Любовь

      «И как я только ухитрился так вляпаться?» — думал Сиканоин Хейзо, при этом стараясь улыбаться, как можно очаровательнее.        — Ты всё понял, новичок? — впечатляющих размеров мужчина с подозрением смотрел на него. — Наливай гостям побольше и улыбайся.        — Конечно, понял! — Хейзо улыбнулся шире. — Улыбаться, наливать побольше и поменьше болтать!        — Тогда передевайся и иди в зал, — и мужик скрылся за дверью.       Сиканоин рвано вздохнул, взглянув на себя в зеркало. Его оленьи ушки забавно дёрнулись. Живот неприятно скручивало от мысли, чем ему придётся сейчас заниматься. Однако это было нужно для дела, поэтому молодой ёкай переоделся в коротенькое кимоно ярко-розового цвета. Широкий пояс с украшением в виде цветка подчёркивал талию. Хейзо поморщился: низ кимоно был сшит так, что бёдра в розовых чулках были видны целиком, как и соблазнительные ягодицы с коротким, пушистым хвостиком. Благо, хотя бы зона паха была прикрыта достаточно хорошо. Сиканоин приспустил верх кимоно, обнажая ключицы. Тонкие пальцы коснулись чокера. К чокеру был прикреплён небольшой кленовый лист. Улыбка сама собой растянулась на лице детектива. Нежные цветочки сакуры на рогах начали распускаться.       «Вот бы ты был здесь, Зу…» — Хейзо с улыбкой провёл по листочку, а потом встрепенулся. — Ох, что-то я размечтался! Сейчас ещё лепестки повсюду будут…       Собравшись с мыслями, он изобразил на своём лице самую милую улыбку, на которую только был способен, и отправился в зал. Громкая музыка, удушающий запах табака и посетители разных мастей со своими «товарами». Сиканоин с трудом подавил рвотный позыв. Всё это казалось ему мерзким — как можно было пользоваться чьим-то положением или продавать своё тело тому, кого не любишь? Ни то, чтобы детектив сам был святым, но от одной мысли, что его тронет кто-то, помимо Каэдехары Казухи, его выворачивало наизнанку. Заприметив нужную ему «цель», Хейзо подхватил бутылку и пиалы и плавно опустился рядом, на футон. В нос ударил неприятный запах табака и алкоголя. Похоже, посетитель был уже итак пьяный. Досин комиссии Тэнрё мысленно ликовал: это было ему даже на руку.        — Приветствую Вас, господин, — ёкай очаровательно улыбался. — Не желаете ли ещё немного саке? А после этого я мог бы показать Вам кое-что интересное.        — Ого-о-о, — пьяно протянул клиент, подсаживаясь ближе. — Тебя я ещё не видел здесь. Ты новенький?        — Да… — Сиканоин заглотил мерзкий ком. — Итак, рюмочку саке? За знакомство!       Чем больше пил посетитель (Хейзо только делал вид, что пьёт), тем больше у него развязывался язык. Сиканоин уже практически напрямую задавал вопросы, словно находился в участке. Выведав всё, что ему было нужно, досин комиссии Тэнрё собрался было уходить, но его остановила грубая хватка на запястье. Клиент чуть ли не силой усадил его обратно.        — Уже уходишь? — он стал нагибаться к нему, явно желая прикоснуться.        — М-мне что-то нехорошо… — промямлил ёкай, стараясь не врезать этому нахалу. — Мне нужно в уборную…        — Да ладно тебе, не упрямься, — мужик пытался усадить юношу, который уже вскочил со своего места, обратно. — Я сделаю тебе так хорошо, что уборная уже не понадобится.       Хейзо почувствовал дрожь во всём теле. Что делать? Кричать? Нет, в таком месте это не поможет. Ударить? Тогда его точно раскроют! Как же ему спастись?!       Неожиданно его талии кто-то коснулся и притянул к себе, заставляя тихо, испуганно охнуть. Мягкий голос опалил пушистое ушко:        — Вот ты где, любовь моя. Я уже начал беспокоиться, что ветер увёл тебя в ином направлении.        — Зу..?! — Сиканоин слегка повернул голову.       