Anarkia

      Его больше нет. Вальдамура закрыла глаза, чтобы не смотреть, как Дипа пожирало, испепеляло обезумевшее пламя, которое не могло поддаться никакому контролю, кроме сил свыше. И оно с жадностью накинулось на человека, захваченного тьмой. Противоположности притягивались, но нельзя сказать, что оба элемента преобразовывались во что-то нечто совершенное. Наоборот, их столкновение вело к разрушению. Это был тот случай, когда Порядок и Хаос боролись за свои права, но никто не мог одержать победу. Как мы знаем, выиграл бы кто-то из них — баланс в мире бы нарушился.       Поэтому проигравших не было. А победителей не судили. Тело архиепископа расщепилось на мелкие частицы, но душа не была проклята. Она обрела свободу. На какое-то время.       Но для Вальдамуры дороги назад не существовало. Увидеть собственными глазами адскую смерть человека, которого она любила и ненавидела всем сердцем было несравненно тяжело. А все из-за того, что ее сердце было слишком молодо для своего настоящего возраста. Эмоции и страсти часто находились у власти, не давая спокойно воспринимать действительность и общаться с людьми.       Именно в этот момент ей захотелось накричать на Миральду, кинуться, как-то яростное пламя, с докучающим вопросом, завыв от негодования: «Зачем ты его убила?»       Но и Миральде пришлось нелегко. Ее ноги подкосились, и она упала набок. А пламя уже сожрало Дипа, а портал, питавшийся его хладнокровием и жестокостью, закрылся, а алтарь посыпался кусочками. Ни камней, ни зачинщика, ни святыни — ничего не осталось. Темное подземелье поистине стало темным, без источников света. Вальдамура затаилась в уголке, в ужасе от пережитого. Так не хотелось верить, что Дипа больше не было. А главное, почему с ним так поступили? — она не могла дать себе ответ.       Амура проснулась взмокшей под одеялом, резко сорвала с себя укрывающую ткань и посмотрела по сторонам, стараясь понять, что произошло и где она находится. Рядом с ней спал мужчина, лежа на спине, тихо, совсем тихо и поверхностно дышал. Вальдамура инстинктивно прижалась к его боку, рассматривая лицо, которое во сне было серьезным.       «Кошмар тоже снится?» — Амура провела пальцами по крепкой руке, от плеча и до тыльной стороны ладони. Дип немного дернул головой влево, но продолжил спать. Обняв его за руку, она заснула и проспала до самого утра.       Вальдамура открыла глаза, когда Дип уже встал. Он стоял в алой рясе перед своим столом, перебирая книги.       — Куда ты? — торопливо вырвалось изо рта Амуры. Она приподнялась на локтях, стала наблюдать за движениями супруга.       Заметив, что Вальдамура проснулась, Дип сел к ней на кровать, а книгу, сжимавшую в руках, положил на край постели.       — Готовлюсь к лекциям в семинарии. Сегодня первый день моей службы на новом месте. Не помнишь? Ты сегодня удивительно долго спала, уж думал будить, — он обнял Амуру, мягко поцеловал ее в губы, наслаждаясь прекрасным утренним мгновением.       Вальдамура улыбнулась, кивнула.       — Помнила. Пока кошмар не приснился. Так страшно было.       — Опять снилось чертово подземелье? — спросил помрачневший Дип.       — Да, — призналась Амура, — именно оно. Мне снилось, как тебя… убила Миральда. И все было так по-настоящему, что я не знала, как выбраться из кошмара. Мне каждый раз страшно засыпать, ведь тогда, выбрала бы Миральда у-убить тебя… Этого бы ничего не было.       