Unchained

— Что? — Голос Гермионы дрогнул, а во рту моментально пересохло. — Что, если бы тебе не пришлось выбирать? Я имею в виду между мной и Малфоем. Что, если... Она отпрянула, смеясь и качая головой. — У тебя, должно быть, все еще сотрясение мозга, Тео, и ты не мыслишь ясно. — Она поднялась на ноги, готовая пуститься наутек. — Не убегай! Эти слова отрезвили девушку; они напомнили ей о тех лихорадочных мгновениях после того, как Тео впервые прикоснулся к ее губам, а она аппарировала в Суррей. Она была готова бежать еще дальше, но Тео тихо произнес: «Не убегай», и Гермиона осталась. Той ночью Тео был готов стать для нее кем угодно: другом, партнером, любовником. Она охотно приняла все три его ипостаси, и вот теперь он снова предлагал ей себя. — Я не убегаю, — твердо сказала Гермиона. — Я даже не знаю, о чем именно ты толкуешь, но мы не можем просто… За ее спиной раздалось знакомое фырканье. Драко. — Конечно, можем. Почему ты такая ханжа, Грейнджер? Гермиона покраснела и зажмурилась. Оба мужчины уже видели ее в самые интимные и уязвимые моменты жизни, и все же она продолжала смущаться словно девственница. Своим комментарием Малфой только добавил нервозности. — На самом деле это не так уж редко случается, — тихо сказал Тео, снимая напряжение в комнате. — И мы с Малфоем говорили об этом. Мы оба… У Гермионы отвисла челюсть. — Ну, я очень рада, что вы двое все обсудили. На лице Тео появилась растерянность. — Гермиона, это не… — Я скажу тебе, что значит «это не», — гневно продолжила девушка. — Это невозможно! Я не собственность, которую можно разделить между парой чистокровных владельцев! — Салазар! — засмеялся Малфой. — Ты всегда была такой нервной или это возраст? Глаза Гермионы опасно сузились, но прежде чем ее охватила ярость, она развернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты, пронеслась по дому и оказалась на лужайке. Вокруг не было ничего, на чем бы можно было выместить гнев, кроме кучи сухих листьев, поэтому за неимением альтернативы она начала пинать их с таким ожесточением, словно они нанесли ей глубочайшую обиду. Что они имели в виду, утверждая, что это не такая уж редкость? Что Тео имел в виду, говоря, что ей не нужно было бы выбирать? Она едва позволяла себе мечтать — надеяться, — что был какой-то способ оставить в своей жизни обоих. Но это было невозможно. Так ведь? — Ох, перестань сходить с ума, Грейнджер. — Гермиона оторвалась от своего занятия и взглянула на дверной проем. Поза Драко была совершенно расслабленной: он стоял, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки, на его губах играла ухмылка. — Возвращайся. Давай обсудим все как следует. Она со всей силы снова пнула кучу. — Ну уж нет! Вы оба слетели с катушек. Малфой громко вздохнул, закатил глаза и медленно, почти лениво направился к девушке. Он вел себя так, словно это она делала из мухи слона, а не он предлагал поделиться ею с приятелем, как какой-нибудь школьной метлой. Он остановился прямо перед Гермионой, так близко, что она могла разглядеть невесть откуда взявшуюся в его взгляде мягкость. Драко заправил выбившийся локон и произнес: — Мы не слетели с катушек. Мы просто оба безумно тебя любим. И мы говорили только о том, что мы оба преданы тебе и будем рядом с тобой столько, сколько ты позволишь, и на тех условиях, которые ты сочтешь приемлемыми. Гермиона медленно сглотнула, вглядываясь в до боли знакомые черточки его лица. Наверняка Малфой просто морочил ей голову и в любой момент был готов рассмеяться и признаться, что они ее разыграли… — Так что, ты готова вернуться, чтобы мы могли это обсудить? Фыркнув, она покачала головой. — Очевидно, я не вернусь туда, чтобы… МАЛФОЙ! Драко поднял девушку и легко перекинул через плечо, как будто та была пушинкой. Она зарычала и начала лупить его по спине, крича, чтобы тот немедленно опустил ее на землю. Однако снова почувствовать твердую опору под