Я всегда буду с тобой

В последние дни перед Рождеством холодно. За окном роится целый вихрь снежинок, покрывая черную землю белоснежным саваном. Жалобно поскрипывает ветвями Плакучая Ива. Дует пронизывающий ветер, завывая в щелях векового замка. В подземельях сыро и веет плесенью, но в кабинете профессора Зельеварения тепло. Гробовую тишину нарушает лишь веселый треск пылающих в камине поленьев, да шипение котла на огне. Рука автоматически помешивает зелье, глаза невидящим взором глядят в пустоту. В голове летают тысячи мыслей, но, ни одна из них не удостаивается должного внимания. На языке вертятся миллионы слов, но, ни одно из них не складывается в связное предложение. Черпак откладывается, огонь в спиртовке тухнет, и мужчина тяжело опускается в кресло. Взмах палочки и тонкие бледные пальцы обнимают стакан с янтарной жидкостью. Веки опускаются, и в голове проносится очередная мысль. Есть ли что-то, что Он не успел забрать? Зельевар не успевает ответить. Камин вспыхивает, являя улыбающееся лицо директора. -Ты не занят, мой мальчик? -Нет, Альбус. – вздрагивает Северус. -Позволишь войти? Я хотел бы с тобой поговорить. – Кивок и Дамблдор медленно садится в кресло напротив.– Что с тобой происходит? -Ну и какой умник внушил вам эту гениальную мысль? – презрительно вскинутая бровь и пренебрежение в голосе. -Северус, не ершись! Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Я знаком с тобой не первый год, и видел тебя разным. Но таким как сейчас в первый раз. Поэтому все твои попытки казаться бесчувственной глыбой льда терпят передо мной поражение. Ты можешь обманывать себя, студентов, Тома, но я-то знаю, какой ты на самом деле. – Мягко говорит директор, Северус лишь усмехается. - А еще я вижу, что ты борешься сам с собой, стараешься не потерять марку под названием «Ужас Подземелий», опасаясь, что все увидят настоящего Северуса Снейпа. Зачем ты пытаешься кому-то что-то доказать? Скажи мне, что тебя терзает? В последнее время ты бросаешься на людей, будто они стадо голодных тестраллов. Я хотел бы тебе помочь, но я не знаю с какой стороны к тебе подступиться. -Что за бред вы несете?! Мне не нужна ничья помощь, тем более ваша. Я взрослый человек, и способен сам решать свои проблемы. - Профессор вскакивает и нависает над директором. – Однажды мне уже помогли! И к чему это привело? В кого я превратился? В убийцу и предателя. В чудовище, которого боялась собственная мать! -Ты ошибаешься, мальчик мой. Ты не чудовище. Ты просто запутавшийся в жизни несчастный человек. -Я не несчастен! Слышите! – Северус кружит по комнате, срываясь на крик. – Не несчастен! -Тогда почему тебя так задевают мои слова? Почему ты вскакиваешь и носишься по комнате как взбесившийся тролль? -Потому…потому что… - Снейп застывает и невидяще смотрит перед собой. -Расскажи мне все. Я смогу помочь тебе. – Дамблдор подходит к нему и кладет руку на плечо. -Что вы хотите знать, Альбус? – сдавшись, устало произносит профессор. – Что я постоянно думаю о смерти, о том скольких я убил и сколько еще убью? О том, что в этой жизни меня держит лишь клятва? Что я сам погубил свою душу? О том, что меня каждую ночь мучает бессонница, потому что я боюсь закрыть глаза и увидеть Его? Как я тихо сгораю в агонии запертых глубоко внутри собственных чувств? Об этом вы хотите знать? -Мальчик мой… - директор замолкает, с сожалением глядя на Снейпа. -Вы хотели все знать? Получите! Теперь вы видите, что мне уже нельзя помочь! -Нельзя быть таким категоричным! Тебя спасет любовь! -Вы смеетесь! – прерывает его Северус. – Любовь! Оставьте эти сказки для Поттера! Ему это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО поможет! А мое сердце изранено и душа прогнила! Я не могу и не умею любить. -Но Лили, же ты любил. -Это было давно, и тогда я еще был на это способен… -Ты не прав! Ты можешь это и сейчас. Ты просто боишься! Боишься новых чувств, боишься быть отвергнутым… -Альбус, вы правы лишь в одном: да, я отчаянно жажду любви, но я знаю, что меня все равно оттолкнут, кому я нужен! Этот разговор больше ни к чему не приведет, поэтому, прошу вас, хватит. Я не смогу измениться и не хочу этого делать. Уже слишком поздно! Я не смогу принести того, что от меня будут требовать. И я никого не смогу сделать счастливым. И если меня предадут, то пережить это я уже точно не смогу, это будет последней каплей. А у меня еще есть здесь дела. Поэтому давайте оставим все как есть. Я уже привык, мне так проще. -Но Северус…Почему ты так уверен, что тебя предадут? Ведь не все люди плохие…Я уверен, что найдется человек, которого ты полюбишь всем сердцем, и который развеет тьму в твоей душе.