Слыша, как в голосе возлюбленной нарастали эмоции, у Дипа сжалось сердце от чувства собственной вины. Он обнял ее, стараясь передать все тепло и заботу, которую он чувствовал к ней. То, что ранило ее несколько лет назад, Дипос не хотел показывать больше любимой. Да и того больше не было, вся тьма ушла благодаря Амуре, которая выдержала ужасные пытки его нелюбовью. И каждый раз Дип задавал себе вопрос, а достоин ли он вообще жизни, чтобы его так любила и берегла Вальдамура? Сейчас он счастлив, безумно дорожит своей семьей, но оставшиеся монстры внутри него обозлились на бывшего хозяина и теперь постоянно грызут еще не окрепшую душу.       Дип понимал, что Бог дал ему второй шанс искупить свою вину в этой жизни, поэтому он до конца будет служить ему так же, как и своим близким. Ведь правда, что истинное раскаяние может даровать свободу от тяжести накопившихся грехов? Пусть даже их вес был тяжелее всех людей в мире.       — Никто меня не убьет. Миральда обладает высшим даром человечности, раз решила, что не будет убивать меня, хотя это было в ее силах. Мы не упустим возможности жить так, как надо было сразу. Мы уже вместе пять лет, но страшные события той ночи до сих пор тревожат тебя. И мое сердце каждый раз разрывается, когда я вижу страх и боль в твоих глазах. Я — настоящее зло. Но эта часть меня умерла там, в подземелье. Я же все равно чувствую тянущую ответственность на себе. Я продолжу просить прощения каждый день, лишь бы ты отпустила мне индульгенцию. Сам я по праву не ведаю, что мне сделать, чтобы облегчить тебе жизнь. Я могу уйти…       — Нет! — Вальдамура взяла его за щеки, притянула к себе. — Уйдя, ты причинишь мне большую боль. Нам обоим пришлось тяжело, потому что никто до нас не проходил такое тяжелое испытание. Тут не может быть верного или неверного выбора. Мы будем вместе, даже если после всего это невероятно сложно. К тому же, я все еще не полностью человек, и мне тяжело справится с людскими эмоциями, особенно, с плохими. Но мы уже на пути к счастью. Все что мне надо, это то, чтобы твоя душа стала еще чище. Тогда я забуду весь пережитый ужас, несмотря на то, что его отголоски будут вечно преследовать нас, — Вальдамура неоднозначно скосила взгляд.       Дип провел рукой по черным длинным волосам Амуры и аккуратно поцеловал ее в висок.       — Тогда будем жить как ни в чем не бывало, забудем все. Если, конечно, Славуа и остальные не будут на меня недобро поглядывать. А я ему место свое козырное отдал! — он засмеялся, стараясь позабавить супругу. Но она только машинально неловко улыбнулась. И все же казалось, что это был ненастоящий Дип, который мог разговаривать с ней на равных, а не указывать. Пять лет практики заметно повлияли на него.       — Теперь у тебя другое предназначение — учить юношей благодетели. Кстати, а где Закарья? — спросила Вальдамура с некоторым волнением. Потом встала с кровати, выбираясь из объятий.       Дип заулыбался, взял книгу и поднялся следом.       — Он в саду, перед домом. Ждет Марка, я попросил его побыть с ним сегодня. Тебе, наверное, скучно будет сидеть одной, Закарья постоянно бегает по лугам и по улицам, как неподдельный сорванец. Следить за ним все тяжелее. Пусть посидит с поэтом, ему с ним весело придумывать стишки-дразнилки. Ты можешь пока сходить погулять. Может, к Миральде заглянешь, — Дип весело улыбнулся, вспомнив, что Амура давно с ней не виделась. — А еще я оставил кое-что на столе около порога. Артефакты для приключений.       Вальдамура от радости с наскоку обняла Дипа, сминая приятную на ощупь ткань рясы. Она действительно так давно не выходила из дома, погружая себя в домашние обязанности и тяжелые мысли о том, что будет дальше. Но понимание потихоньку приходило. Чтобы будущее было солнечным, нужно хорошо прожить грядущий день.       — Я с удовольствием, но нужно же что-то приготовить…       — Не переживай, думаю, на ужин нам хватит и маисовых лепешек, которые я по пути домой куплю у пекаря. Что ж, день не ждет, а во всю торопит. Мне пора, — Дип потрепал Вальдамуру по спутанным волосам и пошел к выходу.       — Передавай доброе утро Славуа от меня.       — Конечно.       У Амуры заметно поднялось настроение вместе с рассветными лучами солнца. На столике она обнаружила мешочек монет, каждая достоинством с экю, что не могло не радовать. Было забавно, что Дипос обозвал их «артефактами для приключений». Значит, можно было потратить их на что угодно, лишь бы душе было хорошо. Вальдамура села за туалетный столик, начала причесывать волосы, которые сильно заскублись из-за того, что она всю ночь металась по подушке. Спустя десять минут она заплела две косы и из них сделала две шишки. Заправила постель, поменяла свою ночнушку на легкое длинное пастельно-розовое платье, а голову украсила атуром. Служанок у них не было, Дип предпочитал находиться в своем доме только наедине с близкими, опасаясь посторонних, что они могут что-то прознать. Захватив звенящий мешочек, Амура вышла из дома и прошла в сад, где должен был играться ее сын.       Закарья был там. Он стоял коленками на траве и рассматривал бабочку, что помахивала крыльями на цветке. Ребенок заметил вышедшую мать и восхищенно залепетал:       — Смотри! Смотри! Эта бабочка такая красивая! Я назвал ее монахом.       Вальдамура удивилась, откуда он узнал такое слово, но вопрос сдержала, начав думать, почему сын назвал насекомое именно так.       — Думаю, ты немного ошибся. Лучше подойдет название «монарх». Видишь, какая она цветастая, монахи такое не носят, предпочитают однотонное. А твоя бабочка настоящий король, так что и имя Людовик ей тоже подойдет, — Вальдамура улыбнулась, садясь рядом на траву.       — А что тогда носят монахи? — мальчик развернулся к ней, одаривая вопросительным взглядом широко распахнутых синих-синих глаз.       — Тяжкое бремя и одиночество, — ответила Вальдамура и вздохнула. Как многого еще не знал сын об этом мире. И она надеялась, что и не узнает.       — А отец тоже монарх? Тогда почему он не один?       — Не монах. А вот монархом хотел стать, — в задумчивости ответила Вальдамура, но потом поняла, что у нее вырвалось. — Твой отец обучает в семинарии других мальчиков, которые хотят служить Богу. Монахом становится лишь тот, кто отрекается от простой жизни. Он уходит в горные храмы, где общается с Богом. Пять лет назад наш король разрешил обычным священникам заводить семью. Остальные же, принявшие аскезу, даже не могут разговаривать с другими людьми. Так что нам повезло, что наш папа с нами.       Закарья пытался внимательно слушать, но большинство слов он не понял, а потому снова отвлекся на бабочку, которая, напитавшись нектаром, вспорхнула с цветка и улетела.       — Ой, улетела, — констатировал факт мальчик, заправив мешающую прядь угольных волос за ухо. Вальдамура протянула к сыну руки и усадила на колени, обнимая, прижалась щекой к макушке.       — Так и знал, что вы здесь, — раздался знакомый голос. По другую сторону забора стоял Марк. Поэт стоял, держа в руках соломенную шляпу. Усы слегка развевались на ветру.       Неожиданно Закарья подскочил, вырываясь из объятий матери, понесся прямо на ограждение, намереваясь перемахнуть через него.       — Подожди-подожди! Куда ты? Я сейчас зайду через калитку, — остановил его Марк и быстрым шагом направился туда, куда обещал.       Амура одернула ребенка за бездумное поведение. Спустя пару мгновений Марк оказался в саду, протянул Закарье небольшую книжечку, написанную своим почерком.       — Я тебе тут сказку написал про дракона, будем читать?       — Да!!!       — А мама пока погулять сходит.       — Я тоже хочу!       — А мы с тобой сходим на луг. Тебе же так нравится наблюдать за насекомыми, вдруг мы сможем поймать стрекозу?       