Любовь

       — «Фестиваль алхимии»?        — Да. Люмин и Паймон создают разные зелья. Я попросил их сделать зелье против бессонницы.        — Ты снова стал плохо спать?        — О, нет-нет. Это не для меня, а для тебя.        — Для меня?        — Да. Я заметил, что ты стал хуже спать в последнее время.        — Ох, Казуха, не стоило так напрягаться! — Сиканоин почесал затылок.        — Мне несложно было, — Каэдехара улыбнулся чуть шире. — Надеюсь, это поможет тебе.       «Так заботишься обо мне… — Хейзо улыбнулся. — Ох, ну, вот! Теперь я чувствую себя особенным!»       Ронин с улыбкой наблюдал, как детектив налил себе зелье и слегка размешал с водой. Ухмыльнувшись, досин комиссии Тэнрё поднял чашку:        — Что ж, за твои глаза, Казуха!        — Хейзо! — Каэдехара поджал губы, ощутив жар на щеках.       Сиканоин хохотнул и выпил зелье. Одинокая капелька потекла по подбородку. Ронин сглотнул, невольно залюбовавшись этим зрелищем. Внутри растекалось что-то необычайно-тёплое, оседая где-то внизу живота. Хейзо поставил чашу и с улыбкой прикрыл глаза. Однако никакой сонливости не ощущалось. Напротив, по телу разливался странный жар, оседая где-то в районе живота, ниже пупка. К щекам прилип румянец. Детективу показалось, что в комнате резко стало очень душно.        — Хейзо? Что с тобой? — Казуха коснулся его лица, убирая вишнёвые пряди в сторону. — Тебе плохо?       Хейзо медленно открыл глаза. Горячие, дрожащие пальцы коснулись ладоней парня напротив. Улыбнувшись, досин прошептал:        — У тебя такие красивые руки.       После этих слов он нежно поцеловал изящную ладонь. Каэдехара вздрогнул, растерянно глядя на него. Сердце забилось чаще. К бледным щекам прилипла кровь. Что происходит? Почему слова досина так странно влияют на него? Хейзо потянул его на себя, и Казуха вдруг повиновался, усевшись прямо на его колени. Слегка обветренные губы коснулись уха ронина, и тот вздрогнул. Внутри будто затягивался узел. Архонты, что с ними происходит? Сиканоин мягко целовал и покусывал ухо Каэдехары, с удовольствием слушая его тихие вздохи. Сам Каэдехара же не знал, не понимал, что ему делать. Останавливать детектива почему-то совсем не хотелось, но здравый рассудок упрямо твердил, что всё происходящее сейчас — неправильно. Горячие пальцы нежно огладили щёку и подбородок, притягивая к себе.        — Как только я отпущу тебя, — практически касаясь чужих губ своими, прошептал Сиканоин. — Уходи.       Ронин судорожно сглотнул. Хотелось податься вперёд, к неожиданно манящим губам, и ощутить их вкус на своих. Досин комиссии Тэнрё медленно провёл носом по белоснежным волосам, вдыхая их аромат, а после перешёл на бледную шею. Минуты казались вечностью. Хейзо дышал Казухе в шею, а тот дрожал, сам не зная, отчего. Спустя время Сиканоин отпустил Каэдехару. Ронин медленно слез с него, стараясь унять слишком громкое сердцебиение. Детектив так же медленно встал и пошёл в ванную комнату, прикрыв ширму.       «Ему плохо? — Казуха взял бутылочку с зельем в руки. — Неужели Люмин в чём-то ошиблась?»       Он принюхался. Аромат напитка был сладковатым, манящим и опьяняющим, точно качественный алкоголь. Казуха нахмурился и отпил маленький глоток прямо из бутылки. По горлу полилось тепло. После это тепло побежало по телу, оседая внизу живота. Каэдехара вдруг ощутил, что хочет ещё… Ещё приторно-сладкого напитка. Выдержка ослабла, и Каэдехара вновь пригубил странного зелья. Потом ещё и ещё… В бутылке осталась всего половина. Ронин чувствовал, как закружилась голова. Дрожащими руками он снял с себя хаори, украшения и перчатки с бинтами. Стало немного легче. Пытаясь хоть как-то собраться, хоть как-то прийти в себя, Казуха медленно смотрел по сторонам. Взгляд упал на хаори детектива. Когда только Сиканоин успел его снять? Каэдехара взял ткань в руки и вдохнул её аромат полной грудью.       «Запах Хейзо… Такой потрясающий!» — он улыбнулся, падая в кровать.       