Это действительно был Казуха. Досин комиссии Тэнрё задавался вопросом — как? Его супруг должен был прибыть только через три дня! Каэдехара мягко, успокаивающе поцеловал детектива в висок, а после взглянул на гостя с нарочито вежливой улыбкой.        — Надеюсь, Вы понимаете, что моему супругу нехорошо, и я забираю его домой? — он сузил алые глаза. — Или Вы хотите возразить?        — Т-ты… Тот самый Каэдехара..?! — глядя на семь пушистых хвостов, промямлил мужик, моментально протрезвев.        — Именно, — Казуха притянул досина комиссии Тэнрё к себе поближе. — Надеюсь, Вы не обижали моего оленёка? Я бы не хотел, чтобы он расстраивался.        — Вашего..? — клиент только сейчас заметил чокер с кленовым листком. — Н-нет, сэр! Мы просто поговорили, и всё!        — Чудно, — Казуха улыбнулся чуть шире, хотя его улыбка больше напоминала оскал. — Тогда всего хорошего.       После этих слов он повёл детектива за собой. Хейзо виновато опустил взгляд, краснея до самых кончиков пушистых ушей. Сердце громко билось в груди. Было стыдно. Каэдехара накинул на оголенные плечи свой хаори.        — Тебе удобно идти в этой обуви? — негромко спросил он.        — Д-да, всё хорошо… — Хейзо быстро улыбнулся, кутаясь в накидку мужа.       Казуха вывел его из здания, а потом подхватил на руки. Детектив вскрикнул, цепляясь пальцами за ткань кимоно супруга. Спустя время они оказались у штаба комиссии Тэнрё. Уладив все формальности, Хейзо вернулся к любимому. Тот притянул его к себе, целуя в щёку.        — Идём домой, — промурлыкал бархатный голос.        — Угу… — пробормотал Сиканоин, вильнув хвостиком.       Придя домой, Казуха бесшумно закрыл дверь, после чего утянул супруга в кровать. Хейзо дёрнул ушками. Прохладные пальцы коснулись его щеки. Сглотнув, досин комиссии Тэнрё прижался носом к ладони любимого.        — Зу, прости, я… Понимаешь, работа… — пробормотал он.        — Понимаю… — Казуха нежно поцеловал его костяшки. — Но не ходи больше в такие места без меня… Иначе я в следующий раз, боюсь, не сдержусь, и тебе придётся приносить мне еду в тюрьму.       Сиканоин почувствовал, как по спине побежали мурашки. Рубиновые омуты смотрели на него так нежно и жадно одновременно, что у него перехватило дыхание. Каэдехара коснулся щёк супруга и поцеловал вначале первую родинку под одним глазом, а потом под вторым, после чего перешёл на бледно-розовые губы. Накидка упала с изящного тела. Ронин развязал хвост, зарываясь пальцами в густые, бордовые локоны. Детектив тихо простонал в губы супруга, обнимая за шею. Их носы тёрлись о щёки друг друга. Казуха посасывал язык любимого, поглаживая бёдра в чулках.        — Одевайся так только для меня, — промурлыкал он, прервав поцелуй. — И никому себя больше не показывай!        — Х-хорошо… — пробормотал досин комиссии Тэнрё, краснея.       Ронин удовлетворённо мурлыкнул, вылизывая пушистое ушко возлюбленного. Детектив дрожал, сминая ткань одежды супруга. Вылизав уши, Казуха поцеловал грудь Хейзо, с удовольствием отмечая, как последнему идёт розовый. Детектив под ним рвано дышал, постанывая и поскуливая. Прохладные пальцы коснулись уже затвердевших сосков. Досин комиссии Тэнрё жалобно скулил, чувствуя, как ронин игрался с его сосками, пощипывая и выкручивая.        — Зу-у-у, — простонал он, потеревшись о ногу супруга. — Зу, пожалуйста, давай уже сделаем это? Я больше не могу…        — Хм-м-м, — Каэдехара лизнул ямочку между ключицами. — Попроси, как следует.       