Save me

      Едкий запах сырости проникает в ноздри при следующем глубоком вдохе, от которого в животе скручивается, как при кишечной колике. Изо рта выходит хриплый стон, голоса нет, он пропал от постоянных криков в пустоту помещения. Холодный пол вонзается в кожу, охлаждая тело, заставляя судорожно дрожать. Тепла нет, окон тоже, откуда бы могли проникать спасательные лучи солнца.       Болят мышцы. Болит лицо. В висках стучит так, словно по голове бьют огромной кувалдой. И неизвестно ещё, каким образом омега находится в сознании.       Ему очень страшно, до задушенных всхлипов и тихих молитв. И этот страх не сравнить с предыдущим, потому что сейчас его жизнь изменилась полностью. Есть кого терять, и эти люди живут в его сердце. Не будет их — не будет его. О себе думает в последнюю очередь. Хочет услышать желанный зов частички своей души.       Главенствует мрачная тишина. Оглушают удары собственного сердца, стоит услышать противный скрип металлической дверцы и надвигающиеся неторопливые шаги.       И Тэхён знает, кто это. И что с ним будут делать.       — Тук-тук! Ну как ты?       Этот голос, как паразит, сжирает мозг мучительно медленно, отчего кажется, что ты сходишь с ума. Омега уши закрыть готов, глаза зажмурить, лишь бы не видеть и не слышать его.              Альфа приходит к нему, проводит беседы, рассказывая о своей жизни. О детстве Давон говорил мало, как и о подростковом периоде, с меньшим желанием вспоминая былое, однако тема перешла к студенческим временам, в которых он познакомился с Сунаном. Тэхён до сего момента не принимал во внимание то, о чём ему говорил Давон. Стоило услышать имя господина Чона, омега подметил некоторые изменения: если же ранее Давон со скучающим видом и видимым равнодушием описывал события детства, то сейчас голос его стал более твёрдым, злым, в глазах горит пламя ненависти к людям, которых он считает самыми ужасными на свете.       Эмоциональный рассказ. Пак не ограничивает себя в грубых высказываниях, нецензурной брани, ударами по стене кулаками или небрежным броском стула куда-то в стену. Тэхён боялся, что в один миг альфа возьмёт и кинет им в него.       Физически Давон мучал Тэхёна всего раз, бил нещадно ремнём и странным образом потом уходил из комнаты без лишних слов, закрываясь в себе.       Морально Давон мучает Тэхёна шестой час. Он питается его энергией, будто вампир, досуха выпивающий кровь из человека, дышит ванильным запахом, влияющим на него, как наркотическое вещество, от которого он становится ещё большим психом. Своим голосом заглушает омегу, лезет в самый эпицентр его разума, копая глубже и глубже, видимо, с намерением довести до бессознательного состояния. Голова нещадно болит от потока нескончаемых слов Давона, Тэхён спать хочет, но ему не позволяют, заставляют слушать до конца. Тошнить начинает, желудок подаёт признаки голодания, на это альфа лыбится зловеще, наблюдая, как перед ним вянет такой прекрасный цветок.       В перерывах между бреднями Давона за Тэхёном ухаживает омега. Благодаря ему он узнал, что освободили Минхо. Впервые за долгие часы нахождения в этом проклятом месте на душе наступило чувство облегчения, надежда продолжала жить в нём. Тэхён тогда не заметил, как по холодной щеке покатилась слеза, но вздрогнул, ощутив касание омеги, вытирающего большим пальцем мокрую дорожку с его лица. Не похож он на жёсткого охранника, в отличие от его напарника-альфы. Тэхён даже предпринимал попытки начать с ним диалог, но омега оборачивался назад постоянно и уходил.       — Я влюбился в Иви с первого взгляда.       Тэхён поднимает голову, чему Давон усмехается, подметив проснувшийся интерес к своим рассказам. Болезненная тема, дающая ему полное удовольствие. Он любил вспоминать образ омеги, завоевавшего его сердце раз и навсегда, но не отдавшего своё. Хранит в памяти улыбку его, как оберег, помогающий ему прожить остатки своей никчёмной жизни, и верит, что в другой жизни они обязательно будут вместе. Он называет это настоящей любовью.       — Иви — самый прекрасный и желанный омега, который попал в руки не тому альфе. Ох, я прожил долгие, казалось, бесконечные ночи, представляя нашу семейную счастливую идиллию. Я бы сделал всё для него. Я любил его до безумия. Он был моим воздухом, — в тоне голоса проскакивает ностальгия, мягкость, стирающая былую злость или раздражение. При упоминании папы Тэхён чувствует свою зажившую рану, которую Давон потихоньку сдирает, открывая её и наблюдая за вытекающей из неё бордовой кровью. — Никогда не посмел бы сделать ему больно. Поэтому отступил, принял его выбор в пользу Кегвана и нашёл способ видеться с вами чаще, — имеет в виду появление Чимина. Использовав годовалого ребёнка и придумав печальную трагедию своей семьи, Давон добился того, что добрый Иви смог позволить восстановить их отношения, построив грани дозволенного. К слову, о Чимине Давон в рассказе вспоминать не хотел. — А когда увидел тебя, я будто заново родился. Во мне загорелся огонёк. Мой смысл дальнейшего существования. При всех я старался быть тебе вторым отцом, держал в узде свои тайные желания коснуться тебя по-другому, уткнуться в твою шею и…       — Ты больной на голову, понимаешь? — язвит Тэхён, вызывая у того злорадный смех.       — Боже, ты прекрасен. Как и твой папа, — восхищается альфа. — И ты похож на него. У вас одна аура, сила притяжения, красота, сводящая меня с ума.       — Закрой свой рот! Ты одержимый психопат! Угробил жизнь своей жены и родного отца Чимина! Убил родителей Чонгука и Хосока, избавился от моего отца! Мой папа никогда бы не посмотрел на тебя, как на альфу. Такой сучёныш не достоин…       Звонкая пощёчина вынудила омегу замолчать, а гнев Давона возрастать. Его шумное, тяжёлое дыхание — единственное, что слышится в помещении, а затем острая дрожь пронзает тело Тэхёна, когда доносится звук пряжки ремня. Альфа имеет с собой пистолет, которым он мог бы одним выстрелом лишить жизни омегу, однако за той болью, которую он дарит ему с каждым ударом, он желает наблюдать вечность. Иные мысли вбиваются в голову внезапными вспышками, к примеру, захватить тонкую, соблазнительную шею в оковы кожаного ремня, как змей, умертвляющий жертву, проглатывая целиком. Давон от них избавляется, мотнув головой, и продолжает бить ещё сильнее.       — Заткнись! — рычит альфа. — Если не хочешь, чтобы твой выродок остался подыхать здесь. Думаю, время подошло ко второму этапу нашей игры.       Тэхён кусает нижнюю губу, жмурит глаза, опираясь руками о пол. Набирается крепких сил для выдержки, произносит молитву про себя, умоляя вернуть Джихуна Чонгуку. На своё освобождение он таит лишь маленький сгусток надежды.

***

      Сокджин расстелил по большому столу карту города, глазами цепляясь за каждый обведённый красным маркером участок, принадлежавший Давону. Данной информацией делился Джу Сон, прежде чем его посадили в тюрьму по требованию Чонгука за совершённые преступления, и не играет особой роли, что делал он это вопреки собственным намерениям, исполняя приказ своего начальника. Дополнительно разделил по группам охрану и отправил их проверять все объекты города, указанные на карте, держит связь с Алексом.       Джу Сон упоминал об инсценировке смерти — часто используемый метод в преступном мире против законного наказания за совершённые деяния. Тело Давона было найдено последним в больнице, именно это предположили врачи, на опознание никто не явился, а результаты экспертизы подтвердили смерть Пака. Дело позже было закрыто, как и число погибших полностью сравнилось с числом, написанным в отчёте. Чонгук ещё наблюдал за событиями в Америке, со временем всё поутихло. Однако правда оказалась намного суровее и неожиданнее.       Давон оказался жив. Каким-то образом ему удалось выжить в этом происшествии, и альфа предполагает, что всё было подстроено им.       Устраивать встречу с Джу Соном смысла нет. Чонгук следит за начальником охраны, сам пытается уловить хоть одну деталь или найти малейший знак, который приведёт к главной цели. Следствие ведётся тайно, по просьбе Чона-младшего, дабы никто вокруг не знал о случившемся. Также им посчастливилось вместе с детективом получить из архива карту маршрутов, созданную когда-то Давоном для транспортировки наркотических товаров, чтобы понять, в каких местах им удавалось скрываться от камер видеонаблюдения. За прошедшие годы система слежения на улицах изменилась незначительно, остались основные объекты, по которым альфы и просматривают возможные варианты скрытых путей.       — Минхо говорил, что их забрал дядя, сказав, что отец никуда не улетел и ждёт дома, — объясняет Чонгук детективу. Переводит взор на сидящего в углу комнаты сына, что смотрит в окно и пьёт тёплое молоко, подогретое Чимином. Если Чонгук занят, Минхо мог пересесть на колени к Хосоку или Чимину. Он перестал их избегать, потому может спокойно находиться рядом с ними, единственное — просит не оставлять одного в комнате. Няню они отпустили ещё два дня назад, пока ведутся поиски.       — Мы вычислили их личности, господин Чон, — начал детектив, предоставляя краткое досье, собранное за короткий срок. — Они оба братья. Старший альфа — Джон и младший омега — Юнсок. Их папа — кореец, родился и первое время жил в Сеуле, после чего переехал в Америку. А отец — тот самый главарь пойманной вами банды наркодилеров. После оглашения приговора и отправки всех причастных к этой системе людей за решётку, они, как и их семьи, потеряли всё, оставшись без денег и жилья. Репутация пала. Возможно, Давон связался с ними и втроём они решили отомстить вам.       — Давон — мой заклятый враг. Он давно хочет от меня избавиться, а Тэхёна — заполучить себе.       Детектив в курсе о файле, оставленном Кегваном, и его содержимом, потому мотивы Давона вполне ясны, к тому же, они не сконцентрированы на одной только мести, тут основной движущей силой являются глубокая обида и сильная ненависть.       — Мы делаем всё возможное, чтобы проследить за их передвижением и поймать вовремя. Господин Чон, следственная группа, как и я, просим Вас держать свои эмоции при себе, не прибегать к крайним мерам.       Давон — преступник. Он нужен им живым для дачи показаний и дальнейшего отбывания срока в колонии строгого режима. Исходя из состояния Чона-младшего, они стараются решить данный вопрос заранее, однако всё не так просто.       — Моего мужа, моих детей похитил этот психопат, Минхо заперли в машине и неизвестно сейчас, что происходит с Тэхёном и Джихуном. Думаете, я оставлю это просто так?       — Я понимаю Вас, но…       — Давон по документам мёртв. Кто знает, под каким именем он сейчас живёт. Он перешёл красную черту и умрёт от моих рук, а не будет доживать свои дни за решёткой.       — Мы услышали Вас.       Спорить без толку. Чонгук отомстит. Детектив кивает своим коллегам. Им стоит быть начеку, и если ситуация окажется не столь критичной, то необходимо помешать альфе совершить убийство в сторону главного преступника.       — Отец.       Чонгук поднимает сына на руки и идёт с ним на задний двор. Кончиком носа Минхо утыкается в пахучую железу, улавливая густой аромат ванили, из-за чего он вздрагивает, руками ближе притягивая отца к себе.       — Лучик мой, — Чонгук гладит его по спине, прижавшись к дрожащим плечам. — Всё будет хорошо. Верь мне.       — Я верю, но мне так грустно.       Чонгук краем глаза замечает фигуру Сокджина, жестом зовущего его в кабинет, и кивает ему. Хочет взглянуть Минхо в глаза, но тот вцепился в него, не желая отпускать. Ногами дёргает, руками цепляется за отца.       — Нет, не уходи, пожалуйста.       — Сынок, мне нужно поговорить немного с Сокджин-хёном. Ты пока побудь возле Чимин-хёна.       Чонгук, заходя в гостиную, заметил взволнованный вид Чимина, нервно сидящего на диване. Омега сам не свой, даже не обратил внимания на альф, утомлённый собственными мыслями. Узнав о Давоне, он буквально закрылся в себе, ни с кем особо не разговаривает, кроме Минхо, оказывая нужную ему поддержку. Попросил Хосока оставить его одного, и с тех пор он сидит здесь.       — Чимин? — зовёт Чонгук, присаживаясь возле него. Минхо повернулся к омеге, разглядывая его грустными глазами.       — А? — повторный зов Чон-младшего наконец вырвал его из раздумий. — Что-то нашли? — спрашивает, накрывая ладонью живот.       — Посидишь с Минхо? Меня ждут в кабинете, — Чимин соглашается моментально, подзывая маленького альфу к себе. Чонгук сажает сына на своё место и целует в лоб, говоря, что скоро придёт. Минхо тянет ручки к омеге, устраивая голову на его коленях, и прикрывает глаза, чувствуя пальцы на своих волосах.       Хосок, что стоял на пороге гостиной, следил за понурым Чимином, заботящимся о Минхо, вздыхает, следуя за братом.

