Я всегда буду с тобой

Главка получилась маленькая, так как она опять же переходная. И написана в основном из-за Гарри. Простите за столь долгое ожидание, но у меня категорически не хватает времени. Впредь обещаю выкладываться чаще.))))       -Северус… - но в ответ тишина. Гермиона приподнялась на подушках и взглянула на него. Профессор крепко спал, обняв ее одной рукой. Она аккуратно, чтобы не разбудить, высвободилась из крепких объятий и села рядом. Убрав непослушную прядь с его лба, нежно провела рукой по шелковистым волосам, еще не смазанным защитной мазью. Девушка улыбнулась, рассматривая такое любимое лицо. Во сне привычная маска слетела, хищные черты смягчились, редкие морщинки разгладились. На щеках заиграл слабый румянец, прогоняя присущую ему бледность.       Как же он противоречив, этот загадочный Северус Снейп! Стоило только мужчине закрыть дверь в личные покои и остаться с ней наедине, как весь его облик тут же менялся. Холодные равнодушные глаза загорались первобытным животным огнем. Тонкие губы, способные, казалось бы, только извергать проклятия, шептали слова любви. Из низкого бархатного голоса исчезали язвительные интонации, уступая место нежности и ласке. Изящные длинные пальцы, обычно твердо сжимающие палочку, начинали чувственный танец по ее телу. И тогда в ней просыпалось чувство какого-то детского превосходства: лишь она одна видела скрытую сторону этого человека.       -Северус… Он повернулся на спину с глубоким вздохом, лицо его помрачнело. Что тебе сниться? Что тебя мучает? Чего ты боишься? Гермиона ласково провела рукой по его щеке и удивленно вздохнула, склонившись ниже. Возможно, ей показалось? Слезы… Неужели это возможно? Какой же кошмар должен присниться ему, чтобы он заплакал? Внезапно профессор заметался на подушках, шепча: -Нет! Нет!…Прошу, не надо! Миона!….НЕТ!       Я бегу по пустынному коридору, шаги гулко разрывают тишину. Моя мантия развивается подобно крыльям. Я бегу с мыслью о том, что могу не успеть. В ушах звенит пугающая тишина. Лестница. Еще одна. Коридор. Направо. Налево. Снова прямо. Опять лестница. И вот, наконец, я влетаю в большое помещение. Полумрак. Холодно так, что изо рта вырывается пар. Я оглядываюсь вокруг. Дементоры. Мерлин, их тут целая дюжина! Не задумываясь, выпускаю Патронуса и бегу дальше. Снова коридор. Темно как в могиле. Люмос! На конце палочки вспыхивает огонек. Впереди раздается пронзительный крик. Я узнаю его. Так кричат только от Круцио. Снова холодно. Еще один Патронус отбрасывает трех дементоров. Я выбегаю из-за поворота и резко останавливаюсь. Где-то внутри застрял громкий стон. Я не могу сдвинуться с места. Он поворачивается и злобно усмехается, кивая в угол. Я перевожу взгляд, и ноги мои подкашиваются. Он громко хохочет и приказывает подойти ближе. Несмело я повинуюсь. Он поднимает палочку и произносит заклинание. Новые пытки терзают ее и без того замученное тело. Я падаю на колени и молю его о пощаде. В ответ он лишь усмехается. Снова холодно. Безгубый рот что-то едва различимо шепчет. Яркая зеленая вспышка. Проходит несколько минут и я, наконец, понимаю, что произошло. Вскакиваю и бросаюсь к ней. Слезы градом катятся по моему лицу. Руки сжимают еще теплое хрупкое тело. Из горла поднимается поистине звериный рык. Мои глаза мечут искры, а губы изрыгают проклятия. Он презрительно кривит рот и подзывает змею. -НЕТ!!! – Снейп вскочил, тяжело дыша. -Северус… Он, вздрогнув, обернулся…И только через некоторое время, окончательно придя в себя,крепко обнял девушку. Слезы по щекам. -Северус…Тебе приснился кошмар? -Да… -Ничего, все уже позади…Это всего лишь сон… Все хорошо…. Гермиона нежно уложила его обратно и поцеловала. -Да…да, все хорошо. Рукой по щеке, стирая слезы. -Прости… что не смог…Мерлин! Он зарылся лицом в ее волосы и прошептал: -Я…я…боюсь…Миона, боюсь… -Ничего не бойся, мой хороший, все хорошо. Я всегда буду с тобой! -Я всегда буду с тобой… - эхом повторил он. – Я люблю тебя… -Я тоже…. *       Гарри Поттер сидел на Астрономической башне и невидящим взглядом смотрел вдаль. Полная луна гордо возвышалась на необыкновенно синем небе, подмигивающим мириадами холодных звезд. От этого пушистый снег, мягким покрывалом укутавший землю, чарующе мерцал и переливался целым калейдоскопом бликов. Редкие, почти прозрачные облака запутались в кронах Запретного леса, из чащи которого глухо доносились трели неизвестных птиц и ржание единорогов. Легкий ветерок играл со множеством сосулек, свисающих с подоконников, тем самым вызывая их едва уловимый перезвон. Было достаточно свежо, отчего кожу слегка пощипывало.       