ногами Гермиона смогла только, когда они оказались в комнате Тео. Драко бесцеремонно скинул ее, путающуюся в собственных конечностях, на вторую кровать, и она поспешила принять вертикальное положение. — Сделаешь так еще раз и лишишься ведущей руки! — пригрозила она, гневно сверкая глазами. — Может все же дашь нам шанс объясниться? – мягко спросил Тео. Драко стоял у изножья кровати, все еще скрестив руки и пристально глядя на нее. Малфой и Нотт. Они были словно день и ночь, и с каждым из них Гермиона была иной версией самой себя. И, если честно, ей это нравилось. — Я даже не могу поверить, что вы говорите серьезно. Но хорошо, я дам вам шанс, — вздохнула она, сдаваясь. Губы Тео скривились, и он взглянул на Малфоя. Если бы Гермиона не знала его так хорошо, она бы восприняла застывшую позу Драко как высокомерие или, может быть, безразличие. Если бы они были в школе, она закатила бы в ответ глаза. Однако теперь она отлично понимала, что его реакция была не более чем внешней броней, защищающей мягкую сердцевину. Когда-то Гермиона была тем безопасным местом, в котором он нуждался и где мог позволить себе снять «доспехи». Но с тех пор утекло много воды. Глубоко вздохнув, Малфой провел ладонью по щеке, и часть его ледяной внешности растаяла. — Я уже говорил тебе как-то, что Тео мне как брат. У тебя не было возможности в Хогвартсе узнать нас по-настоящему, но мы бы не выжили, если бы не… — Его челюсти сжались, и он тяжело сглотнул. — Мы прошли этот путь. Вместе. И когда я увидел тебя с ним, это практически разорвало меня на части. Гермиона вздрогнула, ее пальцы вцепились в тонкую ткань одеяла. Она хотела защитить себя — снова; она хотела попросить его замолчать, но какое-то внутреннее чутье заставило ее замереть и попытаться дослушать до конца. Льдисто-голубые глаза Драко встретились с карими. — Я думал, что потерял тебя, Гермиона… и после нескольких месяцев чертовых попыток вернуться к тебе… — Он фыркнул и дернул подбородком в сторону кровати Тео. — В тот момент, когда мы почти потеряли этого придурка, как бы я ни ненавидел его за то, что он любит тебя… как бы мне иногда ни хотелось свернуть ему шею, я осознал, что не могу его винить. — Драко… — голос Гермионы надломился. — Это правда. Он влюбился в тебя по всем тем причинам, по которым это сделал я, и я вполне способен понять, почему ты влюбилась в него. Он хороший парень. Лучше, чем большинство. Лучше меня. И я готов отступить, если понадобится. Вы для меня два самых важных человека в жизни, и если ты выберешь его… значит, пусть так и будет. Конец истории. Но я люблю тебя, Гермиона. Я люблю тебя безраздельно, целиком и полностью. Ей показалось, что из комнаты выкачали весь воздух, когда она посмотрела на юношу, в которого влюбилась много месяцев назад. В каждом его слове звучала искренность, вызывавшая дрожь в позвоночнике. Она перевела взгляд на Тео, который пожал плечами. — Малфой практически уже все сказал, мне нечего добавить, — признался тот с легкой улыбкой, и его щеки приобрели насыщенный алый оттенок. — В каком бы качестве ты бы ни хотела меня видеть, я на все согласен, Гермиона. И если для твоего счастья я должен буду отойти в сторону, я это сделаю. Покусывая внутреннюю сторону щеки, она задумалась над их словами. Гермиона, конечно, знала, что моногамия — не единственно возможный и, вероятно, даже не самый реалистичный выбор, но никогда не видела себя в полиаморных отношениях. — И что вы предлагаете? — спросила она, слегка выгнув бровь. — Мы просто начнем спать вместе и вести себя так, как будто ничего не произошло? Я не уверена, что вы готовы видеть меня в объятиях друг друга. — Тогда мы это обсудим. Если отношения станут слишком запутанными или сложными, то мы поговорим, — поспешно вмешался Тео. — И речь не идет о том, чтобы Малфой или я собирались просто запрыгнуть к тебе в койку. Лично я хотел бы пригласить тебя на ужин, как только смогу