***

      Тэхён жмурится от боли, издавая тихий скулёж, отчего омега, вытирающий влажным полотенцем его руки, цокает, нахмурившись. На этот раз было больше ударов, чем ожидалось, и омега не может понять, как он выдержал эту пытку.       Он смотрит на парня, словно ищет в нём поддержку, которая ему необходима. Юнсоку жаль до скрипа зубов Тэхёна, а сказать что-либо мешает страх. И далеко не за свою жизнь.       — Когда он отпустит Джихуна? — задаёт вопрос Тэхён, не отводя взора. Юнсок молча берёт таз с водой и уходит, оставляя омегу без ответа в холодном помещении, чьи стены пропитаны жестокостью и невидимой болью.       Внешне омега красив. Они разговаривают на английском языке, но Тэхён замечает, что тот понимает и корейский, когда слушает рассказы Давона. Попытки поговорить с омегой не приносили должного результата, Тэхён не сдаётся, продолжает спрашивать, начинать диалог. Подметил, как парень оборачивался к двери и уходил. Боится кого-то?       Прошло примерно десять минут, прежде чем дверь снова открылась, и зашёл омега с табуреткой в руках. Опускается напротив Тэхёна, сохраняя сомнительную тишину. Изучает слабое тело перед собой, лицо, больше отдавая предпочтение опухшим от слёз глазам. Тэхён безвольно напрягается, ощущая себя товаром, чей общий вид нагло оценивают.       — Меня зовут Юнсок, — Тэхён прислоняется к стене, недоумевая. Ему решили открыться? Или просто сказать своё имя? — Шесть лет назад вы поймали моего отца и его банду за торговлю наркотиками. Узнаёшь? — он берёт в руки телефон и показывает Тэхёну фотографию мужчины. По спине пробежали мурашки, на минуту омега потерял дар речи, расширенными глазами глядя на того, кто намеревался убить его за ценные документы в архиве, и кому удалось проникнуть в дом Чонгука, устроив кровавое вторжение.       Прошлое настигло Тэхёна вновь, встав у него на пути.       — Ты должен понимать, что твоего отца мы посадили за серьёзное преступление, — мысль о том, что ему решили отомстить, неприятно отзывается в груди. Что он такого сделал? Защищал себя. Спасал свою жизнь. И приобрёл долгожданный покой.       — Я понимаю, — кивает Юнсок, тем самым приводя Тэхёна в замешательство. Что вообще происходит? — Мой брат, к сожалению, этого не понимает.       — Мы знали, что ваша семья, как и у многих, разрушилась. И в этом нет нашей вины. Мы действовали справедливо.       — Отец был для брата примером подражания, авторитетом, он слушался только его, а я боялся с ним находиться даже в одной комнате, был всегда с папой. Для всех стала ударом весть о том, что отец торгует наркотиками, ведёт «чёрный» бизнес, являясь самым настоящим преступником. У нас отобрали всё: дом, компанию, состояние, наследство. Брат разгневался, работать не хотел, довёл папу частыми конфликтами. Он лежит в больнице. Нас позже нашёл Давон, обвинил во всём тебя и твоего мужа, предложил нам план мести. Обещал помочь с лечением папы. Я согласился только из-за этого.       — Пусть мстит мне. Мои дети здесь не при чём!       — Тэхён, Джихуна скоро освободят, — признаётся омега, сглатывая горький ком. — Он ищет тебя, плачет, мне так жалко его.       Сердце болезненные удары пропускает, внутренний зверь скулит жалостно, при любой возможности желая оказаться возле своего сына. Голос хрипит, ненависть к Давону растёт, хочется собственными руками уничтожить его за те слёзы, которые обжигают невинные души детей.       Разум твердит оставаться сильным. Отчаянно ждать своего конца он не намерен. Продолжает верить в Чонгука. И глядя на то, в каком положении оказался сам Юнсок, жалость проявляется, однако доверия полного нет.       А вдруг он — последний шанс на спасение? Стоит ли рискнуть и попросить о помощи?       — Давон не поможет вам. Он пользуется вами ради своих целей, а в конце избавится от вас. Я знаю это, уже были подобные случаи. Поверь мне, прошу, — искренне говорит Тэхён, чем пробуждает внутреннюю борьбу со своей совестью у омеги. — Давон погубил множество жизней, погряз в крови своих жертв, среди них есть и мой отец. Он ужасный манипулятор, настоящее чудовище. Ему верить нельзя. С твоим братом всё понятно — в нём говорит месть за отца, а с тобой? Ты не такой жестокий, как они, а берёшь большой грех на свою душу, доверившись дьяволу.       В доме раздаётся хлопок. Юнсок вскакивает с места, выходит посмотреть, что произошло, и быстро возвращается, перейдя на бег.       — Нам пора уходить, — оповещает омега, стоя на пороге.       — Юнсок, прислушайся к моим словам, пожалуйста, — просит он. Парень сжимает ручку двери, прокручивая в голове сказанное Тэхёном, и, бросив последний взор, скрывается из виду, заперев за собой.

