Любовь

       — Казуха! — громкий голос оглушил юношу.       Он и опомниться не успел, как его заключили в крепкие объятия. Парень с волосами цвета спелой вишни крепко обнимал своего друга, с которым не виделся уже два года. Каэдехара Казуха, флорист и странствующий поэт, отправился в долгое путешествие, чтобы забыться. Два года назад у него умерли родители и лучший друг, а любимый магазин сгорел. Тогда Казуха решил уехать. Да, это был, по сути, побег, но это помогло флористу разобраться в себе, «перезагрузиться». Сиканоин Хейзо, его близкий друг, постоянно общался с ним по обычным и видеозвонкам. Благодаря этому Каэдехара справился с болью, которая словно раздирала его изнутри. Их взгляды встретились. Хейзо улыбнулся, как-то по-особенному трепетно проведя по белоснежным прядям, переливающимся в свете зимнего солнца. Его голос, обычно громкий и уверенный, перешёл на шёпот:        — Снова отрастил их?        — Да, — Казуха отвёл взгляд, вдруг ощутив жар на щеках. — С короткими лучше было?        — Нет, — Сиканоин улыбнулся шире, проведя пальцами по шелковистым волосам, а после неосознанно перейдя на бледную щеку. — Мне всегда нравились твои волосы.       Каэдехара ощутил, как щёки запылали сильнее, ярче. Что это? Когда касания именно этого человека стали так приятны, так важны для него? Опомнившись первее, детектив поспешно отпрянул и так же поспешно произнёс:        — Ладно… Кхм, пойдём, я накормлю тебя вкусненьким кацу!        — Хорошо… — прошептал флорист, чувствуя, как внутри растекалось что-то необычайно-тёплое, что-то внезапно-нежное.       В квартире Сиканоина было всё так же уютно. Каэдехара улыбнулся чуть шире, с какой-то странной нежностью глядя на каждую мелкую деталь в доме друга. Странно, почему сейчас ему кажется, что он наконец-то дома, именно там, где должен был быть всё это время?        — Прими ванну пока, а я приготовлю обед, — Хейзо широко улыбался ему.       Казуха кивнул и скрылся в ванной комнате. Здесь было всё так же, как и два года назад. Казалось, время здесь остановилось. Каэдехара улыбнулся, с какой-то непонятной нежностью касаясь тех же самых вещей, которых касался так давно, будто в прошлой жизни.       Послышался звук открывающейся двери. Флорист встрепенулся, словно очнувшись ото сна. Детектив с улыбкой показал ему два пушистых комбинезона-пижамы с капюшонами. На конце капюшонов были милые кошачьи ушки. Одна пижама была нежно-розовая, словно молочный коктейль с клубникой, а другая светло-салатовая.        — Тадам! Какая больше нравится? Выбирай… — Хейзо на мгновение осёкся. — Что такое? Ты выглядишь расстроенным.        — О, да? — Казуха виновато улыбнулся. — Всё хорошо, не переживай. Просто… Здесь так много воспоминаний!       Сиканоин коснулся его руки, обеспокоенно рассматривая. Да, в его квартире было много весёлых и приятных воспоминаний, но… Были и плохие. Например, когда Каэдехара, стесняясь своей слабости, прятался в ванной комнате и тихо рыдал. Детектив тогда выбил дверь: боялся, что друг порезал себе вены, что не смог больше выносить тяжкий груз. Флорист улыбнулся и вдруг обнял его.        — Здесь я будто дома, — прошептал он. — Странно, да?        — Нет… Я, кхм, я рад, что тебе настолько нравится у меня, — Хейзо улыбнулся, слегка отстраняясь.       Казуха улыбнулся чуть шире. Его щёки налились нежным румянцем. Сердце вновь пустилось в жаркий пляс. Опомнившись, флорист взял розовую пижаму:        — Я эту возьму… Спасибо.        — Не за что… Кхм! Я пойду… — детектив поспешно скрылся за дверью, прикрыв её.       