Когда выбор очевиден.

- Как тебе это удалось? Что ты для этого сделала?! - Продала душу дьяволу… - А она у тебя есть?  - Хороший вопрос. А главное - своевременный! Но согласись, Блудный, если дьявол заплатил… выходит, что есть… - Ну зная тебя, блондинка с перчинкой, похоже в этот раз дьявола наебали! - Как знать… Как знать… Но в любом случае - цель достигнута. - Убери их! - услышали они отчаянный крик. И рванулись в комнату.  - Убери! Убери! Убери их! За что ты так со мной?! - девушка во сне металась по кровати, отмахиваясь руками от невидимых предметов.  Влад кинулся к тумбочке, выхватил из ящика наполненный шприц и, прижав девушку к кровати, воткнул иглу в её предплечье. - Вот так каждую ночь с того дня, как ты привезла её ко мне! - девушка притихла, неестественно вытянувшись, Влад вернул пустой шприц в тумбочку, - поможешь выяснить, о ком она? Она ж доверяет тебе… «Скидываю адрес вашей Полины. Ей сейчас очень хреново - я постаралась. У вас есть возможность её утешить… и тем самым решить свою проблему. Я всегда выполняю обещания!» - Понятия не имею, кто это может быть… и вообще, я обещала её вернуть - я сделала. На коррекцию её психического состояния я не подписывалась. Проблемы с головой решайте у мозгоправа… а мне ещё с дьяволом предстоит рассчитываться.

***

Разрываясь между квартирой Влада и офисом Аглаи, к концу недели Виктория вымоталась до предела. И открывая в час ночи дверь, мечтала лишь рухнуть в кровать.  А он вернулся раньше и, преодолев в этот день десятки тысяч километров по пути домой из очередной командировки, встретил её на кухне как всегда полный бодрости и сил. Она не стала противиться ни словами, ни действиями. Сняла брюки и нижнее белье, как только он, поприветствовав, напомнил дату, облокотилась на стол. Он в этот раз тоже не церемонился. Обошелся без прелюдий: задрал ей на спину рубашку, достал из спортивных джоггеров затвердевший, оплетенный набухшими кровеносными сосудами член и вогнал его в неё, воспользовавшись в отсутствие естественной смазки лубрикантом. - Тебя практически каждый день видят в Пандемониуме! Что ты делаешь у Лидовской? - не отпуская ее и не и успев восстановить дыхание, прошипел он в самое ухо.  - Работаю, - не поворачивая к нему головы, буркнула она в стол. - И кем же ты можешь у неё работать?! Одной из шлюх для ее постановочных секс-вечеринок?! Тебе мало того дерьма, из которого я тебя вытащил?! Хочешь вляпаться в очередное?!  - Пусти! Не очень ловко объясняться с хуем внутри! - она попыталась вырваться. - Я ещё не закончил! - рявкнул он и вновь затвердевшим у неё внутри членом принялся долбить её с такой силой, словно пытался пробиться сразу в матку. - Да, блять, отпусти меня! Ты не добьешься беременности, разорвав мне вагину! - Прекрати материться, ты же знаешь - я не выношу мат! - он не пустил и продолжил с прежней яростью, пока она не начала стонать, но не от наслаждения, а от боли.  Ещё несколько коротких движений завершились разрядкой, он на мгновение отстранился поправить джоггеры, потом схватил её за шиворот, развернул, отрывая от стола, и дернул к себе.  Обычно его ярость проявлялась язвительными колкостями в её адрес и чем сильнее его охватывала злость, тем острее и изощреннее становились швыряемые в неё замечания. Физическую агрессию она испытывала от него впервые. - Я задал вопрос! - плеснул он по её глазам превратившимся в раскаленное олово взглядом, его пальцы вдавились в ключицы у самого горла, стало трудно дышать. - Может я хотя бы трусы надену! - она всё-таки вырвалась, но не из-за того, что преодолела его с детства тренированную единоборствами хватку, а потому что он вернул над собой контроль, загнав бешенство в привычные рамки сарказма. - И с каких это пор ты стала такой стеснительной! - он подхватил с пола одежду и намеренно швырнул предметы гардероба прямо ей в лицо, - или боишься, что глядя на твою наготу, я могу снова возбудиться?  