одной мысли, что обман мог раскрыться. Эта мысль не давала спать по ночам. Горо и Кокоми всячески поддерживали его и порой сидели с ним по ночам, не давая сойти с ума от беспокойства. Спустя примерно три дня, когда уже практически всё было готово к отплытию Каэдехары, юноше вдруг пришло анонимное письмо. Казуха изогнул бровь. Лист был абсолютно пустой. Тут в голове ронина что-то щёлкнуло. Быстрыми движениями он зажёг лампу и поднёс письмо к свету. Проступили буквы. «Сегодня, в десять вечера, на севере Ватацуми, в пещере. Буду ждать. Сиканоин Хейзо». Каэдехара прижал лист к груди и судорожно выдохнул. Теперь нужно как-то дождаться вечера.       Они встретились в условленном месте. Хейзо улыбнулся, помахав другу. Казуха улыбнулся уголками губ и помахал в ответ.        — Что случилось, Хейзо? Почему именно здесь, а не в лагере?        — Ты же знаешь, сопротивление меня не любит, а генерал Горо так подавно!        — Но я могу им объяснить всё…        — Не стоит. Чем меньше людей знают о нашей связи, тем лучше… Сейчас, по крайней мере.       Каэдехара опустил взгляд, кивнув. Он всё понимал, но от этого было не легче. Сиканоин улыбнулся, коснувшись его лица и побудив посмотреть ему в глаза.        — Эй-эй, ну, чего ты? Что за грустная мина? Мы же не навечно расстаёмся! — улыбка на его лице стала шире.        — Ты невероятен, как всегда… — Казуха тихо рассмеялся, чувствуя горькие слёзы на щеках. — Как ты понял, что я уплываю сегодня?        — Интуиция, дорогой мой Казуха, интуиция! — заговорщески произнёс досин комиссии Тэнрё. — Неужели ты забыл, кто я такой?!       Ронин улыбнулся чуть шире, прижимаясь мокрой щекой к щеке детектива. Его потряхивало. Ему казалось, что он был готов попрощаться, но боль отчего-то разрывала изнутри. Хейзо обнял его крепко-крепко, пряча от странной, пугающей тьмы вокруг. Видеть друга таким было невыносимо, причём настолько, что хотелось самому тоже плакать. Однако детектив вновь заглотил это мерзкое чувство. Длинные пальцы осторожно вытерли слёзы с бледных щёк.        — Хейзо…        — Да?        — Обещай, что будешь в порядке.        — Конечно, обещаю! И ты будь осторожен… Посмотри мир, живи ради Томо, ради Нэко, ради своих родителей… И ради меня тоже, хорошо?       Каэдехара закивал, давясь слезами. Его тело пробила мелкая дрожь. А Сиканоин, обнимая его, лишь улыбался. Несмотря на агонию в груди, он не мог заплакать, слёзы будто высохли. Впрочем, сейчас это определённо к лучшему.       Со временем они разговорились и болтали до глубокой ночи, делясь всем, о чем только могли вспомнить. Хейзо чувствовал, как грудь болела с каждым часом всё сильнее, будто кто-то медленно отрывал от него кусок за куском. Однако он упрямо гнал это чувство прочь. Ему хотелось, чтобы Казуха запомнил его именно таким — уверенным и весёлым. Ведь, возможно, это их последняя встреча…       С этого момента прошло три дня. Хейзо поднял взгляд, заслышав стук деревянных сандалий о пол. В дверном проёме появилась Кудзё Сара. Её вид не предвещал ничего хорошего. Сиканоин улыбнулся:        — Чем могу помочь, госпожа?        — Ты прекрасно знаешь, Сиканоин. — Кудзё Сара опасно сузила глаза. — Ты сильно сдал в последнее время. Многие преступники скрылись. Ходят слухи, что это благодаря тебе.        — Ну, если поимка особо опасных преступников вместо каких-то мелких бунтовщиков для Вас называется «сдал», то да, я определённо «сильно сдал», — детектив улыбнулся шире, глядя своей начальнице прямо в глаза.        — Не ёрничай, Сиканоин! — Сара стукнула кулаком по столу. — Ты же понимаешь, что если выясняется, что ты как-то помогал преступникам, то…        — У меня заберут Глаз Бога, — досин даже не дёрнулся. — Что ж, если Вы готовы верить пустым слухам, то вот, — он протянул свой Глаз Бога. — Я готов отправиться в тюрьму прямо сейчас.       