Однако, несмотря на торжество природы, парень был хмур и напряжен. Обычно сверкающие глаза потускнели, а всегда жизнерадостное лицо - опечалено. Гарри уселся по-турецки прямо на холодный каменный пол, подложив лишь теплую мантию.       С некоторых пор эта открытая площадка, огороженная лишь хлипкой на вид балюстрадой, стала его своеобразным убежищем. Местом, куда можно сбежать от надоедливых, вечно галдящих сокурсников, и побыть наедине с собой. Где можно спокойно подумать и принять важное для себя решение. И вот сейчас юный маг занимался излюбленным в последнее время самоанализом. Мысли, хоть и занятые полностью Гермионой, были далеко нерадостными. Любить, но при этом осознавать, что тебя воспринимают лишь как друга – больно. Но знать, что любовь всей твоей жизни отдала свое сердце другому, еще больнее.       Гарри часто задавался вопросом, когда же его чувства переросли из дружеских в нечто намного большее. Видимо, это происходило постепенно, пока однажды он не проснулся с данной мыслью. И долго не мог осознать и принять: ему казалось, что он совершает предательство, перечеркивая все то, что их связывало. Но время шло, юноша взрослел, и детская влюбленность переросла в настолько глубокое и всепоглощающее чувство, которое начинало сводить его с ума. Прекрасно понимая, чем это грозит, и желая сохранить рассудок, парень поддался минутной слабости в лице Джинни Уизли. Решив, что клин клином вышибают, он пустился во все тяжкие. Однако, опомнившись спустя короткое время, Гарри умело свел все отношения к ничего не значащей интрижке. Джинни ушла без ссор и обид. Правда, в ее компании он до сих пор чувствовал себя неуютно – все-таки его поступок по отношению к Джинни был не очень честным.       Вернувшись к исходному, Гарри поначалу растерялся. Что же теперь делать со своей любовью? Кинуться, как в омут с головой, или попытаться трезво оценить ситуацию? Парень избрал второе, справедливо рассудив, что в сложившейся ситуации не имеет права так рисковать. Стоит только Гермионе ответить на его чувства (а юноша все же на это надеялся), и жизнь ее тут же будет висеть на волоске. Ведь нет ничего проще, как уничтожить противника, ударив по его слабому месту. Однако дальнейшие события показали, что все усилия были напрасны.       Случилось то, чего Гарри боялся больше всего - Гермиона влюбилась. Юноша, научившийся понимать подругу на уровне эмоций, раньше неё самой осознал, насколько все серьезно. И осознание этого разбило и без того израненное сердце. Но стоило только понять, кто же стал избранником Гермионы, как пламя, едва успев разгореться, погасло. Ведь это, мантикора его раздери, САМ Снейп! Человек, которого Поттер, казалось бы, должен возненавидеть. Но кроме легкой досады юноша ничего не испытывал. Странно? Отнюдь. Согласитесь, глупо злиться на человека лишь из-за рокового стечения обстоятельств. Тем более, когда ближе этого человека у тебя никого нет. Ну не мог парень, после всего произошедшего между ними, считать его своим соперником. Скорее товарищем по несчастью. Оба влюблены и оба ходят по лезвию бритвы. Различие лишь том, что Снейп не отступит. Наученный горьким опытом, он более не отступит.       Не задумываясь и не осознавая этого, юноша совершил благородный поступок, в очередной раз покорившись жестокой судьбе. Добровольно отказавшись от счастья, Гарри сделал лишь то, что посчитал правильным. Да и какое право он имеет требовать от нее взаимности? Гермиона счастлива, а это для него главное. Ему остается лишь быть рядом и, в крайнем случае, прийти на выручку. Впрочем, запретив себе мечтать, он все еще чувствовал слабые отголоски боли. Не желая более испытывать эти изматывающие страдания, юноша запер их так глубоко в себе, что смог вздохнуть свободно и сосредоточиться на насущных делах.