Сиканоин дёрнул ушками, наблюдая, как возлюбленный отстранился. Сглотнув, он полностью снял с себя кимоно и нижнее бельё, оставаясь в одних чулках и перчатках без пальцев, с небольшой сеточкой вокруг ладони. Казуха, наблюдая за этим, облизнулся, а его хвосты заинтересованно завиляли. Кицунэ явно получал удовольствие от вида обнажённого тела супруга, с упоением рассматривая родинки на нём. Детектив перевернулся на живот и прогнулся в спине, показывая соблазнительные ягодицы и короткий, пушистый хвостик во всей красе.        — Зу, умоляю тебя… — проскулил он, кусая губы.        — Ты хочешь, чтобы мы принадлежали друг другу? — Казуха мягко огладил его бедро, легонько ущипнув. — Хочешь, чтобы я делал тебе хорошо?        — Да, мнгх, да! — простонал в ответ Хейзо, чувствуя, как на его плече оставили первый засос.       Каэдехара над ним довольно заурчал, зацеловывая плечи и шею, оставляя на светлой коже яркие засосы. Поцелуи и укусы опускались всё ниже, к копчику. Сиканоин громко простонал, чувствуя влажный язык между ягодицами. Его хвост рефлекторно подпрыгнул вверх и замер. Длинные, пушистые хвосты супруга обвивались вокруг его ног. Казуха нагло целовал и вылизывал чувствительную сейчас дырочку возлюбленного, с наслаждением слушая, как тот давился стонами. Вдоволь наигравшись с любимым, Каэдехара скинул с себя мешающую одежду и взял в руки небольшой флакончик. Досин под ним вновь застонал, чувствуя сразу два влажных пальца. Это было какое-то сумасшествие. Ронин мог сделать с ним всё, что захочет. И детектив совсем не был против. Наоборот, ему это дико нравилось.        — Я так люблю тебя, Хейзо, — Казуха жадно зацеловывал загривок любимого. — Мне так нравятся твои родинки, твои волосы и глаза… Весь ты, — к двум пальцам добавился третий. — Ты же будешь впредь одеваться так только ради меня, верно? Будешь радовать только меня, Хейзо?        — Да, да, да! — стонал Хейзо в ответ, дрожа от особо глубоких толчков пальцами.        — Умница, правильный ответ, — Каэдехара улыбнулся чуть шире, практически полностью ложась на возлюбленного.       Тот громко и протяжно простонал, выгибаясь в спине практически до хруста. Хвостик стал бешено вилять. Кицунэ довольно заурчал:        — Так сжал меня… Неужели боишься, что я остановлюсь?       Ответить Хейзо не успел: Казуха толкнулся вперёд, сразу проходясь по простате. Зелёные, точно весенняя листва, глаза закатывались. Белоснежные хвосты с красными кончиками крепко обвились вокруг его ног и бёдер. Каэдехара толкался медленно, с наслаждением слушая стоны вперемешку с всхлипами. Сиканоин жалобно простонал, поворачивая мокрое от слёз лицо:        — Зу-у-у, ах! Зу, умоляю, быстрее! Я больше… Мнгх!        — Мой оленёнок такой нетерпеливый сегодня, — хихикнул Казуха, целуя искусанные губы. — Хорошо, мой дорогой, я выполню твою просьбу.       И он ускорился, уже не давая Хейзо и выдохнуть толком. Громкие шлепки кожи о кожу наполнили комнату. Сиканоин стонал и вскрикивал в поцелуй, насаживаясь на пульсирующую плоть целиком. В ушах повторялось, повергая его в какой-то гипноз, «мой, только мой». И досин стонал ответное: «твой». Ронин хищно оскалился, уже вдалбливая любимого в кровать. Стоны его горячо любимого супруга были самой сладкой музыкой для него. Сколько продолжалось это сумасшествие? Они не знали, да и не хотели знать. Им было слишком хорошо, чтобы думать о времени. Хейзо запрокинул голову кверху, обильно кончая с протяжным стоном. От этого уши Казухи встали торчком. Досин комиссии Тэнрё содрогнулся всем телом, ощутив приятную наполненность внутри себя.       Стало совсем тихо. Ёкаи лежали рядом с друг другом и тяжело дышали. Каэдехара осторожно коснулся волос возлюбленного и убрал непослушные локоны с его лица. Сиканоин усмехнулся, чувствуя нежный поцелуй в руку:        — Собственник.        — Ты сам меня сделал таким, — промурлыкал кицунэ, прижимаясь к горячему телу. — И теперь будешь нести ответственность.       Детектив вновь усмехнулся, рассматривая чокер на шее супруга. На этом чокере было украшение в виде копытца оленя. Нежность разливалась по всему телу. Хотелось всегда лежать вот так, в объятиях друг друга. Со временем досин комиссии Тэнрё задремал, чувствуя трепетные объятия и хвосты, которыми его укрыли, будто одеялом. Этот день, определённо, был одним из лучших в его жизни.       Утром Сиканоин проснулся от того, что кто-то стучал в дверь. Выпутавшись из тёплого плена, он лениво накинул накидку мужа, завязал её поясом, дабы никто не видел его голого тела, и пошёл открывать, зевая. Стоило ему открыть дверь, как двое солдат тут же отдали честь и один из них произнёс:        — Доброе утро, господин Сиканоин! Позвольте доложить, что…       Тут он резко замолчал и побелел, глядя куда-то за спину досина. Хейзо изогнул бровь, но потом улыбнулся, быстро поняв в чём дело.        — Доброе утро, — спокойно произнёс он. — Пожалуйста, не обращайте внимание на моего мужа.        — Д-доброе утро, господин Каэдехара… — промямлил один из солдат.       Казуха фыркнул, обняв супруга со спины и положив голову ему на плечо. Его взгляд напоминал взгляд хищника, который за любые попытки приблизиться к его «собственности» был готов разорвать в клочья. Хейзо успокаивающе почесал возлюбленного за ухом, вызывая у него довольные пофыркивания. Выяснив всё у коллег, досин комиссии Тэнрё кивнул и произнёс:        — Передайте госпоже Кудзё, что я буду после обеда. У меня есть ещё дела. Всего хорошего и спасибо за информацию.        — Д-до свидания, сэр, — отозвались солдаты и быстро скрылись с глаз всё ещё злого кицунэ.       Хейзо закрыл за ними дверь. Казуха потянул его за собой. Они снова были в их комнате, в их кровати. Ронин вильнул хвостами и протянул руки, зазывая любимого в свои объятия. Однако тот скрестил руки на груди. Тонкие брови были нахмурены, отчего между ними проступила морщинка.        — Господин Каэдехара, что мы говорили про это? — негромко поинтересовался Сиканоин.        — Они пялились на тебя… — пробубнил Каэдехара, потупив взгляд.        — Каэдехара Казуха, — сурово отчеканил Хейзо, нахмурившись больше.        — Прости… — Казуха виновато опустил ушки.       Он знал, что возлюбленному не нравится слишком сильные вспышки собственничества на людях, но поделать ничего не мог. Стоило ему вспомнить, как вчера на его супруга смотрели люди в том «клубе», его будто резали невидимые клинки. Хотелось загрызть всех и каждого, кто посмел бы хоть на миг взглянуть на его оленёка. И те солдаты были не исключением. Каэдехаре казалось, что они тоже слишком открыто смотрели на его мужа. Пушистые хвосты прижались к телу. Похоже, он действительно превратился в эгоистичного собственника.       Тут Сиканоин вздохнул, усмехнулся и плюхнулся в объятия супруга. Разноцветные ушки (одно красное, как прядь, а другое — белое, как и все остальные волосы) тут же встали торчком. Детектив мягко почесал мужа за одним из них.        — Какие же вы, лисы, всё-таки собственники, — усмехнулся он. — Не переживай так, Зу, — бледно-розовые губы коснулись виска. — Меня никто у тебя не заберёт, ты же знаешь! Я уже давно, целиком и полностью, от рогов до копыт, твой и только твой!       Казуха расслабился, потеревшись носом о нос супруга. Хейзо хихикнул, с нежностью рассматривая любимого. Скоро ему нужно будет пойти на работу, а пока… У них есть ещё немного времени. Почему бы не воспользоваться этим и не напомнить одному непослушному лисёнку о «правилах приличия»?