Моя острая кровь

      Ноэль мерно шагал по просторному кабинету доктора Лэрда, с напускным интересом рассматривая многочисленные грамоты и дипломы. Сам хозяин помещения украдкой наблюдал за парнем, делая пометки в своей тетради. Первым тишину нарушил Ноэль:       — А у вас тут очень уютно, даже и не скажешь, что психов принимаете.       — Мы, зануды-врачи, стараемся избегать таких резких слов по отношению к нашим пациентам, но все равно спасибо, Ноэль.       Парень улыбнулся: манера речи психиатра ему нравилась, и он не скрывал этого факта. Повернувшись лицом к доктору, он, наконец, сел на мягкий диван и поправил отросшие волосы. Синяя краска начинала смываться, надо бы снова…       — Что ж, Ноэль, мой кабинет ты уже похвалил, так не хочешь ли похвалить и свои достижения? — доктор Лэрд откинулся на спинку кресла.       — Достижения? — парень недоуменно повел плечами. — А они у меня есть?       — Из вашей новой компании ты единственный, кто выдержал целую неделю без самоповреждений.       –А, вы про это… Ну, да, я молодец.       Ноэль отвел взгляд, думая о том, насколько, должно быть, смешно выглядел со стороны. Двадцатилетний парень, которого хвалят за отсутствие селхарма. Ни о таких достижениях он мечтал в детстве.       — Как поживает твой брат, мистер Майерс? — перевел тему доктор Лэрд. — Я редко его вижу, он, кажется, чем-то очень занят?       — Да, брат унаследовал часть бизнеса отца, и теперь занимается собственной фирмой, — тон парня стал более уверенным. — Он не ходит в столовую и целый день сидит в своей палате… ну, или комнате, как вы это называете.       — Тебе хочется, чтобы брат уделял тебе больше внимания?       — Нет, я уже не ребенок, и понимаю, что Эш занят серьезными делами. Мне и одному неплохо, у вас здесь такие большие телевизоры!       Это было ложью. По глазам доктора Ноэль догадался, что его раскрыли, но вида не подал.       — Людям, особенно близким, зачастую очень тяжело поговорить по душам, — заключил доктор Лэрд, следя за реакцией парня. — Но, в конечном итоге, кому-то приходится сделать первый шаг.       — Можете не волноваться, у меня с братом проблем нет, — отмахнулся парень, чувствуя, как все глубже закапывает себя. — У нас хорошие отношения, не зря мы братья.       — Что ж, я рад. Тебе нужно научиться быть искренними с людьми, Ноэль. И, если ты не хочешь открыться мне, то твой брат отлично подойдет для этой непростой роли.       Парень грустно улыбнулся. Доктор оказался чертовски проницательным, но лучше от этого не становилось.       — Вам следовала сделать мне замечание, а не говорить таким успокаивающим голосом, — сухо заметил он. — Недоверие между пациентом и врачом приводит к печальным последствиям и бла-бла-бла… почему вы не могли сказать такое?       — Тебя ранили мои ранее сказанные слова?       — Меня просто чертовски раздражает, когда люди срывают мою маску, вот и все.       Снова сорвался. Он не хотел говорить подобного, но этот доктор Лэрд… черт, сейчас он еще более жалок, чем обычно. Весьма иронично.       — Ты не должен винить себя за показ себя настоящего, — вновь начал доктор. — Здесь ты, должно быть, уже повстречал тех, в чьих силах разглядеть твои настоящие эмоции и чувства. И со временем число подобных людей будет лишь возрастать. Держать все в себе, перестраивать себя, запрещать себе чувствовать одно и подталкивать к другому — это не тот путь, по которому ты должен идти, Ноэль.       — Я уже давно сбился с пути, доктор… И не уверен, что моя настоящая личность вообще существует.       