Моя острая кровь

      Демиан сидел в общей столовой на второй этаже и с трудом осознавал, где он находится. После разговора со Стефаном он провел бессонную и мучительную ночь, думая о прошлом и настоящем. Дружеские отношения предстали в другом свете после того самого признания, а сам Демиан в своих глазах выглядел жалким и глупым до невозможности. Он, который так гордился пониманием человеческих взаимоотношений, не смог увидеть главного, не смог увидеть того, что так сильно волновало Стефана, и просто убежал…       Почему он так легко оборвал с блондином все контакты? Почему так спокойно удалил его номер, хотя часто, особенно по вечерам, думал о нем. Почему он поступил. Как полнейший идиот, и позволил парнишке страдать одному, без поддержки?! Он ведь был его единственным другом… но другом ли?       – Выглядишь так, будто тебя галоперидолом накачали.       Выпав из реальности, Демиан не заметил, как к его столику – тому самому, где всего пару дней назад сидел Стефан, – подошел Ноэль с пачкой апельсинового сока.       – Ага, и чувствуя себя примерно также, – вымученно улыбнулся Демиан в ответ.       Ноэль, опустившись на стул рядом с блондином, кинул быстрый взгляд на забинтованные руки парня и приствистнул:       – Ну и дела, так значит, вчера шумиху из-за вас подняли?...       Демиан в ответ лишь кивнул. Присутствие Ноэля несколько отрезвляло его мрачные мысли, поэтому парень решил наконец притронуться к уже остывшим тостам.       – Это Стефан сделал? – осторожно спросил Ноэль, пытаясь собрать в кучу свои отросшие синие волосы.       – Да, – подтвердил Демиан. – Но… виноват, по большей части, я.       – Знаешь, что хуже всего в таком случае? Обвинять себе в дерьме, которое случилось. Так что лучше забудь… главное, что вы, ну, вообще выжили.       – Да, наверное…       Глядя в синие глаза Демиана, Ноэль быстро сообразил, что причина его упаднического настроения кроется не только в порезах.       – Ладно, выкладывай, что произошло между вами? – не выдержав нагнетающей тишины, спросил он. – А то, глядя на твое лицо, весь аппетит пропадает.       – Как ты… – начал было Демиан, но не договорил. – Ну, кажется, я крупно облажался в своих действиях, и теперь Стефан вряд ли захочет меня видеть.       – Отстой, – коротко отреагировал Ноэль.       – Отстой, – согласился Демиан.       Несколько секунд парни молчала занимались своей едой, вкуса которой никто из них так и не почувствовал. Затем Демиан решил сменить тему, вспомнив о красивой девушке:       – А где Эсмеральда?       – Понятия не имею. Заходил в ее палату минут пятнадцать назад, но там пусто, даже кровать заправлена, как будто и не спали. Странно это все…       Договорить Ноэль не успел, так как резкий звук разбившегося стекла заставил обоих парней обернутся. Возле стойки выдачи еды стояла та, о которой они только что говорили, а под ее ногами лежали остатки тарелки.       – Я же просила не класть в мой сэндвич майонез, так? – взвинченным от досады голосом начала Эсмеральда. – Зачем же вы снова его положили? Вы хоть знаете, насколько калорийнее он становится с этим ужасным майонезом? А что, если я поправлюсь, абонемент в фитнес зал вы мне покупать будете?!       – Простите, мисс, – быстро затараторила одна из поварих, ища глазами поддержку. – Мы делаем много сэндвичей, и я…       – И в один-единственный вы вполне могли не положить майонез! – сорвавшись на крик, Эсми резко дернула рукой, разбивая вторую по счету тарелку, стоявшую неподалеку. – Может, мне стоит разбить все ваши прекрасные тарелки, чтобы в следующий раз вы смогли выполнить мое одно-единственное сраное пожелание, мэм?!       