От запаха досина голова кружилась только больше. Казуха не понимал, что с ним, но все его мысли крутились вокруг парня. Сейчас ему так хотелось, чтобы Сиканоин коснулся губами его кожи, поцеловал и прижал к себе, не выпуская.        — Казуха? — хриплый голос разрушил тишину.        — Хейзо, — голос Казухи, казалось, был ещё более хриплым, чем у собеседника. — Ты здесь!       Бледные губы растянулись в какой-то счастливой, опьяненной улыбке. Каэдехара медленно перевернулся на живот, а потом так же медленно сел, выгибаясь в спине, точно кот. Резинка совсем сползла с белых локонов. Рубашка слегка приоткрылась, оголяя грудь. Сиканоин облизнул резко пересохшие губы. Последняя здравая мысль отчаянно билась в голове: «Не сорвись!» А детектив хотел… Хотел сорваться и утонуть в чувствах, точно так же, как сейчас тонул в багровых омутах напротив.        — Иди ко мне, — подбирая под себя ноги, ронин протянул руки, приглашая в свои объятия.        — Я сказал сразу уходить! — стараясь выглядеть, как можно более устращающе, прорычал детектив, но всё равно приблизился к нему.       Однако Казуха совсем не испугался. Напротив, ему, похоже, очень нравился такой детектив. Это было видно по хитрому прищуру алых глаз.        — Накажи меня тогда, — прошептал ронин и накрыл губы досина комиссии Тэнрё своими, обнимая за шею.       Хейзо судорожно выдохнул в поцелуй. Такие мягкие, сладкие и нежные… Архонты, эти губы были лучше любого зелья! Сиканоин прикрыл веки и послушно лёг, стоило Каэдехаре легонько подтолкнул его в грудь. Сердце громко билось в груди. Это был его первый поцелуй. Ронин тихо охал и постанывал в поцелуй, послушно подчинившись детективу. Досин комиссии Тэнрё нежно гладил его тело и с каким-то непонятным удовлетворением подумал, что, похоже, у Каэдехары это тоже первый поцелуй. Опомнился он лишь тогда, когда прохладные пальцы стали массировать его затылок, а после — перешли на шею.        — Казуха… — от желанных губ было очень тяжело, практически невозможно оторваться. — Мы не можем… Мы же…        — Т-ш-ш, — тонкий палец коснулся бледно-розовых губ. — Мы так давно не виделись, — нежные поцелуи опустились на аккуратные родинки на щеках. — Прошу, поцелуй меня ещё раз… Хейзо, прошу, поцелуй!       Этот шёпот будто гипнотизировал его, и Сиканоин подчинился, вновь целуя бледные губы. Каэдехара счастливо охнул, зарываясь тонкими пальцами в густые волосы. Так хорошо ему ещё никогда не было. Изящное тело извивалось в ласковых руках. Голова кружилась от недостатка воздуха и всех новых, ранее неизвестных им чувств. Казуха игриво прикусил нижнюю губу парня, притираясь о его голое, так как халат весь съехал, колено. Хейзо осторожно отстранил его от себя настолько, насколько было возможно. Ронин изогнул бровь, тяжело дыша.        — Нам нужно остановиться, — детектив провёл большим пальцев по влажным губам, с трудом подавляя желание впиться в них новым поцелуем.        — Тебе… Не нравится? — Каэдехара опустил взгляд.        — Нравится! — Сиканоин поцеловал его в лоб, успокаивая. — Но… Ты же понимаешь, что мы можем слишком далеко зайти?       Казуха медленно кивнул. Хейзо, глядя на него, ощутил горечь где-то внутри. Да, они ведь не являются…        — Понимаю, — Каэдехара вновь кивнул и подался вперёд. — Но позволь мне… — он практически дышал парню в губы. — Позволь ещё раз поцеловать тебя.       Сиканоин едва заметно кивнул, прикрыв глаза. Сопротивляться сил не было… И желания тоже. Они снова целовались. Ронин уложил детектива на спину. Его прохладные пальцы ласкали спортивное, гибкое тело, скользили по локтям, кистям и ладоням, успокаивая. Досин комиссии Тэнрё расслабился, чувствуя себя в какой-то эйфории. Его халат упал куда-то на пол.        — Подними руки, — прошептал обладатель алых глаз, практически не разрывая поцелуй.       