***

      — Чё так долго? — раздражённо бросает Джон. Юнсок быстро добежал до машины, садится за руль, взглянув на спящего позади Джихуна.       — Неважно. Где Босс?       — Зашёл домой. Поехали. У нас мало времени.       Юнсок едет, осторожно минуя ямы на дороге, и выезжает на пустынную трассу. Ехать им не так далеко. Старый склад, находящийся на окраине города, стал вторым пунктом, где они оставят Джихуна и отправят адрес с его местонахождением Чонгуку. Наготове у них телефон с введённым номером. Омега внимательно следит за дорогой, а в голове то и дело звучит голос Тэхёна.       Неужели это правда и их папе не помогут? Избавится от них двоих… убьёт? Юнсок посмотрел на брата, задумчиво кусая губу. Он не хотел участвовать в этом и не хочет до сих пор, и если Тэхён окажется прав, то никакого смысла это деяние не принесёт, кроме того, что Давон сумеет отомстить своим «обидчикам». Чёрт, как сложно и страшно. Сердце колотится бешено. Брат нахмурился, посмотрев на омегу.       — Что с тобой?       — Ничего, — слегка пугается внезапного вопроса. До пункта осталось примерно пять минут. — Слушай, а когда господин Пак даст нам деньги на лечение? — осторожно интересуется, замечая изменения в лице брата. Вопрос его явно разозлил.       — Не знаю. Нам надо закончить начатое, — ответил нехотя, отвернувшись к окну, давая понять, что больше на эту тему говорить не будет. Юнсоку это не понравилось.       — Давай спросим у него по приезде обратно в дом?       — Не лезь. Потом, может, и даст. Нам надо закончить работу.       — А вдруг он кинет нас? Ты же знаешь, я пошёл с тобой только из-за папы, — продолжает омега, снижая скорость автомобиля. Джон зарычал, дёрнувшись к омеге и грубо взяв того за щёки.       — Замолкни! Ты делаешь это из-за папы, а я из-за отца! Мне плевать на всё, главное — отомстить им за испорченную жизнь. Ещё раз спросишь о деньгах, я тебе голову откручу, понял? Езжай быстрее, пока этот не очухался, — указывает на Джихуна и небрежно отпускает омегу, услышав тихий всхлип.       Юнсок ответил бы ещё, но боится, что брат может поднять на него руку. Уже проходили такое. Шмыгает носом, следя за дорогой, и начинает понимать смысл слов Тэхёна. Джону и правда плевать на папу. Давону и подавно. А Юнсок… нет, умирать от рук того, кто тащит их двоих сейчас на дно, не хочет. Жить хочет, о папе заботиться. Он ведь совсем молодой, вся жизнь впереди. А сможет ли он остаться живым, если свернёт на другой путь? Существует риск большой оказаться замеченным. Брат уж точно что-нибудь с ним сделает.       По плану Джон самолично запрёт Джихуна в одном из контейнеров, даст знак Юнсоку, который отправит в это время сообщение Чонгуку и выйдет на другую сторону дороги, где его будут ждать. Омега долгое время изучал маршрут, построенный Давоном, дабы избежать дорожных наблюдателей. А если где-то засветиться? И тогда их найдут? Нет, те могут не успеть найти.       — Остановись здесь.       От рассуждений его отвлекает голос Джона. Он выходит из машины, берёт на руки Джихуна и идёт к складу, напоследок бросив фразу: «Жди знак». Юнсок провожает их долгим взглядом, пока фигура брата не скрылась за поворотом.       Если так посудить, от него будет зависеть жизнь Тэхёна. Дать наводку господину Чону вполне возможно, и те вычислят их местоположение, тем самым спасут омегу.       От него будет зависеть и собственная жизнь. Оставить всё, как есть, — ожидает скорый конец. Теперь он уверен в этом. Давон и спасибо им не скажет.       Сглотнув, Юнсок дрожащими пальцами берёт в руки тот самый телефон и отправляет геолокацию Чонгуку, не дожидаясь сигнала от брата. Надеется, что те вовремя приедут сюда и найдут Джихуна вместе с Джоном. На улице начинает темнеть. Юнсок бросает гаджет на дорогу и на всей скорости уезжает оттуда, бросив печальный взгляд назад.       — Прости меня, Джон. Но я так не могу.       Горькая слеза катится по щеке. Юнсок едет, не отвлекаясь ни на что. В груди жжёт, рыдает в голос, сжимая руль до побелевших костяшек рук.       Долго следил за Тэхёном. Видел, как страдают неповинные дети. Джон сошёл с ума. Что случилось с его жизнью? Он не был готов встретиться лицом к лицу с тем, чем занимался их отец втайне ото всех.       Лишь бы успели спасти. Лишь бы остаться живым и быть с папой.