Нервы Эсмеральды сдали еще глубоко ночь, когда она, кое-как отойдя от приступа смеха, впала в настоящее отчаяние. Таблетки не помогли, у нее очередной приступ, и вслед за ним будет так плохо, что от одного упоминание об этом становилось тошно… и страшно.       Страшно, что в этот раз она не выберется.       Наркотиков у нее давно не было, сигареты кончились, да и вряд ли они смогли бы принести ей облегчение в таком состоянии. Теперь оставалось только одна: ждать.       И она дождалась.       Девушка – еще молодая повариха, на которую она накричала, беспомощно разводила руками, в то время как ее коллеги не могли ничего сделать и лишь перешептывались.       Они говорят, что ты – больная.       Они говорят, что ты чокнутая, и поэтому они боятся меня.       Они говорят, что тебе место в настоящей психушке… тебя надо запереть в ней навсегда, на всю жизнь, навсегднавсегданавсегда       – Хватит… – схватив себя за голову левой рукой, Эсми перевела взгляд на почти пустой зал, и первое, что увидела – приближающегося к ней санитара.       А дальше все произошло, как в тумане. Непроходимой пелене, которую она так и не научилась отличать от своего больного воображения.       – Мисс, прошу вас, давайте успокоимся, – стремительно сокращая дистанцию между ними, санитар приветливо улыбался. – Сейчас вам сделают сэндвич, который вы пожелаете, только прошу вас…       – Нет уж, у меня есть другое предложение, – улыбнувшись, спокойно начала Эсмеральда. – Давайте я перерезу вам горло, а уже потом съем свой сэндвич, идет?       Прежде, чем санитар успел осмыслить ее слова (кстати, даже он показался ей довольно молодым), Эсмеральда успела обойти его со спины и приставить острие ножниц, до сих пор ждавший своего часа в кармане, к горлу ничего не понимающего сотрудника «Бладсуя».       – Дернетесь – и я вас убью, мистер, – с трудом сдерживая смех, прошептала Эсми в ухо санитара. – И не думайте играть со мной, потому что я в любом случае останусь победителем.       В и без того тихом на миг помещении воцарилась полнейшая тишина. Пару поварих за своей стойкой охнули, одна из них – та самая, с которой разговаривала девушка, побледнела и начала всхлипывать. Двое оставшийся санитаров, поняв, что ситуация накалилась до предела, что-то решили между собой, и один из них удалился из столовой, а второй старался аккуратно подойти к своему коллеге, который сейчас выглядел до жути растерянным.       – СКАЖИТЕ ЕМУ НЕ ПОДХОДИТЬ, ХА-ХА-ХА! – переведя взгляд на второго, более крупного и высокого, мужчину, Эсмеральда сильнее сжала ножницы, касаясь ими гладко выбритого подбородка. – Иначе я точно его убью…       Демиан и Ноэль, молча наблюдавшие за всей этой ситуацией, на какое-то время замерли. Первым опомнился синеволосы парень: вскочив со своего места так, что едва не опрокинул стул, он бросился к Эсмеральде. Демиан последовал за ним.       – Эй, красотка, этой штукой и пораниться можно, – подняв руки перед собой, Ноэль остановился в десяти шагах от девушки. – Зачем тебе это? Санитар ведь не виноват, что мы психи.       – Хочешь занять его место, сладкий? – продолжая смеяться, Эсми перевела взгляд на парня. – Хочешь умереть?!       Взгляд девушки, такой пустой и безумный, заставил Ноэля поежиться. Она знала о своем состоянии, и она знала, что все может закончиться вот так. Ноэль часто ощущал свою бесполезность, но в эту минуту почувствовал ее с новой силой.       – Я… – начал парень, но вдруг осознал, что собственное тело предательски отказывается ему служить. Воздуха перестало хватать, а в глазах помутнело. У него паническая атака? Но почему сейчас? Почему именно…       – Так-так, чувствую, сегодня мы останемся без горячего кофе.       