И детектив подчинился. Его руки оказались крепко связаны над головой его же поясом от халата. Ронин довольно заурчал. Тонкие пальцы на ощупь нашли бутылочку с зельем.        — Казу… Ха… — полустон-полухрип потонул в поцелуе.       Горло обожгло. Каэдехара вливал парню в рот зелье с помощью поцелуев. Сладкий дурман окончательно заполнил разум. Зелье закончилось. Бутылка упала куда-то на пол и разбилась. Сиканоин жадно хватал ртом воздух, когда они оторвались друг от друга.        — Как иронично, — Казуха усмехнулся, наклонив голову набок. — «Охотник» стал «добычей».       Хейзо шумно выдохнул, сглатывая. Лохматый, раскрасневшийся, с поплывшим от удовольствия взглядом, ронин казался ему самым прекрасным, самым желанным на свете. Каэдехара медленно снимал с себя остатки одежды, специально показывая каждый участок оголенной кожи. Сиканоин с каким-то непонятным для себя трепетом рассматривал каждый изгиб, каждый шрам на изящном, таком хрупком с виду теле. Хотелось касаться и касаться его, зацеловывая каждый сантиметр нежной, а местами и грубой кожи.        — Нравится? — тихо поинтересовался ронин, полностью оголившись.        — Да, — так же тихо ответил досин. — Ты прекрасен!       Казуха на мгновение застыл. Ещё никто и никогда не смотрел на него… Так. От этого внутри разливалось тепло, почему-то придавая уверенности в том, что он сейчас собрался делать. Улыбнувшись, ронин мягко, практически невесомо, поцеловал партнёра в шею. Заслышав тихий стон, он улыбнулся чуть шире и принялся зацеловывать шею, покусывая и вылизывая. Тонкие пальцы игриво очерчивали грудь детектива, иногда останавливаясь на сосках. Досин комиссии Тэнрё стонал всё громче, притираясь своей плотью о плоть ронина. Сладкая пытка продолжалась довольно долго. Порой детективу казалось, что он просто потеряет сознание от накопившегося в теле возбуждения. А Казуха, бессовестный, всё продолжал играться с его грудью, порой больно щипаясь. Алые омуты с особенной нежностью рассматривали многочисленные родинки на стройном теле. Вдоволь наигравшись с грудью парня, Каэдехара опустился к животу, оставляя на разгоряченной коже следы влажных поцелуев. Наконец-то трусы с досина были сняты. Твёрдый член уже ныл и требовал к себе внимания.        — Казуха… Пожалуйста… — уже умолял Сиканоин. — Я больше не могу…       Казуха загадочно улыбнулся, наклонив голову набок. Было заметно, что он получал удовольствие от того, что только ему, скромному ронину, подчинился сам Сиканоин Хейзо, непокорный «Ураган». Прохладные пальцы коснулись одной из родинок на груди детектива, рядом с сердцем.        — Ты так чувствителен здесь, — нарочно задевая сосок и выбивая из горла юноши уже всхлип, прошептал Казуха. — И при этом носишь такую открытую одежду, выставляешь свою слабость напоказ… На удивление, опрометчиво, детектив Сиканоин.       Хейзо хотел уже было врезать своему «мучителю» ногой куда-нибудь в живот, чтобы тот уже замолчал, но тут его словно подкинуло на кровати (а может, и в самом деле подкинуло, детектив уже не понимал). Каэдехара прижался к нему всем телом, практически ложась сверху. Изящная рука обхватила их члены. Сиканоин застонал: ронин начал двигаться. Трение без одежды ощущалось очень ярко. Дыхание Казухи тоже начало сбиваться. Их бёдра довольно быстро начали двигаться синхронно, находя идеальный темп. Стоны заполнили комнату.        — Казу… Казуха… — сквозь стоны скулил Хейзо. — Я… Я, мнгх!       Каэдехара прикусил губу, ускоряя темп руки. Всё его тело напряглось, а сознание поплыло. Где-то на самом краю юноша услышал: «люблю». В этот самый момент обоих юношей словно прошибло мощным электрическим разрядом. Горячее семя брызнуло на живот Сиканоина. Стало тихо.       Казуха прижался губами к мокрому виску, а после — наконец-то отвязал руки юноши. Хейзо под ним зашипел: руки сильно свело. На кистях появились красные отметины. Только когда онемение прошло, досин обнял ронина, который нагло устроился прямо на нём, довольно урча, словно кот после сытного обеда.       