Маленькое и тёплое

Сталкерить людей плохо. И точка. Таким занимаются аморальные больные ублюдки, никакого оправдания им нет. Так делать абсолютно совершенно нельзя. Ваня тоже так считал. А обдумывал он эту тему, пока плёлся по пятам за милым незнакомцем. От вагончика метро, вверх по эскалатору, на шумную вечернюю улицу, да в противоположную от своего дома сторону. Ступал осторожно, выключив музыку в наушниках. Боялся сделать шаг неверный. Слишком громкий, или слишком широкий. Боялся приблизиться. И потерять из вида боялся. Зачем он за ним увязался? Что собирался делать в конечном счёте? Ответа в дурной голове не нашлось. Если парнишка обернётся — спалится Ваня, как какой-нибудь преступник. Глаза точно выдадут. Познакомиться всё равно не решится. Он умрёт скорее, чем попытается. Какое теперь знакомство — Ваня себя чувствовал преследователем. Не знакомится никто с такими мутными типами. Думал он обо всём этом, сам себя стыдил. И ведь всё равно за парнишкой продолжал идти, не разворачивался к дому. Идиота кусок. Взгляда не отрывал от растрёпанного хвостика, что в толпе мелькал. Сердце застучало тревожней, стоило глазам моргнуть — потерялся. Свернул куда-то? Куда же, куда?.. Нашёлся почти тут же, стоило башкой повертеть по сторонам. Незнакомец забежал в Дикси, когда Ваня его макушку увидел в самый последний момент, в дверях. Ноги замедлились, а мозг решал, что вот она — остановочка. Пора сваливать. Дальше идти ну точно нельзя — нельзя же преследовать парня до самого подъезда. Ваня не настолько больной. Или настолько? Раз уж приходилось себя уговаривать этого не делать. Нужно было прямо сейчас развернуться и потопать домой. Отоспаться хорошенько, или работу доделать, если бессонница замучает. Только вот… Ваня как раз планировал по пути в магазин заскочить. Какая разница, в какой — у своего дома, или в этот вот Дикси. Только сигаретки на кассе возьмёт и сразу свалит. Ваня так и сделал. В зал даже не сунулся, хотя заметил стоя в очереди, как между рядов с продуктами мелькал тот милый хвостик. Только спасительная пачка оказалась в трясущихся ладонях, а Ваня на улице — внутренности сдавило. Курить захотелось, ну просто жуть как. Только одну выкурит и сразу свалит. Встал чуть поодаль от входа, чтоб дымом прохожим не мешать. Пялился в прозрачную дверь, за которой можно было кассу разглядеть. Решил, только увидит там парнишку — уйдёт. Ещë вот одну сигаретку выкурит и домой. Сразу, да. Не помнил Ваня, как уже третью подряд доставал. Задумался о всяком, летал в облаках серых и мыслях нецензурных, не заметил даже, как… — Поделишься? Беззаботный высокий тембр совсем рядом раздался, возвращая в реальность. По голове шибануло, да так сильно, что Ваня и сердечко выронил, и пачку из рук, и только начатую сигу. Да прямо в лужу. В грязную. В слякоть. Сука. Послышался тихий смешок. — Щас-щас, да, — растерянно бросил он, наклоняясь за своим добром. Повертел коробочку в пальцах, проверяя не промокла ли. Плевать на самом деле было, испортились сиги, или нет. Он не за них беспокоился. Боялся подняться и на обладателя голоса глянуть. Потому что перепутать этот голос Ваня ни за что бы не смог. Это он его в метро разбудил. Так может он и сейчас спал?.. Ваня поднялся резко, чувствуя как в висках звенит и темно в глазах становится. Паршивенько-то как, точно не сон. Стряхнул грязные капли с пачки, вытер её о карман куртки. Достал дрожащими пальцами сразу две сижки. Одну между зубов зажал, другую протянул. Голова гудеть перестала и взгляд