Unchained

— Нотт, ты тупой ублюдок! Дыши! Проклятье! Дыши, Нотт! Голос Малфоя сорвался. Гермиона перекатилась на четвереньки и поползла к ним. Тео спокойно лежал на земле… но все было не так. Ровный разрез прочертил его грудь по диагонали, заканчиваясь у основания горла. Тело Тео истекало кровью, которая скапливалась в районе коленей. Гермиона подавила испуганный вздох. Он улыбнулся ей, чертовой дуре, и выкашлял кровавую кашу на подбородок. — Тео? — Голос Гермионы дрожал, ее руки зависли над его изуродованным телом. — Нетнетнетнет… Ее руки опустились, пытаясь каким-то образом вернуть ему кровь. — Зачем ты так поступил? — в отчаянии воскликнула она, поднимая окровавленные ладони к его щекам. Гермиона смотрела на его неестественно бледную кожу. — Тео, ты не должен был этого делать! — Кому-то… — Его голова повернулась в сторону, когда он выкашлял на траву новую порцию крови. — …надо присмотреть за тобой… — Тео! — дико закричала Гермиона, прижавшись лбом к его. — Ты будешь в порядке. Пожалуйста, будь в порядке. Все тело болело, сердце ныло, скрученное тяжелыми обручами осознания, пока ее мозг все еще пытался справиться со случившимся. Мир без Тео Нотта был лишен смысла. Малфой упал рядом с ней на колени, ругаясь себе под нос и оценивая раны, искалечившие друга. За ее плечом какофония звуков магии и криков достигла безбожных децибел, по коже Гермионы пробежала дрожь. Так или иначе... все это должно было закончиться. — Драко, я… — Ее слова прервались всхлипом, и она поднесла окровавленную руку ко рту. — Я не знаю, что делать. Впервые… я не знаю, что делать. Его большие руки обхватили ее лицо, и он заставил ее взглянуть на себя. — Ты спасешь жизнь Тео. Мне нужно, чтобы ты спасла его. Хорошо? — Я не знаю как… Это… — Я верю в тебя. — Искренность, звучавшая в его голосе, отрезвила Гермиону, и она моргнула. Дважды. И еще раз. А затем мир, который замедлился и остановился, снова пришел в движение. Сердце Тео все еще билось под ее рукой, и на данный момент это было все, что нужно. — Моя помощь нужна на линии столкновения. Сохрани ему жизнь, Грейнджер. — Взгляд светлых глаза Малфоя устремился к другу. — Для нас обоих. Я вернусь, как только смогу. Драко исчез с хлопком, и внимание Гермионы вернулось к истекающему кровью Нотту. Ей нужно было как-то зафиксировать рану, тогда она смогла бы его аппарировать. Гермиона знала, что от нее требовалось, но от этой мысли у нее сводило желудок. — Тео... мне придется тебя оглушить. Тот замотал головой со всей яростью, на которую был способен. — Нет. Если что-нибудь случится… — Из приоткрывшихся губ брызнула кровь. — Я не хочу, чтобы это был последний раз, когда я тебя вижу. — По его покрытой грязью щеке скатилась слеза. — Шшш, — успокаивающим тоном произнесла Гермиона, нежно прижавшись губами к его. — Не говори так. Нам нужно остановить кровотечение, и если не оглушить, тебе будет слишком больно и станет только хуже. — Она схватила схватила палочку и прижалась своим лбом к его. — Доверься мне. Тео кивнул и снова поцеловал ее. — Всегда. — Ступефай! Его тело обмякло под аккомпанемент тихого всхлипа, слетевшего с ее губ. Она собиралась зашить его с помощью волшебства. Снова. Глубоко вздохнув, Гермиона превратила белую магию, образовавшуюся на кончике ее палочки, в нить. У нее не было времени, чтобы делать ровные и красивые стежки и у нее не было возможности замедлить кровь — это грозило Тео шрамом. Ее рука дрожала, когда она расположила ту над искореженной плотью, над неровными, зазубренными краями его кожи. Но каждая секунда промедления могла стоить ему жизни, поэтому ей все же пришлось сделать глубокий вдох, а за ним — первый стежок. Гермиона работала не покладая рук, шаг за шагом, медленно, но верно закрывая зияющую рану. Она воткнула палочку в волосы и положила обе руки Тео на грудь, мысленно представляя дом в Суррее, ветхие деревянные стены и пыльную мебель. Она аппарировала туда, где все началось.

