Любовь

      Вечер. Казуха смотрел в окно, на ночное небо, скрытое завесой облаков. Было видно, как ветер гнул деревья, а по стеклу барабанили капли дождя. Каэдехара открыл балкон. Стало шумно, но юноша словно не слышал, сделав шаг вперёд. За окном шумели дождь, ветер и машины. Ещё шаг, и Казуха открыл окно, которое было практически во весь его рост. Шум усилился. Обладатель алых глаз опустил взгляд. Темнота внизу словно манила, звала его. Голова была, как в каком-то тумане. Каэдехара осторожно встал на край окна. Ветер будто толкал его назад, но он упрямо стоял на тонком краю. Ему осталось сделать всего шаг. Всего один шажок, и парень станет свободным. Он ведь всегда мечтал об этом — обрести свободу, иметь право выбора. Сейчас у него есть выбор, верно? Верно. Его выбор — стать свободным. Казуха уже занёс ногу над пропастью, но какая-то неведомая сила вдруг схватила его и потянула назад, оттягивая от пропасти.        — Ты с ума сошёл?! Казуха, ты… — «сила» повернула его к себе. — Архонты… Казуха…       Каэдехара растерянно моргнул. «Сила» оказалась Хейзо, который внезапно обнял его, да так крепко, что стало тяжело дышать. Обладатель вишнёвых волос дрожал всем телом, обнимая юношу. Странно, Казуха совсем не слышал, как детектив прибежал, как вообще открыл дверь. Горячие ладони коснулись его лица.        — Не делай так больше! Никогда! Ты понял?! — голос Сиканоина дрожал.       Каэдехара снова моргнул. К нему будто вернулся слух, а вместе с ним вернулось осознание. Стало страшно. Казуха кивнул, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. Он опустил голову, судорожно всхлипнув. Хейзо прижал его к себе, поглаживая по белоснежным волосам с красной прядкой. Он благодарил интуицию, которая будто схватила его за руку и привела к квартире друга. Внутри встал комок, но детектив проглотил его, усиленно прогоняя ужасные мысли о том, что могло случиться непоправимое, если бы он не пришёл. А Каэдехара тихо плакал, сам не зная, отчего. Было стыдно, страшно и тошно. Порой он тихо завывал. Сиканоин что-то шептал, слегка покачивая парня. Слёзы Казухи резали лучше всякого ножа. Каэдехара вздрогнул, заслышав раскат грома.        — Тише-тише, — детектив помог ему подняться. — Идём.       Обладатель алых глаз, всё ещё всхлипывая и дрожа, шёл на ватных ногах. Порой ноги предательски подкашивались, но сильные руки друга не давали упасть. Они оказались в комнате Казухи. Она казалась такой чужой и холодной сейчас, что он непроизвольно поежился. На самом деле, ему таким казался весь дом. Так было уже год, с момента смерти его родителей. На Каэдехару тогда обрушилось огромной волной многое — продажа неприбыльного бизнеса родителей, за которую он чувствовал угрызание совести, расследование их смерти, расспросы полицейских, похороны, уход из института. Спасали лишь друзья, одним из которых был Хейзо. Казуха стойко сносил все внезапные удары судьбы, чувствуя поддержку детектива. Однако недавно, всего каких-то три дня назад, жизнь ударила с новой силой — лучший друг Каэдехары, Томо, погиб при неизвестных обстоятельствах. Эти три дня Казуха совсем не помнил. Что он говорил? Кому? Зачем? Помнил лишь пустоту внутри. Тогда у него не вышло заплакать, несмотря на агонию в груди. Казуха был словно замороженный. Сейчас же он тихо завывал, уже сидя на кровати.        — Казуха, дыши, — Сиканоин коснулся его лица. — Смотри на меня и дыши. Давай, вдох-выдох.       Каэдехара судорожно вдохнул, а потом так же судорожно выдохнул. Со временем слёзы закончились, словно резко высохли, а он уже глубоко и медленно дышал. Детектив коснулся холодных рук друга.        — Я закрою балкон и вернусь, хорошо? — тихо спросил он.       Казуха кивнул. Хейзо вернулся очень быстро, словно никуда и не уходил. Каэдехара посмотрел на него пустыми глазами. В них исчез даже недавний страх. Сиканоин снял куртку и положил её на пол, после чего присел рядом с другом. Обладатель алых глаз был совсем белым, как молоко, с синяками и нечесанными волосами. Детектив осторожно указал на спутанные локоны:        — Давай я помогу тебе причесаться?       Юноша помотал головой. Ему не хотелось расчесываться… Откровенно говоря, ему ничего не хотелось. Хейзо осторожно помог ему забраться под одеяло и присел рядом, прямо на пол. Горячие ладони бережно гладили изящную руку с ледяными пальцами. Казуха зачем-то прижался к этому теплу, утыкаясь лбом о сильные руки. Сиканоин улыбнулся, стараясь говорить ровно и спокойно, словно это не его сердце стучало где-то в горле:        — Завтра сделаю тебе красивую причёску и приготовлю завтрак. Что бы ты хотел?        — Ничего, — впервые подал голос Каэдехара.        — Казуха, ты же совсем ничего не ел три дня, — тихо произнёс обладатель вишнёвых волос. — Так нельзя.        — С чего ты решил, что я ничего не ел? — Казуха опустил заплаканные глаза.        — Интуиция никогда меня не подводит, — Сиканоин сжал руку друга чуть сильнее. — Да и тебя я очень хорошо знаю.       