Тэнгу плотно сжала губы, глядя в стеклянные, словно потухшие, глаза цвета весенней листвы. Хейзо протягивал Глаз Бога и был спокоен, даже равнодушен. Почему-то ему было абсолютно наплевать, какое решение выберет его начальница. Кудзё Сара вдруг вздохнула и накрыла его пальцы своими, заставляя их согнуться и стиснуть светящуюся вещицу.        — Надеюсь, впредь ты будешь работать лучше, — это всё, что она сказала, прежде чем выйти из кабинета.       Когда за ней захлопнулась дверь, досин судорожно вздохнул. Его словно держали за горло крепкой хваткой. Взгляд всё таких же пустых глаз остановился на деревянной фигурке в виде оленя. Уголки губ дрогнули в улыбке. Фигурка была незаконченная, где-то кривоватая. Однако Хейзо эта простенькая деревяшка казалась очень красивой. Наверное, потому что это был прощальный подарок Казухи для него.       «А я только и смог, что купить ему новый гребень…» — Сиканоин прикрыл веки, чувствуя сильную усталость на плечах.       Хватка на горле будто усилилась. Вдруг раздалось мяуканье. Вздрогнув, досин комиссии Тэнрё обернулся. Окно было открыто, а на его бортике сидела белая кошка.        — Нэко? — юноша подошёл к ней.       Нэко мяукнула и прыгнула ему в руки, доверчиво замурлыкав. Обладатель вишнёвых волос усмехнулся, обнимая тёплое, маленькое тельце, поглаживая:        — Я тоже по ним скучаю…       Так шли дни, которые складывались в недели, а недели в месяцы. Хейзо стал плохо спать. Ему часто снились кошмары. Одни были с его лучшим, давно умершим другом, другие с Томо, а третьи с Казухой. Сиканоин вцепился в свои же волосы.       «Я облажался… Облажался! Надо было остановить его… Чёрт! Чёрт!» — его мысли словно давили тяжёлым грузом.       Чувство вины грызло изнутри. Ему казалось, что, если бы он тогда понял всё правильно, то Казуха сейчас был бы счастлив, а Томо жив. Рядом легло что-то тёплое. Хейзо вздрогнул и приоткрыл глаза. Нэко пролезла прямо к его лицо и ткнулась носом в влажный лоб. Досин комиссии Тэнрё улыбнулся, обнимая кошку. Боль не отступала, но это было неважно. Ему нельзя сдаваться. Он ведь Сиканоин Хейзо, великий детектив Инадзумы, верно?       Новый год детектив встречал один, поэтому просто гулял по заснеженным улочкам вместе с Нэко. Кошка мурлыкала, прячась в зимней накидке.        — Купим тебе лакомство. Казуха обычно ловил рыбу… Хм, надо бы сходить в зоомагазин или поговорить с малышкой Ким. Помнишь её, Нэко? — Хейзо почесал её за ухом. — Кажется, вы хорошо подружились! Я даже порой ревную!       Нэко что-то мяукнула в ответ. Сиканоин усмехнулся. Вокруг бегали и смеялись дети. Где-то вдалеке гремели фейерверки. Хейзо остановился, ощутив, как в него кто-то врезался.        — Простите, дядя Хейзо! — маленькая девочка по имени Ким виновато улыбнулась. — С новым годом Вас!        — И тебя тоже, Ким… — Хейзо улыбнулся. — Уже получила все подарки?        — Нет ещё! Мама сказала, надо ждать утра, — девочка надула губки.       Сиканоин рассмеялся, а Нэко прыгнула к Ким. Малышка радостно обняла её. Подумав, Хейзо присел на корточки рядом с ними и с улыбкой произнёс:        — Позволь мне сделать тебе подарок немного заранее? Раз вы с Нэко так дружите, пускай она живёт у тебя. Ей очень нужен друг.        — Правда?! Правда подарите?! — Ким заулыбалась шире.        — Да, но обещай мне заботиться о ней, — детектив строго нахмурил брови. — Иначе я разозлюсь!        — Обещаю! Спасибо, дядя Хейзо! — Ким с улыбкой обняла его, а потом радостно понесла Нэко домой. — С новым годом! Приходите к нам в гости!        — Обязательно приду, до встречи! — Сиканоин улыбнулся шире, помахав им на прощание.       