Она едва успела отвернуться. Но не сделала ни одного движения, чтобы поймать вещи. Демонстративно сняла с себя всю одежду, оставшись абсолютно обнаженной. В состязании ехидства, в отличие от физической схватки, она себя чувствовала с ним на равных. - Ты мой муж: имеешь право возбуждаться и трахать меня сколько угодно. Просто не хотелось сидеть голой задницей на холодном стуле! Не думаю, что это поспособствует зачатию. Он принес плед, накинул ей на плечи. Она молча завернулась в него, подобрав под себя ноги, устроилась на стуле. - Мне ещё раз повторить вопрос?! - У тебя со слухом проблемы? Я же ответила - я с ней работаю! По своей профессии - оказываю юридическую помощь её сотрудникам и подопечным. - Шлюхам и прочим маргинальным элементам из числа так называемой творческой молодежи, которые затравленными тараканьими потоками собираются к ней со всей страны и кого она потом использует в своих «мистериях» для наживы на извращенцах?! - он передернулся с брезгливой ухмылкой. Она бесилась от его менторской безапелляционности, но ответила сдержанно, даже с равнодушием: - Любой человек может оказаться в сложной жизненной ситуации - кому как ни нам с тобой это знать! Я не делаю ничего противозаконного, своими знаниями и опытом помогая людям выбраться. - Вика, ты многого не знаешь ни о Лидовской, ни о её бизнесе!  - Артур, я не лезу в ее бизнес! У неё для этого целый штат юристов размером и опытом с региональную адвокатскую палату! Я просто помогаю людям. Причем ни копейки за это не получая - ни от неё, ни от них.  Упоминание своеобразной благотворительности оказалась для него неожиданным, что и прозвучало в его недоуменном вопросе: - Но тогда в чем смысл?  - В чем смысл? А в том! - позволила она эмоциям взять вверх: - Практически в один миг я лишилась всего, чем жила - ребёнка, любимой работы, привычного окружения! И…  Она споткнулась о его жесткий взгляд и опустила глаза.  - Ну, договаривай! Чего ещё ты лишилась? Или может быть - кого? - потребовал он, - того, вернее той, за кем непристегнутая летела в гололед на лысой резине? Гналась за эфемерностью нафантазированного пресытившимся традиционными отношениями тела сценария?! Нарушая все нормы и правила, какие только можно нарушить  - и писаные и неписаные! - Ты в очередной раз напоминаешь мне - во всем случившемся виновата только я! - справилась она с волнением, - я это знаю. Знаю, что думала только о себе и о своих прихотях. И теперь, лишенная всего и прежде всего ребёнка, оказалась в пустоте. Да все функции моего организма восстановились. И в этом твоя заслуга. И я всегда буду тебе благодарна за то, что не переселилась на тот свет, а осталась в этом мире. Но я не живу - я существую как биологический объект. Да, у меня есть работа - я преподаю, могу заниматься наукой. Но это не моё. Наука меня никогда не привлекала. Я практик. Мне не интересны абстрактные рассуждения. Мне интересно живое право - то как оно толкуется и работает в реальности, а не в умах теоретиков. И что у меня есть кроме работы? Ты сделал меня своей женой, но в свой круг ты меня не допускаешь, ни с кем не знакомишь. Сама я тяжело схожусь с людьми. А из-за статуса твоей жены даже коллеги-преподаватели относятся ко мне с настороженностью.  У меня оставался спорт. Но запретив мне заниматься, ты и его меня лишил. Так в чем ты меня сейчас упрекаешь?! В том, что я сама во всем виновата? Или в том, что я хоть как-то пытаюсь заполнить образовавшуюся пустоту?!  