The enemies to lovers project

      Когда Т/И проснулась утром, солнечные лучи пробивались сквозь тёмные шторы, и она была почти ошеломлена тем, как сильно ошибалась. Когда девушка повернула голову, оказавшись лицом к лицу с Минхо, крепко спящим и обнимающим её талию, она знала, что не только всё ещё любит его — она любит его больше, чем прошлой ночью.       И это напугало до глубины души.       Чёрт! Этого не должно было случиться. Эксперимент закончился, верно? Больше не было цели, которая сближала их двоих. У Минхо больше не было цели испытывать к ней какое-либо влечение.       Слишком напуганная, чтобы встретить любовь всей своей жизни, когда он проснётся, девушка сделала единственное, что умела делать.       Она убежала.       Как можно мягче выпутавшись из рук парня, Т/И соскользнула с его кровати, схватив одежду с того места, где она была случайно разбросана по комнате. Девушка переоделась в рекордно короткие сроки, стараясь не издавать ни звука и не оставаться рядом, пока Минхо не проснётся. Однако было всего 8:30 утра, и она знала, что Ли не любил просыпаться раньше 9:00, так что у неё было немного времени.       Т/И хотела уйти, как только закончила переодеваться, но её совесть не позволила бы ей исчезнуть без какой-либо формы благодарности. Из-за прошлой ночи или из-за того, как он обращался с ней весь месяц, она не знала. Но в любом случае, девушка взяла пару ингредиентов, которые были у него в холодильнике, и приготовила ему завтрак, прежде чем отправиться к двери.       Она только один раз оглянулась назад, прежде чем решиться исчезнуть из жизни Ли Минхо, по крайней мере, до тех пор, пока она не сможет разрешить эти наивные, но глубоко укоренившиеся чувства к нему.

***

      Всю оставшуюся неделю жизнь для девушки шла своим чередом, как будто её незабываемый месяц с Минхо развеялся по ветру, как она и надеялась той ночью. Т/И закончила свою последнюю запись в дневнике и вернула её Джисону на следующий день после окончания эксперимента. Если у него и были вопросы о том, почему они проигнорировали первоначальный план передать свои записи вместе с Минхо одновременно, он не поднимал их. — Ты хоть повеселилась, Т/И? — спросил Джисон, прежде чем она успела развернуться, чтобы уйти.       Девушка колебалась, быстро сообразив, что тот факт, что она не может ответить на вопрос, немедленно выдал её неуверенность. После долгих раздумий она кивнула. — Да, повеселилась.       Это было правдой. Не было смысла лгать себе об этом, когда уже было так тяжело притворяться, что её самых настоящих чувств к парню не существует.       Говоря о Минхо, она провела большую часть недели, пытаясь максимально вычеркнуть его из своей жизни, что оказалось довольно сложно, поскольку у них был общий близкий друг. Можно было сказать, что Джисону надоело бегать между двумя его лучшими друзьями, не зная, почему они оба так себя ведут. Даже тогда, когда они были врагами, ни один из них никогда активно не пытался избежать встречи с другим.       Но теперь Т/И избегала его, как чумы. Она полностью избегала его учебного корпуса, и если ей случалось видеть его идущим по улице каким-то несчастливым чудом, девушка бросалась в случайном направлении и пряталась в магазине, пока не была уверена, что он ушёл.       Это стоило больших усилий, и Т/И даже не была уверена, что это работает, потому что её чувства к нему становились сильнее, чем дальше она от него удалялась.       Просто в её сердце зрела тревога, эта искренняя тревога за его благополучие теперь, когда девушка не могла навещать его каждый день. Он хорошо ел? Он пропускал завтрак, когда она перестала давать ему свой молочный хлеб? Сдал ли он тот экзамен, о котором беспокоился?       Казалось, её чувствам к Минхо понадобится немного больше, чем расстояние, чтобы исчезнуть.       После двух недель хандры и разочаровывающе очевидных сердечных проблем с обеих сторон, Хан Джисон наконец-то был сыт по горло своими идиотскими лучшими друзьями.       Т/И открыла дверь в удивлении, когда Джисон стоял у входа в её квартиру с необычно сердитым выражением лица. — Э-э, Сонни? Ты в порядке? — Я выгляжу так, как будто я в порядке? — он усмехнулся, закатив глаза. — Какого хрена я должен быть в порядке, когда я хожу на цыпочках между тобой и Минхо последние две недели?! — Прости. Обещаю, скоро всё вернётся на круги своя, — она вздрогнула при одном упоминании его имени. — С тем, как ты поступаешь сама с собой, я не думаю, что это произойдёт, — Джисон устало протёр глаза, и девушка, наконец, заметила его глубокие мешки на лице, указывающие на несколько бессоных ночей, — я закончил писать дипломную работу. — О, поздравляю.       