встать с постели. Я бы хотел совершить совместную прогулку, поплавать в озере, почитать книгу. Нам некуда торопиться. Если понадобится, мы можем начать с чистого листа. Губы Малфоя дернулись, когда тот попытался сдержать смех. — Лично я совершенно не горю желанием увидеть этого мерзавца в чем мать родила, так что не беспокойся об этом, Гермиона. И… — Он глубоко вздохнул. — Я считаю также, как и Нотт. С этого момента все будет развиваться по твоему сценарию. И мы оба готовы уйти, если ты выберешь кого-то одного. Гермиона почувствовала, как перед глазами поплыло, а вносу защипало: — Я… — У нее не хватило слов, она покачала головой и начала снова. — Мне надо подумать. Такой ответ вас устроит? Юноши обменялись короткими взглядами и кивнули. — Конечно, — сказал Тео. — Столько времени, сколько потребуется. Она удалилась в другую комнату и укуталась в тонкое одеяло. В ее голове метались сотни различных мыслей. Она понятия не имела, как это вообще могло работать, не говоря уже о том, могла ли она с этим справиться. Но какая-то часть нее жаждала возможности любить их обоих. Ей определенно не хватало информации, и, как обычно, в случае сомнений Гермиона Грейнджер решила отправиться на поиски подходящей книги.

***

Косая аллея была лишь тенью той, что она помнила из детства. О разрушительных последствиях войны свидетельствовали разбитая брусчатка и темные витрины магазинов. Лавку Оливандера разнесло на куски, повсюду виднелись следы сажи. В конце улицы возвышались «Всевозможные Волшебные Вредилки». Последние несколько месяцев магазин, как и прочие, был закрыт, фиолетовая краска потускнела, а при виде застывшей головы Уизли над входом по спине Гермионы пробежал неприятный холодок. Она медленно шла по направлению к Флориш и Блоттс. Гермиона не знала, был ли открыт книжный, но не так чтобы у нее имелось много вариантов. Внезапно дверь «Дырявого Котла» распахнулась, и из нее, спотыкаясь, вышел пожилой волшебник. Она почувствовала запах знакомой еды, и ей нестерпимо захотелось выпить пинту сливочного пива. Годрик, казалось, что все это было в прошлой жизни… Но сливочное пиво могло еще немного подождать. К счастью, в маленьком пыльном книжном горел свет. За стойкой, как и всегда, расположилась миссис Гаверниш. Ее седые волосы были убраны в пучок на макушке, а очки для чтения сползли на нос. Гермиона робко вошла внутрь, уверенная, что маленькая старушка ее не вспомнит… — Мисс Грейнджер! — воскликнула миссис Гаверниш, ее руки взлетели вверх, и она широко улыбнулась. — Мерлин, вы живы и здоровы! Газеты... Ну, — быстро поправилась она, — неважно, что пишут в газетах. Только посмотрите! Совсем взрослая! Гермиона прекрасно знала, что «Пророк» неоднократно объявлял ее мертвой или заключенной в тюрьму, и она наверняка была не единственной в этом списке. — Добрый день, миссис Гаверниш! Так приятно вас видеть. Магазин выглядит просто чудесно, — произнесла она, окидывая взглядом полки. — В отличие от других нам повезло. — Тяжело вздохнув, пожилая женщина покачала головой и снова нацепила на лицо маску дружелюбия. — Что вы ищете, моя дорогая? Что-нибудь особенное? — Ну, я совсем не уверена, что найду что-нибудь подходящее, но мне любопытно, имеются ли у вас какие-нибудь книги по… — Гермиона не знала, как сформулировать окончание фразы. — …что-нибудь, связанное с полиаморией? Миссис Гаверниш указала подбородком в сторону: — Хм, я не уверена, есть ли у нас что-нибудь в наличии на данный момент. Но я могу заказать все, что пожелаете, и, конечно, оформить доставку совой. — Казалось, некоторое время она изучала девушку, и уголки ее рта растянулись в понимающей улыбке. — Знаете, у нас долгое время не было возможности пополнять склад… Но, вероятно, я могла бы ответить на некоторые вопросы... исходя из собственного опыта. Глаза Гермионы расширились. — Правда? Пожилая женщина широко улыбнулась. — Пожалуй, я поставлю чайник.