И может то, что сейчас происходит со мной - это наказание и сигнал мне откуда-то сверху, чтобы я изменилась. Может, если я начну просто помогать другим и в моей жизни наступит хоть какой-то просвет - ты же понимаешь о чем я? И ещё - прости, конечно, но на спектакле твоего культового режиссера я от скуки едва не уснула, а там, в Пандемониуме, мне было интересно. Да, необычно, непривычно, порой на грани, но это увлекало. И эти перфомансы создают очень молодые ребята и девчонки, часто едва достигшие совершеннолетия! Многие их идеи абсурдны, но сами они самобытны и талантливы. Да, из-за их неприспособленности к жизни и эксцентричности у них полно проблем, и они в них тонут. А с позиций моего опыта большинство этих проблем решается внимательным прочтением договора и грамотным составлением официального документа. Она старалась не отводить от него глаз, контролируя любое изменение в его взгляде, опасаясь новой вспышки ярости, погасить которую по отношению к ней он, как она это только что осознала, способен исключительно сексом. А ее тело было не готово к очередному заходу - внизу всё дергалось от недавнего жесткого проникновения. Он слушал очень внимательно и ни разу не перебил ее. Долго молчал, а когда снова подал голос, она поразилась его участливости и искренности прозвучавших слов. - Лидовская чертовски обаятельна, но это обаяние дьявола. После окончания ВИЯ я служил под руководством её отца. Человека, которому удавалось перевербовывать самых преданных шпионов. До сих пор никто не знает, сколько влиятельных людей включала его агентурная сеть и кого из них он передал ей. Поверь мне, Аглая превосходит его. Она затянет тебя, использует, а потом подставит. Да так, что ты с радостью взойдешь за неё на эшафот! Он подошел к ней вплотную, взял за плечи, притянул к себе, погладил, как ребёнка, по голове. - Пойми, может получиться так, что я не успею тебя защитить… Сквозь крепкий корсет его мышц, всегда напряженных от ежедневных многочасовых тренировок, она услышала, как колотится его сердце, несмотря на кажущееся из-за глубины дыхания спокойствие. Расслабляясь, она обняла его в ответ, вытаскивая руки из-под пледа, прижалась к твердому как камень из-за накачанных мышц животу. - Ты должна доверять только мне! - снова менторство в голосе и снова он сжимает ее на пределе контроля. - Артур, я очень устала… прости. - Договорим завтра, спокойной ночи, - он поцеловал её в макушку и отстранился. Виктория ушла в свою спальню, прежде чем набрать номер, заперлась на замок, но не для того, чтобы муж не вошел - у него есть ключи от всех помещений, а чтобы не смог сделать это бесшумно. Ей нельзя было раскрывать своего собеседника. - Ты с ним объяснилась? - Да. Только что. Он поверил. Но… - Подожди, я угадаю: ты не способна на предательство и не сможешь так поступить… - Да. И ты можешь наказать меня, как посчитаешь нужным. И я тебе всё компенсирую, даже с верхом. - После разговора с ним этого следовало ожидать. Конечно, я найду для тебя соответствующую проступку кару, конечно ты все компенсируешь. Но не торопись. Для начала войди в почту. Открой письмо от меня. Там очень любопытный документ. Прочти, я подожду. - Этого не может быть! - Любая экспертиза подтвердит его подлинность…