Ноэль часто-часто задышал. Он ни с кем не говорил так откровенно до сих пор, даже… Психологи и психиатры до этого лишь качали головами и требовали больше денег, но этот старик, сидящий напротив, казался каким-то…чудаковатым. Точно, это определение будто создано для него.       — Расскажешь мне про свою семью, Ноэль? — доктор Лэрд, кажется, тоже ощутил перемены, происходившие в парне, и решил не останавливаться на достигнутом.       — Я из очень богатой семьи, — усмехнулся парень, прикрывая глаза, — хотя, оно и понятно, иначе меня бы тут не было… Ну, мои родители очень влиятельные, особенно отец. Дома он тоже такой — ему никто не может перечить. Вернее, не мог, пока на свет не появился я. Теперь это моя основная работа, правда, к большому сожалению, пока не оплачиваемая… Для них я сплошное разочарование, вот и все. Брат всегда был лучше: старший в семье, отличник, спортсмен, выпускник одной из самых элитных бизнес-школ. В общем. Он преуспел во всем, и поэтому на меня возлагали такие же высокие требования. И я старался им соответствовать, но, чем больше я старался, тем выше становились требования, и в один прекрасный момент я понял, что, по сути, никогда не смогу соответствовать им на все сто. Поэтому я решил завязать с этим делом: бросил колледж и попытался покончить с собой в первый раз. А потом… ну, короче, дальше не так интересно.       Ноэль опасался, что во взгляде доктора Лэрда промелькнут нотки сострадания, но, к счастью, лицо врача не выражала ничего, кроме сосредоточенности. Парню лишь оставалось гадать, действительно ли этот бородатый старик настолько вовлечено относится к делу, или же на специальных врачебных курсах лектором является преподаватель актерского мастерства.       — Что ты чувствуешь к своему брату, Ноэль? — задал вопрос доктор, а затем, чуть помедлил, добавил, — на самом деле.       — Думаете, я завидовал ему или типа того? — подперев кулаком щеку, парень цокнул. — Не-а, такого не было. Да и ненависти я к нему не испытывал. Я с детства понял, что всегда буду на втором месте, но ведь Эш не виноват в этом, так?..       — А вы когда-нибудь разговаривали с мистером Майерсом на эту тему?       — Нет, у нас разные взгляды на наших родителей. Брат постоянно заступается за них, хотя и сам понимает, как обстоят дела… Короче, это все сложно, док.       — Тогда почему сделать «это все» более легким, Ноэль? Пока ты будешь убегать от своих эмоций, пытаясь казаться для всех идеальным, не получишь ничего, кроме новой порции боли… Когда ты стоял перед Эсмеральдой в столовой, что ты почувствовал?       Ноэль прикусил губу. Даже тогда доктор Лэрд прочитал его, вот невезуха! А этот дед оказался не промах — интересно, тот, что моложе, который занимается лечением Стефана, такой же?       — Таблетки начинают действовать, я постоянно хочу спать, но в тоже время мне становится легче, — неожиданно решил признаться Ноэль. — Все реже меня беспокоят панические атаки и все чаще я могу… ну, думать о нормальных вещах, так ведь это называется? Однако меня постоянно преследует чувство, будто я упускаю нечто важное, но — что именно — понять не могу… Наверное, вы правы, док, и я должен наконец снять маску, поговорить хоть с кем-то, но… это не так просто сделать, ведь личность, которую я создал, живет со мной больше десяти лет… Как думаете, у меня…ну, может получиться?       Доктор Лэрд, пораженный и одновременно тронутый признание парня, сидящего напротив с нескрываемым волнением, наконец мог произнести то, о чем так боятся говорить начинающие врачи — о скором выздоровлении:       — Это будет непросто, но, я уверен, такому парню, как ты, эта задачка окажется посильной. Сделай первый шаг, а я, как твой врач, помогу пройти оставшийся путь дальше и, если ты собьешься, найти другой путь.       

