Любовь

       — Вау, Казуха, смотри! — Хейзо схватил руку парня. — Так красиво!        — Да… — Казуха улыбнулся, глядя с нежностью на детектива. — Красиво.       Сиканоин с широкой улыбкой смотрел на заснежанные поля, большие ёлки и огни фонарей вдалеке. Щёки порозовели от жгучего мороза. Люмин была абсолютно права, когда сказала, что Снежная — сказочный регион. Досин комиссии Тэнрё никогда не видел так много снега! Если бы не музыка и яркий свет вдалеке, можно было бы подумать, что всё королевство просто спит под пушистым покрывалом. Послышался хруст снега. К ним кто-то шёл. Юноши перевели взгляд и увидели высокого молодого человека с рыжими, как огонь, волосами. Незнакомец поднялся по деревянной лестнице.        — Приветствую! Добро пожаловать в Снежную! — он широко улыбнулся. — Я известен, как Тарталья, но вы можете называть меня просто Аякс. Люмин попросила меня встретить вас и проводить. Если что-то будет нужно, смело обращайтесь ко мне!        — Благодарим, господин Тарталья, — Казуха слегка поклонился. — Люмин много говорила о Вас.       Тарталья (он же Аякс) усмехнулся. В его бездонных, синих глазах Хейзо увидел какой-то странный, непонятный и опасный блеск. По спине пробежал холодок, но не из-за низкой температуры региона. Тут руки Сиканоина кто-то коснулся. Слегка повернув голову, он увидел Казуху. Каэдехара улыбался ему так, что спокойствие опустилось на плечи, подобно покрывалу. Что бы ни произошло, с ними всё будет хорошо: они вместе справятся со всем.       Они шли по заснеженным улицам. Под обувью хрустел снег. Пели птицы. Казуха порой останавливался, глядя на них. Хейзо коснулся его ладони:        — Казу-у-у, идём! Я не хочу тебя потерять в другой стране!        — Хейзо, смотри! — Казуха указал на ближайшую ветку. — Такие красивые!       Сиканоин поднял голову и заметил двух круглых и крупных птиц. У одной были чёрная голова и красная грудь, а другой головка была более синеватой, а грудка жёлто-зелёной. Весело чирикнув, птицы опустились к юношам. Каэдехара осторожно выставил руки. Маленькие создания, продолжая весело щебетать, опустились на его ладони. Досин усмехнулся:        — Красная — твоя копия!        — А вторая на тебя похожа, — ронин тихо рассмеялся, когда жёлтый комочек запрыгнул ему в капюшон. — Даже поведением!        — Эй-эй, ну, я не настолько наглый! — Хейзо надул щёки, показывая всем своим видом, что оскорблен до глубины души.        — А кто замерзшие после долгого купания руки сунул мне под рубашку, м? — Казуха легонько толкнулся своим бедром о бедро детектива.       Сиканоин замер, широко распахнув глаза. Каэдехара сейчас был таким игривым, таким манящим и таким очаровательным, что у него не находилось слов в ответ. Зашуршал снег. Аякс рассмеялся и выдал парням семнян:        — Красный — снегирь, а синюю пташку называют синица. Они у нас людей не боятся, всегда стараются умыкнуть что-то вкусненькое!        — Они чудесные, — Казуха улыбнулся чуть шире, осторожно поглаживая маленькую головку птички.        — Угу, смешные, — пробормотал Хейзо, наблюдая за другом.        — Рад, что вам нравится, — Тарталья с улыбкой взглянул на небо.       Покормив птиц, молодые люди отправились дальше. Спустя время они прибыли к большому дому, где смеялись дети и горели огни. Стоило им зайти внутрь, как досина и ронина окружили дети, один в один похожие на Аякса. В потоке их крика было почти ничего не разобрать.        — Я думал, мы остановимся в гостинице… — пробормотал Каэдехара, улыбнувшись уголками губ детям.        — Никаких гостиниц! — Аякс повесил свою увесистую шубу на вешалку. — Я не хочу, чтобы друзья Люми тратили много времени, чтобы поменять мору на деньги Снежной.       «Люми?» — юноши переглянулись.        — Итак, вешайте вещи, проходите, — Тарталья строго взглянул на братьев и сестру. — Тевкр, Тоня, Антон, помогите гостям и не бегайте вокруг них! Сами упадёте и их уроните!        — Хорошо! — дружно отозвали дети и разбежались в разные стороны.        — У нас редко бывают гости из других регионов, поэтому мои младшие так воодушевлены, — Аякс улыбнулся. — Если что, зовите меня или родителей.        — У Вас чудесная семья, — Казуха с вежливой улыбкой взглянул на него. — И очень красивый дом.        — Спасибо, — Предвестник улыбнулся шире, почесав затылок.       Юношам выдали новую одежду, более подходящую для Снежной. Каэдехара взглянул на себя в большом зеркале. В специальной одежде под названием «термобелье», в тёплых штанах, свитере, пальто с мехом и широким поясом и длинными носками он выглядел крайне непривычно. Тевкр принёс ещё и высокие сапоги с мехом, шапку-ушанку, варежки и огромный, красный шарф. Укутавшись во всё это, ронин тихо усмехнулся: от него были видны только глаза. Послышалось громкое хихиканье. Обернувшись, Казуха изогнул бровь. Хейзо хихикал, сидя на ковре в термобелье и носках. В обтягивающей ткани его мышцы очень хорошо подчёркивались, особенно сильные руки и ноги. Каэдехара сглотнул, мысленно радуясь, что его лица сейчас не видно.        — Ты такой смешной в этой одежде, Казуха! — продолжал хихикать Сиканоин.        — Зато тепло, — ронин довольно прикрыл веки.       Детектив усмехнулся, хоть мысленно и согласился, что в Снежной в разы холоднее, чем в Инадзуме. После примерки новой одежды гостей из страны вечности пригласили за стол. Казуха с интересом смотрел на малиновую жидкость, от которой исходил сильный аромат чеснока. Взгляд переместился на Хейзо, который довольно пил загадочный суп.        — Остренько, мне нравится! — он широко улыбался.        — Попробуйте со сметаной, это такая вкуснотища! — Тарталья протянул им кувшин с чем-то белым.       Сиканоин с интересом попробовал белую субстанцию. На языке появился кисловато-молочный привкус. Кивнув сам себе, детектив взглянул на ронина. Тот с улыбкой облизывал ложку, щурясь, как довольный жизнью кот. Усмехнувшись, досин комиссии Тэнрё ощутил трепет внутри, знакомый и жизненно-необходимый.       После сытного обеда юноши присели у камина. Каэдехара еле-еле слышно усмехнулся, глядя на довольно жующего пирожок с мясом друга:        — И куда в тебя только влезает?        — Вкусно очень! Зря отказался, — Хейзо ткнул парню куда-то под рёбра. — Тебе было бы полезно слегка набрать вес, а то больно стал худым!        — Хейзо, не надо, — Казуха слегка выгнулся от настойчивых касаний.        — Переживаешь, что все узнают, что ты боишься щекотки? — детектив усмехнулся, вновь пощекотав бока.        — Хейзо… — ронин попытался отстраниться. — Нет… Хватит… Ой!       С губ слетел вскрик. Сиканоин уже бессовестно щекотал друга, придавливая своим телом сверху, чтобы лишить возможности сбежать. Каэдехара извивался под ним, дёргая ногами и стараясь зажать себе рот, дабы никто не слышал его смеха вперемешку с неестественным писком. На шум прибежали дети. Взглянув на них, детектив скомандовал:        — Вперёд, мои маленькие войны! Победим злобного духа, вселившегося в Казуху!        — Да! — воскликнули дети и принялись щекотать юношу.        — Хей… Хейзо-о-о, это нечестно! — воскликнул ронин, дёргая ногами.        — А про честность никто не говорил! — Хейзо игриво подмигнул ему, высунув розовый язычок.       Казуха взвигнул, когда друг ухитрился стянуть с него носок и начал щекотать его пятку. Пытка продолжалась довольно долго, пока обладатель алых глаз не выдохся окончательно, чуть ли не всхлипывая. Под громкое «победа» дети плюхнулись рядом с юношами. Сиканоин усмехнулся и прилёг на бок рядом с другом. Каэдехара улыбнулся и дал ему лёгкий щелбан:        — Бессовестный!        — Ой, да брось! Я тебе нравлюсь! — детектив самоуверенно улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов.       Ронин едва заметно вздрогнул, хлопая ресницами. Щёки налились румянцем ещё сильнее. Сердце забилось чаще. Два изумруда смотрели на него и, казалось, сияли изнутри. Дети рядом зашевелились и стали зевать, прижимаясь к юношам. Сглотнув, Казуха спросил практически шёпотом:        — Ты знал? Как давно?        — Ты серьёзно верил, что мне дали отпуск незадолго до твоего отъезда случайно? — Хейзо хихикнул, осторожно прижимаясь к парню, дабы не разбудить уснувших детей. — Ты порой такой наивный, Казуха!       Каэдехара слегка нахмурился. Сиканоин усмехнулся, взял руку парня и поцеловал костяшки:        — Я заметил почти сразу, но решил дать тебе возможность всё обдумать и принять решение самому. Ну, а я… Думаю, я окончательно осознал, что люблю тебя, когда мы встретились спустя год.        — Мог бы хоть намекнуть на то, что мои чувства взаимны… — пробормотал ронин, отведя взгляд.        — А ты не трусить два месяца, — досин комиссии Тэнрё надулся. — Сознайся, если бы я не поехал с тобой в Снежную, ты не рассказал бы мне о своих чувствах!        — Я… Я хотел, просто… — Казуха поднял на него смущённый и виноватый взгляд. — Понимаешь, я впервые испытываю подобные чувства и не знаю, что делать…        — О, — брови Хейзо слегка поднялись вверх. — Тогда осмелюсь спросить. Каэдехара Казуха, согласен ли ты, чтобы мы вместе узнавали все прелести и недостатки любовных отношений?       После этих слов он крепко поцеловал его в изящную ладонь. Каэдехара вскинул брови, ощутив жар на щеках. Оливковые омуты напротив словно гипнотизировали его, внушали какую-то невероятную уверенность. Улыбнувшись, ронин кивнул:        — Согласен.       Сиканоин улыбнулся шире и снова поцеловал руку уже своего парня. Они лежали на ковре, смотрели друг другу в глаза и чувствовали себя абсолютно счастливыми. Со временем их накрыл сон. Обладатель алых глаз улыбнулся, даже сквозь сон ощущая, как его держали за руку. Разве могло быть ещё лучше?       Проснувшись спустя время, Казуха приоткрыл глаза. Детей рядом уже не было, а сами юноши были накрыты тёплым пледом. Хейзо рядом зашевелился, замычал и прижался поближе к ронину, вызывая у того улыбку.       «Если это сон, я не хочу просыпаться», — Каэдехара обнял любимого, вдыхая запах его волос.       Так они лежали ещё около получаса, пока Сиканоин не приоткрыл глаза, зевая во весь рот. Ронин с улыбкой наблюдал, как он сладко потянулся, а потом потёр заслезившиеся глаза.        — С пробуждением, — тонкие, прохладные пальцы провели по вишнёвым волосам.        — Угу… — отозвался досин, зевая. — У камина так хорошо спится, кто бы мог подумать!        — А говорил ещё, что это я похож на кота.        — Это так и есть! Ты даже щуришься так же!        — А ты шипишь.        — Когда это?!        — Например, когда я забрал у тебя свитки.        — Это была работа!        — Да, а ещё было три часа ночи.        — Но…        — А ещё дело было старое и вполне могло подождать до утра.       Прежде чем детектив успел что-то ответить на это, в комнату зашёл Тарталья. Завидев парней, он улыбнулся:        — О, проснулись! Отлично! Пойдёмте в баню, пока родители готовят ужин?       Переглянувшись, юноши кивнули. Довольно быстро они оказались в просторной и душной бане. Казуха прикрыл глаза. По всему телу сразу потёк пот. Хейзо же смотрел на своего парня во все глаза, рассматривая каждую мелкую деталь. Острые ключицы так соблазнительно выпирали на белой, как молоко, груди, а розовые соски вызывающе выделялись. На мраморной коже не было родинок или шрамов, кроме огромного ожога на руке, который был скрыт привычными бинтами. У ронина проглядывали рёбра — сказывалось непостоянное питание в путешествиях. Глядя на него, досин комиссии Тэнрё испытывал жгучее желание откормить, чтобы тело не казалось таким хрупким. Каэдехара взглянул на него, и он словно задохнулся. Лёгкая полуулыбка на устах, прикрытые ореолом густых ресниц багровые омуты… Архонты, как можно было выглядеть так невинно и маняще одновременно?       