Казуха ничего не ответил, потеревшись носом о горячую кожу друга. Рубиновые омуты вновь заслезились. Хейзо отпустил его руку, быстро достал ещё один плед, укутал друга поплотнее, создавая защитный кокон, сел на кровать, взял «кокон», обнимая и слегка покачивая. Каэдехара всхлипывал, дрожа. Сиканоин мягко покачивал его, шепча что-то доброе и нежное. Внутри узел затянулся ещё сильнее. Слёзы Казухи отзывались внутри невыносимой болью. Детективу так хотелось вернуться в прошлое, чтобы всё исправить — лишь бы снова увидеть улыбку Казухи, лишь бы снова слышать его тихий смех, лишь бы…        — Хейзо, — сквозь слёзы прошептал обладатель алых глаз. — Зачем ты спас меня?        — Дурак, — Сиканоин сглотнул мерзкий комок, сжимая парня так, что снова стало тяжело дышать. — Никогда… Никогда-никогда больше не спрашивать меня об этом… И никогда-никогда больше не делай так. Слышишь? Я не вынесу, если потеряю тебя…       Каэдехара моргнул. Голова была тяжёлой от мыслей. Слёзы всё ещё текли по щекам. Хейзо прижимал его к себе, шептал что-то ещё, но Казуха не мог понять. Мысли путались, как огромный клубок ниток. Со временем рыдания прекратились, и юноша внезапно, даже для самого себя, провалился в тяжёлый сон.       Утром Казуха проснулся от ароматного завтрака и лёгких потряхиваний на плече. Нахмурившись, он спрятался в одеяло. Вставать не хотелось совсем. Есть тоже. Ничего не хотелось. Свет неприятно резанул по глазам, когда Хейзо выпутал друга из кокона одеял. Каэдехара хотел было возмутиться, но осёкся, встретившись с мягким взглядом зелёных глаз.        — Казуха, — детектив осторожно убрал волосы со лба друга. — Тебе нужно поесть. Ты упадёшь в обморок скоро. Пожалуйста, не делай себе больно. Горо и остальные очень переживают за тебя. Ты пропал на три дня. Некоторые уже обзвонили морги и больницы… И смотри, — он протянул ему телефон. — Они ведь пишут и звонят тебе даже сейчас.       Тонкие пальцы взяли телефон, а алые глаза посмотрели в экран. Ему действительно писали. Сообщений было очень много, как и пропущенных звонков. Они были от Горо, Кокоми, Бэй Доу и Нин Гуан, Люмин, Паймон и Итэра, Аяки, Томы, Ёимии, Альбедо, родителей Томо, даже от Син Цю, Кудзё Сары, Камисато Аято, всей банды Аратаки и Венти. От Хейзо тоже было очень много звонков и сообщений, особенно голосовых. Детектив явно переживал за друга эти три дня. Сиканоин осторожно коснулся плеча юноши и негромко произнёс:        — Давай ты поешь, а потом напишешь ребятам? Если ни ради себя, то ради других, пожалуйста, постарайся. Ты же сам видишь, очень много людей любят тебя и боятся потерять.       Казуха кивнул. Внутри от слов друга что-то встрепенулось. Стало так стыдно и страшно от мысли, что он мог так и не узнать о сообщениях и звонках, если бы Хейзо не одернул его. Детектив помог ему сесть и передал поднос с завтраком. На тарелке были аппетитные на вид сэндвичи и чай. Каэдехара осторожно откусил кусочек сэндвича и ощутил нежный вкус сыра и рыбы.        — Очень вкусно, спасибо, — негромко произнёс он.        — Не стоит, — Хейзо улыбнулся уголками губ, рассматривая мёртвенно-бледное лицо юноши.       Казуха медленно ел, отпивая чай. Впервые за три дня он ощутил тепло и хоть какой-то прилив сил. Когда с завтраком было покончено, Сиканоин забрал тарелку и чашку, после чего скрылся в кухне. Каэдехара взял телефон и включил сообщения от Хейзо, сам не зная, зачем. «Казуха, пожалуйста, не делай глупостей!», в последнем сообщении голос Сиканоина уже срывался. Было слышно, как парень бежал. Казуха понял, что это было последнее сообщение друга, прежде чем тот прибежал к нему и остановил от опрометчивого шага. Внутри всё поледенело. До юноши словно только сейчас стало доходить, что он чуть не покончил с собой, что напугал всех, особенно Хейзо, что спросил такую глупость у того, кто спас его. Каэдехара обнял себя за плечи, ощутив дрожь. Послышались шаги. Сиканоин присел рядом с другом, обняв за талию.        — Что такое? — негромко спросил он. — Болит что-то?       Казуха замотал головой и всхлипнул. Он усиленно тёр глаза, стараясь подавить новый приступ слёз. Хейзо перехватил его поудобнее, покачивая.        — Поплачь, если тебе это нужно. Я побуду с тобой, — произнёс нежный шёпот.       От этого Каэдехара не выдержал и заплакал снова. Архонты, что с ним такое? Почему он так много плачет? Куда исчезли его сила и стойкость? Хейзо нежно поглаживал спутанные волосы, давая возможность выплеснуть весь накопившийся стресс. Когда плач закончился, он помог другу встать, дойти до ванной и привести себя в порядок, а потом вернуться к кровати. Казуха чувствовал, как у него дрожали ноги. Наверное, если бы не детектив, он точно упал бы.        — Теперь сделаем тебе красивую причёску! — Сиканоин заулыбался пошире.       