Успокаивающий голос, а затем и крупная ладонь, коснувшаяся его плеча, заставила Ноэля немного прийти в себя. Доктор Лэрд, в слгка помятом халате и небрежной щетиной, внимательно разглядывал Эсмеральду и еще внимательнее – предмет, представленный к горлу его подчиненного.       – Ооо, док, вы как раз вовремя! – радостно заметила Эсмеральда. – Как думаете, много крови будет, если я перерезу ему горло?       – Думаю, что очень даже, – спокойно ответил доктор Лэрд, прикрывая собой Ноэля. – А теперь довольно, Эсми. Брось эти ножницы.       – Не указывайте мне, что делать! Я ведь могу его убить, я ведь…       – Я понимаю, что тебе плохо, Эсми. Новый курс препаратов оказался не таким действенным, как мы ожидали, и тебе стало хуже. На этом всецело лежит моя вина, но никак не юноши, которого ты сейчас держишь в «заложниках». Поэтому отпусти его, и мы сможем спокойно поговорить.       – Да к черту ваши разговоры! И мне не плохо, мне очень даже весело, я…       – Тебе больно, и мне очень жаль, что подобное произошло. Тебе обидно, что никто так и не смог тебе помочь, и это – ужасное чувство, сжирающее тебя изнутри. Твое заболевание убивает тебя, Эсмеральда, но ты ведь и сама прекрасно это знаешь, верно? Я здесь для того, чтобы помочь тебе, и, как видишь, даже такой старый врач, как я, способен делать ошибки. Но у каждого может быть второй шанс, верно? Так почему же ты не хочешь дать его мне и этому юноше?       Улыбка слетела с лица Эсми. Рука дрогнула, и ножницы медленно опустились. Он был прав, ей на самом деле плохо, она чувствует себя ужасно. Она пыталась убедить себя в обратном, устроило весь этот цирк ради смеха, но вместо веселья получила лишь пустоту в сердце.       Уже в который раз она ничем не может ее заполнить.       – Ладно, ваша взяла, – в зале раздался глухой голос Эсми, после чего ножницы, выскользнув из ее разжатой ладони, упали на пол.       Санитар, все еще с трудом осознававший положение дел, инстинктивно отошел от девушки, зато трое других, появившихся вместе с доктором Лэрдом, начали приближаться к ней с разных сторон. Но на пол пути психотерапевт остановил их одним движением. Он сам подошел к девушке и коснулся ее светлой макушки.       Ноэль, наблюдавший за всем этим, дрожал. Это был не испуг, это было…разочарование. В самом себе.       Он снова ничего не смог сделать. Ничтожество, которое только и может, что строить из себя клоуна и притворяться хорошим.       – Эй, Ноэль, ты в порядке? – на месте ладони доктора появилась рука Демиана. – Ты весь дрожишь, нужна помощь?       – Нет, чувак, я в порядке, – прошептал в ответ парень, натянуто улыбнувшись. – Все закончилось и теперь я в норме…       – Ничего подобного, – резко перебил Демиан, заставляя Ноэля широко распахнуть глаза. – Не знаю, чем ты болен, но… однажды тебе придется сорвать свою маску и показать людям настоящего себя. И если в этом тебе понадобиться помощь, можешь смело обращаться за ней ко мне.       *       – Прошло всего четыре дня с начала введения первой D378, а у нас уже трое пострадавший, попытка убийства и пара нервных срывов, и это не учитывая состояние медицинского персонала, – устала вздохнув, мисс Хейли села на светлый диван недалеко от доктора Джонса, который читал отчет о сегодняшнем утреннем инциденте.       – Ну, зная о побочных действиях многих лекарств, с которыми нам суждено работать, а еще о том факте, что D378 мало изучен, могу сказать, что мы с вами легко отделались, коллеги, – доктор Лэрд, как и всегда, старался внести нотки оптимизма во врачебную атмосферу.       В кабинете доктора Лэрда было светлее, чем во всех прочих местах центра, поэтому Брайану нравилось проводить время здесь. Иногда он даже консультировал тут своих потенциальных клиентов, с разрешения самого хозяина, конечно же.       – Так или иначе, у нас теперь много проблем, – вновь начала старшая медсестра. – Что нам делать с пациентами, доктор? Может, приостановить на время групповые программы? Или же…       – Ни в коем случае, – возразил главный врач. – Сейчас им как никогда необходимо общения, и ограничивать наших пациентов в чем-либо было бы крайне неразумным решением…       – Но они ведь… одна из них чуть было не ранила санитара, и если бы…       – Ваш санитар, мисс Хейли, в сложившейся ситуации виноват сам. Для мед работников есть правила, которые следует выполнять в той или иной критической ситуации. Он поступил некорректно, в результате чего поплатился за свою ошибку сам. В следующий раз, будьте так любезны, объясните новеньким, что можно делать, а что – нет, и пусть наши кухарки наконец научатся готовить сэндвичи без майонеза.       Мисс Хейли виновата закусила губу. За работу санитаров она отвечала собственной головой, поэтому неудивительно, что часть вины лежала и на ней.       – Хорошо, доктор Лэрд, я все сделаю, – покорно ответила сестра. – Увидимся завтра.       Как только мисс хейли покинула рабочий кабинет, доктор Джонс перевел взгляд на старика:       – Мисс Вейн не стала бы причинять вред санитару, верно? Судя по вашему отчету, вы бы в этом уверены.       – Тогда – да, – кивнул доктор Лэрд, – но теперь я сомневаюсь… Работа с биполярным расстройством заставляет меня каждый раз сомневаться в своих действиях.       – И меня тоже. Как и работа со всеми остальными психическими заболеваниями.       – Это наш удел, Брайан. Но разве можем мы оставить наших больных без лечения?       – Даже если оно окажется ошибочным?       Доктор Лэрд задумчиво перевел взгляд на вид за окном. Уже стемнело, и большинство простых роботяг уже давно дома, но не они.       – Хотел бы я знать ответ на этот вопрос… Но препараты – не основная часть нашей работы. Гораздо важнее забраться в искалеченные души пациентов и найти в них свет, чем всю жизнь пичкать их сильными транквилизаторами. Думаю, Брайан, вы прекрасно понимаете и поддерживаете мою точку зрения.       *       – Поверить не могу, что ты умудрилась сотворить такое, Эсмеральда! Мало того, что ты ранила другого человека, так еще и угрожала бедному санитару, который, должно быть, до сих пор не пришел в себя! Что же с тобой творится, дочь? Почему ты так не уважаешь людей, раз способна на подобное?!       От надрывного голоса матери начинала болеть голова. Эсми предпочла бы все, что угодно, даже сожжение на костре, лишь бы не слышать ее упреков.       – Ты должна сама помочь себе, ты должна взбодрить себя и начать новую жизнь, – продолжила мать, стоя над ее больничной койкой. – Хватит жалеть себя, очнись и взгляни на реальность! Всем людям плохо, мы живем таком ужасном мире, но продолжаем справляться с мелкими трудностями и…       – Мелкими трудностями, так, значит? – усмехнулась в ответ Эсми. – Мам, если ты еще не поняла, у меня би-по-ляр-ка. Это, вроде как, серьезное заболевание, так что прекрати капать мне на мозги, и так тошно.       Она чертовски устала. Глаза болели, тело ломило, хотелось просто уснуть и проснуться, как минимум, через неделю. А еще хотелось порошка. Как в те времени, вместе с ним.       – Пока ты будешь считать себя больной, общество будет относиться к тебе подобающе, – не унималась невысокая женщина. – И, в конце концов, твои таблетки…       – Не помогают мне все эти таблетки, ясно?! – резко ответила Эсми, не в силах выслушивать очередную тираду. – Хватит, ты никогда меня не поймешь, и перед тем, как ты вновь начнешь лить слезы в качестве нехилой такой манипуляции, я попрошу тебя удалиться из моей палаты.       