***

Прошло несколько часов. Гермиона влила в Тео зелья и очистила его кожу от крови. Этого было мало. Но, по крайней мере, его сердце все еще билось. Свернувшись в углу кровати, она сосредоточилась на равномерном подъеме и опускании его грудной клетки, стараясь отвлечься от мыслей о битве и друзьях, которых оставила на поле боя. Если бы она позволила себе задуматься, то, наверное, сошла бы с ума от беспокойства. В конце концов, ей придется сделать выбор. Но как? Сердце Гермионы было отдано сразу двум мужчинам. Она была с Тео не просто потому, что рядом не оказалось другого… Она влюбилась в него, и все тут. А еще был Малфой. Невозможный, высокомерный, злой Малфой. Тот самый Малфой, который любил ее больше, чем свою жизнь... Он бросал ей вызов, чего никогда не делал Тео, но ей это нравилось. Ее гриффиндорское сердце нуждалось в огне, и у Малфоя его было в избытке. Выбор между ними означал бы, что какая-то часть нее всегда будет нуждаться в том, чего не мог дать другой. — Гермиона! — пронзил воздух знакомый голос. Ее сердце упало. Она сползла с кровати и бросилась в гостиную. Эта война стоила им так много: они положили на алтарь сражения свое детство, свое достоинство... свою свободу. Она не была уверена, что у нее хватит сил заплатить еще бо́льшую цену. Но, завернув за угол, она расплакалась от облегчения. Посреди гостиной стоял Гарри, измученный и истерзанный, но вполне живой. За его спиной маячили Рон и Драко. — Все кончено, — сказал Гарри с грустной улыбкой. — Все кончено.