Было легче улыбнуться этому заявлению, поскольку Т/И искренне гордилась Джисоном за такой смелый проект. — Я также прочитал обе ваши тетради.       Чёрт. Это была необходимая часть написания этой работы. — Хорошо? Хватило информации? — она кивнула, пытаясь сохранить хладнокровие. — Забудь об этом дурацком проекте хоть на один грёбаный момент, — прервал Хан, прежде чем вздохнуть. — Сначала я думал, что неловкость возникает из-за того, что вы всё ещё ненавидите друг друга, но оказалось, что всё как раз наоборот. — О чём ты говоришь?       Джисон бросил на неё долгий взгляд, словно молча взвешивая в голове несколько вариантов. Т/И практически могла видеть, как его мысли бегут со скоростью света, и всё, что она могла сделать, это стоять там и ждать, когда он наконец полезет в свою сумку и вытащит знакомый блокнот. — Это… — глаза девушки расширились, когда она посмотрела на имя, написанное маркером, имя, которое явно было не её. — Джисон, ты не можешь… — Да, я знаю, что как оператор этого эксперимента разглашение информации, которую я изначально назвал конфиденциальной, абсолютно противоречит всему, за что выступает наука, — устало сказал он, — но как твой друг и друг Минхо, это правильное дело. — Что мне с этим делать? — Прочитай, тупица. Я мог бы рассказать, что внутри, но я не думаю, что ты мне поверишь, если не увидишь это сама.       Джисон схватил её за запястье и вложил блокнот в ладонь. — Я думаю, ты будешь знать, что делать после, — он мягко улыбнулся, его глаза наполнились искренней заботой, когда он быстро обнял её и направился обратно по коридору, оставив Т/И стоять у двери с серым блокнотом Минхо.       Девушка вернулась в свою квартиру и плюхнулась на диван с блокнотом в руке. Она вообще хотела это увидеть, настоящую правду Минхо? Часть её не была такой, но любопытство всегда убивало, и Т/И ловила себя на том, что осторожно открывает первую страницу.       Ничто не было далеко от того, что она ожидала, так как это вполне соответствовало её собственному опыту. Сначала явная неприязнь, затем сдержанное уважение и, наконец, растущая симпатия.       Т/И поймала себя на том, что улыбается, когда читает о том, как сильно Минхо на самом деле обожал бенто, которое она готовила, хотя он никогда не высказывал ей своих мыслей по этому поводу.       Затем девушка, наконец, добралась до последней страницы: День 31. Т/И поймала себя на том, что остановилась, её сердце снова забилось быстрее, когда глаза просмотрели первые несколько слов. Ли Минхо: 31 день + 2 дня Действие: последнее свидание Примечания: да, я знаю, что эта запись запоздала, но мне просто нужно было немного времени, чтобы собраться. Она ушла утром, прежде чем я успел проснуться. Я не могу сказать, что был удивлён, так как я сказал ей, что ночь может быть нашим прощанием, но я надеялся где-то внутри, что она останется, что мы просто продолжим, как будто конечной даты не существовало. Она приготовила мне завтрак, так что, по крайней мере, я знаю, что она не была разочарована или расстроена из-за того, как далеко всё зашло. По крайней мере я надеюсь. Чёрт, Джисон, я не могу перестать думать о ней. Прошло уже два дня, и никакие мои действия не заставят меня забыть её. Последняя ночь только всё усугубила. Я играл с огнём и обжёгся за это. Я не могу выкинуть из головы то, что она чувствовала, то, как она смотрела мне в глаза и видела меня таким, какой я есть внутри, а не только тем, кем я кажусь. Я скучаю по её молочному хлебу, я скучаю по тому, чтобы увидеть её возле танцевальной студии. Джисон, я думаю, что люблю её. Я люблю её, и я больше ничего не могу сделать. Она явно не хочет иметь со мной ничего общего, судя по тому, как она избегала меня, как чумы, всякий раз, когда я видел её на улице. А сейчас я даже не знаю, сколько из того, что она чувствовала, сколько из того, что она сделала для меня, было правдой. Она приложила так много усилий, потому что хотела, чтобы ты был счастлив? Или то, как она обнимала меня, как она говорила со мной, было ли всё это правдой? Это не имеет значения сейчас.       К тому времени, когда Т/И добралась до конца страницы, её глаза были полны слёз, а зрение затуманилось. Минхо… он любил её? Неужели она была настолько поглощена собственным несчастьем, что не осознала, что её действия причиняют ему боль?       