*

      — Эш, слишком занят? Мы можем поговорить?       Молодой человек, сидевший за ноутбуком, поднял голову на синеволосого парня:       — Конечно, тебе не нужно о таком спрашивать… Что-то случилось?       Ноэль замялся. В его голове разговор протекал естественным образом, без поправок и вводных слов, а на деле все оказалось гораздо запутаннее и сложнее. Он не знал, с чего начать, но и просто стоять перед братом, словно принцесса на выдане, не хотелось, поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, он наконец произнес:       — Скажи, что ты думаешь обо мне? Обо мне и моих попытках покончить с собой?       Эш, слегка шокированный странным вопросом, прокашлялся и отложил ноутбук на диван:       — Ты — мой брат, и, естественно, мне больно осознавать тот факт, что твоя жизнь могла закончится так… внезпано, и поэтому…       «Ничего не выйдет» — в сердцах подумал Ноэль, а вместо этого резко произнес:       — Хватит уже говорить заученными фразочками, прямо как наш отец. Мне надоело слушать эти отмазки. Скажи хоть что-нибудь более эмоциональное! Назови меня идиотом или ударь, но перестань говорить по шаблонам, меня это жутко раздражает!       Эш встал с дивана, поравнявшись с братом. Между ними разница в семь лет, но роста они одного. Он и не заметил, как его мелкий братишка превратился в двадцатилетнего шалопая с яркими волосами и горящими глазами. А он… так и остался просто страшим братом.       — Когда ты вскрыл вены в нашем загородном доме, я был первым, кто обнаружил тебя, — положил обе руки на плечи брата, начал Эш. — Я увидел тебя, лежащим в луже крови, с ножом в руке, и впервые подумал, что ты можешь умереть. И я… запаниковал, очень сильно, до слез. Я звонил в скорую ровно сорок раз, пока, наконец, они не приехали, и каким-то чудом ты выжил, братишка. Тогда я пообещал себе, что второго раза не произойдет, но он произошел. Как и третий.       Эш сглотнул вязкий ком в горле. Пока Ноэль переваривал его слова, молодой человек продолжил:       — Родители постоянно твердили мне, что я должен быть лучшим во всем. Когда ты лежал в больнице после очередной неудавшейся попытки самоубийства, я сдавал выпускные экзамены, и сдал их с отличием. После этого мы с мамой и отцом поехали в самый дорогой ресторан нашего города, сели за самый лучший столик и пили самое дорогое и самое вкусное вино. А ты так и лежал в больнице с переломом ноги, и никто не навестил тебя.       Сердце в груди сжалось. От боли. Ноэль не думал, что будет так больно. Так больно услышать эту историю от родного брата. В тот день, когда он очнулся, медсестра сказала, что родители уехали на важные переговоры, взяв с собой брата, но вернуться пока не смогли из-за задержки рейса. Хотя они очень переживают за него и все дела… Ноэль и тогда понял, что слова медсестры — хорошо разыгранный спектакль, но особого значения не придал. Но теперь…       — Я не пришел к тебе в больницу ни на следующий день, ни через два дня, — продолжил Эш, — по одной простой причине: я просто не хотел этого делать. Не хотел вновь видеть твое измученное лицо, не хотел видел потухшие глаза, не хотел… не хотел видеть тебя, Ноэль. Ты казался мне обузой, и, если честно, пару раз я даже задумывался, что было бы, если в тот день ты у…       — Хватит! — крикнул Ноэль, отходя от брата. В глазах стояли слезы, а маска безразличия вмиг испарилась. — Зачем ты мне это говоришь? Хочешь окончательно добить, да? Хочешь сказать, что ты такой же, как и отец, называющей меня ошибкой?!       Глаза братьев встретились, и во взгляде Эша Ноэль прочитал не холодность или отвращение, а такую теплоту и раскаяние, от которых плакать хотелось еще больше. Он с удивлением уставился на брата, который, не теряя времени, приблизился к нему и наконец крепко стиснул в объятиях:       — Я говорю тебе это потому, что хочу показать, каким идиотом я был. Ты всегда любил меня — пожалуй, даже больше родителей, а я так ненавидел тебя за этот преданный щенячий взгляд, что… но теперь, спустя время, я все осознал, братишка. Я хочу извиниться, но понимаю, что мои слова ничего не будут стоить. Поэтому я поделюсь с тобой тем, о чем почти никто не знает.       — И чем же? — дрожащим от нетерпения голосом спросил Ноэль.       — Моему бизнесу пришел конец, — расцепив хватку, Эш взглянув в глаза брата. — Я банкрот.       — Что? — Ноэль был шокирован резкой переменой в брате: казалось, он постарел на десять лет, а взгляд стал таким пустым и холодным, словно… словно он тут собирался умереть.       — У меня никогда не было способностей к ведению бизнеса, — обреченно вздохнув, начал старший. — Всю жизнь я шел по стопам отца только потому, что считал это правильным. У меня не было мечты. Не было планов, был только четко расписанный путь. И я думал, что он окажется правильным… Но все обернулось против меня. Я влез в пару крупных сделок и прогорел. Меня предали, потом предавал я, отсюда и появились всевозможные долги… два года назад они превысили миллиард…       Ноэль открывал и закрывал рот, не в силах что-либо сказать. Чертов миллиард… да их отец потратил десять лет для того, чтобы скопить подобную сумму, а брат…       — Что же ты натворил… — прошептал Ноэль, чувствуя, как ноги подкашиваются.       — Я почти уничтожил семейное дело, — коротко ответил Эш, слабо улыбнувшись. — Доля отца, хоть и малая, все еще при нем, но моя…с большим трудом, но я смог вылезти из долгов, осталась лишь малая часть, двести тысяч долларов, которые нужно погасить… но я больше не могу, Ноэль. Я работал на износ и чувствую, что выгорел. Я ухожу из бизнеса и теперь оставляю его тебе.       — Да что ты несешь? — Ноэль схватил брака за края его дорогой белоснежной рубашки от Armani. — Ты думаешь, что я захочу заниматься семейным делом после всего того, что… Нет, только если вместе с тобой! Вот что, займемся бизнесом вместе, хорошо? Я отлично считаю, если ты введешь меня в курс дела, мы мигом расплатимся, а потом начнем заново.       — Нет, этот путь ты пройдешь без меня, братишка. Потому что я ухожу. Мне нужно уехать — далеко, очень далеко, может быть, в Америку… да, да, пожалуй, именно туда… Я хочу оставить свою прежнюю жизнь, оставить все и всех… Прости, что снова убегаю от тебя, я никогда не был хорошим братом. Я должен был учить тебя кататься на велосипеде, но вместо этого только и делал, что отдалялся… Я никогда не был честен с тобой до конца, но теперь… пожалуйста, прими долю моих акций и начни все с нуля…       Эш притянул остолбеневшего Ноля к себе за затылок, соприкасаясь своим лбом с его. По щекам молодого человека начали течь слезы, и Ноэль не мог вынести всей этой картины. Сердце, кажется, перестанет биться прямо сейчас… Долги, недопонимание, доля акций… Разве он сможет? Сможет без него?       — Ты был единственным в нашей семье, кто не смотрел на меня с осуждением, — в отчаянии пробормотал Ноэль. — И теперь ты хочешь просто так… убежать? Оставить меня и… все? Забыть и даже не писать?! А как же наша связь? Как же семейные узы? Неужели они ничего не значат для тебя даже теперь?       Эш молчал, все еще прижимаясь своим лбом к брату. Ноэль тяжело дышал, руки тряслись, в висках стучало, хотелось сделать хоть что-то, но тело отказывалось слушать. Когда брат отстранился от него, выйдя в ванную комнату, он ощутил пустоту. Впервые за долгое время. И понял, что это конец.       — Смотри внимательно, — выйдя из ванной, Эш вновь подошел к ничему не понимающему парню и схватил его за руку. — Заранее прости, но тебе ведь не привыкать, так?       Острая бритва коснулась его израненных рук. Ноэль вскрикнул — не от боли, а от неожиданности, — и быстро одернул руку, по которой покатилась струйка крови. Через секунду рукав рубашки Эша начал окрашиваться в бардовый оттенок.       — А это довольно больно, — простонав, сказал брат. — Черт, и как ты только себе вены умудрился вскрыть?       — Зачем… зачем ты это сделал? — непонимающе бормотал Ноэль, поочередно бросая взгляд то на свою, то на чужую руку.       — Сейчас мы связаны физически, но, когда нам перестанут вкалывать этот странный препарат, эта связь оборвется. Однако у нас с тобой есть связь намного сильнее этой. Мы с тобой — братья, и всегда ими останемся. Семья — это важно, Ноэль, но с нашей тебе явно не повезло. Поэтому создай свою, найди людей, которым ты будешь готов доверить даже собственную жизнь, а они, в свою очередь, будут готовы пожертвовать всем ради тебя. Этих людей ты и назовешь своей семьей, и ваша связь со временем станет настолько сильной, что ты сможешь ощутить ее даже физически. Я от всего сердца желаю тебе этого, брат… Бумаги для подписания договора о передачи моей доли готовы, тебе осталось лишь подписать их.       