Казуха осторожно присел на край ванны и прижался носом к пушистой ткани пижамы. От неё так вкусно пахло стиральным порошком с лёгким оттенком малины! Юноша улыбнулся. Как же давно он не чувствовал себя так хорошо! Казалось, никакой боли никогда и не было. Неужели это место всегда было таким… Волшебным?       После долгого купания в горячей ванне Каэдехара оделся в тёплую пижаму и бесшумно прошёл в кухню. Улыбка стала шире. Сиканоин мирно пританцовывал под новогоднюю музыку и подпевал себе под нос.       «Такой светлый… И красивый», — опомнившись, Казуха шумно выдохнул, стараясь унять слишком громкое сердцебиение.       Словно почувствовав кого-то сзади, Хейзо обернулся. Завидев немного растерянного парня, он улыбнулся, сделал огонь поменьше и протянул руку к нему. Флорист слегка растерянно и неуверенно коснулся горячей ладони. С губ слетел тихий вздох. Сиканоин закружил его, вовлекая в быстрый, яркий танец. Какая-то необъяснимая лёгкость окутала их, словно впереди у них было только счастье. Каэдехара рассмеялся, когда его вновь закружили, а после — слегка наклонили, крепко удерживая от падения. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга. Архонты, что с ними происходит?        — Не думал, что ты так хорошо танцуешь, — первым нарушил тишину Казуха, осторожно прижавшись к другу и поднявшись.        — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — Хейзо улыбнулся шире.        — Например? — флорист неосознанно прижался к нему теснее, улыбнувшись чуть шире.        — Например, еда! Я почти закончил, садись, — детектив ощутил, как щёки запылали.       Каэдехара кивнул и плавно уселся на стул. Через некоторое время перед ним поставили тарелку с огромной порцией риса и курицы, залитой соусом терияки. Сверху было много кунжута. Казуха восхищенно смотрел на это.        — Архонты, я даже не уверен, что съем столько! — тихо рассмеялся он.        — Ничего, уберём в контейнер! — Хейзо улыбнулся шире. — Приятного аппетита!        — Спасибо!       Они вместе обедали и болтали обо всём на свете. Каэдехара с улыбкой смотрел на Сиканоина и чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Еда, приготовленная именно этим человеком, казалась вкуснее всей еды, что он пробовал в жизни. На фоне играли новогодние мелодии. Изумрудные омуты встретились с рубиновыми. Сердце забилось чаще. Архонты, неужели они настолько сильно изменились?       После сытного обеда юноши устроили домашний кинотеатр. Удобно расположившись на кровати Сиканоина, они обнимались и смотрели в экран. Тьму освещали лишь экран телевизора и гирлянда. Прижимаясь щекой к груди друга, Казуха чувствовал себя невероятно хорошо. От салатовой пижамы пахло тем же порошком. Со временем Хейзо заслышал тихое сопение. Его друг уже спал, обнимая его, как плюшевую игрушку. Улыбка на лице детектива стала шире.       «Знал бы ты, как прекрасен, Зу», — слегка обветренные губы коснулись светлых прядей на макушке флориста.       Словно чувствуя нежное прикосновение к себе, Каэдехара улыбнулся чуть шире во сне. Сиканоин прижал его к себе поближе. Нежность разливалась по всему телу. Хотелось всегда лежать вот так и чувствовать тепло родного человека рядом с собой. И когда только они стали так нужны друг другу?       Шли дни. Казуха чувствовал себя невероятно счастливым. Он жил у Хейзо, и они договорились вместе встретить Новый Год. Они вместе составляли меню, вместе украшали квартиру детектива и вместе выбирали фильмы для ночного сеанса. Вот и сейчас они шли по украшенной в честь праздника улице, обсуждая, куда им ещё нужно сходить. Хейзо широко заулыбался:        — Давай купим тех самых капкейков с цитрусовым джемом?        — Их ещё делают?        — А то! Они очень популярны, когда наступает праздник!        — Звучит прекрасно! Поторопимся тогда!        — Смотрю, ты всё так же любишь их!        — Ты помнишь?        — Конечно! Это ведь связано с тобой!       Каэдехара отвёл взгляд, улыбнувшись. Щёки порозовели, а сердце вновь затанцевало в груди. Где-то глубоко внутри, в районе живота, появилось приятное, щекочущее ощущение. Юноша встрепенулся. Неужели это те самые бабочки в животе, о которых он столько слышал? Неужели он..?        — Всё хорошо, Казуха? — Сиканоин коснулся его руки.        — А? О, да, не волнуйся, — флорист улыбнулся. — Просто… Столько всего нового! И при этом знакомого!        — Навевает воспоминания, да? — детектив приобнял его за руку.        — Это точно! Например, вон в той булочной мы пили кофе и чай после школы.        — Ты ещё тогда постоянно покупал фруктовые сэндвичи!        — А ты с жареной курицей!        — Жареная еда — самая лучшая!        — Но не самая полезная.        — Фи, а ты всё такой же зануда! Ещё начни кормить меня овощами, как раньше!        — И начну! Держу пари, ты постоянно питаешься жареной едой и лапшой быстрого приготовления!        — Ну… Не прям «постоянно»! Я же умею готовить!        — Жареную еду.        — Ну… Не только! Рис же вкусный был!        — Ты на одном рисе долго не проживёшь, — Казуха рассмеялся. — Вспомни про свои обеды на работе.        — Фу, не напоминай! Я не представляю, как так можно испоганить рис! — Хейзо поморщился и высунул язык. — Никогда больше не пойду в эту столовку!       Флорист хихикнул, прижимаясь поближе к другу. Их взгляды встретились. Сердца бились в унисон. Архонты, да что с ними такое? Причина ли в предпраздничной атмосфере или в чём-то другом? И как найти ответ?       Приближался праздник. Казуха с улыбкой завязывал коробку лентой. Сердце трепетало в груди от одной мысли, что скоро Хейзо увидит его подарок.       «Надеюсь, ему понравится!» — флорист бережно спрятал подарок в укромное место.       Спустя несколько минут послышался звук открывающейся двери. Каэдехара тут же пошёл навстречу к другу. Сиканоин широко улыбнулся:        — Я дома!        — С возвращением, — Казуха обнял его, утыкаясь носом в густые пряди. — Как дела на работе?        — Отлично! Я, как всегда, был на высоте! — Хейзо гордо вздернул нос. — О, и я тебе кое-что прикупил! Тадам!        — Это… — обладатель алых глаз слегка приоткрыл рот, а после счастливо улыбнулся. — Тот самый?        — Ага! — детектив широко улыбнулся. — Тебе же всё ещё нравится клубничный чизкейк, да?        — Да! — флорист неосознанно чмокнул его в щёку. — Спасибо, ты лучший!        — Я знаю! — обладатель вишнёвых волос широко улыбнулся.       Только оказавшись в ванне, он вдруг осознал — его поцеловали. Казуха его поцеловал. Сам, просто так, поцеловал. Щёки налились ярким румянцем. Мысли неслись роем. Сердце колотилось, как бешеное. Детектив даже не догадывался, что прямо сейчас, в кухне, Казуха теребил в руках кухонное полотенце, чувствуя, как пылали щёки и уши.       «Да что же со мной такое?!» — думали они одновременно.       Шло время. До Нового Года остался один день. Каэдехара мирно шёл к дому друга, держа в руках увесистые пакеты. Внезапно до его чуткого слуха донесся жалобный писк. Остановившись, юноша заметил среди снега коробку. В коробке кто-то скребся. Открыв её, Казуха тихо охнул. На него смотрели два больших, зелёных глаза, которые будто молили о помощи. Недолго думая, юноша взял коробку вместе с малышом и поспешил домой, держа пакеты в одной руке.       Хейзо уже был дома, поэтому тут же открыл дверь, когда услышал звонок. Тонкие брови поползли вверх.        — Казуха, что это? — он недоуменно смотрел на коробку.        — Я позже объясню, а пока набери, пожалуйста, тёплой воды в тазик, — Каэдехара обеспокоенно смотрел на содержимое коробки. — Кажется, он совсем замёрз.       Сиканоин кивнул и быстро выполнил просьбу. Спустя примерно час «нечто», оказавшееся котёнком, уже счастливо пил молоко из блюдца. Казуха мягко гладил его по белой шерстке, сидя рядом на коленях. Хейзо присел рядом, сложив ноги крест на крест.        — Бездомный, да?        — Да… Видимо, его мамы недавно не стало.        — Оставим его тогда.        — Что?        — Оставим. Будет теперь жить у нас.        — Но…        — Ой, даже не пытайся! Я же по глазам твоим вижу, как ты волнуешься. К тому же, ты ему явно нравишься.       Котёнок действительно прижался своей маленькой головой к руке флориста и стал тереться о неё, мурлыкая. Каэдехара улыбнулся, взяв его на руки и прижавшись потеснее к другу.        — Спасибо тебе, — прошептал он.        — Не стоит, я ничего такого не сделал. И вообще, я… — Сиканоин осёкся, чувствуя нежные губы на своих.       Казуха слегка отстранился, прерывая внезапное касание. Его щёки порозовели. Однако взгляд юноша не отвёл, негромко, но отчётливо произнеся:        — Я люблю тебя.       Детектив шумно выдохнул. Теперь всё встало на свои места. Сердце громко билось в груди. К щекам прилипала кровь. Сглотнув, Хейзо коснулся щеки Казухи и накрыл его губы своими. Поток нежности накрыл их с головой. Каэдехара доверчиво приоткрыл рот. Сиканоин целовал его глубоко, нежно, немного робко и до невозможности трепетно. Молодые люди вдруг поняли — теперь они не разделятся. Никогда…       Противный писк неприятно резал по ушам. Хейзо распахнул глаза. Какое-то время он растерянно смотрел в никуда, хлопая глазами. С губ слетел тяжёлый вздох. Выключив будильник, Сиканоин сел, потирая глаза.       «Снова этот сон… Снова этот парень… — юноша сжал губы в тонкую полосу. — Да кто он, Бездна его подери?! Почему снится?!»       В последнее время этот сон будто преследовал его. Хейзо много думал о причинах, но не мог придти к логичному решению. Среди его друзей и знакомых никто не знал парня по имени Каэдехара Казуха. От этого становилось ещё тревожнее и непонятнее: одно дело, если бы детектив его хотя бы видел где-то мельком, но нет! Они никогда не пересекались ранее. Кроме того, события во сне немного отличались. Например, Хейзо ещё только учился. Двух пушистых пижам у него никогда не было. Сиканоин прикусил губу. В груди клокотали странные ощущения. С одной стороны, хотелось узнать об этом загадочном Казухе, вновь ощутить ту самую бледную, прохладную кожу, возможно, даже коснуться её губами… А с другой юноша злился на самого себя. Неужели он просто по уши влюбился в парня из сна? Такого не может быть! Студент вздохнул и взглянул на часы. Пора было идти на подработку.       В кафе Хейзо, как всегда, улыбался клиентам. Кафе находилось на третьем этаже, в торговом центре. Людей было много, самых разных. Сиканоин не хотел в этом сознаваться, но… Он ждал. Ждал именно того самого парня с багровыми, точно закатное солнце, глазами. Однако Каэдехара всё не появлялся. Будущий великий детектив вздохнул и достал телефон. В закладках он нашёл профиль Казухи. Сердце забилось чаще. К щекам прилипла кровь. Когда-то он стал искать в соцсетях парня из сна… И нашёл. Профиль был закрыт, но на аватарке была фотография того самого юноши с тем же самым белым котёнком.       «И почему я такой трус? — вздохнул студент, вновь не решаясь написать загадочному флористу. — С другой стороны, что я ему напишу? «Приветик, я видел тебя во сне! Давай познакомимся? Кстати, мы в нём ещё и целовались!» Бред какой-то! И вообще…»        — Прошу прощения, могу я сделать заказ? — вдруг раздался до боли знакомый голос.       