Поджав губы, мать все-таки вышла, напоследок громко хлопнув дверью. Прямо как он вчера.       – Тц, ну и когда меня перестанут окружать одни истероиды? – вслух спросила Эсми, плотнее укутываясь в одеяло.       – Очевидно, что никогда, – последовал ответ, который девушка явно не ожидала услышать.       На пороге ее палаты стояли два красивых парня. Ну просто мечта, а не больница.       – Прости, что вламываемся, – начал Демиан, виновата улыбнувшись. – Мы решили тебя проведать.       – И принесли печенье! – широко улыбнувшись, Ноэль сел прямо на кровать, заставив Эсмеральду подвинуться. – Есть шоколадное и… и все. Только шоколадное.       – Очень мило с вашей стороны, но не стоило, – девушка внимательно посмотрела на сверток, покоившийся на ее ногах. – Ближайшие пару дней я вообще видеть никого не захочу.       – Ну, тебя хотя бы не накачали транками, поэтому все не так уж и дерьмово, – Ноэль распахнул небольшую коробочку. – Ну же, красотка, не противься, мы ненадолго.       Недовольно закатив глаза, Эсмеральда все же взяла протянутое печенье. Другое досталось Демиану, который устроился неподалеку от них, на стуле. Третье взял себе Ноэль и быстро проглотил его, оставляя кучу крошек на постельном белье.       – Ну и… не страшно вам со мной общаться после того, что я сегодня сделала? – Эсми перевела взгляд с одного парня на другого. – Старшая медсестра думает, что я опасна. По ее глазам все видела.       – Считали бы так, точно не пришли, – с набитым ртом заговорил Ноэль. – Я ведь не раз в психушке лежал, и не такое видел. А вот Демиан, может быть, слегка и трухнул.       – Я и вправду испугался, но не считаю тебя какой-то… чокнутой, – Демиан улыбнулся. – Мы ведь не в каменном веке, живем. Тем более, за пару дней пребывания здесь я понял, насколько вам может быть плохо.       Эсми молча уставилась на Демиана. Парень явно не врал, он действительно не считал ее «чокнутой». Да и Ноэля, судя по всему, эта ситуация совсем не выбила из колеи. Правда в его глазах трудно было прочитать что-то, помимо лжи, но… почему-то она хотела поверить даже в этот обман.       На душе стало спокойнее. Ближайшие пару дней пройдут тяжело, она это знала, но пока, после дозы препарата, не совсем впала в депрессивное состояние, а значит, мозговые извилины продолжали выполнять свои прямые обязанности.       Дожевывая печенье – первое, что она съела за целый день, Эсмеральда начала замечать резкую перемену в Демиане. Парень, вроде как, выглядел обычно, но его бледное лицо и беспокойные глаза выдавали внутри него какую-то проблему.       – Эй, а с тобой-то что стряслось? – обратилась к нему девушка. – Выглядишь так, будто галоперидолом накачали.       – В точку, я тоже самое сказал! – воодушевленно подтвердил Ноэль. – У него проблемы со Стефаном. И, вроде как, виноват он сам.       – Да ну, поругались? – участливо спросила Эсми. – Вы же такие милашки! А как он на тебя смотрит – просто вау! Да еще и краснеет…       – В это-то все и дело…       – Ну, так расскажи нам, а! А то сегодня в столовой ты был чересчур краток, я нихрена не понял. Мы ведь вроде как уже друзья, да?       – Да, точно, расскажи! Мы можем помочь… ну, или попытаемся, как друзья. Стефан ведь тоже один из нас, так что нам ли не знать обо всех подводных камнях.       Искреннее участие со стороны своих новых друзей заставило сердце Демиана ненадолго оттаять. Они знакомы всего три дня, но отчего-то в груди парня благодаря было так тепло, что сопротивляться он был не в силах. Поэтому, опуская мелкие и незначительные формальности, он выложил им все, как есть.       