– Директор вздыхает, глядя на кривящиеся в горькой усмешке губы. - Я ведь всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив… -Альбус, поверьте, я счастлив. Меня вполне устраивает моя жизнь. Профессор опускается в кресло и, закуривая, закрывает глаза. Дамблдор с болью смотрит на него несколько минут, потом ступает в камин и тихим голосом говорит: -Прости меня…Я во многом виноват… - камин вспыхивает, и Снейп некоторое время, не мигая, смотрит на огонь. *** Черные как ночь глаза больно бьют взглядом, задерживаясь на пару секунд на твоем лице, и холодный голос выносит приговор: минус 10 баллов за испорченное зелье. Презрительная усмешка разрывает сердце, но ты молчишь, пытаясь сдержать рвущуюся наружу обиду. Он стоит, сложив руки на груди, и выжидающе смотрит. Ты опускаешь голову ниже, и в котел падает единственная слезинка. Он молчит, и ты нерешительно поднимаешь взгляд. На секунду тебе кажется, что он смущен, но видение исчезает. Полы мантии взлетают, он хмыкает и черным коршуном нависает над Лонгботтомом. Рон что-то возмущенно шипит, но ты не слушаешь его, и лишь прожигаешь взглядом широкую черную спину, с ниспадающими на нее длинными блестящими волосами. Твои губы изгибаются в привычную злорадную усмешку, а глаза презрительно смотрят на сжавшегося в комок Лонгботтома. Ты заглядываешь в его котел и с удовлетворением лишаешь Гриффиндор еще 20 баллов. Ты видишь, как белеет лицо Невилла, и слышишь злобное шипение Уизли. Но тебе все равно. Ты чувствуешь ее обжигающий взгляд и тебе становиться не по себе. Ты думаешь о том, о чем совершенно не следует. Ты начинаешь терять самообладание, и готов совершить нечто такое, о чем потом будешь сожалеть. Но к счастью звенит колокол, и ты облегченно вздыхаешь. А в голове проносится мысль: Что со мной такое твориться? Какое-то непонятное чувство…Что-то давно забытое и уснувшее…Что-то, чему я не могу подобрать название…Что-то очень похожее на…Мерлин, помоги мне! Звон колокола заставил Гермиону вздрогнуть, она быстро покидала учебники в сумку и пулей вылетела за дверь. Прислонившись спиной к холодной стене, она глубоко вздохнула. Что это только что было? Видение? Галлюцинация? Девушка готова была поклясться, что в черных глазах промелькнуло что-то такое, чему она не могла дать название. Сожалением это назвать было трудно, а извинением невозможно. Сзади послышали шаги. -Ну, скользкая змея! Что ему пусто было! – громко прошипел Рон, подходя к девушке, обнял ее за плечи. – Вот ведь зараза слизеринская! Это ж надо так зверствовать перед Рождеством! Даже тебе досталось! Герм не плачь! Этот ублюдок не стоит того! -Он не ублюдок! Еще раз так назовешь его, получишь в глаз! – сквозь слезы прокричала девушка, и упрямо топнув ногой, убежала. -И как это понимать? – изумленно спросил рыжик, поворачиваясь к Поттеру. -Оставь ее. Ты же знаешь нашу Герм. – Ответил тот, печально глядя вслед подруге. -Гермиона! Гермиона! Герм, мантикора тебя задери! Она отняла голову от подушки и сонно посмотрела на говорившего. Джинни Уизли уже несколько минут звала ее, уперев руки в бока. Та, увидев, что ее заметили, присела к подруге на кровать. -Герм, ты решила, в чем пойдешь на Рождественский бал? -Еще нет… -Так какого боггарта ты тут разлеглась? Бал уже завтра! Давай собирайся, после обеда мы идем в Хогсмит. -А занятия? -Герм, ты меня пугаешь! – Джинни странно посмотрела на нее. – Еще за завтраком директор объявил, что сегодня сокращенный день в честь праздника. Грейнджер кивнула и пошла одеваться под восторженный щебет подруги.