Какое-то время он смотрел в след малышке и кошке, а потом перевёл взгляд на Куки Синобу, которая подошла к нему практически бесшумно. Девушка скрестила руки под грудью:        — Думаешь, они одобрили бы?        — Думаю, да. Нэко хоть и молода ещё, но уже не котёнок. К тому же, это всяко лучше, чем быть постоянно на улице или со мной, с человеком, который не может уделить ей много времени.        — Твоя правда.       Какое-то время они молчали. Хейзо смотрел вперёд, думая о чём-то. Его глаза вновь были отрешенными. Куки положила ему в руки что-то. Сиканоин моргнул и с некоторым удивлением пробормотал:        — Косметика?        — Твои синяки всё чернее и чернее. Если не хочешь пугать людей, используй это! К тому же, можешь сделать себе стрелки. Тебе бы пошли красные или золотые.       Детектив рассмеялся, впервые ощутив хоть какую-то лёгкость:        — Я запомню это! Спасибо, Синобу.       Так незаметно пролетели ещё полгода. Хейзо навещал Нэко так часто, как только мог. Кошка всегда радостно встречала его, а детектив с улыбкой отмечал, что та немного поправилась. Однако со временем встречи стали происходить всё реже. Сиканоин скрылся на Ватацуми под предлогом работы. На самом деле, это был немой протест. Детектив был уверен, что Кудзё Сара обязательно накажет его, когда узнает о его очередной выходке. Впрочем, ему что тогда, что сейчас было всё равно. Хейзо прикрыл глаза, слушая разговоры солдат сопротивления. Тут его плечи дрогнули, а безразличие сменилось страхом. Каэдехара Казуха вернулся в Инадзуму. Мир вокруг детектива снова начал рушиться, причём с огромной скоростью. Стало тяжело дышать.       «Неужели это из-за Путешественницы, о которой все говорят.? Плохо дело, сопротивление может пойти в атаку со дня на Сёгуна… — Сиканоин прикусил губу. — Нужно что-то придумать! Срочно!»       Тут его взгляд упал на Глаз Порчи. В голове сразу возникла идея, отчего юноша улыбнулся сам себе. Теперь он чётко знал, как «убить двух зайцев сразу».        — Сэр, Вы уверены, что нам сюда? — робко поинтересовался один из солдат комиссии Тэнрё, которых Хейзо взял с собой буквально на следующий же день.        — Конечно, уверен! Ивабэ, ты что, сомневаешься в моём профессионализме? — детектив угрожающе нахмурился, всем своим видом показывая, что оскорблен до глубины души.        — Никак нет, сэр! Простите… — пробормотал в ответ тот.       Сиканоин усмехнулся. Солдаты не верили, что он нашёл несколько лагерь с преступниками всего за ночь. Это его забавляло: будь эти люди повнимательнее, лагеря были бы давно уже зачищены. Впрочем, недальновидность коллег ему только на руку в этой ситуации. Лагеря располагались по всей Инадзуме. На поимку и поиски преступников было брошено много работников комиссии. Так у прославленной Путешественницы и Казухи было время, пускай и не очень много.       «Только бы ты ни во что не влез, Казуха…» — думал досин, покусывая губы.       Интуиция вновь словно шептала, что произойдёт что-то плохое, а тьма болезненной удавкой сдавила грудь. Неужели вновь грянет буря?       Спустя буквально пару дней, которые Хейзо помнил очень смутно, всю Инадзуму потрясли две новости: Указ об отмене Глаза Бога отменен, и Каэдехара Казуха отразил удар Сёгуна Райден. Даже про таинственную Путешественницу издалека говорили меньше, чем про некогда беглого ронина. Услышав новость о Казухе, Сиканоин зажал себе рот и устремился прочь от патрульных солдат Ватацуми, которые и обсуждали последние новости. Оказавшись очень далеко, он засмеялся. Его разрывал хохот. Что это? Истерика? Он сошёл с ума за этот год? Хейзо уже не понимал, продолжая хохотать до слёз и колик. В голове лихорадочно била только одна мысль:       «Казуха жив! Жив! Жив!»       