Любовь

       — Значит, ты не любишь праздники? — вкрадчивый голос раздался совсем рядом.       Хейзо взглянул на Казуху. Багровые омуты словно смотрели в душу, пытались заглянуть в самый потайной уголок. Усмешка тронула уста детектива. Юноша слегка качнул головой:        — Не люблю. Это странно, да?        — Необычно, — Каэдехара подошёл почти вплотную к нему. — Могу я узнать причину?       Сиканоин в задумчивости свёл брови к переносице. Обычно все называли его просто чудаком: как же, мол, можно не любить праздники? На них же, мол, так весело! Никто прежде не пытался узнать у детектива причину. Никто, кроме ронина.        — Когда-то давно, во время одного фестиваля, моего друга убили у меня на глазах, — голос досина нарушил затянувшуюся тишину. — С этого момента я не люблю праздники… Раньше я вообще их ненавидел. Сейчас всё не так плохо, но… Я всё ещё предпочитаю обходить их стороной.        — Почему же тогда праздновал мой день рождения? — Казуха, совершенно забыв о приличиях, смотрел на него в упор. — Людей было много, ты мог не заставлять себя, если…        — Потому что это ты, — Хейзо заглянул ему в глаза.       Каэдехара ощутил, как щёки заалели. Неожиданно он почувствовал какую-то непонятную робость под таким решительным взглядом напротив. Сглотнув, ронин коснулся горячих ладоней.        — Тогда… Побудь со мной, хотя бы недолго? — прошептал он.       Хейзо медленно кивнул. Отказывать Каэдехаре совсем не хотелось. Кроме того, всегда можно попросить об ответном одолжении, верно?       Казуха слегка улыбнулся и повёл досина за собой. Ему было совестно: он просил Сиканоина пойти туда, куда ему не нравилось. Однако без детектива всё казалось таким… Неправильным?       Они вместе бродили по песчаному берегу. Маленькие ёкаи играли с Ёимией, пытаясь выловить маленьким сачком рыбок. Аяка, Тома и Саю ели какие-то угощения. Итто и Горо ловили рыбу. Яэ Мико и Аято общались о чём-то с Итэром на берегу моря. Каэдехара с подбадривающей улыбкой повёл Сиканоина к лавке с закусками. В свете костра он почему-то напомнил досину доброго духа, защитника путников. Глядя в алые глаза напротив, детектив вдруг понял, что совершенно не слушает их обладателя. Ронин мягко коснулся его ладони и подвёл поближе. Присутствующие взглянули на них и замолчали.        — Мы присоединимся? — мягко уточнил Казуха, по-прежнему держа Хейзо за руку.        — Да… — после долгого молчания ответил Тома. — Конечно!       Досин комиссии Тэнре невольно усмехнулся: понимал, что ему не рады. Люди из комиссии Ясиро всё ещё видели в детективе врага. На этом празднике ему не место. Сиканоин знал — так думают практически все присутствующие.       «Всё же праздники — не моё…» — его губы сжались в тонкую полоску, но уголки не дрогнули, так и остались приподняты.       Что-то практически невесомо подтолкнуло его к остальным. Изумрудные очи встретились с рубиновыми. Каэдехара улыбнулся ему, и Сиканоин ощутил, как дыхание почему-то перехватило. Рядом с Казухой Хейзо почему-то чувствовал себя хорошо, даже, можно сказать, по особенному. Они заказали еду. Сиканоин облизнулся, глядя на большие куски жареной свинины. Каэдехара улыбнулся чуть шире, глядя на него. Внутри было тепло. И когда только они стали так близки?       В разговоре почти не было неловкости. Казуха удивительно легко находил общий язык со всеми и включал в диалог Хейзо, который предпочитал не лезть, дабы не смущать госпожу Камисато и всех остальных присутствующих. Однако, похоже, ронин хотел, чтобы досин комиссии Тэнре участвовал в диалоге, чтобы показал, какой он на самом деле человек… Или всё это было банальной вежливостью? Детектив не понимал. В Каэдехаре Казухе всегда была загадка, которому ему, великому Сиканоину Хейзо, было никак не разгадать. Досин невольно усмехнулся. Похоже, именно это и привлекало его в парне напротив больше всего.       Незаметно летело время. Хейзо обернулся, заслышав детский смех. Маленькие ёкаи радостно бегали за Аратаки Итто. Внутри у детектива словно что-то надломилось… Снова. Юноша будто снова был там, на фестивале, который омрачила смерть. Тонкие пальцы сжали палочки для еды с такой силой, что деревяшки просто разломались пополам.        — Хейзо? — Казуха, похоже, услышал это. — Всё хорошо?        — Да! — Хейзо спешно улыбнулся. — Да, всё хорошо, не переживай!       Однако его фраза, видимо, не была слишком уж убедительна. Каэдехара мягко коснулся его рук, заставляя разжать их. Прохладные пальцы осторожно убрали остатки дерева.        — Хорошо, что заноз нет, — как-то слишком нежно (по крайней мере, так показалось досину) прошептал он.       Детектив отвёл взгляд. От чего-то его щёки загорелись. Неужели всему виной костёр поблизости?       