***

      — Чонгук, не гони так сильно! — кричит Хосок, держась за потолочную ручку. Его не слышат, скорость набирают, отчего сзади них отстают машины охраны и полиции.       Пришло сообщение. И не простое. Вместо текстового адреса была отправлена точная геолокация, которую взглядом альфа гипнотизирует. Толком никто понять ничего не успел, как Чонгук первым вышел на улицу к своему автомобилю, до этого находясь в одном из намеченных пунктов в карте. Алексу ранее был отдан приказ следить за Минхо, уснувшим на руках Чимина, и, дождавшись брата, незамедлительно выехал с территории заброшенного здания. К сожалению, это третье место, в котором они никого не нашли.       Полицейские едут по другому маршруту. Чонгук держит с ними связь, переговариваясь кратко об обстановке вокруг них. И приехали они к месту назначения почти одновременно.       Склад огромен. Занимает половину территории, потому офицер делит своих подчинённых по группам, то же самое делает Сокджин. Чонгук идёт один, за ним Хосок. Телефон в кармане, оружие в руках, осматривается вокруг, мысленно находя для себя укрытие в случае внезапного нападения.       Главенствует мёртвая тишина. Чонгук проходит вглубь склада, обыскивает всё, что попадается в поле зрения, дышит размеренно. Во время поиска Минхо дневной свет облегчил им ситуацию, в отличие от нынешнего вечернего времени. Свет уходящего солнца провожает их ярко-оранжевыми оттенками на небе, красиво переливающимися на фоне редких облаков. Высокое напряжение в теле держит разум в клетке самоконтроля, ограничивая доступ полыхающим эмоциям внутреннего зверя завладеть полностью мужчиной.       Инстинкты горят изнутри, Чонгук совершает круг по первому этажу, иногда проверяя присутствие брата позади, и следует вперёд, ощущая жар в груди, томное дыхание и россыпь неприятных мурашек. Становится плохо, страшно, невыносимо. Над ним парят призрачные силуэты, тянущие мерзкие лапы к сознанию альфы с намерением впустить сковывающий до боли страх.       Страх темноты.       Чем дальше они идут, тем темнее вокруг. Тут нет света. Фонарь телефона не потянет общий масштаб заброшенного места. Рука начинает дрожать, Чонгук замирает, не в силах успокоить быстро бьющееся сердце. Как тогда, когда его, маленького мальчика, закрыли в подвале без малейшего света.       — Чонгук.       Хосок подходит к брату, положив руку на его плечо. Аромат кофе сгустился.       Чонгук понимает, что он не один. Он с Хосоком. Да и фонари есть. Раньше альфа удерживал свои эмоции, не позволяя им затянуть его в бездонную темень, но здесь происходит с ним что-то непонятное. В нём бушует не единственный страх темноты.       Страх за сына. Ведь он тоже где-то недалеко в таком же тёмном помещении и совсем один.       Стоит напротив чёрное, мутное пространство, отталкивающее своей неизвестностью. Неживое, что-то страшное царит в кромешной тьме, заманивает шёпотом своим. Шаг сделать Чонгук не решался многие годы. Всегда казалось, что его поглотят за секунду, унесут вглубь своего тёмного царства, и все демоны внутри него выйдут на волю, сводя с ума затуманенное сознание, и выбраться оттуда он не сможет никогда. Маленький мальчик в нём кричит до задушенных всхлипов, вытирая слёзы, сидит в углу и не может шагнуть вперёд, потому что перед ним невидимая, чёрная пропасть. Ему хочется увидеть свет солнца, который покажет дорогу к свободе, согреет своим теплом и бережно сотрёт мокрые дорожки с его щёк.       Для Чонгука этим Солнцем стал Тэхён, появившийся в жизни, как яркая звезда, оставшаяся греть его сердце. Они создали любовь — истинную и вечную. Омега дарит ему тепло, светит только для него одного.       Крик. Приглушённый. Будто вдалеке, но так близко.       — Джихун!       