Вновь они встретились жарким днём. Хейзо сам не знал, зачем шёл к лесу Тиндзю. Просто шёл, думая о чём-то. В голове было неприятно-пусто. Сосредоточиться на чём-то совсем не выходило. Тут рядом зашуршали деревья. Сиканоин поднял взгляд и замер. Рядом стоял…        — Казуха!       Каэдехара не успел что-то сделать или сказать. Детектив чуть не уронил его на землю, сжимая в объятиях так, что нормально дышать уже не выходило. Ронин робко, словно не веря в реальность до конца, обнял друга в ответ. Солёные капли сами собой побежали по щекам. Досин слегка отпрянул:        — Что такое? Болит что-то? Ты ранен? Говори, как есть!       Казуха улыбнулся, качая головой:        — Я просто очень рад…       А Хейзо почувствовал, как задохнулся, как наружу вырвалось что-то новое, что-то необъяснимое, что-то болезненно-приятное. Это неизвестное ему до сих пор чувство заполнило его настолько, что ему вдруг захотелось расцеловать эти мокрые щёки, эти веки, лоб, волосы, руки, нос, губы…       «Я влип…» — это всё, о чём подумал детектив, когда ронин доверчиво уткнулся носом в его волосы.       Тьма вновь была где-то рядом, а боль, хоть и заметно ослабла, но всё ещё жгла, как соль на ранах. Однако это всё неважно. Важен сейчас только Казуха.       Они гуляли и говорили целый день. Сиканоин слушал мягкий голос друга и по большей части молчал. Ему было интересно, что произошло с Казухой за этот год. Каэдехара рассказывал и о Бэй Доу, и о дальних странах, и о Люмин с Паймон, и о многом другом. Только о недавнем бое с Сёгуном он не говорил, а Хейзо и не спрашивал, боясь наступить на «больную мозоль». О себе досин комиссии Тэнрё говорил мало. Что ему рассказать? Особо-то и нечего. У него было много дел. Однако юноша понимал, что обсуждать работу с другом, которого ты только что встретил, не самая лучшая идея. Именно поэтому он говорил больше о Нэко, о малышке Ким и о Куки Синобу.        — К слову, я ведь совсем не поблагодарил её за помощь, которую она мне оказала в той пещере…        — Не переживай об этом! Я ей передавал благодарность от нас обоих!        — Это хорошо, но я хотел бы поблагодарить её лично, если будет возможность… Кстати, как она узнала о той пещере?        — Я сказал. Я просил её принести туда лекарства и воды на случай, если вы с… Кхм, если понадобится укрытие. Я рад, что вы с ней тогда не разминулись, и она не бросила тебя. Всё же, принести лекарство — одно, а выхаживать раненого — другое.        — Да, она очень добрая и смелая девушка.        — Угу… Слушай, а насчёт Нэко…        — Ты поступил правильно. Я рад, что она в любящих и надёжных руках.        — Если захочешь, мы навестим её.        — Обязательно навестим… К слову, об этом. Ты не против пойти со мной к могиле Томо?        — Конечно, не против! Только если ты готов…        — Я готов.       Когда они оказались у могилы Томо, Каэдехара улыбнулся чуть шире:        — Здесь так чисто.        — Видимо, солдаты убирались, — Хейзо пожал плечами, умолчав, что сам часто бывал здесь.       Казуха тихо усмехнулся чему-то своему, коснувшись его руки своими прохладными пальцами. Сиканоин сглотнул, подчиняясь ему. Они вместе сидели у могилы. Каждый думал о чём-то своём. Ронин доверчиво положил голову на плечо друга. Детектив вновь сглотнул, аккуратно массируя его ладонь круговыми движениями. Сердце трепетало в груди. Его друг казался таким открытым, таким беззащитным, таким… Восхитительным. Нежность и желание защищать растекались внутри.        — Хейзо.        — Да?        — Спасибо.        — За что же? Я ничего не сделал!        — Глупый, без тебя я бы погиб.       