Anarkia

      У любой истории есть продолжение. Только не каждый хочет его услышать. Ведь продолжение того, что ты считал законченным, может разочаровать и сделать так, что ты разлюбишь основную историю. Ведь эпилогом все сказано, а прологом — недосказано.       Сейчас мне придется писать подтекстами и намеками, ведь самого главного вы еще не знаете. А если я расскажу о своем настоящем, то вы умрете со скуки, ибо у меня и моей семьи все хорошо. Пусть и ночью моего супруга мучают кошмары, отголоски нашего общего прошлого, которые щупальцами обвивают наши сны и саму жизнь. Но я нахожу свою мирскую радость в детях и внуках. Они у меня забавные и смышленые, ведь не представляют того, что пережила их старая мать. Ну вот, говорила же, что вам будет скучно такое слышать.       Помолясь, начнем о чем-то более интересном?       Как только в нашем доме гаснет свет и все идут спать, топот ног постепенно стихает, разговоры больше не раздаются в соседних комнатах, я дрожу в постели, передо мной вновь разворачиваются ужасные события, которые не отпускают меня больше, чем моего супруга. Я одичало кошусь на связанные тонкой веревкой листы бумаги, которые лежат у меня на прикроватной тумбе и думаю: пора. Когда муж засыпает, я осторожно убираю его руку с себя и встаю, зажигаю свечу и зажимаю между пальцами перо. Треть части уже написано и упокоено в этих строках. Теперь я тружусь над остальным, как сумасшедшая поднимаю перо вверх; с него капают чернила на листы, но меня трясет и я прикладываю большие усилия, чтобы справиться с собой. Через боль я пишу слово за словом. Это все я прожила! Я и мой муж! И из всех знакомых нам повезло больше всего. Моя подруга… даже не буду говорить, напишу в конце истории! Сейчас же я писала о том, как мы все боролись со злом, о котором даже не знали до некоторых пор. Если бы остальные люди представляли, сколько в нашем мире существуют необычных вещей, то сошли бы, как я, с ума.       Я плачу, в очередной раз жалея себя, обвив колени. Мои растрепанные, седые волосы, доходящие до поясницы, поддергиваются. Нет, мне нужно быть тихой. Дописав книгу, я избавлюсь от своего проклятия, выверну всю душу. И пусть даже не с моим нынешним бестолковым окружением мне удастся поделиться, я знаю, что записи обязательно найдут своего читателя потом.       Начав думать о тех, кто будет жить в далеком будущем, я понимаю, что должна оставить верное послание о зле, которое, черт знает, вдруг сможет пробудиться вновь, ведь ничто не уходит навсегда. Я знаю, что должна как-то по-особому назвать книгу. И это название должно служить главной наводкой.       Мысли в голове судорожно скачут от одного странного слова к другому. И тут до меня доходит, что все, что случилось — наша судьба, тот злосчастный рок, с которым не каждый сумел справиться.       — Я назову тебя «Anarkia», — шепчу я, прижимая к груди листы. Моя главная задача в жизни — во что бы то ни стало дописать ее, оставить незаметный для всех, но знаменательный для одного читателя, исторический след, который будет жить веками. Я — носитель этих событий, именно это было мне уготовано, все равно что моему знакомому-шаману поведать мне о том, как побороть зло в лице человека. Я хочу, чтобы мой рассказ услышал и увидел хоть кто-то. Я больше не могу выносить эту боль внутри. Мои дети никогда не поймут, через что я прошла. Надежда на тебя, мой единственный читатель. Теперь я гадаю, каким ты окажешься. Хоть бы не дураком и простофилей, который ничего не разглядит и скажет: «Фи, какая дурацкая и пафосная надпись. А то, что написано в книге — бред неизвестного писателя-самодура!»       Нет, ты не будешь таким. Наверняка твоя судьба будет связана с нашими жизнями, раз путь приведет тебя к моему посланию, будь ты даже на другом уголке мира. Может, ты будешь таким же мудрым, как мой друг. Ты наверняка любишь читать, а оттого будешь передавать знания другим. Где бы ты не был — знай: ты окажешься здесь, в Париже, чтобы докопаться до правды. И это будет наше общее дело. А потому не буду больше разглагольствовать, а продолжу писать. У меня есть время до рассвета. И… кажется, я придумала, как именно дать тебе подсказку! Завтра я пойду на службу вместе со своим супругом и незаметно выцарапаю на стене название моей рукописи. Его заметит лишь тот, кому это важно. Да простят меня стены храма! Пятьдесят лет назад вы и не такое видели.       Дорогой читатель, прости меня за краткость, но я сказала вам то, что должна была. Теперь позвольте мне заняться самым главным делом под конец моего существования. Я стара и могу забыть многие детали, которые хотела отметить. Так что нельзя терять ни минуты.

Ушла творить для вас.

Миральда.