Пока Тарталья отвлёкся на что-то, Казуха тихонько хихикнул и указал на пальцем на свои губы. Хейзо захлопал ресницами. Ему не чудится? Или это всё жара вокруг?        — Неужели знаменитый Сиканоин Хейзо стесняется? — прошептал ронин, прищурив алые глаза.       Досин сглотнул и осторожно подполз ближе. Его губы приближались. Сердце забилось чаще. Стало невыносимо душно. Архонты, неужели они прямо сейчас поцелуются?        — Итак, всё готово! — громко воскликнул Аякс. — Кого первым… М? Вы чего?        — Н-ничего! — детектив улыбнулся, уже сидя на некотором расстоянии от ронина. — Кхм, я первый!       Спустя несколько секунд он уже пожалел о своём решении: Аякс сильно бил его по спине специальным веником, а температура в бане ощутимо поднялась. Архонты, неужели всем жителям Снежной нравится… Такое?       После того, как юноши «знатно пропарили косточки», как выразился Тарталья, вернулись в дом, где был накрыт стол с праздничным ужином. Родители рыжей семейки оказались очень приятными людьми, а их мама, слегка пухлая от частых родов, явно решила откормить Каэдехару, который, по её мнению, выглядел, как покойник.        — Ты самый красивый «покойник», которого я встречал, — пока никто не смотрел, шепнул ему на ухо Сиканоин. — Заберёшь меня с собой?        — Глупый, — Казуха отвёл взгляд, чувствуя жар на своих щеках.       Хейзо, глядя на него, хихикнул. Они вместе, в окружении сказочной атмосферы. Может ли быть ещё лучше?       Незаметно летело время. Юноши рыбачили с Тартальей и его отцом, слушая байки последнего об огромных рыбах, живущих под толщей льда. Казуха иногда делал заметки в своём блокноте и задавал вопросы, тогда, как Хейзо задумчиво смотрел куда-то в воду.        — Твой друг часом не собрался нырнуть в прорубь? — шепнул на ухо Каэдехаре Аякс. — Похоже, его впечатлила эта наша традиция.       Ронин взглянул на своего новоиспеченного парня. Со стороны действительно казалось, что досин будто прикидывал, справится ли с ледяной водой или нет. Однако что-то внутри подсказывало Казухе — дело не в этом. Но в чём тогда? Разве есть какой-то повод для беспокойства?       Однажды вечером Сиканоин вернулся с прогулки и заглянул в комнату с камином. От увиденного у него затрепетало сердце. Сёстры Тартальи заплетали Казухе волосы разноцветными лентами, иногда вставляя в них цветы.        — Зу… — прошептал обладатель бордовых волос.       Ронин взглянул на него и улыбнулся. Архонты, разве можно быть настолько красивым?        — Братик Хейзо, иди к нам! — девочки потянули парня за руки. — Мы и тебя заплетём!        — А? А, да… — Сиканоин медленно кивнул, пялясь на Каэдехару.       А тот лишь улыбался. В свете огня его силуэт был таким манящим, что детектив притянул к себе. Прохладные пальцы коснулись приближающихся губ. Казуха слегка наклонил голову и хитро прищурился:        — Не при детях, детектив.       Хейзо медленно моргнул. Он только сейчас вспомнил о девочках, которые уже вернулись с новыми ленточками. Архонты, неужели Каэдехара обладел какой-то тайной техникой гипноза?       Спустя несколько дней разыгралась настоящая вьюга. Ронин стоял у окна и слегка теребил шторы. Причиной его беспокойства был досин, который ушёл ещё с утра в город «по делам» и до сих пор не пришёл, несмотря на то, что на улице было уже очень темно. Ветер свистел за окном. Уж не случилось ли что-то с детективом?        — Хейзо ещё не вернулся… — Казуха поджал губы, глядя в окно. — Метель усиливается.       