Каэдехара растерянно моргнул, но кивнул. Хейзо взял гребень друга и принялся аккуратно расчесывать белоснежные волосы, распутывая локоны. У него дрожали пальцы. Казалось, детектив боялся сделать ещё больнее, слишком сильно дёрнуть такие хрупкие на ощупь волосы. Казуха сидел неподвижно, точно ледяная статуя. Сиканоин осторожно завязал невысокий хвост и заколол парочку невидимок.        — Хочешь посмотреть? — он коснулся холодных рук.       Каэдехара неуверенно кивнул. Они вместе вновь зашли в ванную комнату и подошли к зеркалу. Казуха поднял взгляд и впервые взглянул на своё отражение. Уголки губ дрогнули в подобие улыбки. Детектив бережно коснулся узких плеч.        — Нравится? — негромко спросил он.        — Да, — Каэдехара повернулся к нему. — Спасибо.        — Не стоит, — Хейзо немного потрепал его по плечам. — Пойдём, нужно ответить ребятам.       Юноша кивнул. На ответы на сообщения и звонки они потратили несколько часов. Все очень переживали и были рады узнать, что Каэдехара в порядке. Разумеется, никто из них не знал, какую глупость вчера вечером он чуть не совершил. После успокоения всех Хейзо осторожно коснулся плеча друга:        — Казуха, нам нужно найти для тебя специалиста. Тебе нужна помощь.        — Нет… Я уже в порядке, — внезапно замотал головой Казуха.        — Казуха…        — Я никуда не пойду.       Сиканоин поджал губы. Им предстоял ещё долгий путь.       Так прошло ещё три дня. Казуха часто впадал в уныние, постоянно лежал на кровати, тупо глядя на стенку, будто это могло как-то помочь. Любые уговоры Хейзо насчёт специалиста не имели никакого веса — Каэдехара упрямо отказывался от помощи. С едой тоже было не очень хорошо — Сиканоин старался кормить друга, сам ему готовил, но тот порой даже не притрагивался к тарелке. Помимо этого, иногда у Казухи случались внезапные вспышки слёз. Он либо тихо, практически беззвучно плакал, либо ревел взахлёб, чуть ли ни до икоты. Хейзо в такие моменты обнимал его, покачивал, старался приободрить и успокоить, а после отпаивал горячим чаем с травами и мёдом.       На седьмой день Казуха проснулся поздно и еле-еле сел. Голова болела и кружилась. От этого юноша ни сразу заметил бордовое «пятно» рядом с кроватью. Хейзо постоянно был рядом с ним, боясь оставлять его одного. Вот и сейчас детектив тихо сопел рядом, устроившись прямо так, как есть, на полу.        — Хейзо… — Казуха потряс его. — Хейзо, проснись…        — Казуха? — Сиканоин с трудом разлепил глаза. — Что такое?        — Голова кружится… — Каэдехара инстинктивно прижался к нему, чувствуя странную тревогу, поднимающуюся изнутри. — Мне плохо…       Детектив вздрогнул. Его голос доносился до Казухи словно через вату. Перед глазами всё плыло и появлялись разноцветные пятна. В один момент мир резко померк, и юноша провалился в темноту.       Когда он очнулся, его ослепил яркий свет. Зажмурившись, обладатель алых глаз ощутил запах медикаментов. Приоткрыв глаза, он увидел белый потолок.       «Где я?» — пронеслось в его голове.       Рядом послышалось шевеление. Казуха с трудом повернул голову. Мир всё ещё плыл.        — Казуха! — голос Сиканоина казался оглушительно громким. — Ты очнулся… Как ты?!        — Голова кружится… — Каэдехара попытался сесть. — Где я?        — Лежи, тебе нельзя вставать, — Хейзо уложил его обратно в кровать. — Ты в больнице. У тебя был обморок. Диагностировали нервное и физическое истощение.        — Вот как… — Казуха ощутил, как его руку сжали в крепкой хватке. — Прости, я доставил тебе хлопот…        — Дурак, — Сиканоин накрыл изящную ладонь второй рукой. — Главное, что ты жив.       Каэдехара слабо, едва уловимо улыбнулся. Ему всё ещё было плохо, но от слов друга стало как-то легче, спокойнее. Интересно, почему так?       С этого момента Хейзо приходил к другу каждый день, общался с ним и приносил разные угощения. Казуха часто, что было непривычно для них обоих, капризничал. Его раздражало всё — врачи, больница, звуки и запахи здесь. Кроме того, ему всё же назначили психотерапевта, общение с которым не особо выходило. Ещё бесили разные лекарства, которые ему приходилось пить. Иногда Каэдехара с тревогой понимал, что его раздражали даже друзья, которые приходили справиться о его здоровье. Ещё больше его пугала мысль, что это раздражение часто выливалось на Хейзо. Сам же Хейзо на это не реагировал, а иногда даже хихикал, будто ему рассказывали анекдоты.        — Ну, и что ты смеёшься?! — Каэдехара нахмурился, чувствуя новый приступ раздражения.        — Ничего не могу поделать! Ты так забавно морщишь нос, когда злишься! — Сиканоин заулыбался шире, хихикая.        — Глупый! — Казуха ткнул его кулаком в плечо.       Хейзо зашипел, отпрянув. Каэдехара растерянно захлопал глазами. Странно, он же не сильно его толкнул, верно? Или переборщил всё же?        — Прости… Очень больно? — Казуха попытался подняться, протягивая к нему руку.        — Не обращай внимание, — Хейзо улыбнулся, коснувшись его рук. — Я просто недавно синяк набил. Представляешь, занесло как-то, и прям об косяк бам!        — Синяк сильно болит? Покажи, — Каэдехара коснулся его плеча.        — О, — детектив нагнулся к нему, заглядывая прямо в глаза. — Интересует моё тело? Вот уж не думал, что у тебя могут быть такие мысли, Казуха.       Обладатель алых глаз моргнул один раз, другой и третий. До него ни сразу дошёл смысл фразы друга. Бледные щёки налились румянцем. Внутри словно что-то шевельнулось и перевернулось. Каэдехара отвёл взгляд, пробубнив:        — Развратник!       Сиканоин засмеялся, чувствуя бешеный стук собственного сердца. Так незаметно пролетел месяц. Казуху выписали. Его физическое состояние стало лучше, как и эмоциональное. Да, он по-прежнему бывал в унынии или злости, но эти вспышки стали протекать легче и уже ни так часто. Хейзо перевёз некоторые вещи друга к себе, а потом забрал и его из больницы.        — Ты уверен?        — Конечно! Почему нет?        — Ты итак уже много сделал для меня… Не стоит… Я…        — Казуха, от меня ближе к психотерапевту. Кроме того, тебе посоветовали сменить на время место.        — Да, но…        — Никаких «но»! Я не оставлю тебя… Ни в таком состоянии.        — Прости… Я обуза…        — Не говори так о себе! — Сиканоин дал ему щелбан. — Ты самый удивительный из всех людей, помни это!       Каэдехара растерянно захлопал глазами. Внутри снова что-то шевельнулось.       У Хейзо было заметно меньше места, но отчего-то Казухе здесь было уютнее. Возможно, потому что здесь было мало его вещей и много приятных воспоминаний, как они веселились и болтали, порой до глубокой ночи. Сиканоин достал специальное, тяжёлое одеяло, которое, по словам психотерапевта, должно было помочь Каэдехаре, и укрыл им свежую, только-только перестеленную постель.        — Готово! Ты будешь спать здесь!        — А как же ты?        — На кухне постелю себе футон.        — Но…        — Никаких «но»! О, кстати, его не забудь!       Детектив указал на большого плюшевого кота, которого купил другу, чтобы тому не было одиноко в больнице. Казуха кивнул, взяв игрушку на руки. С ней ему действительно было спокойнее в больнице — было странное чувство, будто Хейзо рядом. Наверное, это из-за запаха, что остался на плюшевом животном.        — Теперь ужин! Что бы ты хотел?        — Не знаю… Я не голоден особо.        — Хм, сделаем тогда онигири! Они питательные, хоть и маленькие!       Казуха кивнул, чуть улыбнувшись. Хейзо мирно готовил, включив какую-то музыку на телефоне. Обладатель алых глаз тихо усмехнулся, наблюдая, как детектив слегка пританцовывал в такт музыки. Серый мир словно оживал. Сиканоин легко ухватил Каэдехару за руки, потянув на себя. Казуха растерянно захлопал ресницами, позволяя парню утянуть себя в лёгкий, незатейливый танец. В сером мирке будто стали появляться краски.        — Вот уж не думал, что ты умеешь так хорошо танцевать, — тихо рассмеялся юноша, прижимаясь к другу теснее.        — Ты многое обо мне не знаешь, — Хейзо ловко покружил парня.       Обладатель алых глаз рассмеялся, кружась. Странно, почему ему так хорошо сейчас?       Спустя неделю наступил день рождения Казухи. Это был его первый день рождения без Томо. Каэдехара прижал кота к себе, утыкаясь в него носом. Глаза заслезились. Наплывшие воспоминания о том, когда были живы родители и Томо, больно ударили куда-то в грудь. Тут его обнял Сиканоин, и он отпустил кота, прижавшись к другу и тихо всхлипывая.        — Тише-тише, — детектив мягко поглаживал его по белоснежным волосам. — Я рядом.       Каэдехара закивал, всхлипывая. Они сидели так несколько часов, пока Казуху не отпустило, и он не уснул. Когда он проснулся, услышал какие-то голоса на кухне и шорохи. Поджав губы, юноша осторожно прошёл туда и заглянул. Послышался взрыв хлопушек и громкое: «Сюрприз! С днём рождения, Казуха!». Каэдехара шокировано захлопал глазами, на автомате попятившись назад. На него налетели с объятиями друзья. Те, кто не смогли лично придти, записали видео-поздравления и передали через других подарки.        — Как хорошо, что ты в порядке! — счастливо прошептал Горо, утыкаясь носом куда-то в висок другу.       Другие тоже что-то говорили. Внутри поднималось что-то тёплое. Это «что-то» будто залечивало его ещё кровоточащие, ещё отдающие тупой болью, раны. Рубиновые омуты скользнули по лицам гостей и остановились на зелёных глазах напротив. Хейзо стоял неподалёку, улыбаясь Каэдехаре так, словно это был самый особенный для него человек из всех присутствующих. Казуха опустил взгляд, ощутив, как щёки отчего-то вспыхнули огнём. Улыбка сама собой растянулась на бледном лице с нежно-розовыми щеками. Алые глаза заслезились.        — Архонты, я же даже не причесанный! — тихо рассмеялся юноша, прикрывая горящие и мокрые от редких слезинок щёки.        — Ты всё равно красивый! — уверенно заявил детектив, улыбаясь во все зубы.       Казуха заулыбался шире, пряча уже красные щёки и смущённую улыбку. Было так приятно знать, что он всё равно красивый… Для Хейзо он красивый даже с белым, как полотно, лицом, тенями под глазами и нечесаными волосами. Архонты, почему ему так радостно от мысли, что именно Хейзо назвал его красивым?       