***

Катя открыла глаза. Ничего из окружающей действительности не было ей знакомо, за исключением примостившейся на подоконнике бледнолицей девушки с сигаретой во рту. Гипотезы, где она находится, мозг генерировать отказался, и Катя обратилась за помощью к девушке с соответствующим обстановке и предшествующим событиям вопросом: - Где я? Бледнолицая затянулась так глубоко, словно собралась наполнить дымом не только легкие но и все остальные внутренности вплоть до матки и коротко просветила: - У Энжи. - А где она сама? - Ушла час назад. Сказала - на работу. Попросила захлопнуть дверь… Если не останемся ещё на сутки.  - Сутки?!! - Катя подскочила, бросилась к лежащему на столу телефону. Тот не среагировал - ни на выражение ее лица, ни на злобное тыканье пальцами по экрану. - Сегодня двадцать пятое, - помогла бледнолицая, - мерзкий гаджет разрядился, мой тоже. Зарядки нет - у Энжи другой - от её не подходит. - Вот, сука, кирпич в отпуске! - Катя отшвырнула бесполезный девайс на диван. - 22, 23, 24, двадцать пятое… - считала она вслух, как дошкольник загибая пальцы, - это получается мы четвертый день бухаем?! Бледнолицая, делая очередную затяжку, безразлично пожала плечами - похоже, ее абсолютно ничего не напрягало. - Давно я так не напивалась! - сокрушенно вздохнула Катя, - последний раз - лет пять назад, когда лишилась девственности от страпона в туалете лесби клуба.  - Ну надо же какой опыт в таком юном возрасте! - не без издевки в голосе прокомментировала бледнолицая, выбросила окурок в окно и следом подожгла новую сигарету.   Катя поморщилась - открытое окно не справлялось с количеством производимого бледнолицей дыма. - Ну не всем повезло получить в качестве первой сексуальной партнерши такую женщину, как моя тетушка, - огрызнулась она, - пришлось довольствоваться страпоном в лесби клубе. Чтоб не пребывать в состоянии полного кринжа, раскорячившись на гинекологическом кресле и услышав вопрос: «половой жизнью живете?» Судя по искренней улыбке, ещё причудливее изогнувшей ее губы, бледнолицая юмор оценила. Катя же ощущала свою память о последних днях покрытой только что выпавшем снегом - чистой и замерзшей. - Мы ж вроде не здесь начинали… - Не, не здесь - в стрип-клубе твоего знакомого. - И? - Катя настороженно напряглась. Бледнолицая понимающе кивнула, мгновенно сообразив, какой ответ предполагается от столь красноречивого вопроса и пустилась в подробности: - Сначала мы просто пили. Много и крепко. И пялились на яркий, кстати очень качественный, перфоманс с обнаженными девчонками. Потом ты накидалась (я тоже) и начался обмен откровениями с рыданиями друг другу в плечо. Оказалось у нас много общего. Например, «любовь с первого (не взгляда!) секса». В итоге сошлись на том, что тебе лучше, поскольку твоя любовь тебя ненавидит - то есть испытывает хоть какие-то чувства, в отличие от моей - которая после аварии счастлива с мужем в ожидании совместного ребёнка, а меня вовсе не помнит, потому что ей отшибло память! На последних словах бледнолицая пыталась ерничать, но боль настолько была сильна, что скрыть её гримасу маской стеба не получилось. Она прервалась, сделала несколько глубоких вдохов и перескочила с мучительной темы: - А потом ты заказала приватный танец и мастурбировала под него… - Неет! - Катя закрыла лицо руками, предполагая, что будет дальше. - Потом ты вызвонила Энжи. И стала склонять всех к групповухе… - безжалостно продолжила бледнолицая. - Бляяя! Прям всех? - краска стыда прорвалась даже сквозь прижатые к лицу ладони. - Тех, кто там был: Энжи, меня и двоих девчонок-танцовщиц. - А… Потом? - едва слышно выговорила Катя. Память избавлялась от навеянной алкоголем снежной пелены забытья, и ужас воспоминаний расширял ее зрачки до самых краев радужки. - А потом Энжи отвезла нас сюда. И вы трахались на кухне и орали как две драные кошки в марте… - Что, все эти дни?! - В промежутках ты пыталась её найти, напрягая каких-то Пашу и Эда, таскала меня к дому той, которая меня не помнит, чтобы я лично в её беспамятстве