Спустя несколько часов они оказались дома у Сиканоина. Каэдехара, который перед уходом выпил совсем немного алкоголя, мирно сопел ему в шею. Откровенно говоря, детектив не понял, как это произошло. Он просто нёс ронина на спине, а потом положил в кровать, но тот вцепился ему в руку так, что у него не осталось выбора, кроме как лечь рядом. И как Каэдехара вообще умудрился так сильно опьянеть буквально от пары пиал?       Ронин заворочался и фыркнул. Досин комиссии Тэнре прыснул в кулак, невольно умилившись от вида парня перед собой.        — Ты такой забавный, когда пьяный, оказывается, — Хейзо усмехнулся, тыкнув пальцем в щёку Казухи.       Каэдехара замычал, прижимаясь к горячему телу поплотнее. Его веки приоткрылись. Сиканоин усмехнулся: ронин выглядел милым и невинным, словно маленький ребёнок. Вдруг Казуха сел ему на колени, необычайно ловко касаясь его лица. Хейзо вздрогнул, чувствуя прохладные пальцы на своём лице. Нежная улыбка растянулась на лице ронина.        — Такой… — его губы приблизились к губам детектива. — Красивый!        — Казу..?! — договорить досин комиссии Тэнре не успел.       Каэдехара поцеловал его в губы, зарываясь пальцами в густые волосы. Изумрудные очи расширились. Мягкие губы с привкусом алкоголя вдруг показались ему самой лучшей вещью в мире. Досин приоткрыл рот, вдруг перехватив первенство в поцелуе. Ронин тихо застонал, ощутив, как горячие пальцы коснулись его бедер, забравшись под шорты. Они оторвались друг от друга только тогда, когда дышать стало совсем нечем. Тонкая ниточка слюны соединяла их рты. Хейзо осторожно коснулся щеки Казухи, глядя прямо в глаза. Тот улыбнулся, поцеловал его руку и прижался всем телом, утыкаясь носом в шею. Спустя буквально минуту послышалось тихое сопение.       «Снова уснул?!» — Сиканоин шокировано смотрел на мирно спящего парня.       Каэдехара действительно спал, словно никакого страстного поцелуя и не было. На его лице была лёгкая, счастливая улыбка. Детектив вздохнул, и сам невольно улыбнувшись. Внутри растекалось что-то тёплое и невероятно нежное. Кое-как сняв лишнюю одежду с себя и ронина, досин укрыл их одеялом и приобнял.        — Надеюсь, тебе завтра будет так же неловко, как и мне сейчас, — проворчал Хейзо, глядя на тихо спящего юношу напротив и чувствуя жар по всему телу.       Казуха что-то промычал, прижался к нему потеснее и улыбнулся шире. Вздохнув, детектив улыбнулся и поцеловал его в лоб.        — Ты безнадёжный, Казуха… — ласково прошептал он. — И я тоже.       Утром детектив проснулся от фырчания в ухо. Лениво приоткрыв глаза, он ощутил, как сердце громко стукнуло о грудную клетку и остановилось. Ронин тихо сопел ему на ухо, практически завалившись всем телом на него. На бледных щеках был нежный, едва заметный румянец. Хейзо судорожно вздохнул, осторожно, словно парень напротив был из хрусталя, касаясь белых прядей.       «Такой красивый…» — он нежно улыбнулся, перебирая шелковистые пряди.       От ласковых касаний Казуха зашевелился, приоткрыл глаза и лениво потянулся, зевая. Досин комиссии Тэнре усмехнулся:        — Доброе утро.        — Доброе… — ронин потёр глаза. — М? — алые омуты встретились с изумрудными. — Хейзо..?!        — Выглядишь так, будто не рад меня видеть, — Сиканоин слегка наклонил голову набок, улыбаясь.        — П-почему мы в таком положении?! — Каэдехара ощутил, как щёки налились ярким румянцем.        — Ну-у-у, — ухмыляясь, протянул в ответ Хейзо. — Как тебе сказать…        — Как есть, — Казуха сглотнул. — Я сделал что-то непоправимое?        — Ты забыл? Ох, как нехорошо, Казуха, — детектив коснулся его подбородка, притягивая к себе. — Позволь мне напомнить, какое тяжкое «преступление» ты совершил.       Ронин успел лишь тихо охнуть. Хейзо отпечатал на его губах трепетный, до невозможности глубокий, поцелуй… И Казуха ощутил, как весь мир вокруг него поплыл. Он всё вспомнил. Щёки, как и, впрочем, всё лицо, пылали. Доверчиво прикрыв глаза, Каэдехара ответил на поцелуй, немного робко прижимаясь к горячему телу. Они вновь отстранились друг от друга только тогда, когда дышать стало совсем нечем.        — Вспомнил? — едва выровнив дыхание, прошептал Сиканоин.        — Да… — прошептал в ответ Каэдехара. — Прости, это было… Неприлично с моей стороны…        — Хм-м-м, — детектив хитро прищурился. — Сходи со мной на свидание, тогда прощу.       Ронин окончательно зарделся. Сердце громко стучало в груди. Спрятав лицо в изгибе шеи парня, Казуха прошептал:        — Бесстыдник!        — И я тебя люблю, — Хейзо улыбнулся, целуя светлую макушку.       Внутри словно расцветали самые нежные цветы. Глядя на смущенного юношу перед собой, Сиканоин вдруг подумал, что праздники — это не так уж и плохо, особенно когда можно получить такой прекрасный «трофей». Возможно, им стоит чаще посещать такие мероприятия?