Когда гости разошлись, Сиканоин осторожно коснулся узких плеч и прошептал в самое ухо:        — С днём рождения, Казуха. Улыбайся почаще.       В бледные руки легла небольшая коробочка. Казуха открыл её и улыбнулся чуть шире, вынув самодельную закладку в красно-белых тонах. Стало тепло-тепло, будто внутри появилось солнце. Как же детективу это удаётся? Почему рядом с ним Каэдехара такой счастливый?       Спустя день после праздника счастье внезапно разбилось вдребезги, а боль вновь пожирала изнутри. Казуха на ватных ногах закрылся в ванной. В глазах застыли слёзы. Был Хэллоуин. Многие дети и подростки ходили по квартирам, выпрашивая конфеты и другие угощения. Каэдехара и сам не знал, зачем открыл дверь. Хейзо был на работе, а сам Каэдехара лежал в кровати, обнимая плюшевого кота. Без Хейзо ему было грустно, даже одиноко, несмотря на то, что тот звонил и рассказывал разные забавные истории… Однако это было не то. Казуха почему-то желал, чтобы детектив был рядом прямо сейчас, чтобы обнял и снова сказал, что его друг красивый. Наверное, боясь одиночества и детских, эгоистичных желаний, Казуха поэтому и открыл дверь. Архонты, лучше бы он этого не делал. На одном из подростков была кофта, точно такая же, как на Томо. Помимо этого, на человеке был грим, имитирующий кровь. От этого Каэдехара сразу вспомнил мёртвого Томо в морге. В этот момент весь мир резко зашатался и начал рушиться. Только с большим трудом он смог дать детям конфеты, закрыть дверь и скрыться в ванной комнате. Теперь его душили слёзы, но юноша усиленно старался собраться, не плакать. Ничего не вышло. Под шум воды из крана Каэдехара тихо взвыл и сполз на пол по стене. Худое тело содрогалось от рыданий. Было также больно, как и месяц назад. В ушах звенело.       Вдруг Казуха услышал грохот и вздрогнул, испуганно подняв взгляд. До него ни сразу дошло, что кто-то яростно барабанил в дверь, явно пытаясь её выломать. Обладатель алых глаз непроизвольно сжался. Кто это? Воры?        — Казуха! Казуха, открой! Казуха, не делай глупостей! Открой! Открой, иначе я эту дверь точно вышибу!       Казуха вздрогнул. Это Хейзо. В голосе друга слышалась уже плохо контролируемая паника. Каэдехара с трудом поднялся, быстро выключил воду и также быстро открыл дверь. Сиканоин, весь бледный, как покойник, схватил его руки, поворачивая к себе разными сторонами.        — Ты ничего не пил?! Никаких таблеток?! — детектив поднял его лицо, обхватывая тёплыми ладонями мокрые щёки.       Юноша покачал головой, глядя на него испуганно, как маленький, побитый котёнок. Хейзо облегчённо выдохнул, стиснув его в объятиях. Его потряхивало, а тонкие пальцы больно впивались в спину.        — Хорошо… Архонты, я… Ты… — горячий шёпот опалил ухо.       Сознание оказалось в какой-то пелене. Было так страшно от мысли, что Казуха мог наглотаться таблеток или изрезать себя. Сердце стучало в горле и как-то странно болело, а голова словно была готова лопнуть. Однако неожиданно его резко отпустило, и детектив ощутил, как всё вокруг стало плыть и растворяться. Голос Казухи внезапно стал таким далёким, будто его не было рядом. Дальше юноша уже ничего не помнил — его вдруг накрыла тьма.       Когда он снова открыл глаза, его ослепил яркий свет и оглушил писк приборов. Сиканоин зажмурился. Тут рядом раздалось такое робкое и мягкое:        — Хейзо…        — Казуха, — детектив улыбнулся, коснувшись его руки. — Ты в порядке?        — Глупый… Это я должен тебя спросить, — Каэдехара усиленно заглатывал слёзы, улыбнувшись.        — Я в порядке, — Сиканоин мягко поглаживал его руку. — Не беспокойся ни о чём. Сейчас поговорю с врачами, и мы пойдём домой.        — Нет, — Каэдехара покачал головой. — Тебе придётся полежать здесь какое-то время. У тебя тоже нервное и физическое истощение… Прости, это из-за меня… Я…       Он опустил взгляд, стиснув зубы. Было так стыдно за то, что из-за него Хейзо подорвал физическое и эмоциональное здоровье. Каэдехара только сейчас осознал, почему детектив плохо спал по ночам и пользовался тоналкой, которую прятал. Сиканоин всё ещё боялся, что с другом что-то случится. К горлу подкатил комок. Казуха ощутил мелкую дрожь в теле. Хейзо улыбнулся шире, с трудом сел и обнял его, словно пряча от всего страшного и злого вокруг.        — Это не твоя вина. Я просто перенервничал, — он трепетно поглаживал белоснежные волосы с красной прядкой. — Ты мне очень важен, Казуха. Я боюсь потерять тебя… Настолько сильно боюсь, что, кажется, медленно схожу с ума.       