Спустя время он нежно провёл по белоснежным волосам. Ронин на нём мурлыкнул, подстраиваясь под ласку. Когда горячие пальцы стали накручивать его красную прядь, он приоткрыл глаза:        — Что же Вы желаете сейчас, детектив?        — Наказания, — длинные пальцы ощутимо потянули за волосы, заставляя подняться. — Неужели Вы забыли, что происходит с теми, кто насмехается над служителем закона, господин Каэдехара?        — Никак нет, господин детектив, — томно прошептал обладатель алых глаз, послушно вытянув шею так, как хотелось досину. — Я готов… Мнгх, — улыбка, пьяная и счастливая, растянулась на его лице от нежных поцелуев. — Я готов отработать всё так, как захочется Вам.       Сиканоин усмехнулся, прикусывая бледную кожу на шее. Они оба чувствовали новый прилив желания, который оседал в паху. Каэдехара выгнулся в спине, жмурясь от удовольствия. Изумрудные омуты внимательно следили за каждой реакцией парня.       «Похоже, ему нравятся долгие ласки…» — подумал детектив, целуя за ушком.       Отпустив шелковистые пряди, он опустил руки на ягодицы парня, притягивая к себе. Казуха мурлыкнул, прикрывая глаза от удовольствия. Его руки зарылись в густые, бордовые пряди, массируя затылок. Хейзо улыбнулся, зацеловывая шею. Он оказался абсолютно прав — Каэдехаре нравились долгие ласки, особенно поцелуи. Шершавый язык вылизывал искусанную кожу, опустившись к ямочке между ключицами. Ронин послушно лёг, когда детектив уложил его на спину. Поцелуи переместились на живот, особенно нежно опускаясь на сеточку шрамов. В каждом движении чувствовалась забота. От этого Казуха чувствовал себя особенным. Бледные щёки горели, как и кожа в районе поцелуев. Сладкий дурман окончательно заполнил разум. А эти сильные руки… Архонты, Каэдехара так хотел бы сочинить не просто хокку, а целую оду, посвящённую только им! Однако из-за новых чувств в его груди все слова будто забылись им. Лишь тихое «Хейзо» срывалось с бледных губ, подобно молитве.       Влажный язык обвёл твёрдый член, будто выводя узоры. Ронин извивался, выстанывая заветное имя. Горячие пальцы нежно огладили бедро, а после — надавили на внутреннюю сторону колена. Изящное тело будто подпрыгнуло. Из горла вырвался громкий стон.       «Так вот где ты особенно чувствительный,» — детектив улыбнулся и поцеловал острую коленку.        — Хей… Зо… — едва слышно выдохнул Казуха, глядя затуманенным взглядом алых глаз на досина.       Тот улыбнулся шире, устроившись между ног поудобнее. Теперь он бессовестно целовал, кусал и щекотал худые ноги с острыми коленками, с наслаждением слушая громкие стоны. От одного воспоминания о том, как молочная кожа была обтянута ярко-красными гольфами, возбуждение накрыло его только сильнее. Архонты, неужели у него всегда был… Такой большой интерес к ногам Каэдехары Казухи?        — Хейзо, давай используем это? — смысл фразы Казухи дошёл до опьяненного разума не сразу.        — Слизь слайма? — Хейзо медленно моргнул, глядя на пузырёк на тумбочке.        — Да, — Каэдехара кивнул. — Я читал, что она вполне подойдёт для… Таких дел.        — О-о-о, — ухмыльнувшись, протянул Сиканоин и нагнулся к губам партнёра. — Кто бы мог подумать, что тебе может быть интересна именно такая литература.        — Так… Вышло… — выдохнул ронин, практически сразу отвечая на поцелуй.       Детектив усмехнулся, поглаживая чувствительное бедро. С трудом оторвавшись от желанных губ, он спросил едва слышно:        — Ты уверен? Мы можем получить удовольствие по-другому.        — Тебе… Не нравится мысль, что мы..?        — Нет, просто… Не хочу навредить тебе.        — Ох, дорогой, — Казуха обвил руками его шею. — Не переживай, я не такой хрупкий, каким кажусь.        — Я знаю, но… — Хейзо бережно провёл по щеке парня, прежде чем утонуть в новом поцелуе.       