***

Гермиона провела с миссис Анной Гаверниш более часа и за это время узнала, что та не только последние шестьдесят пять лет была замужем за мистером Питером Блоттсом, но и имела связь с миссис Игнес Флориш, его первой женой. У них было шестеро детей, переживших войну, и осенью семья должна была пополниться четвертым внуком. К сожалению, господин Блоттс не дожил до этого счастливого момента. Много лет назад Питер и Игнес переняли книжный бизнес у своих родителей. Они вместе выросли, влюбились друг в друга в подростковом возрасте и поженились, как только смогли. Через несколько лет после начала супружества они встретили Анну Гаверниш, и с этого момента их пути слились в один. Гермиона не стала делиться своей историей; она просто слушала, впитывая столько, сколько могла. Жизнь, которую нарисовала миссис Гаверниш, была прекрасна, и чем больше и больше Гермиона открывала для себя эти возможности… тем больше она понимала, как сильно она этого хотела для себя самой. Хозяйка магазина пообещала просмотреть каталог и немедленно прислать ей несколько книг — бесплатно, как бы сильно Гермиона ни протестовала. Вернувшись в Суррей, она ненадолго остановилась перед домом, задумчиво разглядывая ветхую черепицу и крыльцо. Окна были покрыты толстым слоем пыли, а краска облетела. Эта маленькая хижина помогла им пережить войну, была их убежищем во всех смыслах этого слова. А еще это скромное жилище навсегда стало для Гермионы символом начала чего-то нового. Глубоко вздохнув, Гермиона поднялась по лестнице и вошла в дом. Первым делом она увидела Тео, который переместился из спальни на диван в гостиной. Его ноги были укрыты тонким пледом, а в руках он держал книгу. Густые каштановые волосы падали ему на лоб, край рукава футболки слегка задрался, открывая вид на изгиб бицепса. Малфой сидел на другом конце дивана и тоже читал книгу, зарывшись пальцами в волосы. Они были самыми красивыми мужчинами, которых Гермиона когда-либо встречала, и если они были готовы попробовать… что ж, она тоже этого хотела. — Привет, — быстро произнесла она. — Как прошел день? Малфой пожал плечами, не отрывая глаз от страницы. — Захватывающе, Грейнджер. Как и всегда. — Не обращай внимания. — Тео захлопнул книгу и слегка ей улыбнулся. — Как ты? Ее губы приоткрылись; она собиралась рассказать им о своем походе в Косую аллею и книжный магазин, но произнесла совсем другое: — Откуда мне знать, что вы не изведете меня и друг друга ревностью? Откуда мне знать, что это не испортит все то хорошее, что есть между нами? Малфой закрыл книгу и похлопал по месту на диване между ними. Гермиона с неохотой приняла это приглашение. — Не испортит, — заверил ее Драко. Она закатила глаза. — И как ты… — Потому что этого не произойдет, Гермиона. — Ладонь Тео опустилась ей на колено, и он успокаивающе его сжал. — Мы этого не допустим. Подушка позади нее прогнулась — рука Драко легла на спинку дивана. Он всем телом развернулся к девушке. — Если ты согласишься, мы будем двигаться постепенно. Гермиона почувствовала, как угасают последние остатки ее сопротивления. — Если я соглашусь, установим ли мы правила? Границы? Что ты сделаешь, если увидишь, как я целую Тео? — Оставлю вас наедине… — Озорной блеск вернулся в глаза Драко, и его взгляд переместился на ее рот. — Или ты можешь поцеловать и меня тоже. — Это нелепо, — засмеялась она, ударив тыльной стороной ладони по его груди. Драко ловко поймал ее запястье и поднес к губам, нежно целуя туда, где бился пульс. — Я люблю тебя. Гермиона посмотрела на Тео и вместо боли увидела в его глазах нежность. Его взгляд не выражал ничего, кроме любви. Он переместил руку с ее колена на щеку. — И я люблю тебя, Гермиона. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. В этот момент казалось, что впервые за несколько недель в него вернулся свет. Он бросился вперед, его губы коснулись ее губ, а рука на ее щеке сместилась к кудрям и затылку. Сотни воспоминаний пронеслись в ее сознании: теплый весенний день у озера; свадьба и первый поцелуй; вся ночь после этого. Не было реальности, в которой бы Гермиона не любила Тео Нотта. Он был прохладной водой, которая смягчила ее ожоги; он был нежным дождем, который омыл ее и дал ей новый смысл жить. Их губы разомкнулись, и новая рука легла на ее подбородок, поворачивая голову в противоположную сторону. Глаза Малфоя были сосредоточены только на ней. Она тоже поднесла руку к его лицу, уткнувшись своим лбом в его. — Я люблю тебя, Драко. Этот поцелуй был другим, как и мужчина, его даривший. Встреча с Малфоем за пределами Хогвартса ощущалась как удар молнии в сухое дерево. Тогда он поджег весь ее мир одним поцелуем… и вот теперь он делал это снова и снова. Его губы были требовательнее, чем у Тео, как будто он пытался вспомнить, что значит целовать ее. Когда Драко отстранился, Гермиона издала разочарованный стон, вызвавший смех у обоих юношей. С удивлением она поняла, что ей было комфортно с ними двумя и она могла провести так всю ночь. — Думаю, я выпью зелье сна без сновидений и пойду спать, — сказал Тео и наклонился вперед, чтобы еще раз коснуться ее губ своими. — Повеселитесь, ладно? Увидимся утром. — Это… — брови Гермионы сошлись вместе на переносице. — Вот так вот просто? Ты собираешься отправиться спать? Тео встал с дивана и улыбнулся. — Еще одна ночь отдыха и немного обезболивающих, и думаю, что уже завтра я буду в порядке. Кроме того, я знаю, как сильно вы соскучились друг по другу. Так что, спокойной ночи. Горло Гермионы сжалось. Тревога охватила ее тело. Ей хотелось поддаться панике и с криком убежать через лес. Что, если у него были ожидания... Что, если они были у нее? Как только Тео исчез в коридоре, Гермиона посмотрела на Драко, чувствуя себя сплошным сгустком напряжения и нервозности. Тот успел снова нацепить очки и погрузиться в книгу, лежащую у него на коленях — наверняка он украл из ее личного тайника. Вся его поза выражала непринужденность. — Ты поела? — небрежно спросил Малфой, не отрывая глаз от текста. — Да. Зашла в «Дырявый», прежде чем вернуться. А ты? Я всегда могу… — Да. По ее телу пробежала новая дрожь беспокойства. Застонав, Гермиона подтянула ноги к груди и уткнулась лицом в колени. — Почему все кажется таким странным? Мы пробыли в этом доме немало времени… нет абсолютно никаких причин, чтобы я ощущала себя так неуверенно. Драко усмехнулся, и она почувствовала, как тот поерзал на диване. — Потому что ты живешь в своей голове. Ты по сотни раз прокручиваешь одни и те же мысли, доводя себя до истерики. Фыркнув, Гермиона прищурила глаза. — Ну, прости. Сегодня на меня свалилось столько новой информации, что это совсем неудивительно. Я просто хочу, чтобы все было как обычно… и это вызывает у меня наибольшее беспокойство. Мы все испортим, если... Кончик его пальца прижался к ее губам, и она сначала нахмурилась, прежде чем осознала, насколько нежным был этот жест. — Ты только еще больше закапываешься и превращаешь то, что у нас есть, во что-то, чем оно не является. Нет никакого сценария. Мы можем просто сидеть здесь и читать, или ты можешь отправиться спать. Все, что ты хочешь. — Это не совсем справедливо по отношению ко мне, — пробормотала Гермиона во все еще прижатый ко рту палец. Драко рассмеялся. — И как же может быть несправедливым то, что мы даем тебе все, что ты, черт возьми, хочешь, Грейнджер? Просвети меня. — Отношения так не строятся, — покачала головой девушка. — Я тоже хочу знать, чего ты хочешь… Это не одностороннее движение, понимаешь? Так чего ты хочешь, Драко? — серьезно спросила она. Малфой задумался, его глаза блуждали по ее лицу, прежде чем он, казалось, нашел ответ. — Я бы хотел полетать, я не практиковался уже несколько месяцев. — Полетать? — Да, — засмеялся он. — Всегда любил делать это на закате. Присоединишься? Гермиона совершенно точно не была поклонницей полетов и метел, но это было лучше, чем сидеть здесь, непрерывно потея и тревожась. — Ладно. Это должно быть весело. — Серьезно? Никогда бы не подумал, что услышу от тебя подобное. Бросив на него испепеляющий взгляд, она решительно встала с дивана. — Просто бери уже свою дурацкую метлу, Малфой, пока я не передумала.