Марк уже почти увел Закарья, но Амура его остановила, протянув поэту три экю. Тот категорично отмахнулся.       — Мне это в радость. Не нужно платить за радость мгновения побыть с маленьким юношей с богатой фантазии. Считай, это я позаимствовал у тебя ребенка за неимением своих, — Марк усмехнулся, с горечью вспоминая свою юность, когда он слишком сильно увлекся той, что не заслуживала его внимания. Теперь же та особа превратилась из музы в страшно толстую, неповоротливую женщину, которая бросила свою работу ради любимого муженька, что все это время жил припеваючи, потягивая эль, не вставая с насиженной постели. Бравому рыцарю оставалось грустить о смелой лесной принцессе, что сумела очаровать его своей храбростью и настойчивостью. Но только их роман остался в мечтах, ибо откуда-то взявшийся священник решил заявить свои права на любовь.       Романтика, конечно, хороша, но никто не мог поспорить, что ничего нет лучше крепкой мужской дружбы. Так, Вануэль неустанно таскался с Керамзитом по кабакам, не пропуская ни один придуманный повод выпить. Братья по службе и мастерству выпитых бутылок даже стали похожи друг на друга — Вануэль отрастил пузо в точности такое же, как и у своего товарища. Их даже стали путать издалека, вот что значила в действительности дружба — не разлей вода. Если с Керамзитом они, держась друг за друга, напевали любимые песни, то Вануэль с Де Алис часто бранился так, что дело могло дойти до драки. Чугунок время от времени обрушивался на толоконную голову солдата, потом тот ходил с шишкой несколько дней, умалчивая о происхождении сего явления. Видя эту картину, Марк искренне радовался, что такая несчастная судьба обошла его стороной, и он мог наслаждаться обществом начитанных и культурных дам. Правда, бескультурными они становились в постели…       Рядом же с маленьким мальчиком Марк находил чистую, незапятнанную беспорядком, гармонию. Зная его не по людским меркам странных родителей, Марк удивлялся, что ребенок был спокойным. Но когда его подхватывало любопытство, он мог пронестись по целой улице, не замечая вокруг себя ничего. За ним нужно было успевать, следить, чтобы любознательность не завела его в ловушку, как некогда его родителя… Да, Марк все еще не доверял Дипу. Вальдамура на него не жаловалась, но с точной вероятностью могла нести все страхи и опасения внутри, не давая никому повода подумать, что она плохо живет рядом с Дипом, с тем, кто чуть не погубил все живое. Именно поэтому важно не допускать грубых ошибок в воспитании. Кому-кому, а винить себя за оплошность должен был именно Волки. Наставник, который решил подстроить свою смерть магическим способом, бросив маленького Дипа одного, дав плодородную почву червям сомнения.       А Волки был беспечен. До некоторого времени. Потом его стукнуло чем-то свыше или же он докурился до того, что дошел до мысли спуститься с небес на землю. Поселился шаман в дряхлой деревушки, которая была недалеко от дома семьи Дипоса. Но навещать их почти не навещал. Всего один раз он поговорил с Дипом с глазу на глаз, давая увидеть свой настоящий облик, в котором бывший ученик увидел своего учителя. Эмоции обрушились на первого, но так быстро они откатились назад, давая пространство пониманию, что все уже пережито и утеряно в прошлом. Ему больше не нужен наставник, чтобы учиться жить. Он так преданно доверял тому, чья правильность жизнь сама ставилась под сомнение. Может, именно эта слепая вера сгубила человеческое начало Дип Этекса?       Но Дипос поступил правильно, не став ни в чем винить Волки. Ответственность за всю мерзость была только на нем. Вальдамура не стала же убивать всех без разбору со своими силами, после того, как погибла ее цивилизация. А Миральда спокойно справлялась с трудностями, живя в одиночестве в лесу. И никто не захотел власти, не повелся на то, что шептал дьявол в ухо. Только Дип поддался с самого начала своей слабости. Только он виновен во всем.       