сфокусировался. Милый парнишка улыбался широко, обворожительно. Будто не подозревал, как Ваня пялился на него в метро каждый день. Будто не осознавал, почему они у магазинчика чудесным совпадением очутились. Будто не опасался ни капельки этого нездорового внимания. Когда теплые пальчики случайно коснулись криворуких Ваниных клешней, сердце настолько разошлось, что оставалось только в обморок падать. Да чтобы сразу в грязь лицом, в ту же лужу слякотную, вслед за сигами своими. Где ему и место. Но Ваня пока держался, хоть его и потряхивало. Потянулся в карман за зажигалкой. Парнишка шагнул ближе, чтобы с ним и огоньком поделились. Блядский огонёк как назло не загорался. Лениво воспламенился после пары позорных провалов, сделал своё дело и ветерком сдулся. Ваня зато загорелся пунцом, пока свои пальцы так близко у чужих манящих губ держал. Незнакомец расплылся благодарной улыбкой, сделал первую сладкую затяжку, блаженно выдохнул и рядышком у стены встал, пока Ваня опять с зажигалкой возился. Ну вот пару минут назад же исправно работала, сука такая! — Тебе помочь? — усмехнулся парнишка, выдыхая дым в Ванину сторону. А Ваня как раз в этот момент дурацкое колёсико крутил, вздрогнул от голоса и от осознания, что дым, который щёк коснулся, секунду назад во рту у незнакомца был. Это показалось очень интимным, будоражащим. Вздрогнул, отчего и колёсико сильнее крутанул, вынуждая эту железяку тупую огонь дать. — Ага. Спасибо, — улыбнулся неловко, протер пальцем щеку, словно там след остался, сделал долгожданную (полминуты не курил) затяжку. — Обращайся, — ответил парень не прекращая посмеиваться, — Прикинь, почти каждый день сюда хожу, хоть бы раз паспорт спросили, а сегодня вот забыл. И догадайся? — Ваня понимающе кивнул, — Не продали! Вот скажи, я похож на малолетку? Ваня пожал плечами, позволив себе скользнуть взглядом по едва заметной щетине у подбородка, что к кадыку сползала. Ох, нельзя было туда смотреть. От сигарет во рту сухо было, но только взгляд на родинку наткнулся, Ваня готов был слюни ронять. — Не похож вроде, — ответил Ваня, сглотнув горечь и в асфальт уставился. Соврал Ваня. Похож, конечно. Особенно когда густые брови так мило хмурил, дым выдыхая. Ваня бы ему ничего не продал, будь он добропорядочным кассиром. Но не был он ни кассиром, ни уж тем более добропорядочным. Поэтому и соврал, чтобы совсем уж мудаком не показаться, который малолетних преследует. На самом деле, Ваня бы не задумываясь нарушил закон, будь парень и вправду несовершеннолетним. Сам бы сиги ему купил, чтобы потом огоньком со своих рук угощать. Ужасно, Ваня. Хорошо, он знал, что парень студентик. Не первокурсник даже. Ровесник его, возможно. То есть, плохо, что Ваня это знал. Опять ужасно, Ваня. Вдвойне. Втройне. Отвратительно. Подсматривал он пару раз краешком глаза в его конспекты, разочек в телефон, зацепив какую-то переписку, наплевав, что неприлично так делать. Он о приличие не думал в те моменты, зато сейчас стыдно становилось. С каждой секундочкой сильнее, пока они неловко молчали и пускали дым в небо. Парень вдумчиво затягивался, поглядывая на Ваню иногда. С подозрением каким-то, или с интересом. Словно сказать что-то хотел или спросить, но не решался. Ваня самое ужасное успел надумать. Что докурят сейчас, и выскажет незнакомец все, что думает о таких, как он, недо-сталкерах. — Благодарю за сижку, — вопреки ожиданиям, он был искренне доброжелателен, — Ну типа это… До встречи? — неуверенно попрощался после. И почему-то стоять на месте