Любовь

       — Эй, я, вообще-то, пытаюсь злиться на тебя! — возмущённо фыркнул в поцелуй Хейзо.        — Да, — Казуха снова поцеловал его, но в этот раз в изгиб шеи, вызывая табун мурашек.        — Вредина… Много путешествуешь… Вон, ещё и с девушками на пляже гуляешь… — Сиканоин попытался выпутаться из хватки нежных рук.        — Ой, кто бы говорил, — Каэдехара легонько укусил его за мочку. — Сам так часто общаешься с госпожой Кудзё, Горо дразнишь, а Синобу я у тебя чуть ли не каждый день вижу.       Досин комиссии Тэнрё прогнулся в спине, тихо простонав в поцелуй. Ронин массировал его грудь, нагло лаская через майку, целовал в затылок и висок, вдыхая запах вишнёвых волос. Они редко высказывали друг другу что-то подобное, но сейчас у них обоих проснулось такое редкое, даже интересное, чувство. Детектив заглянул в алые глаза напротив и ощутил, что задохнулся. Они будто гипнотизировали и шептали «мой, только мой». Хейзо никогда не видел у Казухи раньше такого взгляда. Это определённо было интересно и… Чертовски возбуждающе. Повернувшись к ронину лицом, досин прильнул губами к бледной шее, стягивая шарф.        — Собственник, — промурлыкал Каэдехара, ощутив, как на нём поставили первую метку.        — Кто бы говорил! — Сиканоин фыркнул, осыпая бледную шею поцелуями-метками.       Казуха улыбнулся, тихо постанывая. Они раздевали друг друга, скидывая одежду куда и как попало. Ничего страшного, что она испачкается и помнется: они вместе постирают и погладят её. Вот и кровать. Каэдехара уронил Сиканоина прямо на неё, тут же нависая сверху. Досин комиссии Тэнрё облизнул резко пересохшие губы, раздвинув стройные ноги. Ронин усмехнулся, игриво целуя губы любимого:        — Неужели так сильно хочется?        — Помолчи! — проворчал в ответ тот, впиваясь в бледные губы новым поцелуем.       Казуха улыбнулся, теребя чувствительные соски. Хейзо от этого стонал в поцелуй, извиваясь. Остатки одежды оказались также разбросаны. Каэдехара потянул своего парня за чокер, заставляя встать на четвереньки. Сиканоин издал тихий хрип, ощутив лёгкое удушье, а за ним волну жара по всему телу. Алые глаза смотрели на него так жадно, что детектив ощутил новую волну жара, что побежала вниз, приятно пульсируя.        — Ты же знаешь, что делать, верно? — промурлыкал Казуха, надавив на его затылок.       Хейзо кивнул и облизнул головку уже твёрдого члена партнёра. Рваный вдох сорвался с бледных губ. Внизу живота сладко тянуло. Досин комиссии Тэнрё вылизывал головку, целовал её, дразнил, глядя на него затуманенным взглядом оливковых глаз. Изящная рука надавила на затылок, а бархатный голос гипнотизировал:        — Целиком…       И Хейзо послушно вобрал пульсирующую плоть целиком в рот, принявшись двигать головой вверх-вниз. Властный тон в обычно мягком голосе возбуждал, заставлял подчиниться. Казуха улыбнулся, с обожанием рассматривая розовые щёки и блестящие огоньками желания глаза.        — Хороший мальчик, — промурлыкал он, играясь с вишнёвыми волосами. — Да… М-м-м, да. Вот так! Ох, Хейзо!       Досин комиссии Тэнрё двигал головой уже активнее, вбирая член целиком. Его нос практически касался паха парня. Ронин шумно дышал через рот, медленно качая бёдрами навстречу. Рубиновые омуты были затуманены пеленой желания. Рот, влажный и горячий, казался ему самым потрясающим сейчас. Ни о чём другом думать уже было невозможно. Детектив продолжал ласкать чужую плоть, чувствуя, как сам возбудился от этого только больше. Его рука потянулась к своей изнывающей, твёрдой плоти. Тут его слегка потянули за волосы, заставляя поднять лицо.        — Я не разрешал тебе отвлекаться, — хриплым от возбуждения голосом произнёс Каэдехара, надавив немного на щёки.       