Его сердце словно сковали цепи от одной мысли, что его парень сейчас был один, среди тьмы и холода. Аякс ободряюще похлопал его по плечу:        — Не волнуйся. У нас люди добрые, наверняка приютили его на время. Уверен, он пьёт чай у камина!       Каэдехара улыбнулся, но внутри всё равно завязался тугой узел. В голове копошились тяжёлые мысли. Ветер стучал, а на окнах появился иней. Не видно было ничего. Только тьма и снег. Время шло. Вьюга всё продолжала усиливаться. Ронин стиснул зубы.        — Я отправляюсь на поиски, — он стремительно подошёл к вешалке и взял своё пальто.        — Эй-эй, ты с ума сошёл?! Там самая настоящая вьюга, — Аякс схватил его за локоть. — Ты можешь умереть от холода под снегом!       Казуха уже открыл было рот, чтобы сказать, как ему наплевать на опасность, но внезапно в дверь громко постучали. Напрягшись, Тарталья отвёл Каэдехару в сторону и осторожно приоткрыл дверь. Тут же раздался весёлый смех. На пороге стоял…        — Хейзо! — ронин обнял парня за шею.        — Эй-эй, Зу, сейчас же мокрый будешь! — досин качнул головой, и с его шапки тут же повалил снег.        — Бессовестный! — Казуха снял с него шапку-ушанку и стряхнул весь снег. — Ушёл, неизвестно куда, и даже не предупредил!       Хейзо вскинул брови. Каэдехара никогда ещё не был… Таким. Было заметно, что он едва сдерживался. Сиканоин осторожно притянул его к себе, утыкаясь носом куда-то в шею:        — Прости.       Обладатель алых глаз поджал губы, пряча лицо в вишнёвых волосах. Сердце колотилось в груди. Кошмар наконец-то развеялся.       Шло время. Приближался праздник, который жители Снежной называли Новый Год. Уладив все свои дела, Хейзо постоянно был рядом с Казухой, стараясь загладить вину всеми возможными способами. Каэдехара тихо рассмеялся, взяв в руки очередной подарок:        — Если ты продолжишь так меня баловать, то тебе не хватит денег, чтобы вернуться в Инадзуму.        — Зато есть сувениры на память! — Сиканоин приобнял его за талию. — Тебе же нравится, да?       Ронин задумчиво рассмотрел расписную свистульку в виде снегиря, после чего дунул в неё. Нежная, тоненькая мелодия полилась рекой. Досин затаил дыхание. В свете солнца, с румянцем на щеках от мороза, с прикрытыми веками, Казуха был словно ненастоящий, волшебный, как сказочный дух. Внезапно мелодия прекратилась, а касания губ холодной щеки приятно обволокло. Хейзо слегка вздрогнул, глядя на своего парня во все глаза. Тот тихо усмехнулся, игриво проведя по его подбородку:        — Мне очень нравится.       Детектив ощутил, как щёки вспыхнули огнём. Сердце загрохотало в груди, а внизу появилось новое, щекоячащее ощущение. Неужели это те самые бабочки в животе, о которых многие говорили?       Наступил праздник. Люди в ярких, пёстрых нарядах танцевали хоровод вокруг огромной ёлки. Вокруг было много гирлянд, бенгальских огней и фейерверков. Казуха с замирающим сердцем смотрел на эту картину и боялся даже дышать. Это всё было именно тем, из-за чего он так любил путешествовать. А Хейзо не смотрел на всё это: его взгляд был прикован только к Казухе, такому счастливому и по-детски невинному.       Пробили куранты. Люди обнимались, целовались и чокались бокалами. Весь регион был наполнен жизнью и радостью.        — Успел загадать желание? — негромко поинтересовался Каэдехара, глядя на яркие огни фейерверков в небе.        — Да, — Сиканоин осторожно развернул его к себе.        — И как? Думаешь, оно сбудится? — в багровых омутах переливались огоньки.        — Уверен, уже сбылось, — досин накрыл бледные губы своими, бережно касаясь щёк парня.       Ронин улыбнулся в поцелуй, после чего прикрыл глаза. Сейчас, под огромной ёлкой, в свете фейерверков и среди холодного снега, они целовались и обнимались, согревая друг друга. Этот год, определённо, станет одним из самых лучших в их жизни.