убедилась - но консьержка вызвала полицию и мы еле ноги от «мигалок» унесли. Всю эту хрень мы запивали у Энжи дома, а потом… - Не продолжай, - угрюмо перебила Катя, - я вспомнила: «…как две драные кошки в марте…» - Ну да, - с грустью подытожила бледнолицая, - в попытке не решить, а затрахать проблемы мы с тобой и впрямь удивительно похожи… - Поехали отсюда! - Катя, хватая телефон, ринулась к выходу, - не хочу больше затрахивать проблемы! И вообще никого не хочу больше трахать, кроме НЕЁ. Поеду к тетушке. Как бы Аги не выкручивалась, она должна знать, где её найти! - А ты чего ждешь?! - кинулась она на бледнолицую: - Так легко поверила словам её мужа?! И отказалась от своей женщины! Почему не добилась встречи с ней и не убедилась лично?! А действительно, почему? Алиса вернулась в тот поздний вечер, когда пряталась за припаркованной машиной у её дома, а он как хищник, охраняющий добычу, учуял её присутствие. Он доверительно сжимал ее руку, проникновенно заглядывал в глаза, показывал копии медицинских документов, говорил с ней как будто советовался. - Она потеряла память? - Алиса перебирала бумаги, вглядываясь в плохо читаемые ксерокопии.  - Последствия операций на головном мозге часто непредсказуемы… А её случай оказался слишком сложным. Операция позволила полностью восстановить физические процессы организма. Но вот что касается психических функций - здесь все не так радужно. Память оказалась затронута в большей степени.  - И в какой же? - Она не утратила своих профессиональных знаний и навыков, но вот личные моменты - она не может вспомнить практически никого из тех людей, которых знала до аварии и тех событий, что с ними связаны.  Нам даже пришлось удалить страницы из соцсетей и сменить номер телефона - всякий раз, когда раздавался звонок либо приходило сообщение из, как я это называю, «прошлой жизни», в попытках вспомнить, она начинала очень сильно переживать, доходило до нервных срывов, после чего она часто оказывалась в больнице… И в конце концов сама приняла решение - оставить прошлое в прошлом. - Но как же её дочь?! - С девочкой ситуация сложная, но у нас один из лучших адвокатов по семейным делам… Он так проникновенно смотрел на неё, так вовремя пускал слезу. С таким трудом признался: - Тогда в лесном домике… после конференции… ты же нас видела, и у нас всё было… и потом ещё в отеле. Я не сразу улетел. И не было никакой задержки рейса по погодным условиям. Я просто поменял билет. Она не поверила, кричала: «Это не правда - Ира говорила другое!» А он так виновато кивал и продолжал настойчиво и снова с такой искренностью: - Она отрицала - да, но вот посмотри, - он вытирал слезы, демонстрируя ей снимок узи, - это был наш ребенок. Операция исключала беременность и ей сделали аборт… Но теперь она полностью восстановилась и готовится стать матерью. Мы активно над этим работаем. Потеряв память, она лишилась прошлого, но теперь у неё есть настоящее и будущее - наша семья, должность преподавателя в престижном вузе. Если у тебя действительно остались к ней чувства, не пытайся с ней встречаться. Уезжай… Алиса поверила. И даже отказалась проверять, когда он настойчиво совал в её руки свой телефон и предлагал набрать её номер.  Только сейчас, в чужом съёме, после простого вопроса до неё дошло, что все медицинские документы были обезличены - нигде не было её имени… - Ну, так ты идешь? - Катя нетерпеливо пританцовывала у открытой двери, - добывать свою женщину? Если тебе крипово, я могу пойти с тобой, а потом вместе прижмем тетушку! - Да! - Алиса до табачных крошек затушила сигарету, - и спасибо за предложенную помощь, но вернуть любимую женщину я должна сама!