Сиканоин простонал в поцелуй. Язык ронина хозяйничал у него во рту, лаская щёки, проходясь по зубам и его собственному языку. Послышался шлепок. Казуха не больно, но ощутимо хлопнул парня по бедру. Хейзо снова простонал, схватив его за талию тонкими пальцами крепко, до синяков. Они вместе упали обратно в мягкие простыни. Ронин отстранился, но ненадолго, вовлекая парня в новый поцелуй. Детектив прикрыл глаза, чувствуя блаженство от нежного, тягучего поцелуя. Было так приятно от мысли, что именно эти губы целовали именно его сейчас.        — Подними руки, — прошептал Каэдехара, немного отстранившись.       Хейзо послушно, совсем ничего не соображая, выполнил просьбу, которая больше походила на требование. Казуха резко завязал ему руки, крепко закрепив их над головой.        — Хороший мальчик, — промурлыкал он, наклонив голову набок. — И весь мой.       Сиканоин вздрогнул. Его будто ударило током. Красные, точно кровь, глаза блестели огнём чего-то жадного, дикого. Прохладные пальцы крепко сжали бёдра, царапая кожу ногтем. Горячий язык вылизывал твёрдый член и яички, будто вырисовывая какие-то узоры. Детектив шумно дышал, покусывая губу. Его тело извивалось и дрожало. По щекам покатились редкие слезинки. Для него это самая ужасная пытка — не иметь возможности прикоснуться к желанному телу. Ронин тихо усмехнулся, игриво проведя тонким пальцем по тяжело вздымающейся груди.        — Как же ты прекрасен, когда нуждаешься во мне, — прошептал он в самые губы, но намерено не целуя их, тем самым раздразнивая только больше.       Хейзо заскулил. Казуха беззвучно хохотнул, теребя чувствительные соски. Он обожал это — смотреть на красное лицо, заслезившиеся и закатывающиеся от удовольствия глаза цвета весенней листвы и приоткрытые, искусанные губы. А этот чокер на красивой шее… Архонты, как ему хотелось бы сейчас пристегнуть к нему поводок и тянуть на себя! Сиканоин задрожал: Каэдехара бессовестно выкручивал и щипал его соски так, что они уже болели. Изумрудные омуты закатились, когда он ощутил болезненный укус в район шеи.        — Казуха… Поцелуй… — прошептал досин, чуть ли не хныкая.       Ронин усмехнулся и всё же сжалился, вовлекая в новый, влажный поцелуй. Хейзо стонал в губы напротив, скулил, хныкал и тёрся о него, прижимая к себе крепкими ногами. Руки сводило. Юноша дёргал ими, желая вцепиться ногтями в сильную спину. Отстранившись, Казуха плавно приблизился к тумбочке и извлёк из одного из ящиков флакончик. Тихий смешок снова слетел с бледных губ.        — Как же часто ты занимался самоудовлетворением, представляя меня? — заинтересованно спросил он, целуя любимого в коленку.       Сиканоин покраснел до самых кончиков ушей и уже хотел было высказать парню всё, что думал, но тот уже вылил смазку на руку и ввёл первый палец. Всё его тело подпрыгнуло от ощущения жара и прохлады. Каэдехара крепко ухватил его за бедро, сжимая до красных отметин:        — Не дёргайся, — прошептал он прямо в красное ухо. — Я не хочу сделать тебе больно.       Детектив тихо всхлипнул. Сейчас он был не против боли — лишь бы ронин не останавливался, лишь взял его так, как нравится им обоим, лишь бы шептал его имя, как молитву. Добавился второй палец, а за ним и третий. Казуха растягивал тугое колечко мышц, нашептывая что-то нежное в ухо своему парню. Хейзо дрожал и извивался, чувствуя каждое движение пальцев по своим слабым местам. «Мой хороший, умница, да, раздвинь ноги пошире, молодец, хорошо…»: гипнотизировал бархатный шёпот. И юноша подчинялся, широко раздвинув ноги. Колени уже упирались в стену. Каэдехара облизнулся, в очередной раз восхищаясь растяжкой своего любимого человека. Порой ему казалось, что у Сиканоина просто отсутствуют кости. Вдоволь наигравшись с возлюбленным, ронин вынул из него пальцы с громким хлюпаньем. Досин комиссии Тэнрё раздосадовано застонал от ощущения пустоты. В следующую секунду с его губ слетел громкий вскрик вперемешку со стоном. Горячее семя брызнуло ему на живот.        — Неужели ты думаешь, что на этом мы закончим? — от жаркого шёпота у детектива побежали мурашки по спине.       Казуха толкнулся вперёд, с упоением чувствуя, как влажные стеночки сжимали его плоть. Хейзо прогнулся в спине почти до хруста, выкрикивая заветное имя. От этого Каэдехара довольно замурлыкал, словно кот, которому дали любимое лакомство.        — Ещё, — прошептал он. — Назови моё имя ещё раз, Хейзо.        — Казу… Казуха-а-а-а, ах! — простонал Хейзо, чувствуя ласку на своём члене.       Новая волна возбуждения побежала по венам. Сейчас ронин брал его грубо и сильно, вдалбливая в кровать. Это было необычно, но очень хорошо. Все ощущения перемешались. Они оба были похожи на оголенные нервы. Их будто било током.        — Мой… — уже прорычал Казуха. — Мой, только мой! Скажи это, Хейзо.        — Твой… — проскулил детектив. — Твой!        — Да, — промурлыкал Каэдехара, толкаясь глубже. — Мой… Мой, мой, мой!       Сиканоин стонал и что-то выкрикивал в ответ. По щекам катились слёзы удовольствия. Так хорошо ему уже давно не было. Новая волна оргазма накрыла их обоих. Детектив содрогнулся всем телом, запрокидывая голову кверху. Как его отвязали от кровати? Он не помнил. Его дух словно отделился от тела. Ронин нежно поцеловал его кисти, на которых красовались красные следы от верёвок.        — Прекрасно, — промурлыкал он, целуя горячие ладони.        — Извращенец, — прошептал досин, усмехнувшись.       Казуха улыбнулся, любуясь многочисленными метками на своём парне, большинство из которых так легко и не спрячешь теперь. Хейзо притянул его к себе, целуя покусанные губы. Они целовались, обнимались, словно завтра уже не будет. Прохладные руки скользнули к соблазнительным бёдрам.        — Ещё? — Сиканоин уселся на любимого сверху, прижимаясь горячим, мокрым телом к нему.        — Ещё, — Каэдехара поцеловал его в висок. — Хочу заставить тебя кончить и стонать моё имя ещё и ещё… — его губы коснулись уже ямочки между ключицами. — Пока ты не сможешь ни о чём думать, кроме меня.       Детектив шумно выдохнул, чувствуя табун мурашек по всему телу. Кажется, ближайшее время из постели они точно не вылезут.       За окном было уже темно. Наступил вечер. Хейзо улыбнулся, рассматривая Казуху, который будто плыл по комнате, собирая их вещи. Они помылись и перестелили постельное бельё. Детектив, сильно уставший, плюхнулся в чистую кровать. Ронин же решил всё-таки собрать одежду, дабы никто из них не запнулся о неё.        — Любуешься проделанной работой? — он игриво провёл рукой по обнажённому бедру, которое было усеяно следами зубов и засосами.        — Ой, кто бы говорил! — наигранно-обиженно произнёс Сиканоин, ухмыльнувшись.       Собрав всю одежду, Каэдехара отнёс её в стирку и вернулся к любимому, обнимая. Горячие пальцы коснулись свежих царапин от ногтей и засосов на спине, а после — синяков и следов зубов на талии и стройных ногах. Хейзо улыбнулся, любуясь своей «местью». Теперь им обоим будет очень проблемно скрыть последствия своего воссоединения, но их это не волновало. Наоборот, почему-то сейчас они оба были очень довольны результатом. Казуха сладко зевнул, прикрывая глаза.        — Согреешь меня этой ночью? — прошептал он.        — И этой, и следующей, и всеми остальными ночами я буду греть тебя, — тоже прошептал в ответ Хейзо, нежно целуя его в макушку.       