***

Они с Малфоем пропустили «празднование», которое больше походило на поминки. Гермиона решила, что у нее будет еще достаточно времени на скорбь, а сейчас ее присутствие требовалось там, где она была по-настоящему нужна. Вернувшись в Суррей, она, не раздеваясь, уснула на маленькой кровати в комнате Тео. Малфой пристроился в кресле у окна, и когда Гермиона очнулась посреди ночи, он все еще был там и тихо наблюдал. Поднявшись, она подошла к Тео и проверила температуру тыльной стороной ладони. Его рана благодаря магии выглядела значительно лучше. — Как он? — прошептал Малфой хриплым и надтреснутым голосом. Она осторожно подоткнула одеяло вокруг обнаженной груди Тео. — Думаю, он выкарабкается. — Произнесенные вслух, эти слова были словно бальзам на душу. Он выкарабкается. — Тео повел себя так безрассудно… — Я просто рад, что вы оба живы. — Драко оттолкнулся, чтобы встать с кресла, и внимательно посмотрел на друга, прежде чем тихо выйти. Еще немного побыв рядом с парнем и убедившись, что тот в порядке, Гермиона последовала за Драко и нашла его стоящим на коленях рядом с дровяной печью и разжигающим огонь. Сегодня они все опять прошли по краю. Сегодня она снова была на волоске от того, чтобы потерять одного из них или обоих. На ее глаза навернулись слезы, когда она увидела, как плечи Малфоя окаменели. — Знаешь, я тоже рада, что с тобой все в порядке. — Малфой что-то пробормотал в ответ, и Гермиона сделала небольшой шаг вперед. — Я не знаю, что бы я делала, если бы с тобой что-то случилось. Издав смешок, Драко встал и осторожно повернулся к ней. — Однажды ты уже справилась. Я уверен, что ты справишься снова. Ее сердце упало. — И что это должно означать? Драко покачал головой и устало провел рукой по лицу. — Я люблю тебя, Гермиона. Сказал бы мне кто, одиннадцатилетнему, я бы рассмеялся ему в лицо, но… я люблю тебя. Бывают моменты, когда мне хотелось бы, чтобы это было не так, потому что, черт возьми, это было бы намного проще, но я ничего не могу с этим поделать. И я люблю Тео. Он мне как брат, и вы двое… — Хватит, Драко. — Вы двое будете счастливы… Я просто усложняю вам ситуацию и не думаю… — Я сказала довольно! Они оба резко вздохнули. Малфой даже не смотрел на нее. Гермиона преодолела разделяющее их пространство и встала рядом, положив ладони ему на грудь. Она позволила себе один маленький момент человеческой слабости, выходящий за границы хаоса новой послевоенной реальности, и просто... прикоснулась к нему. Она наслаждалась движением его грудной клетки, исходящим от него теплом и сладким ароматом пергамента и мяты, который, казалось, навсегда въелся в его кожу. — Ты не можешь оставить меня, Драко Малфой. Только не снова. Его руки сомкнулись вокруг ее локтей, и он сжал ее, притягивая чуть ближе. — Так будет лучше для тебя и Т… Раздраженно зарычав, она сжала в горсть рубашку и поймала его губы своими. Гермиона устала от его разговоров. Устала от того, что он не разговаривал. Устала от того, что он постоянно делал не то, что ей было нужно. Его руки обвились вокруг ее талии, прижимая к себе, он раскрыл ее губы, и их языки соприкоснулись. Его поцелуй ощущался как возвращение домой, его прикосновения разжигали угли потухшего огня. Малфой резко отстранился, отошел от нее и закрыл лицо ладонями. Ее кожа горела от стыда. Всего в нескольких шагах от них лежал при смерти Тео, а она… — Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я не должна была… Гермиона почувствовала, как в горле встает ком. Ей хотелось плакать, но она не была уверена, что у нее в организме осталась еще хоть какая-то жидкость после всех этих часов… дней, месяцев. Она услышала, как заскрипел пол. Прохладная рука Драко легла на ее горящую щеку. — Мы разберемся с этим, когда Тео поправится. Я не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем будешь жалеть, только из опасения, что я уйду. Слово «жалеть» отрезвило Гермиону, и она подняла на него взгляд. — Драко, я никогда не буду сожалеть ни о чем, что было между нами. Никогда. — Выражение его лица смягчилось. Возможно, впервые с тех пор, как он вернулся домой. Гермиона повернула голову, чтобы поцеловать его ладонь, и улыбнулась ему. — Я люблю тебя, Драко. Надеюсь, ты это знаешь. Малфой наклонился вперед и прижался губами к ее лбу. — Я тоже тебя люблю. Иди поспи. Я присмотрю за Тео. Часть ее хотела попросить его пойти с ней. Поддержать ее во время кошмаров, которые неизбежно будут ее мучить, но это было бы эгоистично, а она уже достаточно вела себя как эгоистка. Так что Гермиона ограничилась пожеланием спокойной ночи и исчезла в коридоре.