Хейзо поджал губы, обняв его крепко-крепко:       «Если бы я всё понял раньше, тебе не пришлось бы вообще через всё это проходить…»       Так пролетели самые прекрасные в жизни детектива два с половиной месяца. Он часто встречался с ронином, гулял с ним, навещал Нэко и могилу Томо. Хейзо ловил себя на мысли, что очень хотел бы, чтобы Казуха остался в Инадзуме. Однако он понимал — этого не будет. Каэдехара Казуха всегда любил путешествия, любил свободу. Сиканоин это знал и стыдился своих же эгоистичных желаний. Его друг наконец-то обрёл покой, как он может его ограничивать теперь?       Прошло ещё полмесяца. Казуха собирался в путь с командой Бэй Доу. Хейзо смотрел на него и чувствовал, как сердце болело и сжималось в груди. Хотелось коснуться бледных губ, век, лба, щёк — запечатлеть в памяти образ, такой желанный и жизненно необходимый. Ронин вздрогнул, ощутив, как детектив коснулся его руки. Рубиновые глаза встретились с изумрудными.        — Казуха… — Сиканоин осёкся.        — Да? — Каэдехара слегка изогнул бровь.       Хейзо сжал изящную ладонь крепче, заглянул в алые омуты напротив и еле-еле слышно произнёс:        — Береги себя.       Казуха улыбнулся, прижавшись к нему. Ему хотелось запомнить этот момент навсегда — слышать громкое сердцебиение детектива и чувствовать его тепло. Слегка отстранившись, ронин улыбнулся чуть шире:        — Не переживай, я буду очень осторожен… И ты будь осторожен, хорошо?        — Да за кого ты меня принимаешь? — наигранно-обиженно поинтересовался Сиканоин, усмехаясь. — Я — Сиканоин Хейзо, лучший детектив Инадзумы! Я всегда осторожен и собран!       Каэдехара тихо рассмеялся, прикрывая глаза. Отсмеявшись, он произнёс как-то по-особенному нежно:        — До встречи, Хейзо.        — До встречи, Казуха, — детектив улыбнулся широко и очень тепло.       Он отпустил чужую руку, а после долго стоял на пристани, махая исчезающему вдалеке кораблю. Его пальцы всё ещё помнили прохладную ладонь, а тело приятное, такое необходимое тепло. Что-то тёмное и болезненное снова сдавило грудь и горло. Глаза болели и неприятно щипали. Сиканоин усмехнулся, чувствуя мокрые дорожки на щеках:        — Вот же, я уже скучаю!       Приятный морской ветер нежно коснулся его лица, словно вытирая слёзы. Досин комиссии Тэнрё улыбнулся, прикрыв глаза. С ним всё будет хорошо. Он ведь обещал! А Сиканоин Хейзо умеет держать слово. Даже если тьма заставляла душу разрываться на части…       Хейзо открыл глаза и с удивлением увидел деревянный потолок. Это был потолок его дома. Даже с пеленой перед глазами Сиканоин его узнал. Голова была пустой. Детектив коснулся своего лица и вновь удивился — его щёки были мокрые. Он хотел было привстать, но тут рядом раздалось шевеление и тихое мычание. Хейзо замер, ощутив объятия. Моргнув один раз, он перевёл взгляд и заметил Казуху, что тихонько сопел ему в шею. Белоснежные волосы были растрепаны. С губ досина слетел едва уловимый, счастливый вздох.       «Сон…» — с улыбкой подумал он, трепетно проведя тонкими пальцами по шелковистым волосам.        — Хейзо… — ронин приоткрыл глаза, жмурясь от ласкающих его касаний.        — Доброе утро, Зу, — детектив поцеловал парня в лоб.        — Доброе… — Каэдехара мазнул губами по щеке и тут же встрепенулся, моментально просыпаясь. — Любовь моя, ты плачешь?!        — Нет, просто глаза заслезилились. Такое бывает после сна, — Сиканоин улыбнулся, целуя щёки юноши.       Казуха заглянул ему в глаза. Слишком живо ещё было чувство страха, когда он увидел совершенно разбитого, задыхающегося в слезах Хейзо, хоть и прошло уже два месяца. Детектив успокаивающе поцеловал его в губы, обнимая. Убедившись, что с любимым всё хорошо, ронин доверчиво прикрыл глаза, позволяя углубить поцелуй. Его руки мягко почёсывали вишнёвые волосы, вызывая довольное урчание. Казуха тихо усмехнулся в поцелуй, вспоминая, как читал досину хокку, точно так же массируя затылок. Хейзо тоже вспомнил это… И их первую встречу, и ссору в эту же первую встречу, и первые стихи, посвящённые ему, и первый подарок, и все другие подарки, и