***

Драко уселся на метлу: блестящая черная рукоятка с серебряной отделкой. Гермиона никогда ее прежде не видела. — Залезай. — Обещаешь, что не будешь лететь слишком быстро? Его рот на секунду дернулся. — Конечно, — легко солгал он. — И ничего безрассудного. Безрассудства нам на всю жизнь хватило. — Ничего безрассудного, — кивнул Малфой, борясь с улыбкой. Тяжело вздохнув, Гермиона оседлала метлу и устроилась между его бедрами, ощущая жар тела Драко. Когда он осторожно обнял ее за талию одной рукой и притянул еще ближе, она почувствовала что ее задница упирается в его пах. Если это был его план заставить ее выбраться из собственной головы, то он был идиотским. — Готова? — тихо спросил он, его губы были так близко к ее уху, что она почти чувствовала их касание. Гермиона кивнула, и Драко резко оттолкнулся от земли, легко взмывая в небо. Они достигли крейсерской высоты, и его хватка на ее талии немного ослабла. Через некоторое время она почувствовала себя комфортнее и удобнее устроилась в его объятиях, положив голову ему на плечо. Солнце опустилось за горизонт, и сквозь облака начали проглядывать первые яркие звезды. Они направились к холмам, пролетая над пасторальными пейзажами сельской Англии. — Как красиво, — прошептала Гермиона. Рука Драко снова крепче обхватила девушку за талию, кончики его пальцев касались ее ребер. Он промычал что-то похожее на согласие, прижимаясь щекой к ее макушке. — Я так по тебе скучала! Признание соскользнуло с ее губ прежде, чем она успела полностью осознать эту мысль. Он по-прежнему не отвечал, лишь продолжал водить губами по ее кудрям. Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы понимать без слов: когда Малфой чувствовал себя уязвимым, то предпочитал молчать. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты была счастлива, — наконец произнес Драко. Внутри нее закипели гнев и разочарование. — Хватит! Я не хочу, чтобы кто-то из вас был из-за меня несчастен. Я не хочу расстраивать тебя или заставлять ревновать для того, чтобы самой чувствовать себя счастливой. — Она осторожно сместилась, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза. — Разве ты не понимаешь этого? Ты бы позволил мне быть несчастной за счет собственного счастья? Он улыбнулся ей и покачал головой. — Ты недооцениваешь то, как много значит для меня твое счастье… как много оно значит для Тео. Если я не справлюсь с эмоциями, то обещаю, что расскажу вам обоим. — Драко внимательно посмотрел на нее, прежде чем усмехнуться. — Ты снова заморачиваешься. Как раз тогда, когда я решил, что преуспел в своей попытке тебя отвлечь. Гермиона лишь закатила на это глаза. — Как только ты придумаешь, как вытащить меня из собственной головы, пожалуйста, тут же сообщи. Я всю жизнь об этом мечтаю. Что-то в ее словах неуловимо изменило атмосферу между ними. Его рука скользнула вверх, и большой палец слегка коснулся ее груди. — У меня есть идея... Гермиона судорожно вздохнула. Была ли она вообще к этому готова? Да, она скучала и по Драко, и по Тео, но… как бы она ощущала себя, если бы прямо сейчас поцеловала бы этого мужчину на метле? — Ты мне доверяешь? — Д-да, - неуверенно протянула Гермиона. Это был неправильный ответ. Она и забыла, как легко с его губ слетела ложь, когда Малфой уговорил ее залезть на столь ненадежное средство передвижения. Как только она ответила коротким согласием, метла набрала чудовищную скорость. Гермиона визжала и смеялась, ее руки сжимали рукоять метлы так сильно, что