И жить с таким опытом было крайне тяжело. Но эта тяжесть придавала сил становиться лучше, хотя бы для того, чтобы твой ребенок видел в тебе доброго, правильного и праведного отца, который одаривает своей любовью. Он обязательно передаст сыну то, чему обучался сам в сорок лет.       Никто не жил правильно, все жили, как хотели и как сложилось. Но Дип теперь все исправит. И до конца жизни будет благодарен тем людям, которых называет друзьями, хоть те косо на него посматривают.       Он никогда не пожалел, что отдал место архиепископа Славуа, а сам только что ушел в семинарию, до этого служив обычным священником, сославшись на тяжесть болезни. С Деметрио дружба была разбита до тех пор, пока бывший друг не простит ему боль, причиненную Амуре. А он не простит никогда. И Дип был полностью солидарен с таким решением.       Но главный страх преследовал его постоянно. Он боялся, что кто-то, тот же Деметрио, расскажет Закарье о том, что его отец — убийца. Дип не мог контролировать, а уж тем более запрещать видеть знакомым сына, но и не мог оставить эти мысли в покое, понимая, что рано или поздно он может узнать об этом. И тогда авторитет отца будет разрушен, а от жизни отколется кусочек ее смысла. Дипос будет все делать, чтобы его семья забыла о его прошлом, понимая, что оно останется навсегда закостенелостью в сердце. Но что-то у него осталось еще. Новая разрушающая сила, которую он смог научиться контролировать благодаря Волки. Но ее все равно боялись те, кто о ней знал.       Дип словно вчера помнил, как получил способность в другом измерении. Ужасным, мерзким, кровавым, нечеловеческим путем. И она съедала его по сей день, с ней приходилось бороться, как некогда со своим вторым «Я». И Вальдамура знала об этом, видела, с замирающим дыханием наблюдала, как черные щупальца оказались прямо перед ее глазами, ехидно напоминая о том, как Дип схватил ими ее за шею, с желанием погубить. И после такого Дипосу удалось держать их под контролем. Потому что ярое желание защитить возлюбленную от самого себя возобладало.       Даже самые страшные ужасы проходят. Проведя несколько семинаров с учениками, Дип теперь возвращался домой, туда, где его все ждали.       — Как Марк? — спросил он первым делом у своего сына, — тебе было интересно с ним?       — Да! — выпалил радостный Закарья, обнимая отца, — он прочел мне сказку о драконе, который перестал кушать людей и стал добрым, благодаря самой принцессе, которую охранял. А так бывает в жизни, папа? Драконы могут не кушать людей, и тогда на них можно покататься?       У Дипа внутри все перевернулось. Но он стойко улыбнулся сыну, показывая свою выдержку.       — Конечно, так бывает, — он взял ребенка на руки и посадил себе на спину. Закарья засмеялся, обхватив ручками колючую шею.       Вальдамура смотрела на их веселье, вспоминая разговор с Миральдой.       «Я думаю, он правда изменился. В нашем мире много существует того, что нам не подвластно. Быть может, до этого времени поменять его, нашу судьбу было невозможно. Но что-то произошло, когда каждый из нас сделал выбор. Я взяла на себя ответственность помиловать его, ты помогла ему своей любовью, а Дип благодаря этому отказался от своей маниакальной идеи. Рано или поздно все поддается метаморфозам. Не только ужасным изменениям, которые случились с ним, но все может закончиться чем-то хорошим. Потому что за нами всегда наблюдают Высшие Силы света и тьмы. А Темный и Золотой камень — только пародия на них, придуманная дьяволом»