***

Рано утром она на цыпочках прокралась в комнату мальчиков. Драко — все еще полностью одетый — наконец заснул, раскинувшись на второй кровати. Гермиона подошла к Тео и осторожно присела на край матраса. Слава Мерлину, он выглядел лучше. Она аккуратно отбросила упавшую ему на лоб прядь волос, изучая румянец, вернувшийся к его щекам. Под ее прикосновением Тео пошевелился, его веки затрепетали. Из глубины его горла вырвался стон. Она поспешно вытащила палочку и постучала по краю стакана, стоящего на журнальном столике. — Агуаменти. — Гермиона? — прохрипел он, и его глаза наконец открылись. — Малфой… — Он в порядке. — Она почувствовала, как в глазах опять защипало. — Тебе нужно еще поспать. На лице Тео отразилось облегчение, и он расслабился. Его рука накрыла ее ладонь, лежащую на его груди, и осторожно сжала. — Что произошло? — Ну, ты повел себя как абсолютный идиот, — поддразнила она. — Тебя практически разрубило пополам, и тебе повезло, что я такая умница, иначе бы ты… — Слово замерло у нее на языке. Даже сейчас, когда он был рядом, жив и относительно здоров, она не могла представить себе, что было бы, если бы он умер. — Я не об этом, — сухо усмехнулся Тео. — Что насчет остального? Поттер… — Мы выиграли. — Она все еще не могла в это поверить. Бо́льшая часть ее жизни была посвящена сражению плечом к плечу с Гарри и Роном, а затем с Драко и Тео… что ждет их теперь после войны? — Все кончено. — Спасибо, — сказал Тео, прикрывая глаза. Малфой застонал и перевернулся. — Ну сколько можно болтать, да еще в такую рань?! — Рад слышать, что ты все еще стонешь, Малфой. — Тео улыбнулся и посмотрел в сторону друга, который сидел на кровати, протирая сонные глаза. — Взаимно, Нотт. Гермиона почувствовала, что, возможно, им двоим нужна минутка, и тихо извинилась, пробормотав что-то о завтраке, хотя точно знала, что его совершенно не из чего готовить. Повозившись на маленькой кухне несколько минут и убедившись в своей правоте, она решила заглянуть в главный дом, чтобы раздобыть еды для себя и мальчиков. Однако почти тут же пожалела об этом. Костер все еще гудел, в воздухе витала смесь слез и пьяных историй о победах. Джордж спал, обняв бревно и открыв рот. Луна сидела, уставившись на пламя остекленевшим взглядом. Симус — если это так можно было назвать — пел. Она не была готова с ними разговаривать; она также не была готова увидеть тела, лежащие в ряд на опушке леса. Поэтому Гермиона быстро прошла внутрь и начала обыскивать кухню в поисках припасов. Она взяла хлеб, несколько сосисок и яиц. Ничего особенного, но, этого должно было хватить, чтобы заморить червячка и помочь Тео набраться сил. Но скоро им придется пополнить запасы в Суррее и… Внезапно Гермиона замерла. Она вдруг поняла, что война окончена. Ей больше не нужно было беспокоиться о наличии провианта в доме. Она больше не была солдатом, которому нужно было спрашивать разрешение. Она могла в любой момент уйти. Она могла жить, где ей хочется, и так, как ей хочется. Она могла найти работу, квартиру. Она могла дышать полной грудью. — Доброе утро, Гермиона. — Знакомый голос прервал задумчивость девушки, и на ее лице расцвела улыбка, когда она увидела сонное лицо и взлохмаченные волосы друга. — Доброе утро, Гарри. Как ты? Его густые брови сошлись вместе, и он покачал головой. — Не уверен. Честно говоря, я не знаю, что мне теперь делать. Гермиона пересекла кухню и прислонилась к стойке, все еще держа в руках украденные продукты. — Может вернешься на Гриммо? Тебе не обязательно быть рядом со всем этим… Ты сделал достаточно. Сжав губы в тонкую линию, Гарри пристально посмотрел на нее. — Я ухожу. — Должно быть, он почувствовал ее немедленный отпор, потому что поспешил продолжить. — И прежде чем ты прокомментируешь. Мне это нужно. Мне нужно немного отключить голову. Я уверен, ты меня понимаешь. — Он усмехнулся, и она вспомнила свой трехмесячный перерыв от войны и других людей и то, насколько остро она в этом нуждалась. Пожалуй, впервые Гермиона осознала, какой груз ее лучший друг все это время нес на своих плечах. Для Гарри действительно было бы полезно побыть вдали от того хаоса и внимания, которые должны были последовать за победой в войне, и вероятно, даже если бы все их друзья выжили, эмоциональный шлейф все равно бы тянулся за ним еще долгое время. Но Гарри постоянно присутствовал в ее жизни на протяжении почти десяти лет, и ей было сложно смириться с тем, что теперь будет по-другому. — Что я буду без тебя делать? Смеясь, он обнял ее и поцеловал в макушку. — С тобой все будет в порядке. У тебя более чем достаточно парней, которые пристально следят за каждым твоим шагом. — Он хмыкнул, когда она ткнула его локтем в ребра. — Ты будешь великолепна, как и всегда. И я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться. — Мне будет тебя не хватать. — Мне тебя тоже. — Гарри ненадолго стиснул ее в объятиях, а затем отпустил. — А теперь возвращайся в свое любовное гнездышко. И присмотри за Роном, если сможешь. — Гермиона попыталась сдержать смех и пнуть его в ребра еще раз, но тот уже отступил к двери. — До скорого, Гермиона.