Они укрылись одеялом. Сиканоин с улыбкой гладил обнажённую спину своего парня. Каэдехара практически никогда не спал в одном нижнем белье, так как мёрз по ночам. Однако сейчас, разгоряченный долгой близостью с любимым, тёплой ванной, а после и вкусным ужином, ему было очень тепло… И очень хорошо. Их практически обнажённые тела переплетались в объятиях.       «Собственник», — подумали они оба с улыбкой, нежась в тепле их тел.       Утром Хейзо проснулся и не обнаружил Казуху рядом. Потянувшись так, что позвоночник хрустнул, он пошёл в кухню, зевая во весь рот. Из кухни доносился приятный аромат. Сиканоин заглянул внутрь. Сердце затрепетало в груди. Каэдехара, одетый в лёгкий, длинный халат, мирно готовил завтрак. Его волосы были убраны в высокий хвост. Ткань шуршала в такт его движениям. Сам юноша мурлыкал какую-то незатейливую мелодию себе под нос. Детектив улыбнулся, обняв его со спины. Ронин слегка вздрогнул.        — Доброе утро, — Хейзо потёрся носом о его шею, зевая.        — Доброе, любовь моя, — Казуха улыбнулся, целуя его в висок. — Будешь завтракать?        — Угу, — досин комиссии Тэнрё снова зевнул, чувствуя, как заслезилились глаза.       Ронин улыбнулся чуть шире, свободной рукой зарываясь пальцами в бордовые волосы, а другой помешивая рис. Сиканоин тихо заурчал, как довольный котёнок.       Сели завтракать. Каэдехара с нежной улыбкой смотрел на любимого, который с удовольствием ел омурайс. Прохладные пальцы коснулись руки. Мягкий шёпот позвал:        — Хейзо.        — М? — детектив взглянул на него.        — Пойдём на Архипелаг Золотого Яблока? — ронин поцеловал его костяшки.        — Архипелаг? Зачем? — досин комиссии Тэнрё наклонил голову набок.        — Я хочу провести время с тобой, — бледные губы снова коснулись костяшек. — Только с тобой.       Хейзо удивлённо захлопал ресницами. От одной мысли, что у них будет небольшой отпуск, что они будут только вдвоём, приятно щекотала где-то внутри, рядом с сердцем. Казуха тихо усмехнулся, наблюдая, как возлюбленный закивал, точно болванчик. После плотного завтрака юноши собрались и отправились к Архипелагу. Вначале им нужно было добраться до Мондштата. Тут очень кстати пригодилась Бэй Доу с «Алькором», которая, как раз, туда и направлялась. Команда с недоверием поглядывала на знаменитого досина комиссии Тэнрё. Даже Бэй Доу буравила парня взглядом, полного подозрения. Сиканоина совсем не смущало это, а даже, наоборот, забавляло. Именно поэтому он внаглую прижимался к Каэдехаре, делая нарочито самый невинный взгляд оливковых глаз. Капитан корабля в один момент отвела ронина в сторону:        — Ты уверен, что этому парню можно доверять?        — Не волнуйтесь, капитан, — ронин таинственно улыбнулся. — Хейзо уже давно доказал свою преданность.        — Ну, ладно… М? Что это у тебя? — Бэй Доу оттянула шарф парня. — Какие большие… Это кто тебя так… Покалечил?        — О, это? Кхм, — Казуха улыбнулся чуть шире, несмотря на то, что его щёки налились ярким румянцем. — Так, небольшая потасовка.        — Тебе нужно к врачу? — женщина буквально буравила его взглядом.        — Нет… — Каэдехара старался сохранить самое невозмутимое выражение лица, несмотря на то, что слышал хихиканье Сиканоина неподалёку. — Я прекрасно себя чувствую, благодарю за заботу.       Бэй Доу пожала плечами и вернулась к своим делам. Хейзо же обнял своего парня со спины, чуть ли не мурлыкая ему в ухо. Казуха зарылся пальцами в бордовые локоны:        — Бессовестный.        — Сам меня выбрал, так что не жалуйся теперь, — детектив игриво высунул язык. — О, кстати, смотри-ка, что я смог сделать!       Ронин с интересом изучил врученную ему бумажку. Улыбка на лице стала шире, а сердце забилось чаще. Досин комиссии Тэнрё замурлыкал ему в ухо, потеревшись щекой о его щёку:        — У меня отпуск на целых два месяца. И все эти два месяца я буду мучить тебя.        — Звучит, как угроза, — усмехнулся Каэдехара.        — Это она и есть, — Сиканоин хитренько прищурился.       Казуха негромко рассмеялся, чувствуя поцелуй в щёку. Их обоих совсем не волновало, как на них посмотрят члены экипажа. Здесь и сейчас их волновали только они и два месяца отпуска, которые будут принадлежать только им.       Первая их остановка была в Ли Юэ. Хейзо с детским восторгом смотрел на украшения, еду и природу владений Гео Архонта и таскал любимого за собой целыми днями напролёт. Казуха с нежной улыбкой смотрел на него. Вечером они, уставшие, но очень довольные, лежали в узенькой кровати и нежились в объятиях друг друга.        — Тебе здесь нравится, любовь моя? — Каэдехара перебирал пальцами густые пряди.        — Угу! — в полудреме ответил Сиканоин, улыбаясь. — Давай на обратном пути снова остановимся здесь?        — Как пожелаешь, дорогой, — ронин поцеловал его в макушку.       Досин довольно улыбался, проваливаясь в сон. Сейчас он чувствовал себя абсолютно счастливым и даже мечтал, чтобы отпуск не заканчивался.       Спустя ещё два дня корабль отправился дальше. Каэдехара с улыбкой смотрел, как Сиканоин слушал истории моряков, которые уже стали заметно добрее к нему. В вишнёвых волосах игриво покачивалась глазурная лилия. Изумрудные омуты встретились с рубиновыми. Детектив моментально покраснел и отвёл взгляд, на что ронин лишь тихо хихикнул. Кто бы мог подумать, что смущать великого досина комиссии Тэнрё будет так весело?       И вот, наконец-то впереди показался город свободы, вина и песен. Сиканоин широко улыбнулся, глядя во все глаза на возвышающиеся впереди ветряные мельницы. Попрощавшись с Бэй Доу, молодые люди отправились сначала в город. Песни лились отовсюду, в воздухе витал запах вина и цветов. Порой рядом пролетали семена одуванчиков. Каэдехара с улыбкой смотрел на возлюбленного, который уже заказывал мясо в медовом соусе и, как и в Ли Юэ, фотографировал интересные для него вещи. Они вместе обедали, вместе гуляли и фотографировались. Ронин смущённо улыбался, отводя взгляд. Детектив же искал нужный ракурс:        — Ну, же, Зу, смотри в камеру! Неужели ты смущаешься?        — Не совсем… Просто всё ещё не могу привыкнуть к тому, что меня фотографируют, — Казуха с улыбкой посмотрел в объектив.       Хейзо тут же сделал снимок. Мимолетная улыбка, нежно-розовые щёки, цветы сесилий в белоснежных волосах и любящий взгляд алых глаз — всё на фотографии казалось идеальным. Досин комиссии Тэнрё довольно улыбнулся:        — Привыкай быстрее. Мне нравится тебя фотографировать, и я планирую сделать ещё много снимков.       Ронин тихо рассмеялся, краснея только больше, а его парень с замирающим от волнения сердцем думал:       «Архонты, какой же он красивый…»       Только поздним вечером они появились на Архипелаге Золотого Яблока. Сиканоин поднял голову и восхищенно воскликнул:        — Вау, Зу, смотри! Какая красота!       Каэдехара с улыбкой поднял взгляд на ночное небо, усеянное миллиардами звёзд. Они сияли очень ярко и напоминали драгоценные камни. Ветер трепал волосы юношей и будто играл с ними. Песок приятно шуршал под ногами и начал остывать. Казуха взял Хейзо за руку и повёл за собой. Ему нужно успеть очень многое показать любимому. Однако всё это подождёт до завтра: сейчас им нужно отдохнуть и помыться.        — Совместное купание, значит? — Сиканоин игриво прижался к руке возлюбленного. — Чур, ванну примем с пеной!        — Хорошо, — Каэдехара с улыбкой смотрел на него.       Их маленькое пляжное приключение началось. И они будут только вдвоём. Эта мысль радовала обоих: иногда полезно спрятаться от мира и побыть наедине с самым важным человеком в твоей жизни, верно?