остался. — Ага… Пока? — выдавил Ваня. Тоже неуверенно. И тоже столбом остался стоять. А потом его шибануло ещё раз. Осознанием, что незнакомец-то сам его разглядывал в метро с неменьшим интересом. Явно не был враждебно настроен, или напуган. Сейчас вот улыбался так очаровательно, смущённо почти. Ваня будет придурком, если опять его упустит. Второй раз точно нельзя, хоть первый ему, казалось, приснился. Тело первее мозга подействовало, рука сама потянулась к бело-оранжевого пакету, цепляясь за ручки и за пальцы случайно. — Хочешь, я помогу? Донести? — одумался Ваня, когда уже на себя эту тяжесть потянул. — Блин, ты странный такой, — хихикнул парень, но пакет отпустил, — Ну пойдём. Я не далеко тут… Ваня комок в горле проглотил и потопал следом. Не получалось осмыслить, что это действительно происходит. Что он рядом с ним идёт. Ни за спиной прячась, не преследуя. Только всё равно страшно было шаг неправильный сделать. Раз его подпустили ближе, нельзя облажаться. Личное пространство не нарушать, не смущать, не спугнуть. И рот на замке держать, ни пиздануть бы чего лишнего. Хотя... о чем тогда говорить, если не об этом «лишнем»? И зачем? Как вообще говорить-то, блять? В горле от волнения опять пересохло, оттуда и нотка не вывалится! — Как тебя зовут, представился бы хоть? — незнакомец первым заговорил. — Ваня, — выдавил он, кашлянул после, а парень с чего-то заулыбался, да так широко и заразительно, что самому не получилось улыбку сдержать, — Что смешного? А тебя как зовут? — А сам-то не выяснил ещё? — засмеялся уже, — Нет? Да ну… — протянул иронично-разочарованно, — Можешь звать Ванечкой. Но только если очень хочется. «Ванечка, » — попробовал про себя, и на очаровательную мордашку посмотрел. Внутренности чуть не расплющило от нежности. Лицо точно треснуло, губы застыли в улыбке тупой, даже кусать их бесполезно было, чтоб уголки обратно уползли. Ванечка шмыгнул носом, нахмурился, по сторонам стал оглядываться, словно впервые по этой улице идёт. А потом вдруг притормозил, потянул пакет из его рук на себя, заставляя остановиться. Звякнули стекляшки и ноша стал чутка полегче. — Будешь? Ваня даже выпал слегка. Быть такого не может, чтобы этот Ванечка оказался настолько чудесным, чтобы ещё и пивком угощал? Но он оказался, черт возьми! Открывал крышечки дверным ключом прямо среди людной улицы и ничуть не смущался. Ну и как Ваня должен был в такого не влюбиться? Бутылочки легонько стукнулись горлышками «за знакомство», по телу разлилось горячее и волнительное, на улице становилось темнее с каждым шагом. Как жаль, что им «не далеко тут». Ваня сколько угодно готов был этот тяжелый пакет таскать, только бы с Ванечкой рядом идти. — Знаешь что, Ваня? — решительно вдруг спросил парнишка, внимательно ему в лицо вглядываясь. — Что, Ванечка? Произносить вслух оказалось ещё приятнее, чем про себя. — Мне вот интересно, че ты на меня так смотришь постоянно? — тише произнёс Ванечка, — Я думал, показалось сначала. Но нет. Не показалось. Постоянно же в метро пялишься. Ещё и так… — посыпался, — Взглядом таким… Ну… — ещё сильнее посыпался, сделал глоток из бутылки, чтобы рот свой заткнуть видимо, — Смотришь, короче. Пялишься. Ванечка покраснел даже, боясь мысль в правильное русло начать формулировать. — Как я смотрю? — Ваня наклонился немного, чтобы в глаза заглянуть. Сам волновался, но улыбнулся Ванечке почти хитро. — Так, — опять сбился тот, даже взгляд отвёл. — Так… словно подкатить хочу? — помог Ваня. Помог сам себя зарыть под землю! Эта безобразная