Ронин успокаивающе целовал его, почёсывая затылок. От этого и от такого нежного «дорогой» детектив расслабился. Они оба чувствовали, как приближались к грани. Ощутив внутри себя первый влажный палец, Казуха зашипел.        — Больно? — Хейзо обеспокоенно следил за его реакцией.        — Нет, — обладатель алых глаз слегка покачал головой. — Просто немного непривычно.       Сиканоин кивнул. Щедро выливая на пальцы слизь, он медленно растягивал тугое колечко мышц. Слегка обветренные губы целовали мокрый висок. Каэдехара шумно дышал, охал и стонал, царапая сильные плеч. В один момент его тело расслабилось, от чего третий палец скользнул внутрь очень легко. Спустя некоторое время его словно ударило током изнутри. Хейзо будто нажал на какую-то кнопку внутри него.       «Вот оно!» — улыбнулся обладатель вишнёвых волос.        — Хей… Зо! — простонал Казуха, двигая бёдрами навстречу. — Хейзо!        — Как же мне нравится, когда ты произносишь моё имя так, — Хейзо принялся активнее двигать пальцами, попадая по простате. — В такие моменты я боюсь потерять голову окончательно.       Каэдехара в ответ простонал. Его руки метались по кровати, нещадно дёргая одеяло. Всё тело дрожало. Волосы уже липли к лицу. Было так хорошо, но при этом так мало, чтобы кончить.        — Хейзо… Хейзо-о-о! — тонкие пальцы вцепились в затылок при особенно глубоком движении пальцев. — Хейзо, прошу! Я… Ты… Ах!       Сиканоин усмехнулся: его «месть» удалась на славу. Помучив партнёра ещё какое-то время, он притянул его к себе за бёдра. Ронин успел лишь приглушенно охнуть, а после — закричать в голос. По щекам потекли слёзы. Это подействовало на досина комиссии Тэнрё отрезвляюще. Он замер, обеспокоенно глядя на юношу под собой. Неужели всё-таки сделал больно?        — Хейзо, прошу… — Казуха качнул бёдрами, имитируя толчок. — Двигайся!       Детектив рыкнул. Ронин громко простонал. Шлепки кожи о кожу заполнили комнату, как и похотливые стоны и с рычанием. Сиканоин почти сразу перешёл на быстрый темп, царапая чувствительную кожу бёдер ногтями. Каэдехара вскрикивал при особенно глубоких толчках. Слёзы удовольствия текли по его щекам. Хотелось ещё глубже, ещё жёстче, ещё сильнее. Об этом он умолял досина, и тот повиновался, вдалбливая его в кровать.        — Я люблю тебя, — сбивчиво прошептал Сиканоин, целуя лицо юноши. — Слышишь? Я очень люблю тебя, Казуха!        — Хейзо, я… — пробормотал Каэдехара, царапая спину парня до крови. — Я, мнгх, я тоже… Люблю… Люблю!       Хейзо улыбнулся, толкаясь особенно глубоко. Казуха выгнулся дугой. Так хорошо им обоим ещё никогда не было. Прямо сейчас, глядя друг другу в глаза, они вдруг поняли, что именно этого им не хватало — близости, не только телами, но и душами. Новый крик разнесся по комнате. Сиканоин стал толкаться более рвано, а Каэдехара практически сорвал голос. Однако им всё ещё было мало. Их страсть не угасала. Толчок… Ещё и ещё… Молодые люди уже потеряли счёт времени. В один момент их тела синхронно дрогнули, будто получили мощный разряд Электро. С их губ слетел совместный, громкий стон. В эту самую секунду мир словно остановился.        — Казуха? — спустя время донесся до ушей ронина голос детектива.        — Да? — хрипло отозвался он, повернув голову в сторону парня.       Горло нещадно болело. Грудь тяжело вздымалась. Мокрые волосы липли к шее и лбу. Взгляд был ещё затуманенным, но уже более осмысленным.        — Как ты? Болит что-то? — Хейзо осторожно коснулся его руки, целуя костяшки.       Внутри у Казухи всё затрепетало. Два изумруда смотрели на него так ласково, словно он, обычный ронин, был важнее всех в этом мире. Улыбнувшись, Каэдехара прижался к разгоряченному телу:        — Всё хорошо, не волнуйся. Мне было очень хорошо.        — Точно? Просто… — взгляд оливковых глаз переместился на синяки на бёдрах, к которым дополнялись ещё и царапины.        — Ох, господин детектив, — Казуха хитро улыбнулся, подтолкнув парня и усевшись на него сверху. — Если Вы так переживаете, то, — он полностью лёг на него, прищурив алые глаза, отчего стал похож на лису. — Исследуйте меня. Всего, вдоль и поперёк.       