она была уверена, что вот-вот сломает ту пополам и они камням полетят вниз на встречу преждевременной смерти. — Держись крепче! — проревел Драко, перекрикивая свист ветра и ее собственный визг. Он отклонил корпус в сторону, и они закрутились в тугую спираль, прежде чем снова взмыть в сторону деревьев. Драко двигался идеально: его бедра плотно прижимались к ее, пока он лавировал между верхушками и снова поднимался в облака. Внезапно они зависли в воздухе, и Гермиона громко фыркнула, прежде чем оба разразились смехом. — Так что, тебе удалось выбраться из собственной головы? — Как ни странно, да. Она откинулась назад, чтобы притянуть его голову ближе к себе и поцеловала, все еще продолжая улыбаться. Не теряя времени, Драко перехватил инициативу: его язык легко скользнул внутрь, сплетаясь с ее. Его руки, которые все это время, за исключением короткого инцидента, оставались на нейтральной территории, теперь свободно блуждали по телу девушки. Кончиками пальцев Малфой впился в бедро Гермионы, притягивая ее задницу к своей эрекции. — Нам пора домой, — тихо произнесла она, отстраняясь. Он кивнул и медленно развернул метлу в сторону убежища. Они вошли в дом, больше не сказав друг другу ни слова. Драко бросил метлу у двери и неловко засунул руки в карманы брюк. Он ждал от нее следующего шага: поцелуя, подсказки или даже приглашения. — Я собираюсь проверить Тео, — махнула рукой Гермиона в сторону коридора. — Сейчас вернусь. В маленькой спальне мальчиков стояла абсолютная тишина. Нотт действительно вырубился после зелий, и выражение его лица было совершенно умиротворенным: губы слегка приоткрылись; простыня сбилась в ногах. Его рука обнимала то место, где обычно спала она. При виде этой картины в ее груди затвердело что-то, похожее на решимость. Если у них троих был призрачный шанс стать счастливыми, то она не могла им не воспользоваться. Поцеловав Тео в щеку и пожелав ему спокойной ночи, Гермиона вернулась в гостиную. — Это был долгий день, — сказала она Малфою, пожав плечами. — Думаю, я пойду в кровать. — Конечно, — быстро ответил тот, прежде чем пересечь разделяющее их пространство. Он нежно коснулся ее губ и тут же отстранился. — Спокойной ночи. Он совершенно отчетливо нервничал. И это было впервые на ее памяти. Даже когда они только встретились в рядах Ордена, он вел себя гораздо более дерзко. Впрочем это было совершенно другое время и совершенно другая версия Драко. Единственное, что оставалось неизменным, — Гермиона хотела его и тогда, и сейчас. Она завернула за угол и обернулась. — Ты идешь? Его лицо моментально просветлело, и он кивнул. — После тебя, Грейнджер. Когда дверь в спальню захлопнулась, ее сердце заколотилось с такой силой, словно было готово пробить грудину. Гермиона отвернулась к комоду, расстегивая джинсы. Она сняла футболку через голову и потянулась к одному из ящиков, но прежде чем ее пальцы коснулись ручки, почувствовала спиной жар тела Малфоя. Он наклонился, чтобы поцеловать ее плечо, затем откинул волосы и приник сухими горячими губами к шее — Гермиона судорожно вздохнула, чувствуя как плывет от его прикосновений. Он вел себя нежнее, чем она помнила, как будто бы опасался, что она в любой момент передумает и аппарирует прочь. Но теперь, когда все сомнения были отринуты, Гермиона знала, что больше никогда по своей воле не расстанется с Драко. Она повернулась в его объятиях, схватила подол футболки и помогла стянуть ту через голову. Его кожа была такой же, как она