*

      Ноэль честно старался сдержать слезы. Отчаянно старался, будто от этого зависит вся его никчемная жизнь. Старался, но так и не смог, из-за чего теперь корил себя. Готов был на все, чтобы они остановились, но этого не происходили.       Он действительно плакал. Рыдал, как пятилетний мальчишка, которому не купили игрушку. Проблемы у него, конечно, не такие масштабные, но слезы лить из-за них все же пришлось.       Через час ему удалось успокоиться, хотя чувствовал он себя настолько выжатым, что едва удержался на ногах. Стоя на краю бассейна в «Бладсуи», хотелось только одного: не удержаться.       В помещении было темно, отчего вода казалась мутной, какой-то неправильно пугающей. Пахло хлоркой и сыростью. Ноэль смотрел в воду и пытался увидеть в ней свое отражение, но из-за помутневших от слез глаз он видел лишь темный силуэт.       Одинокий темный силуэт.       Брат оставил его, и вряд ли его решение можно назвать спонтанным. Судя по бумагам, попавшим в его руки, Эш задумывался об этом давно. Ноэль, конечно же, хотел обвинить его в бегстве, но сейчас уже не мог. Горящее пламя гнева потухло, оставив после себя серый пепел на душе. Его сердце превратилось в этот самый пепел, дунешь — исчезнет навсегда, оставив после себя лишь зияющую дыру.       Ноэль чуть приподнял ногу, намереваясь сделать шаг прямо в воздух. Еще немного — и он точно упадет в этот самый бассейн, вся его одежда намокнет, в кеды заберётся вода, черная серьга на ухе, плохо закрепленная, потонет в мутной воде, и сам он начнет захлебываться хлоркой.       Потому что всплывать парень не собирался.       И какому гению вообще пришла в голову идея соорудить бассейн именно здесь, на первом этаже, в здании, где лечат психов, или, как бы сказал доктор Лэрд, людей с психическими заболеваниями разной степени сложности. Ну и чушь это все, начиная от бассейна и заканчивая словами брата о семье…       Какой человек в здравом уме захочет иметь дело с ним, неудавшимся суицидником без гроша в кармане? После ухода Эша и разоблачения его финансового состояния отец будет в ярости, а мать тихо плакать, боясь бушующего Зевса. Если Ноэль будет рядом, то все претензии автоматически спроецируются на него. Возможно, пару раз заботливый папаша даже ударит его, как в старые добрые. В общем, домой ему возвращаться нельзя. Нужно скрыться в загородной вилле или же в лесном коттедже, но… стоит ли игра свеч?       Эш считал, что стоит. Ноэль думает обратное.       Парень прикрывает глаза и мысленно начинает отсчет с пяти до нуля.       Пять…       Унаследовать долю брата и стать бизнесменом? Что за бред, он не сможет справится с этим один.       Четыре…       Найти новую семью?! Нет, это не для него.       Три…       Открыться людям? Он уже пытался, и вот что из этого вышло.       Два…       Снять маску, плотно приросшую к его жизни… Абсолютно невозможно, если только…       Один…       Свобода — вот его удел. И получить ее можно только лишь одним путем.       Ноль…       Нога подрывается, но в последний момент все тело замирает, продолжая удерживать шаткое равновесие. И всему виной — женские руки, обнявшие его торс со спины. И чуть сбившееся дыхание, которое Ноэль ощущает на своем плече.       — Тц, и кто вообще придумал построить бассейн в психушке, а?       Голос Эсмеральды эхом проносится по всему помещению, и Ноэль быстро выдыхает, пытаясь прийти в себя. Он что, и вправду собирался утопиться?! Да, похоже на то.       — Что ты тут делаешь? — не оборачиваясь, тихо задает вопрос парень.       — То же самое я могу спросить и у тебя, — уклоняется от ответа девушка, продолжая обнимать парня. — Собирался утопиться? Не самая лучшая смерть, как считаешь?       — Да, — коротко отвечает Ноэль. — Я…ну, в общем…       — Можешь не оправдываться. У тебя что-то произошло, но в твою душу я лезть не хочу.       — Зато я хочу, чтобы ты туда залезла.       