Детектив зарделся. Архонты, неужели ронин всегда был так искусен в соблазнении? Или дело просто в самом досине? Их губы вновь слились в сладком поцелуе. Похоже, им предстоял ещё один «раунд»… Кто бы знал, что Каэдехара Казуха настолько ненасытен в постели? И кто бы знал, что Сиканоину Хейзо будет очень нравится это?       Проснулся досин комиссии Тэнрё очень рано — первые лучи солнца игриво скользнули по его лицу сквозь плохо задернутую штору. Сев и потянувшись так, что позвоночник хрустнул, он лениво поплелся в ванную комнату. Интересно, почему так сильно болят спина и кисти рук, словно их заламывали и скрепляли цепью? Ещё и на шее было странно-приятное жжение… Разве он вчера тренировался? Дойдя до зеркала, детектив взглянул на себя, зевая. Тут взгляд, наконец-то, сфокусировался. Внутри, где-то рядом с сердцем, побежал холодок, оседая в самом низу живота. В отражении юноша увидел себя с многочисленными засосами и укусами на шее, груди… Да в принципе по всему телу. Кое-как взглянув на свою спину, он увидел царапины, некоторые из которых были довольно глубокими.       «Что..? Я же вчера вечером никого не приглашал, кроме Казухи…» — досин комиссии Тэнрё нахмурился.       Тут его будто ледяной водой окатили. Точно… Казуха! Быстрым шагом детектив вернулся в спальню. Внутри что-то оборвалось. Каэдехара Казуха, его близкий, можно даже сказать, лучший, друг и товарищ, мирно сопел в подушку, отвернувшись от лучей солнца. Сиканоин Хейзо осторожно подошёл к нему и опустился на колени. Надежда всё ещё теплилась в душе: вдруг ничего не было? Вдруг воспоминания, пропитанные страстью, лишь побочный эффект от зелья, а сам детектив просто оказался втянут в потасовку? Детектив осторожно отодвинул одеяло. Надежды рухнули. На Каэдехаре были лишь трусы, благодаря чему Сиканоин отчётливо увидел все последствия их ночной близости. Казуха пошевелился.        — Хейзо..? — сонно пробормотал он, едва разлепляя глаза.        — Спи-спи, — Хейзо улыбнулся ему, накрывая вновь одеялом. — Ещё очень рано.       Каэдехара улыбнулся чуть шире, закрывая глаза. Было заметно, что даже он устал после их ночного «марафона». Сиканоин с трудом подавил в себе истерический смех. Было так стыдно, что хотелось сделать себе харакири. Он, лучший детектив Инадзумы, не остановил друга, поддался соблазну и нагло использовал ничего не соображающего парня в своих целях. И сейчас ему ещё хватало наглости смотреть на невинного Казуху и умиляться так, словно… Словно они действительно пара. Прикусив губу, досин комиссии Тэнрё думал — что ему делать, как объясниться с Каэдехарой и при этом не потерять его навсегда? Тут его взгляд упал на осколки. И как только никто из них не поранился? Тут в голове детектива словно что-то щёлкнуло. Теперь он точно знал, что ему делать.       Как добрался до Мондштата, он толком не помнил. Помнил только долгие две ночи, которые практически не спал. Порой ему даже мерещилось, что его обнимали такие нежные, такие необходимые руки.       Наконец-то Мондштат. Наконец-то ярмарка. Сиканоин Хейзо шёл среди толпы мондштатцев, выискивая знакомые силуэты. И вскоре нашёл.        — О, Хейзо! — Люмин улыбнулась ему, завидев знакомую макушку. — Откуда ты… — улыбка исчезла с её лица, а глаза округлились от удивления, когда досин едва ли не впечатал её в стену. — Здесь?!        — Что было в том зелье?! — едва ли не рыкнул ей в лицо Сиканоин.        — В каком..? — растерянно пробормотала девушка.        — В том, что ты дала Казухе! — детектив уже явно терял терпение.        — А, вот! — Люмин показала свиток. — Это древний рецепт!        — О, милашки, вас пришёл проведать ещё один друг? — неожиданно раздался томный женский голос.       