банальнейшая хуета изо рта вырвалась сама. Стыдно было за неё жуть как, хоть Ваня вида старался не подавать. Ванечка ошарашенно на него вытаращился, и опять взгляд потупил, по бутылочке пальцами постукивать начал. Но что приятно, ни на сантиметр в сторону не отклонился. Продолжил так же близко шагать, хоть и разнервничался, обдумывал что-то. Ваня себя за это убьёт — потянулся свободной рукой к его дрожащим пальцам. Хотя собственные сильнее дрожали. Ну вот и их заодно успокоит. И мысли свои утихомирит. В голове звенело, что Ванечка сейчас растерян, его можно потрогать, наконец. Схватить. За руку. Только за руку. Это уже большее, на что Ваня рассчитывать мог. Рассчитывал он пару ласковых услышать в свой адрес, или вообще по морде получить. — Я не… — хотел что сказать Ванечка, но только прикосновение почувствовал, тут же замолк. Вырывать руку не стал, хоть и дёрнулся сперва. Бутылочку сжал крепче. Ваня заметил, что у него даже уши красными стать успели. А может, они от холода такие? Пальчики вот замёрзли совсем, хотя недавно тёплыми казались. Их бы сжать посильнее, согреть, в своих ладонях спрятать. Но Ваня отстранился почти сразу, позволив себе только аккуратно костяшки пальцев погладить. Без того обнаглел уже в край. — Ты реально, пиздец, странный, — выдохнул Ванечка, сильнее на алкоголь налегая. — И стрëмный, да? — грустно усмехнулся Ваня, — Если тебя это напрягает, я отстану, ты только скажи. Даже смотреть не буду. Правда. В ответ его окинули таким взглядом многозначительным. То ли разочарованным, то ли испуганным. От чего только? Не хочет, чтоб Ваня отставал? А может, наоборот хочет? Вдруг он налажал только что этой глупой выходкой по-крупному, поторопился, спугнул? — Я тебе по секрету скажу, только никому, ладно? — ожил Ванечка, спустя пару секунд молчания, — Ко мне какой-то мужик в наколках подкатывает. Что делать, не знаю… Я вообще-то не такой, я мальчик приличный. — Жуть какая. Я бы заяву накатал, — подхватил эту волну Ваня. — Ага, надо бы… — Ванечка по сторонам огляделся и ближе вдруг оказался, почти плечом к плечу, — Ты меня проводи до самой-самой двери, ладно? — продолжил шёпотом задорным, — А то вдруг он где-нибудь сзади идёт, я его боюсь. Думаешь, он маньяк? — Определённо. Какой-то чёрт отбитый. Ванечка потихоньку совсем рядом оказался, продолжая и дальше эту саркастичную чепуху разгонять и посмеиваться. Вроде и пристыдил, а вроде от его шуток груз от сердечка отлег. Не такой Ваня ужасный, раз Ванечке сейчас весело. Пусть даже он над ним, глупым, смеется. Зато жмется ближе, уже на локте его виснет. Тяжело топать и с пакетом, и с пьянеющем Ванечкой наперевес. А это его «не далеко тут» какими-то кругами тянется. Они же уже этот перекресток проходили, только с другой стороны? Ваня когда-нибудь потом осмыслит и остальные странности. Например, каким это чудесным образом в том тяжелом пакете оказалось пиво, если по легенде Ванечке не продали сигареты без паспорта. Этот факт не особо волновал, пока Ваня как привязанный шёл рядом с уже знакомым парнишкой, боясь даже мыслями потревожить такое долгожданное взаимодействие. Были в том потоке шутеек и правдивые переживания. Ванечка впервые в ситуации, когда к нему подкатывает парень. И он правда не знает, что с этим делать, оттого смущается и прячется за шутками. Ну ничего, Ваня подождёт. А чувство такое, что ждать придётся недолго. — На самом деле, — Ванечка за локоть потянул его вниз, заставляя наклониться, в самое ухо выдохнул, — Это ему стоит меня бояться.