***

Спрятавшись в тени колоны, Северус скучающе разглядывал богато украшенный Зал. Под потолком парили хрустальные снежинки, зрительно увеличивая и так немаленькое пространство. Огромная пушистая ель переливалась мириадами огней и подмигивала разноцветными шарами. Праздничные гирлянды свисали так низко, что задевали головы собравшихся, осыпаясь на зеркальный пол волшебным снегом. Свечи ярко горели, отбрасывая причудливые тени. Лилась чарующая музыка, в воздухе витал запах мандаринов и хвои. Зачарованные часы над входом отсчитывали время до полуночи, разливаясь мелодичным звоном. Зал пестрел разнообразием костюмов – в этом году директор решил устроить бал-маскарад. Кого тут только не было, фантазия студентов разгулялась не на шутку. Праздничная лихорадка захватила всех. Даже профессорам пришлось подвергнуться влиянию неугомонного директора. Флитвик щеголял в костюме леприкона, МакГонагалл - Бастет, Спраут – цветочной феи. Сам же Снейп хоть и поворчал, но все же облачился в довольно изысканный костюм. Удлиненный сюртук старинного покроя, белоснежная рубашка выглядывала из черного атласа объемным воротником и кружевными манжетами; стройные ноги обтягивали узкие брюки с лампасами, заправленные в высокие сапоги. Волосы он стянул в свободный хвост, закрепив бархатной лентой; на лице простая черная маска. Северус подавил зевок, ему претила вся эта кутерьма, и он откровенно скучал. Считая подобные развлечения пустой тратой времени, он отчаянно рвался в лабораторию, справедливо полагая, что там от него будет гораздо больше пользы. Но мысль о том, что наутро пришлось бы выслушивать много нелестного от обиженных коллег, удерживала его на месте. То и дело поглядывая на часы, зельевар ждал полуночи, чтобы, наконец, посчитав свой долг выполненным, благополучно удалиться к себе. Вновь обведя зал, среди многообразия вейл, русалок и нимф, его взгляд выхватил сверкающий облик древнегреческой богини. Перед глазами предстала мисс Грейнджер, облаченная в белоснежную тунику, с золотой окантовкой. Мягкие складки облегали ее стройную фигурку, спускаясь к полу небольшим шлейфом. На молочно-белые плечи был небрежно наброшена небесно-голубая шаль. В волосы, уложенные мягкими волнами, вплетена камея. На поясе, на жемчужной нитке висело изящное золоченое зеркальце. Их взгляды встретились, и Северус вздрогнул. Девушка, залившись краской, смутилась. Сопровождавший ее Поттер, что-то спросил, она отвернулась, а Северус судорожно вздохнул, не замечая, когда он задержал дыхание. Мерлин, да что со мной? Музыка вдруг смолкла, на возвышение поднялся Дамблдор. -Прошу минуточку внимания! Дорогие друзья, позвольте поздравить вас со светлым Рождеством! Прошедший год многому научил каждого из нас, многое нам еще предстоит узнать. Кто-то прошел через предательство близких, кто-то наоборот обрел любовь. Кто-то произвел переоценку ценностей, а кто-то более укрепился в своих доводах. Но не стоит забывать, что наши поступки определяют наше будущее. Через свои ошибки мы познаем жизнь. Пытаясь чего-то достичь, порой мы не обращаем внимания на близких, их чувства и заботы. А все это приводит порой к весьма плачевным результатам. Однако не будем более о плохом в преддверие столь чудного праздника. Давайте оставим в уходящем году все плохое, и выйдем навстречу новому с чистыми сердцами и открытой душой. – Директор поднял бокал и хитро улыбнулся. – А теперь, когда с торжественной частью покончено, предлагаю воплотить старинную традицию. До полуночи осталось несколько минут, поэтому пришло время выбрать Короля и Королеву бала. Как и повелось, все решит белый танец! Прошу, дамы приглашают кавалеров. -Профессор, не откажете мне в любезности? - Северус, уверенный, что проведет эти несколько минут в одиночестве, вздрогнул. Изумленный, он позволил взять себя за руку и вывести в центр зала. Не отводя горящего взгляда от зардевшегося личика, закружил ее в вальсе. Крепко сжимая ее тонкую талию, он чувствовал дрожь во всем теле. Ноги казались ватными, тело не слушалось. Губы его приоткрылись, дыхание стало рваным. Тонкий аромат ее духов будоражил чувства. Его глаза завораживали, сильные руки обжигали сквозь тонкую ткань платья. Она была не в силах отвести взгляд. Он был так близко, что она чувствовала его прерывистое дыхание на своих губах. Это было похоже на полет. Они парили над полом, едва задевая их кончиками туфель. Воздух между ними искрил, наполняя души эмоциями. Казалось, что никого кроме них в этом мире не существует. Это было так прекрасно, так волшебно, что многие потеряли связь с реальностью. Танцующие, заранее признав поражение, расступились, заключая их в круг. Мелодичный бой часов вернул к реальности. Зал взорвался шквалом аплодисментов. В поднявшемся шуме никто не заметил, как Северус отступил назад, легко коснувшись губами руки девушки. Резко развернувшись на каблуках, он почти выбежал из зала, так и не забрав свою корону.