***

По пути к дому Аглаи Катя через автомобильную зарядку оживила телефон, который несколько минут бомбил её звуками уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях.  Скользнув по списку, с удивлением обнаружила, что её добивалась Быстрова - не дозвонившись, накидала ей сообщений во всех мессенджерах с просьбой срочно связаться.  Продолжая вести машину Катя набрала её номер. Соединение произошло и Кате показалось, что она услышала ответ, но связь тут же прервалась, и несколько следующих попыток завершились тем самым бесячим «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».  Катя набрала бледнолицую - хотела убедиться, что та не спасовала и не сидит сейчас в очередном баре. Но услышала ту же фразу - видимо до зарядки бледнолицая ещё не добралась.  На территорию особняка Катя въехала, когда уже стемнело. Уличные фонари оказались выключены, никто из обслуги встречать её не вышел. Но по припаркованному у крыльца автомобилю Аглаи Катя предположила, что хозяйка должна быть дома.  И убедилась в этом, подняв глаза на второй этаж - в спальне Аглаи горел свет. И Аглая была не одна. Сквозь задернутые шторы Катя различила два силуэта. И второй тоже женский. И оба обнаженных. - И что мне теперь делать? - Иди к Аглае. - Я теперь не смогу. - Она за тебя заплатила. Астрономическую сумму. - Знаю. Но я же не рабыня. - Да - ты не рабыня. Ты шлюха. Проститутка. Аглая за тебя заплатила, и ты должна отработать. Со мной ты уже отработала. И я заплачу. Вот. - Не боишься таскать с собой наличкой такие суммы? - Так я сняла специально, чтобы тебе заплатить. Помнишь, когда я остановилась около винотеки? В том же здании отделение моего банка… И кстати - с Эдом я договорилась на половину этой суммы и с половины он отдаст тебе твой процент. Так что остальное смело оставляй себе! «Она здесь. И она с Аглаей. Значит я не успела…» - Катя ринулась вверх по лестнице. Она неслась к распахнутой двери, по разбросанной в беспорядке одежде, на звуки не сдерживаемых в накале сексуальных эмоций стонов. Зажмурилась, в пелене болезненного испуга ухватилась руками за дверные косяки, останавливая себя. Заставила себя распахнуть глаза, принимая горечь правды… И с облегчением, прорвавшимся сквозь изумленное негодование, завопила: - Да вы охуели обе! Ухватившись за спинку кровати над лицом Аглаи извивалась Быстрова.  - Если быть точнее - не охуели, а скорее оПИЗДели, - с неохотой прервалась Аглая. Быстрова, нисколько не смущаясь, оставаясь обнаженной, переместилась с кровати в кресло. - Да какая разница, с каким половым органом сравнить то, что вы сейчас вытворяли! Ее муж! Он же убьет вас обеих! - Он может, - Аглая в отличии от своей партнерши решила прикрыться, - если узнает… - Но ведь он не узнает? От тебя? - Быстрова вытолкнула себя из кресла, приблизилась к Кате, взяла её за подбородок и коснулась губами кончика носа. Вернулась к Аглае, жадно влепилась в её рот. И только присутствие племянницы удержало женщину от ответных действий и заставило оторваться. - Тебе пора, моя сладкая! Можешь взять мою машину. А мы с Катериной на «гелике» доберемся. Быстрова развернулась, несколько раз намеренно качнула задницей, снова подошла к Кате, толкнула её в кресло, напрягая мышцы поднялась одной ногой на носок, вторую поместила на подлокотник и провозгласила: - Так в каком месте у меня квадры перекачаны?! - Да все в порядке с вашим телом! - пришла в себя Катя, и, принимая игру, потрогала руками обозначившийся рельеф, - а квадры… Разве что совсем чуть-чуть… Быстрова сделала прощальный жест рукой и направилась к выходу, по пути подхватывая с пола свою одежду. - оПИЗДеть! - пригвоздила Катя и выжидательно уставилась на Аглаю.