Хейзо поднял голову. Сердце ёкнуло и замерло. Дышать в раз стало сложнее. Перед ним стоял тот самый Каэдехара Казуха. Те же белоснежные волосы, те же алые глаза, та же мягкая улыбка… Архонты, это снова сон или всё же явь? Парень из сна неловко прокашлялся, явно не ожидав такого пристального взгляда на себе.        — Я бы хотел купить… — начал он.        — Клубничный чизкейк? — закончил будущий великий детектив.       Казуха растерянно захлопал ресницами, а после слегка улыбнулся:        — Угадали. О, и ещё…        — Фруктовые сэндвичи?        — Верно… Вы что, телепат?        — Всего лишь будущий великий детектив, — Сиканоин невольно усмехнулся, продолжая пялиться на Каэдехару во все глаза.        — О, — парень из сна тихо рассмеялся. — Будет, что рассказать друзьям! Меня обслуживал великий детектив, такое не каждый день бывает!        — А великий детектив может обнаглеть и пригласить тебя на чай после смены? — Хейзо теребил чокер на шее, понимая, что рискует отпугнуть юношу от себя.       Казуха призадумался, слегка недоуменно глядя на него. Эти секунды казались студенту мучительно долгими. Наконец флорист ответил:        — Во сколько заканчиваешь?        — В пять.        — Тогда здесь, в пять.       Сиканоин широко заулыбался, кивнув. Сердце билось, как сумасшедшее. Щёки налились ярким румянцем, когда Каэдехара мягко и немного, как показалось студенту, игриво произнёс:        — Я буду ждать. До встречи, детектив Сиканоин.       С этого момента Хейзо показалось, что он снова находился во сне. В сладком, самом лучшем сне. Они с Казухой сблизились, словно знали друг друга всю жизнь. Спустя две недели после их неожиданного знакомства Каэдехара пригласил Сиканоина к себе. Архонты, как же будущий детектив был счастлив! Играя с котёнком по имени Широ, он чувствовал — здесь, именно с этими двумя хрупкими на вид созданиями, его дом.        — Значит, ты видел меня во сне? — Казуха негромко рассмеялся, прижимаясь к нему всем телом. — И как я тебе в нём?        — Волшебно… — пробормотал студент, глядя прямо в рубиновые омуты напротив.       Флорист захлопал ресницами. Его бледные щёки налились нежным румянцем. Поспешно отпрянув, юноша быстро произнёс:        — Я сделаю чай.       Хейзо медленно кивнул. Раньше он всегда считал, что вещие сны и любовь с первого взгляда — абсолютная чушь, но сейчас… Он был готов поверить во что угодно. Интуиция, к которой студент всегда прислушивался, шептала: «Не упусти его».       И он решился. Спустя неделю, но решился. Когда им нужно было расходиться по домам, чтобы успеть подготовить всё к празднику, Хейзо вдруг остановился и потянул парня на себя, после чего впился в губы неумелым поцелуем. Казуха вздрогнул. Его глаза расширились, но ненадолго. Хейзо целовал этого человека так, словно он вот-вот исчезнет. В этом неумелом поцелуе было столько нежности, столько чувственности, что Каэдехара доверчиво прикрыл глаза, зарываясь пальцами в густые, бордовые пряди. Они словно вновь были дома. Когда воздуха стало совсем мало, Казуха отстранился, заглядывая в изумрудные омуты напротив.        — Это тоже было во сне? — тихо поинтересовался он, чувствуя, как горели щёки.        — Да, — Сиканоин кивнул и осторожно поцеловал такое красивое, такое родное лицо.       Каэдехара улыбнулся, прижимаясь к нему всем телом. Почему-то именно с этим человеком он чувствовал себя абсолютно счастливым, будто они действительно знали друг друга всю жизнь. Где-то вдалеке забили куранты, и прогремели фейерверки. Хейзо снова поцеловал бледные губы, а Казуха снова обнимал его за шею. Молодые люди вдруг поняли — этот год, определённо, будет ни только новым, но и одним из самых счастливых в их жизни.