всю ту заботу, что они дарили друг другу тогда и были готовы дарить сейчас… И их первый поцелуй. Сиканоин до сих пор отчётливо помнил каждую мелкую деталь, связанную с Казухой. С трудом отстранившись от желанных губ, Хейзо осторожно, практически невесомо поцеловал бледную шею, а за ней острые ключицы. Казуха под ним шумно выдохнул. Досин прильнул губами к ямочке между ключицами, а после немного опустил верх пушистого халата, целуя узкие плечи. Запах Каэдехары, его голос, смех, глаза, волосы, губы… Хейзо любил в нём абсолютно всё, даже шрамы и ожоги на изящной руке, которые юноша прятал обычно под бинтом.        — Любовь моя, ты такой романтичный с утра пораньше, — негромко рассмеялся Каэдехара, выгибаясь навстречу трепетным поцелуям. — Что же с тобой такое?        — Это ты меня околдовал, — Сиканоин развязал халат своего парня и нежно поцеловал его живот. — И за такое тяжкое преступление тебе штраф — двадцать поцелуев!       Ронин хихикнул, ощущая поцелуи на животе, а после на изящных руках. Щёки налились румянцем. Хейзо целовал каждый сантиметр бледной кожи, каждый маленький шрам, с лёгкой грустью вспоминая, как юноша получил некоторые из них. Казуха потянулся к любимому, вовлекая в новый поцелуй. На грани блаженства детектив ощутил, как его укусили за нижнюю губу, оттягивая.        — Дразнишься? — Сиканоин заглянул в алые глаза.        — Возможно, — Каэдехара игриво прикрыл их. — Мне полагается ещё штраф?        — Да, и в двойном размере! — досин комиссии Тэнрё принялся зацеловывать его лицо, пока руки скользили по гибкому телу.       Казуха негромко простонал, чувствуя массажирующие движения на бёдрах, а потом ещё ниже. Хейзо замер. Этот стон отозвался сладкой музыкой в его ушах, распаляя и без того горячее тело. Каэдехара вновь застонал, ощутив поцелуй на ногах. Сиканоин целовал стройные ноги, прислушиваясь. Заслышав, что стоны стали громче, он слегка прикусил внутреннюю сторону бедра, а за ней заднюю часть колена. В эту секунду ронин выгнулся дугой, уже застонав в голос.        — О, так вот где твоё слабое место, — Хейзо ухмыльнулся, с упоением рассматривая красные щёки юноши.       Казуха заскулил, чувствуя дразнящие поцелуи-укусы на бёдрах, коленях и икрах. Он и сам не ожидал, что окажется таким чувствительным в этих местах. Волна жара разливалась по всему телу, оседая внизу живота. Хейзо с наслаждением слушал каждый стон, каждый вздох своего парня, наблюдая, как тот извивался. Каэдехара протянул к нему руки и потянул на себя, ухватив за лицо. Халат окончательно слетел с подрагивающего тела. Сиканоин чувствовал, как сознание оказалось в какой-то пелене. Становилось всё жарче. Воздух вокруг словно нагревался с невероятной скоростью. Казуха охнул в поцелуй, ощутив, как их члены тёрлись друг о друга сквозь ткань белья. Руки детектива вновь скользнули к бёдрам возлюбленного и, нащупав ткань трусов, легко стянули их вниз. От такого ронин покраснел ещё сильнее, пытаясь свести ноги. Он впервые был перед кем-то абсолютно голый, и это его немного пугало. Хейзо улыбнулся, наклонив голову набок.        — Ты прекрасен, Зу, — нежно прошептал он, вновь целуя красивую шею. — Не прячься, я очень хочу смотреть на тебя.       Казуха рвано выдохнул, чувствуя, как задыхался в этой любви. Он чувствовал любовь Хейзо к нему и чувствовал свою любовь, что выплескивалась наружу, будто вода из закипающего чайника. От этого Каэдехара вновь впился в губы парня жарким поцелуем, прижимаясь ближе, теснее. Архонты, лишь бы эти руки не отпускали его, лишь бы ласкали везде, лишь обнимали так крепко, что становилось тяжело дышать! Их языки переплетались в танце. Сиканоин уже сам постанывал и порыкивал в опухшие губы, чувствуя, как партнёр под ним дрожал и тёрся о его возбужденную плоть своей. Было слишком жарко, несмотря на то, что он был лишь в нижнем белье. Изящная рука Казухи скользнула к трусам парня и опустила их. Хейзо отстранился, нависая сверху. Они тяжело дышали, глядя затуманенными глазами друг на друга.        — Ты же не остановишься сейчас? — сбивчиво спросил Каэдехара.        — Не боишься? — Сиканоин трепетно поцеловал его волосы, вдыхая их аромат.        — Предупреждаю, я не смогу остановиться потом.        — Если ты остановишься, я тебя не прощу! — обладатель алых глаз ткнул его кулаком в грудь, дрожа от возбуждения.       Досин комиссии Тэнрё усмехнулся, вновь коротко поцеловал его в макушку, а после потянулся к тумбочке, извлекая из ящика пузырёк. Ронин покраснел, прикрывая лицо руками.        — Т-ты что, подготовил всё заранее?! — дрогнувшим голосом спросил он.       Детектив хихикнул, целуя его руку:        — Ох, Зу, знал бы ты, какие сны мне иногда снились с тобой! Я ведь говорил тебе об этом, неужели ты забыл? Ты был таким разгоряченным и требовательным, прямо как сейчас!        — Развратник! — фыркнул Каэдехара, отворачивая красное лицо.       Что с ним? Когда он стал таким чувствительным и эмоциональным? Неужели его тело всегда было таким… Развратным? И неужели Хейзо всегда был таким пошлым? Сиканоин раздвинул ноги любимого пошире, успокаивающе целуя горячую кожу вокруг пупка. От нежных поцелуев ронин расслабился, прикрыв глаза. Сладкая нега настолько затуманила разум, что он ни сразу услышал звук открывающейся бутылочки. В нос ударил приятный, цветочный аромат. Каэдехара вздрогнул и машинально дёрнулся, ощутив внутри себя первый влажный палец.        — Тише-тише, Зу, — промурлыкал Хейзо ему в ухо, удерживая на месте. — Расслабься. Я постараюсь не делать больно.       Казуха заскулил, чувствуя дразнящие движения пальца внутри. Досин целовал его трепетно, успокаивающе, отчего он всё же расслабился. Благодаря этому второй палец легко скользнул внутрь. Спустя время к ним добавился и третий. Оливковые глаза пристально следили за реакцией любимого. Где ему будет приятнее? Не больно ли сейчас? Да, Сиканоин хотел делать возлюбленному приятно, хотел, чтобы ему было хорошо. Интуиция будто шептала, где стоит надавить, где поцеловать, где пощекотать. Внезапно Каэдехара громко застонал, насаживаясь на пальцы.        — Вот оно, — ухмыльнулся Сиканоин.       Казуха выгнулся, постанывая. Хейзо ласкал чувствительное место, ощущая, как влажные стеночки сжимали его пальцы. Каэдехара под ним извивался, цепляясь за простынь. С губ слетало лишь пошлое «Хейзо». Обладатель вишнёвых волос облизнулся. Раньше он никогда бы не подумал, что Казуха сможет настолько доверять, что позволит делать с его телом всё, что ему, Хейзо, захочется. Растянув тугое колечко мышц, детектив нежно прошептал в приоткрытые губы напротив:        — Смотри на меня и, если что, сразу говори о своих ощущениях. Не терпи, понял?        — Любовь моя, я не настолько хрупкий, — тихо хихикнул обладатель алых глаз.        — Помолчи! — буркнул Сиканоин, целуя его за ушком.       Казуха улыбнулся, прижимаясь теснее к любимому. Когда-то ему говорили, что Сиканоин Хейзо любит только себя, что всегда ищет то, что выгодно ему, что он не способен заботиться о ком-то другом. А Каэдехара уже давно знал — это ложь. Сиканоин Хейзо умеет любить, умеет жертвовать собой ради других, умеет заботиться, быть нежным, трепетным, обеспокоенным, робким и даже безрассудным, если на чаше весов находится кто-то, кто ему очень дорог. Если Сиканоин Хейзо был бы эгоистом, то Каэдехара Казуха уже давно был бы мёртв.       