Хейзо обернулся. Рядом с ними стояла женщина в фиолетовом платье и большой, пурпурной шляпе. На её лице была располагающая улыбка, но зелёные, точно листья на деревьях, смотрели с предупреждением. Сиканоин понял это и отошёл на пару шагов. Дальше, обменявшись любезностями, они вместе изучили свиток. Пурпурная ведьма, Лиза, слегка приподняла брови, но после — таинственно улыбнулась:        — О, так вот оно что.        — Мы всё в точности сделали! — Паймон недоуменно смотрела то на Хейзо, то на Лизу. — Здесь написано, что это очень хорошее зелье против бессонницы!        — Боюсь, милашки, вам попался свиток на древне-мондштатском языке, — Лиза указала на строчку в свитке. — Здесь говорится не о «хорошем сне», а о «поможет пробудить спящие чувства».        — «Спящие чувства»? Что это значит? — Паймон в непонимании наклонила голову набок.        — Когда-то давно один герцог попросил одного алхимика создать зелье, чтобы убедиться в искренности чувств своей жены к нему, — Лиза взглянула на юного детектива. — Если те, кто выпили это зелье, испытывают к друг другу чувства, то им будет сложно… Скажем так, сдерживать свои чувства. А если чувства ещё и очень сильные…       Хейзо поджал губы, ощутив, как всё лицо вспыхнуло. Теперь всё сложилось, но… От этого было не легче. Тут внезапно нарушила тишину Люмин:        — Подождите, Хейзо, а ты один..?        — Я всё выяснил! — Сиканоин поклонился. — Благодарю, госпожа Лиза! Прошу простить, у меня ещё есть дела!        — Хейзо, подожди! Ой, он уже убежал… — Паймон нахмурилась. — Что с ним такое? Его будто Электро-фея стукнула!        — Да, — Люмин задумчиво кивнула. — Он обычно такой спокойный… Редко можно увидеть его настолько эмоциональным.        — Ох, милашки, — главный библиотекарь Мондштата рассмеялась. — Кажется, ваш друг проникся духом любви.       Тем временем Сиканоин практически бежал по улочкам города свободы. Сердце громко билось в груди. Щёки пылали. Что ему делать? Рассказать всё Казухе или..?        — Хейзо? — вдруг прозвучал голос Каэдехары.       Детектив остановился. Они стояли очень близко. Оказывается, досин чуть не налетел на ронина, слишком сильно погрузившись в свои мысли. Сейчас же молодые люди смотрели друг на друга и молчали. Казуха держал руки перед собой. Хейзо видел, как дрожали его пальцы. Было ясно — ронин нервничал, хоть со стороны это было практически не видно.        — У тебя всё хорошо? — первым нарушил тишину Казуха.        — Я… Да, — кивнул Хейзо, не в силах унять слишком громкое сердцебиение.        — Хорошо… — ронин улыбнулся уголками губ, по привычке, а после недолгого молчания добавил. — Что ж, тогда не смею тебя больше задерживать…        — Стой! — досин схватил его за руку.       Каэдехара слегка вздрогнул, но позволил притянуть себя за руки поближе, чуть ли не вплотную. Они отошли к небольшой скамеечке и присели на неё. Сиканоин смотрел в бездонные глаза напротив и с трудом подбирал слова. Казуха накрыл его руки своими, мягко поглаживая. Это подействовало на Хейзо магически, и он рассказал всё — о зелье, о его эффекте… И о своих чувствах.        — Почему же тогда ты… — ронин отвёл взгляд, не в силах закончить фразу.        — Я… Мне стыдно… Я воспользовался тобой… — детектив сглотнул. — Прости, я должен был остановить тебя… Остановиться сам… Я люблю тебя, но… Я не хотел, чтобы всё произошло так. Сначала нужно, всё же, сходить на свидание или…       Тонкие пальцы коснулись его губ, а после — перешли на щёку. Их взгляды встретились. Казуха нежно улыбнулся, убирая тёмную прядь за ушко:        — Свидание в Мондштате — превосходная идея, согласен?       Хейзо медленно кивнул. Он снова потонул в глазах напротив. Каэдехара улыбнулся чуть шире, целуя губы Сиканоина. Тот лишь тихо выдохнул, не веря в происходящее. Тогда ронин легонько укусил его за губу. В этот момент детектив всё понял и… Ответил на поцелуй, окончательно расслабившись. Именно здесь, в городе свободы, вина и песен, исчезли все недосказанности между двумя любящими сердцами.