Эсмеральда вздрагивает от слов парня и ослабляет хватку. Ноэль плавно поворачивается к ней. Расстояние до воды — ничтожное, поэтому приходится жаться друг к другу.       — Хочешь увидеть моих демонов? — шепчет Ноэль, и в темноте его глаза кажутся по-настоящему бездонными.       «Плохая идея, очень плохая идея» — думает про себя Эсми, но от своего не отступает.       — Сначала ты посмотришь на моих, — девушка вновь обнимает парня и толкает его назад.       Ноэль, потеряв равновесие, падает прямо в бассейн вместе с девушкой, которую он успел сжать за тонкую талию. Столкновение с прохладной водой выходит бурное, и через пару минут их наверняка обнаружат санитары, но пока они в воде. Вдвоем. В темном бассейне.       Парень всплывает первым, глотая воздух. Девушка, все еще держась за него, беспокойно бегает глазами по воде, а затем переводит взгляд на Ноэля и его тело в облипшей майке. Картина что надо, но любоваться ей времени нет.       — Что такое, красавица, — тем временем Ноэль, заметив смятение девушки, решает ей отомстить. — Воды в рот набрала?       — Наберу, если перестанешь держаться на воде или отпустишь меня, — отвечает Эсми, улыбаясь.       — Что? Подожди, ты же не хочешь сказать, что…       — Ага, я плавать не умею, так что если отпустишь меня, я труп.       Ноэль широко распахивает глаза и внимательно смотрит в карие глаза напротив. Нет, точно не врет. Такая красивая и такая…       — Дура, — фыркает парень и одной рукой прижимает девушку ближе к себе. — Крепче держись и не вздумай отпускать мою шею.       — Не буду, — решительно заявляет Эсми. — По крайней мере, точно не сегодня.       До начала бассейна они добираются быстро. Девушка выходит первой, за ней — парень. Одежда обоих сейчас выглядит не лучшим образом, и они решают подождать какое-то время, прежде чем покинуть это странное помещение.       — Через несколько дней завершается первый этап эксперимента, — произнесла Эсми, когда они с Ноэлем сели на скамейку недалеко от выхода. — И после этого я отправляюсь в настоящую психушку.       — Это…       — Нет, меня никто не заставлял. Я сама приняла решение.       Ноэль смотрел на девушку с восхищением. Она сделала то, что не смог он — приняла себя и выбрала бороться, а не впадать в отчаяние. Так может… это и есть то, о чем твердил брат?       — Я бы хотел навещать тебя, — после небольшой паузы произнес он. — Если, конечно, разрешишь.       — А? — удивилась Эсми. — Серьезно?! Было бы круто… родители вряд ли будут приходить, да и подругу напрягать не хочу, так что ты будешь моим главным посетителем.       Ноэль улыбнулся, сжав руку девушки.       — Значит, у тебя тоже не самые лучшие отношения с родителями?       — Это еще мягко сказано, хах.       — Тогда, как выйдешь из психушки, не хочешь остаться со мной?       Эсмеральда недоверчиво посмотрела на парня, ожидая очередной шутки или новой маски, но ничего из этого не было. Парень впервые казался ей таким собранным и решительным. Сердце громко забилось, а губы растянулись в улыбке:       — Предлагаешь жить вместе? И… чем будем заниматься?       — Ну, есть у меня парочка идей, — обняв девушку за талию, Ноэль положил голову на ее плечо. — Во-первых, я наследую бизнес брата и стану крутым боссом. Правда, у него еще остались долги, которые мне стоит выплатить, так что первое время будем питаться лапшой быстрого приготовления и искать по кофейням бесплатный вай-фай. Но потом, когда черная полоса закончится и я встану на ноги, мы заживем лучше некуда. Купим огромный дом, в котором ты можешь заниматься всем, чем угодно, и…       — Острая, — перебила Эсми парня.       — Что?       — Острая. Я люблю острую лапшу, не забудь. И после того, как ты разбогатеешь, я могу не работать?       — Я не заставлю свою невесту работать ни при каких обстоятельствах.       Девушка с улыбкой наклонилась к парню, коснувшись его мокрой щеки:       — Хм, звучит, конечно, не очень-то и реалистично, но мне нравится.       Ноэль, глядя на девушку, подумал о том, что Эш все-таки был прав.