Минута после рассказа Демиана прошла в абсолютном молчании. Первой подала голос Эсмеральда:       – Да уж, ситуация не из приятных. На его месте я бы тебя в унитазе утопила… А, без обид, Демиан, прости…       – Да я бы себя и сам утопил, если честно…       Ноэль решил подойти к проблеме более оптимистично:       – Так, приятель, выше нос! Еще не все потеряно, Стефан ведь тебя любит, так? Значит, вам нужно поговорить и все обсудить.       – Стал бы ты говорить с Демианом после такого? – упрекнула его идею Эсми. – Некоторые парни ничего не понимают в любви!       – Ну так просвети же нас, о, гуру любви и медицинских ножниц!       – Еще одно слово, и оставшееся печенье окажутся у тебя… Кхм, так вот о чем я, Демиан. Сначала тебе нужно разобраться в самом себе. Что ты чувствуешь по отношению к Стефану? Ты так много рассказал нам о его чувствах и своей вине, но ни слова о том, что торится у тебя в сердце.       Демиан задумался. Он не думал об этом, хотя должен был. Мысль о том, что ему нравится Стефан, и они могут состоять в романтических отношениях, была для него непонятной и немного пугающей. Он помнил мелкого еще со старшей школы, а теперь…       – Ты ведь би, да? – встрял в разговор Ноэль. – Неужели никогда не думал о Стефе в сексуальном плане?       – Ну, я не знаю… – почесав затылок, ответил Демиан. – Я всегда считал его красивым, но…       – Короче, давай прямо, ты его любишь или нет?!       – Ноэль, ты идиот! Как можно так прямо докапываться до человека?! Демиан запутался, ему нужно время подумать… Лучше ответь вот на какой вопрос: какие эмоции у тебя вызывает Стефан?       Стефан… Демиан представил его светлые мягкие волосы, спокойные глаза, улыбку, тонкую шею, худые бедра… Представил, как они вместе лежат на диване и смотрят очередное аниме, как они едят очередную лапшу, как обсуждают очередную мангу… как говорят обо всем на свете, и как Демиан обнимает его – крепко, словно боясь отпустить хотя бы на минуту.       – Стефан кажется мне еще ребенком, таким беззащитным и до безумия милым, – быстро, стараясь не потерять эти самые ассоциации, начал Демиан. – Он очень неуклюжий и часто обижался на меня, но быстро отходил. Когда я был рядом с ним, то чувствовал себя свободным. Он дарил мне эту свободу. Я хочу оберегать его и защищать, хочу, чтобы он вылечился, стал счастливым, но… но чтобы я увидел его счастье. Я больше не хочу убегать, больше не хочу оставлять его, я хочу, чтобы он улыбался мне, чтобы доверял мне, чтобы… в общем, чтобы он был всегда рядом… Не знаю, как думаете, что это может…значить?       Эсми и Ноэль переглянулись между собой и одновременно кивнули друг другу, словно соглашаясь. Демиан же лишь недоуменно смотрел на них, чувствуя, как часто колотится сердце в груди.       – Поздравляю, братан, – хлопнув парня по плечу, начал Ноэль. – Ты – безнадежный идиот.       – Безнадежный идиот, который влюблен в еще одного безнадежного идиота, – подхватила Эсми, качая головой. – Ну и ну, а парни, оказываются, умеют быть довольно милыми.       – То есть вы хотите сказать… – Демиан нервно сглотнул, – что я…       – Идиот, да тут одноклеточному все понятно будет, а ты так и не смог разобраться в себе!       – Не дави на него! Не у всех эмоциональный диапазон равен нашему желанию жить, так чтоо…       – Спасибо вам… друзья. Наверное, без вас я бы еще пол жизни думал об этом, а теперь все стало так… понятно.       Демиан улыбнулся им обоим и впервые за долгое время почувствовал облегчение. Он обязательно скажет все Стефану, и, чтобы не случилось, заставит его поверить в искренность его чувств.       Заставит его влюбиться в себя заново, если это будет необходимо.