помнила: гладкий белоснежный алебастр с линиями шрамов. Гермиона поднялась на цыпочки, накрывая его губы своими и направляя к кровати. — Нам необязательно спешить, — пробормотал он между поцелуями. — Я не жду, что… — Заткнись и трахни меня уже наконец, Малфой. Поведение парня мгновенно переменилось: почти зарычав в ответ, он тут же подхватил ее под ягодицы, целуя везде, куда только мог дотянуться. Они рухнули на матрас. Теперь ничто в движениях Драко не напоминало о мягкости и осторожности: он дернул ее лифчик, приспуская на талию, а мгновением позже ее джинсы и трусики присоединились к одежде на полу. Гермиона издала мяукающий звук, когда его губы обхватили ее сосок. Пока его язык и зубы ласкали чувствительную плоть, свободная рука грубо массировала другую грудь. — Черт возьми, ведьма, — простонал он, прижимаясь затянутым в джинсы пахом к ее пульсирующему центру. — Ты уверена, что хочешь этого? Ты уверена, что хочешь меня? — Да, — выдохнула она. Малфой снова зарычал, сползая с кровати и становясь на колени. Гермиона захныкала, отчаянно пытаясь почувствовать на себе вес его тела, почувствовать его внутри себя. Но он только ухмыльнулся и покачал головой. — Я не смогу долго продержаться, поэтому хочу, чтобы ты кончила первой. — С этими словами он очертил языком мокрую дорожку вокруг клитора, прежде чем обхватить тот губами. Она непристойно застонала, ее руки судорожно вцепились в его волосы. — Громче, Грейнджер. Малфой погрузил в нее один палец, а через несколько секунд к нему присоединился второй, с каждым ритмичным толчком приближая ее к оргазму. Окутываемая волной эйфории Гермиона инстинктивно вскинула бедра к его рту, и Драко, почувствовав кульминацию, обхватил ее за колено, раскрывая еще шире. Ее спина выгнулась над матрасом, а затем она обессиленно рухнула обратно. Она смутно осознавала, что Драко расстегнул молнию, устраиваясь между ее бедрами. Спешно приспустив джинсы, он тут же вошел в нее. Гермиона вонзила ногти в его задницу, вынуждая погрузиться глубже, и они вместе прерывисто вздохнули, наконец-то воссоединившись спустя столько месяцев ожидания. Боги, как она скучала по нему. По ощущению его тела рядом со своим, его запаху и аромату парфюма на его коже. Малфой затих, едва покачивая бедрами, пока она приспосабливалась к новым ощущениям. — Я могу тебя трахнуть? Гермиона улыбнулась и кивнула. Не теряя времени, Драко начал вбиваться в нее длинными мощными толчками. Его горячее и тяжелое дыхание опалило кожу ее шеи, его пальцы впились в мягкую плоть ее бедер и ягодиц. — Черт, ты идеальна. Ты чертовски красивая, Гермиона. Она крепче сжала его, наслаждаясь ощущением его резких и быстрых движений. Его губы нашли ее рот. Драко ускорил темп, прижимая ее колено к своей груди, доставая до новых, восхитительных местечек внутри. — Малфой, — заскулила она, просунув одну руку между ними, чтобы помассировать клитор. В тот самый момент, когда Драко последний раз дернулся и замер, Гермиону захлестнул еще один оргазм. — Охрененно! — Он рухнул на нее, тяжело дыша. — Я уже говорил, что люблю тебя? Гермиона издала смешок и пригладила его волосы. — Я тоже тебя люблю. Но не расслабляйся… Малфой взглянул на нее, по его виску скатилась капелька пота. — А что? Перевернув их так, чтобы он оказался на спине, Гермиона оседлала его колени и начала осыпать поцелуями его лицо, шею и торс. — Я не позволю тебе спать в ближайшее время. Его зубы прикусили ее полную нижнюю губу. — Очень на это надеюсь, Грейнджер.