***

Аппарировав в Суррей, она немедленно принялась готовить завтрак. Из комнаты Драко и Тео не доносилось ни звука, и Гермиона решила, что они, вероятно, снова уснули. Она включила радио взмахом палочки, и кухню заполнила музыка. Она принялась покачиваться в такт, напевая мелодию, которую, казалось, давно позабыла. — Я смотрю, кто-то в хорошем настроении? — протянул Малфой. Гермиона подпрыгнула от неожиданности. Она быстро повернулась, сузив глаза, и направила вилку в его сторону. — Почему ты всегда наблюдаешь из засады? — Скорее, тайно любуюсь, — усмехнулся Драко. Его взгляд медленно скользнул по ее обтянутым джинсами ногам, заставляя щеки девушки покраснеть. — Ну, что бы ты ни делал, сначала дай знать о своем присутствии. — Гермиона вернулась к плите как раз вовремя, чтобы перевернуть яйца до того, как желток пережарится. — Тебе повезло, что я тебя не прокляла… — У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала позади себя тепло его тела. Пальцы Драко убрали завитки с ее плеча, и по коже девушки побежали мурашки. Гермиона повернулась к Малфою с широко раскрытыми глазами. — Что ты делаешь? Он ухмыльнулся, его взгляд скользнул по ее губам. — Я же сказал тебе. Любуюсь. — Сделав шаг назад, он указал подбородком на плиту. — Твоя яичница горит. Гермиона выругалась и снова сосредоточила внимание на завтраке. Когда она оглянулась, Малфоя в кухне уже не было.

***

Шли дни, и силы Тео медленно возвращались благодаря магическим зельям и продолжительному отдыху. Никто из них не упоминал о невероятно неловкой ситуации, в которой они оказались, и все старались игнорировать тот факт, что их отношения были ничем иным как любовным треугольником. По истечении недели Гермиона пробралась в комнату Тео и обнаружила, что тот сидит на кровати. Она приветственно помахала ему маленькой баночкой мази, и парень поморщился. Лечебная субстанция сильно жгла, но зато отлично справлялась с ранами подобного сорта. Уже скоро Тео должен был вернуться в строй, к своей жизни, и Гермиона задавалась вопросом, найдется ли ей в ней место. — Ладно уж, — проворчал Тео и наклонился вперед. Он завел руку за спину, схватил футболку и одним быстрым движением стянул ту через голову. Пока Гермиона занималась лечением, она видела его обнаженный торс почти каждый день, не говоря уже о нескольких месяцах до ранения… но что-то в этом зрелище заставило ее глаза широко распахнуться. Тяжело сглотнув, она подошла к краю кровати и отвинтила крышку. Гермиона посмотрела на Тео и снова лишилась дара речи. За последнюю ночь рана поджила и выглядела гораздо, гораздо лучше: теперь это был просто розовый, сморщенный шрам, извивающийся змейкой по загорелой коже. — Ты хорошо выглядишь, — заикаясь, пробормотала она. — Я имею в виду твой шрам… твой шрам выглядит хорошо. Наверное, я мажу его в последний раз. — Она зачерпнула прохладную пасту двумя пальцами и начала наносить ее медленными круговыми движениями. — Жаль. Гермиона замерла, подняв взгляд. Тео ухмылялся… он флиртовал. Гермиона ощутила знакомое волнение и покачала головой, продолжая манипуляции. Мышцы живота Тео напряглись, когда она коснулась болезненного места. — Ты подумала о том, чего ты хочешь? — Ты о чем? — рассеянно спросила она. — О ком, — поправил Тео. — Обо мне и Малфое. Гермиона почувствовала тяжесть в желудке, как будто туда упал камень. Она тут же замерла, пытаясь сформулировать свой ответ. — Нет. — Это было все, что она смогла произнести. Тео осторожно положил свою ладонь на ее руку и наклонился вперед, пока не оказался в опасной близости от ее лица — она почувствовала знакомый запах его кожи и тепло его тела. Его губы приблизились, и Гермиона слегка отстранилась. — Я не знаю, как мне выбрать… Я люблю вас обоих, Тео. Я не могу… Он заправил ей выбившийся локон за ухо, а затем одним пальцем приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. — А что, если бы тебе не пришлось выбирать?..