Новый, сладкий стон оглушил их обоих. Хейзо замер, давая возможность любимому привыкнуть к новым ощущениям. Казуха тихонько всхлипнул, качнув бёдрами. Первый пробный толчок, за ним второй и третий… Ронин вскрикнул, насаживаясь на пульсирующую плоть. Детектив рвано выдохнул. Больше терпеть сил не было. Каэдехара стонал под ним, двигаясь навстречу неожиданно ускорившимся толчкам. Ему никогда не было так хорошо. От удовольствия он закатывал глаза, впиваясь ногтями в спину любимого. Хейзо с жадностью впивался в его губы, кусая их. Темп становился каким-то сумасшедшим. Досин чувствовал, как его член сжимали горячие, влажные стенки. От этого было очень хорошо.        — Я люблю тебя, Казуха, — сбивчиво шептал Сиканоин, ускоряясь ещё больше. — Я очень сильно люблю тебя!        — И я-я… Я тебя! — простонал в ответ Каэдехара, задыхаясь от наслаждения.       Они оба уже не соображали. Остались только ощущения — сладкие, сумасшедшие ощущения. Ощутив приближающуюся разрядку, ронин простонал:        — Хей… Хейзо-о-о… Я-я сейчас… Мнгх!        — Я тоже, — пробормотал детектив, кусая плечо любимого.       Казуха вскрикнул, сильно выгнувшись в спине. Волна оргазма накрыла их с головой, да так, что перед глазами стали мелькать разноцветные пятна. Какое-то время они лежали молча, тяжело дыша. Хейзо слушал стук чужого сердца и с улыбкой прикрыл глаза, прижимаясь щекой к груди возлюбленного. Этот звук казался ему самым прекрасным на свете. Каэдехара мягко коснулся бордовых волос, поглаживая и слегка почёсывая. Придя немного в себя, Сиканоин приподнялся на локтях:        — Всё хорошо, Зу?       Оливковые глаза рассматривали следы зубов на практически белой коже и синяки на бёдрах. Кажется, он всё же немного перестарался… Казуха улыбнулся, нежно целуя своего парня в переносицу.        — Всё хорошо, любовь моя, — ответил он немного хриплым голосом. — Не переживай, мне было очень хорошо. Я не против повторить.       Хейзо покраснел до кончиков ушей, пряча лицо в изгибе шеи. Обладатель алых глаз тихо хихикнул, обнимая его. Внутри было тепло и легко. Нежность разливалась по всему телу. Казуха прикрыл глаза, внезапно для себя ощутив усталость. Вдруг стало прохладнее, отчего он недовольно замычал.        — Я сейчас вернусь, подожди немного, — Сиканоин поцеловал его в висок.       Каэдехара слегка нахмурился. Ему хотелось лежать в объятиях и чувствовать тепло рядом с собой. Досин вернулся довольно быстро, взяв своего парня на руки, отчего тот удивлённо захлопал глазами. Они оказались в ванной. Обладатель вишнёвых волос осторожно опустил возлюбленного в воду. Стало тепло-тепло, из-за чего ронин слегка вздрогнул, ощутив мурашки, что побежали по спине.        — Не горячо? — получив лёгкое покачивание головой в ответ, Сиканоин довольно улыбнулся, поцеловал переносицу любимого и негромко произнёс. — Подожди ещё немного, я перестелю постельное и приду.       Каэдехара кивнул, как околдованный. Сердце трепетало в груди так же, как и в первый раз, когда он влюбился в него. Было так приятно, что о нём заботятся, что его комфорт кому-то так сильно важен. Когда Хейзо вернулся к нему, ронин протянул к нему руки, прошептав:        — Иди ко мне.       Досин комиссии Тэнрё осторожно залез к нему в тёплую воду, ощутив нежные объятия. Обладатель алых глаз потёрся носом о его щёку, вновь прошептав в самое ухо:        — Я люблю тебя.       Хейзо улыбнулся, краснея. Такой открытый, обнажённый ни только телом, но и душой, юноша был для него самым прекрасным, самым желанным, самым… Архонты, как много слов в голове детектива, но все кажутся какими-то не такими! Неужели найдётся хоть одно слово, которое описало бы всю красоту Каэдехары?        — И я тебя, — Сиканоин обнял его покрепче, зарываясь носом в белоснежные волосы.       Казуха улыбнулся шире, прикрывая глаза. Счастье будто обнимало их, становясь всё более и более осязаемым. Архонты, лишь бы оно никогда не заканчивалось! И никакой больше тьмы… Никогда и ни за что!