Каэдехара вздрогнул всем телом. Сердце бешено забилось в груди, щёки запылали, а слёзы вновь побежали из глаз. Странно, почему от этих слёз ему вдруг стало спокойнее и легче? Кажется, он запутался только больше…       Незаметно пролетели два месяца. За это время Казуха и Хейзо стали чувствовать себя лучше — оба стали лучше спать, постепенно избавляясь от кошмаров. Каэдехара краснел каждый раз, когда открывал по утрам глаза: однажды он попросил Хейзо полежать с ним, и они уснули вместе, обнимаясь. Так стало происходить всё чаще. Казуха сам просил друга побыть с ним. Психотерапевт однажды сказал ему, что нужно честно говорить о своих желаниях другим. И Каэдехара честно говорил, что хочет побыть в объятиях Сиканоина. Ему так было спокойно и радостно в эти моменты. Откровенно говоря, юноша порой сам боялся своей радости. Хейзо, кажется, испытывал что-то похожее… Или нет?       Помимо этого, Казуха стал часто гулять и встречаться с друзьями. Настроение улучшалось с каждым днём. Каэдехара даже стал потихоньку готовить и пробовать новые рецепты, вновь сочинять хокку и вновь вырезать из дерева фигуры. А ещё они стали бегать с Хейзо по утрам, хоть оба иногда и пропускали тренировки. Казухе было стыдно сознаваться в этом, но объятия друга и фырчание в макушку, мол, «давай ещё поспим», действовали на него как-то магически, и он сдавался.       Близился праздник, Новый Год. Казуха с улыбкой смотрел на заваленную подарками от друзей и знакомых квартиру и украшения. Хейзо был ещё на работе, но должен был вскоре приехать. Каэдехара присел на кровать, осторожно взял альбом, который детектив привёз ему, и стал листать, предаваясь воспоминаниям. Теперь он мог смотреть на фотографии, не чувствуя стыда и не задыхаясь в слезах. Да, ему бывало всё ещё грустно, а иногда и боль возвращалась, но всё-таки ему было легче. Сейчас Казуха понимал, что родители и Томо хотели бы, чтобы он жил дальше, чтобы был счастлив.       Послышался звук открывающейся двери, и Каэдехара отложил альбом, выйдя к Хейзо. Сиканоин обнял друга одной рукой:        — Привет! Как ты тут?        — С возвращением, — Казуха улыбнулся. — Всё хорошо. Я почти закончил с праздничным ужином. А у тебя как дела?        — Отлично! Я закончил с отчётами, — Хейзо протянул ему коробку. — И успел с подарком!        — Ты даже поторопился, — рассмеялся Каэдехара. — Праздник ещё не наступил.        — Да, но он, думаю, больше не может терпеть, — Хейзо заулыбался шире. — Открывай.       Обладатель алых глаз изогнул бровь и открыл коробку, развязав ленту, а в следующий миг изумленно ахнул. В коробке сидел белый, как снег, котёнок с умными, зелёными глазами. Маленький комочек заинтересованно разглядывал людей перед собой и фыркал. Казуха осторожно, боясь навредить, протянул руки к малышу. Тот мягко ткнулся носом в прохладные ладони, замурлыкав. Хейзо с нежностью смотрел, как друг, словно ребёнок, счастливо улыбался, взяв маленькое чудо. Каэдехара мечтал о котёнке с детства, но у отца была аллергия, поэтому позволить себе пушистого друга юноша не мог. А ведь когда-то он и подружился с Томо благодаря кошке. Казуха нашёл её и вернул хозяину. Так у него и появился лучший друг. Теперь же у него тоже появилось мяукающее чудо, что довольно урчало у него на руках.        — Спасибо! — это всё, что Каэдехара мог сказать. — Спасибо! Спасибо!       В порыве радости он коротко, почти невесомо, поцеловал парня в щёку, а после незаметно упорхнул вместе с малышом в комнату, словно плавая в потоках ветра. Это произошло так быстро, что ему и в голову не пришло, насколько этот простой жест взволновал Сиканоина. Детектив поджал губы, стараясь унять слишком сильно бьющееся сердце. Щека в месте поцелуя всё ещё горела.       «Это становится труднее…» — подумал обладатель вишнёвых волос, оставив коробку в прихожей.        — Хейзо, давай назовём его Широ? — Каэдехара вновь появился в коридоре. — Кажется, ему нравится.        — Давай, — Сиканоин улыбнулся, чувствуя растекающееся внутри счастье.       Главное, что Казуха счастлив. С остальным он как-нибудь разберётся сам.       Незаметно пролетел ещё месяц. Наступил важный день — они ехали на кладбище. Казуха хотел навестить могилы родителей и Томо.        — Ты уверен, что готов? — Хейзо коснулся руки друга, пока они тряслись в автобусе.        — Да, — Казуха улыбнулся ему. — Спасибо, что согласился поехать со мной.        — Не стоит, — Сиканоин улыбнулся в ответ.       Каэдехара прижался к нему, сам не зная, зачем. То ли потому что вокруг стало ещё больше людей, то ли просто потому что захотел. На могиле родителей они пробыли долго — вначале прибирались, а потом Казуха какое-то время сидел рядом с надгробными камнями и тихо разговаривал с ними, будто те могли ответить ему. Хейзо был неподалёку, давая возможность побыть наедине какое-то время. Потом юноши вместе пришли к могиле Томо. Там они встретили родителей парня. Пожилые, добрые люди приветливо и по-родительски нежно общались с ними. Каэдехара улыбнулся уголками губ:        — Простите, что не навещал вас так долго…        — Что ты, мы понимаем… Всё же тебе пришлось очень тяжело, — женщина ласково потрепала его по рукам.        — И мы ведь так и не поблагодарили малыша Хейзо, — мужчина взглянул на детектива с улыбкой. — Это ведь благодаря ему поймали тех мерзавцев!        — Их поймали? — растерянно пробормотал Казуха.        — А ты не знаешь? Ой, точно! Ты же тогда в больнице был! Малыш Хейзо выследил убийц. Это оказалась целая преступная шайка, сумасшедшие убийцы! Многим работникам полиции тогда здорово досталось, — старичок закивал для убедительности. — Помню, некоторые даже в больницу попали.       Обладатель алых глаз вздрогнул. Его внезапно прошибло осознание — синяк Хейзо, о котором тот говорил, не был случайностью. Возможно, были и другие синяки… А может, даже порезы… Сиканоин коснулся руки друга и улыбнулся ему. Каэдехара чуть улыбнулся, прогоняя страшные мысли прочь. Они оба понимали — сейчас не время и не место для этого разговора. Только когда друзья распрощались с родителями Томо и направились к остановке, Казуха негромко произнёс:        — Почему ты мне ничего не сказал?        — Я не хотел сделать ещё больнее… Ты был таким разбитым, что у меня язык не повернулся сказать об этом… — детектив сжал его руку.        — Прости…        — Не извиняйся! Это ведь я решил промолчать.        — Обещай, что будешь честен со мной в следующий раз, хорошо? Я не хочу, чтобы ты носил всё в себе… И знаю, к чему это может привести.        — Ох, Казуха, — Сиканоин остановился, обняв парня. — Спасибо, что так заботишься обо мне.        — Я же обещал, что теперь тоже буду заботиться о тебе! — Каэдехара прижался к нему. — К слову, что бы ты хотел на ужин?        — Креветки в темпуре! — детектив заулыбался, как счастливый ребёнок. — И овощи-гриль!        — Хорошо, — обладатель белоснежных волос охнул. — Ох, тебе всё же стоило надеть шарф. У тебя шея холодная.        — Да ладно, мне тепло!        — Нет, так не пойдёт.       Не слушая никаких отговорок, Казуха обмотал его шею своим толстым шарфом. Хейзо спрятал нос в красную ткань. По телу прошла волна жара. От шарфа так приятно пахло другом. Архонты, как бы ему хотелось вечно стоять вот так, в таких желанных объятиях, вдыхая такой родной запах…       Спустя ещё один месяц молодые люди отправились на каток. Казуха поджал губы, уже пожалев, что поддался на уговоры Хейзо. Ноги разъезжались в разные стороны и дрожали. Сиканоин уверенно держал его за руки, мягко приговаривая:        — Тише-тише, Казуха. Не торопись. Я не позволю тебе упасть.       Каэдехара сглотнул, пытаясь сделать правильный толчок. Однако это совсем не выходило. Ноги по-прежнему разъезжались в стороны. В один момент Казуха резко начал падать, но тут же оказался в крепких объятиях. Сердце бешено забилось в груди от осознания, как близко они с Хейзо сейчас стояли, как приятной щекоткой отдавался успокаивающий голос рядом с ухом.        — Видишь? Я же говорил, что не позволю тебе упасть! — нежно прошептал обладатель бордовых волос. — Давай попробуем ещё раз?       Каэдехара кивнул, чувствуя жар на своих щеках. В этот момент он резко понял, что хочет остаться в этих объятиях навсегда. Кажется, весна действительно пора любви.       После этого случая прошли ещё два месяца. Казуха понимал, что влюбился в Хейзо… Понимал и боялся своей любви. Иногда он придирчиво рассматривал себя в зеркало, вспоминая, как бился в истерике, как довёл дорого человека до больницы, как капризничал, как говорил много неприятных слов в неконтролиуемых припадках, как по-детски просил остаться с ним на ночь и как не ухаживал за собой. Вспоминая всё это, Каэдехара понимал, что Сиканоин вряд-ли полюбит его в ответ… Ни после всех тех ситуаций, в которых он его видел. Однако от понимания было лишь больнее. Хотелось снова, как и почти год назад, рыдать в мягкую игрушку и прятаться от мира под большим одеялом.       «Я не изменился…» — тяжело вздохнул юноша и устало сел на кровать.       Широ, словно чувствуя настроение хозяина, запрыгнул к нему на колени и уткнулся носом в живот. Казуха мягко погладил его, улыбнувшись уголками губ. Алые глаза бесцельно скользили по комнате и остановились сначала на плюшевом коте, а после на деревянной фигурке в виде оленя. Это было его первое творение после кризиса. Каэдехара улыбнулся чуть шире, вспоминая, как дарил его Хейзо, а тот смущённо улыбался и бормотал что-то о том, что другу не стоило так утруждаться. А Казуха хотел — хотел стараться ради Хейзо, ради его улыбки и его счастья.       «Но я только мешаю ему… Он постоянно помогает мне…» — пронеслось в его голове.       Стало совсем грустно. Настолько грустно, что ему снова захотелось плакать. Тут раздался щелчок входной дверь. Широ радостно мяукнул и поспешил к Хейзо, который вернулся с работы. Казуха шумно выдохнул, собираясь с мыслями. Нет, он не упадёт снова в пропасть и не будет просто сидеть и плакать. Он должен быть сильным. Улыбнувшись, Каэдехара практически бесшумно вышел к другу.        — Привет! Как у вас дела?        — С возвращением… Всё хорошо. Широ скучал по тебе.        — Я тоже скучал, — Сиканоин обнял парня за талию. — По вам обоим.       