Паника заполнила изнутри, и, как и предсказывал Джисон, девушка точно знала, что должна делать. Она должна загладить свою вину, извиниться за свои действия и, по крайней мере, прямо выразить ему свои чувства, даже если было слишком поздно.       Крепко сжимая блокнот в руке, Т/И схватила сумочку и бросилась к двери, попутно надевая ботинки, пока прыгала к лифту. На какой автобус она должна сесть, чтобы добраться до его квартиры? Сначала № 2, а затем перейти к № 13… правильно.       Девушка выскочила из здания, чувствуя, как поток холодного воздуха проникает сквозь одежду, но едва ли нашла в себе силы для беспокойства. Она побежала к автобусной остановке, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, ожидая прибытия автобуса следующей линии №2.       Когда автобус наконец прибыл, она уже стояла на краю тротуара, слишком нервная, чтобы сидеть на месте. Двери открылись, и прежде чем Т/И успела ворваться внутрь, её челюсть отвисла, когда знакомая фигура вышла из автобуса, смотря на неё такими же глазами.       Но что было самым интересным, так это знакомая серая тетрадь, которую он сжимал в руке, до боли идентичная той, что была у неё.       Оба стояли в тишине, когда Минхо сошёл со ступенек, а автобус уехал. Сразу же девушка почувствовала волну беспокойства, когда посмотрела на него. Он похудел? Достаточно ли он спал?       В конце концов, Минхо был тем, кто заговорил первым, неловко кашлянув: — Судя по блокноту в твоей руке, я предполагаю, что Джисон обвёл нас обоих? — Да, вроде как, — ответила она, удивившись, что её голос не совсем подвёл в такой важный момент.       Минхо, казалось, ждал, пока Т/И продолжит, но когда она этого не сделала, он снова заговорил: — Хм, я прочитал это. Твои дневниковые записи.       Это, конечно, не было неожиданностью, раз она читала его, но Т/И не могла остановить волну смущения, нахлынувшую, когда она подумала обо всех смущающих вещах, которые она написала о нём. — О. — Ага, — кивнул он с застенчивым видом, — ты действительно думаешь, что я звучу как ангел, когда пою?       О, если бы девушка могла спрятаться на глубине шести футов, она бы это сделала. Но можно было лишь стыдливо кивнуть. — Тебе действительно нравится, когда я обнимаю тебя и сажаю к себе на колени?       Было ли это её наказанием за нечестность? — Да! А теперь, пожалуйста, заткнись… — Ты действительно любишь меня?       Воздух будто выбили из её легких, когда она, наконец, подняла глаза и посмотрела на Минхо, чьё лицо, как всегда, было непроницаемым. Он поднял блокнот и повторил свой вопрос, когда девушка не смогла найти в себе силы на ответ. — В своей последней записи ты сказала, что любишь меня, что ты любишь каждую часть меня внутри и снаружи, и что наша последняя совместная ночь сделала всё намного более реальным. Это правда? — Что ты будешь делать… если это так? — её глаза наполнились болью, когда она тихо выдохнула.       Выражение лица Минхо, казалось, не изменилось, но Т/И не упустила того, как его глаза, казалось, чуть-чуть вернулись к своему обычному блеску. — Если это правда, то я бы назвал тебя глупой за то, что ты преследуешь меня. — Точно… — А потом я подошёл бы к тому месту, где ты стоишь. Я бы обнял тебя за талию, как ты любишь, и поцеловал бы тебя. Я бы сказал, что полностью влюблён в тебя, как ты, наверное, уже знаешь из моего дневника, и я бы попросил тебя быть моей настоящей девушкой, — сказал Минхо, сжимая блокнот покрепче. — Теперь скажи мне, это правда?       Т/И даже не могла вспомнить, как дышать, глядя на него, холодный зимний ветер делал его щёки такими восхитительно румяными, что ей хотелось только нежно их поцеловать и согреть варежками. И когда он смотрел на неё, искренность изливалась из его позы, его слов и его глаз, девушка не могла продолжать лгать себе. — Это правда, — ответила она, и её глаза наполнились невыплаканными слезами, когда она схватилась за его блокнот. — Я люблю тебя, Ли Минхо, и это разрывает меня на части так же, как и тебя. Я хочу любить тебя по-настоящему, я хочу встречаться с тобой по-настоящему, я хочу, чтобы мы были настоящими.       Минхо сделал три больших шага вперёд, прежде чем оказаться прямо перед ней, и его губы врезались в губы Т/И. Его руки обвились вокруг её талии, как он и обещал, а её легли на его щёки, когда он поцеловал её со всеми чувствами, которые прятал. — Больше никаких правил, больше никакой этой чуши из социального эксперимента, — пробормотал он ей в губы и отстранился. — Ты хочешь быть моей настоящей девушкой, (Т/И)?

Проект от врагов к возлюбленным: [успех]