Казуха судорожно выдохнул, чувствуя, как сердце пустилось в пляс. Архонты, это просто невозможно! Ему нужно что-то срочно придумать, пока ситуация не осложнилась… Пока он ещё может хоть как-то сопротивляться чувствам, что рвутся наружу, как вода через плохо сделанную плотину. Каэдехара слегка отстранился, стараясь не смотреть в изумрудные глаза напротив:        — Хейзо, я… Я думаю, мне пора возвращаться в свой дом…        — Тебе здесь не нравится? — Сиканоин отпустил его, а голос стал тише, грустнее.        — Нравится! Но… Я здесь уже почти год… — Казуха старался не смотреть на друга. — Я же не могу жить здесь вечно… Всё же я итак злоупотребил твоим гостеприимством…        — Казуха… Помнится, ты просил меня быть честным, верно? — получив кивок в качестве ответа, детектив бережно коснулся узких плеч. — Тогда почему ты пытаешься мне врать?        — Я… — растерянно пробормотал обладатель алых глаз. — Я правда злоупотребляю твоим гостеприимством…        — Тебя не это беспокоит. Казуха, не бойся. Я выслушаю и постараюсь помочь. Только не пытайся обмануть меня.       Казуха поджал губы, всё ещё глядя в пол. Руки Хейзо на его плечах, этот нежный шёпот и желание помочь, защитить… Нет, это просто невероятно! Как детективу удаётся так тонко, так точно задевать струны в его душе? Обладатель алых глаз прильнул к другу и еле-еле слышно произнёс:        — Я… Я люблю тебя… Уже два месяца.       Сиканоин замер, точно громом пораженный. Ему показалось, что он ослышался. Сердце словно собиралось выскочить из груди. Казуха любит его… Его… Любит его уже два месяца. Неужели поэтому Казуха вёл себя так странно? Каэдехара слегка отстранился, опустив руки на его грудь.        — Я пойду собирать вещи, — тихо произнёс он.       Хейзо резко стиснул его в крепких объятиях. Стало трудно дышать. Обладатель алых глаз растерянно захлопал ресницами, чувствуя горячий шёпот прямо в ухо.        — Я тоже люблю тебя, — прошептал детектив.       Казуха вздрогнул, отстранился и заглянул ему в глаза. В этих зелёных омутах отразилась такая любовь к нему, что его прошибла внезапная догадка.        — Как давно?        — Это неважно…        — Важно. Ответь, пожалуйста.       Хейзо помолчал какое-то время, не решаясь сказать правду, но потом на одном дыхании произнёс:        — Почти два года…        — Почему ты не сказал мне? — тихо спросил Каэдехара, шокировано уставившись на парня.        — Я сначала хотел, но потом… Столько всего произошло… — Сиканоин отвёл взгляд. — Как я мог сказать после всего того, через что тебе пришлось пройти? Мне казалось, что это выглядело бы, как издевательство… Я не хотел забивать тебе голову ещё больше и делать больнее, когда тебе итак плохо… — слыша тишину в ответ, он судорожно сглотнул. — Ты только ничего такого не подумай! Это не твоя вина! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.       Казуха поднял глаза на него, коснулся его лица и повернул к себе. Оливковые глаза встретились с алыми. Каэдехара сглотнул:        — Даже после всего этого?        — Дурак! — детектив поцеловал его в лоб. — Я же говорил, что ты всегда, в любых обстоятельствах красивый! После всего я люблю тебя даже больше. До сих пор, как представлю, что мог потерять тебя, становится так плохо… Кажется, я влюбился в тебя даже сильнее, чем раньше.       Казуха схватил его за кофту и дёрнул на себя, впиваясь в губы жарким, неумелым, нежным поцелуем. Хейзо замер, широко распахнув глаза. Сердце замерло. Это не сон? Не чудится ли ему такие желанные губы? Каэдехара укусил его за губу, обнимая за шею. От этого Сиканоин очнулся, открывая рот. Они целовались так жадно, так нежно, словно завтра уже не будет. Когда воздуха стало совсем мало, они отстранились, но ненадолго. Их губы вновь слились в сладком поцелуе. Детектив скользил горячими ладонями по изящному телу уже своего парня, пытаясь запомнить каждую секунду этого необычайного счастья. Обладатель алых глаз обнимал его за шею, будто тот мог исчезнуть. Было так хорошо. Губы болели от множественных поцелуев, но молодые люди не могли остановиться. Они слишком долго ждали. Становилось жарко, у них обоих кружилась голова. Они вместе, не прекращая целоваться до уже опухших губ, сползли по стене, оказываясь на полу. Хейзо отстранился, целуя лицо юноши. Казуха чувствовал, как таял в этих руках и от этих поцелуев.        — Кстати, раз мы теперь пара, я могу смело показать тебе кое-что! — Сиканоин достал телефон и разблокировал его. — Смотри!       Каэдехара покраснел до кончиков ушей: на обоях был он, спящий в обнимку с Широ и плюшевым котом. Более того, детектив с помощью фильтра добавил и ему кошачьи ушки! Хейзо рассмеялся, целуя его в висок:        — Три кота в одном месте, я не мог упустить такую возможность!        — Глупый… — Казуха забрал у него телефон и отложил в сторону. — Потом сделаем совместную фотографию.        — Как скажешь, Зу, — промурлыкал в ответ его парень, чувствуя нежные поцелуи на своём лице.       Каэдехара улыбнулся, зацеловывая его. Теперь у них точно всё будет хорошо. Они вместе пережили очень много и обязательно переживут ещё. Они есть друг у друга, а всё остальное неважно.