Среди проклятой тьмы, оставившей глубокий след в сознании альфы, появился тот самый лучик света, в котором он нуждался и который спас его от гибели. Когда Сунан открыл дверь и спустился в подвал, Чонгук первым увидел неясный свет вдалеке от себя, а после услышал голос отца. Тогда он заплакал, потянулся к выходу, глубже вдыхая свежий воздух долгожданной свободы.       Чонгук ступает в это чёрное пространство. Руками смахивает препятствия с пути, уверенно следуя только вперёд, минуя различные голоса кругом, намеревающиеся заполучить их жертву в свои задушенные объятия.       Чонгуку плевать на темноту. Чонгуку важен сын, отчаянно зовущий о помощи.       Бежит к источнику шума, ориентируясь по детскому голосу, пока Хосок сзади едва успевает освещать фонарём дорогу.       В альфе кипят не самые добрые эмоции. Во главе всего стоит гнев. Какой урод посмел запереть ребёнка в контейнере? Игнорирует тянущиеся к нему костлявые руки тьмы, желающие наконец впустить свои когти в горячую плоть и питаться его страхом. Сила в нём кипит на высокой температуре, исходят утробные рычания, когда он снова ошибается, и бежит дальше в гущу беспросветной темноты, где уши оглушают слышимые крики Джихуна.       Нашёл.       Что почувствовал Чонгук, когда взял на руки второго ребёнка? Покой. Долгожданный, трепетный, оставляющий за собой щекочущие мурашки по коже. Пришло осознание, что теперь он может сотворить что угодно ради своей семьи. Его родная кровь, его сыновья, которых ему подарил любимый супруг, лежащий на больничной койке и видящий прекрасные сны. Слёзы покатились сами собой, мужчина не торопился их смахивать со щёк.       Чонгук аккуратно оставил поцелуй на лбу Джихуна и Минхо. Затем подошёл к Тэхёну и прошептал слова благодарности за счастье, ранее появлявшееся лишь в мечтах альфы. И вот, оно сбылось, стало реальным.       Что почувствовал Чонгук, когда услышал истошный крик сына, запертого в одном из складских контейнеров? Испуг. Он зовёт его по имени, пытается выломать чёртову ржавую металлическую дверь, повторяя, что прямо сейчас выпустит его. Джихун, услышав голос отца, не перестал кричать, маленькими ладонями бьёт по стене изнутри.       — Мне страшно!       Чонгук дёргает дверную ручку на себя. По вискам стекают капли пота, мышцы горят, как и сила в нём, с которой он пытается освободить сына. Хосок видит маленькое открытое окошко сверху, видимо, для того, чтобы мальчик не задохнулся внутри. И поэтому им удалось услышать Джихуна.       — Отец, я ничего не вижу!       Чонгук прикрывает глаза, жадно глотая воздух ртом, и прислоняется лбом к поверхности двери. Он тоже так кричал. Он тоже ничего не видел. И ждал отца, ждал спасения от него.       — Забери меня!       Внутренний альфа вырывается вперёд, рычит, требуя скорее разломать это строение к чертям, только бы спасти своего сына. Не обращает внимания на попытки Хосока помочь ему, но отчётливо слышит голос подбегающего Сокджина позади, оборачиваясь к нему.       — Ключ! Держите! — не спрашивает, откуда он его достал, Чонгук просто выхватывает из руки начальника, открывая замок. Неприятный скрип звучит по всему этажу, Чонгук с силой открытую дверь толкает в сторону, ступая во тьму, и слышит плач недалеко от себя.       — Джихун!       Позади двое альф светят фонарями, и Чонгук видит сжавшийся комочек в углу, содрогающийся в тихих рыданиях. Глаза открыть боится, знает, что отец пришёл, но не может посмотреть на него. Его поднимают сильные, горячие руки и прижимают к своей груди, уводя отсюда раз и навсегда. Джихун плачет, утыкается, как ранее этот делал Минхо, в пахучую железу отца, дышит его запахом, чувствуя родного человека. Не отпускает, панически забираясь чуть ли не на шею, а мужчина тем временем шепчет успокаивающие слова, выпуская свои феромоны.       Джихун напуган больше Минхо. И что самое страшное — молчит, ничего не говорит, и от этого Чонгук готов закопать себя глубоко под землю, распороть свою грудную клетку, потому что больно. Отвратительно больно. Невыносимо.       — Сынок, всё хорошо, я здесь. Скажи что-нибудь, — выбегает на улицу, где на звёздном небе ярко светит бледная луна, даря свой холодный свет. Чонгук опускается на колени, обхватывает осторожно покрасневшее от слёз лицо сына и просит взглянуть на него. — Пожалуйста, посмотри на меня. Это я, твой отец. Ты в безопасности со мной.       Мальчик жмурится сильнее, тянется к нему, чтобы вновь укрыться в его объятиях, но Чонгук непреклонен. Оставляет маленькие поцелуи на щеках, вытирая там влажную дорожку большими пальцами.       — Сын мой, мы на улице. Тут ярко светит луна. Хочешь увидеть её? — Джихун поднимает голову, заинтересовавшись предложением отца, и боязливо, осторожно открывает свои глаза. Веки дрожат, как и влажные длинные ресницы, он издаёт мычание, кусая нижнюю губу. — Тише-тише, я рядом, — гладит ладонью по спине сына и с облегчением выдыхает, поднимая уголки губ, встретившись с пугливым взглядом Джихуна. Смотрит долго на отца, будто впервые видит его, рассматривая большие глаза, нос, губы, а затем переводит взгляд на звёздное небо. Видит прекрасную, ясную луну, завораживающую своим светом и загадочной красотой.       Чонгука зовёт детектив, намекая ему киванием головы в сторону, что их ожидает что-то серьёзное. С сыном альфа явно не пойдёт, поэтому просит его посмотреть на себя и гладит его щёку.       — Мне надо быстро поговорить с дядей. Посиди с Хосок-хёном в машине, сынок. Я обязательно к тебе вернусь.       — Правда вернёшься? Не оставляй меня, прошу, — жалобно хнычет Джихун.       — Правда. Всё осталось позади, лучик мой. Тебя никто не обидит.       — Хорошо, отец.       Хосок аккуратно берёт племянника на руки и под пристальный взор Чонгука садится с ним в машину, открывая окно и включая в салоне свет по просьбе мальчика. Он продолжает неотрывно смотреть на луну, при этом не отпуская Хосока.       Детектив встречает хмурого Чона-младшего у входа на склад, и вместе с ним они проходят к полицейским машинам, возле них стоят сотрудники правопорядка. По пути показывает найденный телефон, через который пришло сообщение с геолокацией.       На животе лежит мужчина, дёргается, видимо, пытается высвободиться, но на запястья его надеты железные наручники, голова, а точнее затылок припечатан к земле чужим ботинком. Прежде чем Чонгук понимает, кем является этот человек, перед ним оказывается рука детектива.       — Контролируйте свои эмоции, господин Чон, — предупреждает мужчина, тем и вызывая у альфы утробный рык.       — Я сам решу, — бросает в ответ, ускоряя шаги, намереваясь хорошенько разобраться со сволочью, посмевшей запереть его сына в тёмном контейнере. И наверняка он знает местонахождение Тэхёна.       — Господин Чон, — повторно зовёт его, чуть повысив тон голоса. — Он — первый наш подозреваемый. После его допроса мы с бóльшей вероятностью сможем найти Вашего супруга. Не переходите границы, пожалуйста.       — Вы считаете, я настолько глуп? — поворачивая голову к нему, Чонгук щурит взгляд не по-доброму. Детектив молчит, поджимая губы. Кивает ему и вдвоём подходят к следователю.       На Чонгука смотрят с нескрываемой ненавистью. Джона посадили на колени, с двух сторон его придерживали полицейские, Чон-младший стоит со сжатыми до побелевших костяшек кулаками, прожигая наглую физиономию преступника перед собой. Тому всё равно, что его поймали, хотя поначалу он дрался, не сдаваясь до конца, проклинал своего младшего брата, что просто так предал его, не дождавшись на дороге, брыкался, в конце концов смирился со своей участью. Чонгук желает стереть эту нахальную улыбку с его лица, стискивая зубы до скрипа, и вдыхает полной грудью прохладный воздух. Надо поскорее закончить с ним и вернуться к сыну.       — Где Тэхён? — задаёт самый главный вопрос. На него Джон усмехается, мотая головой.       — Я так жаждал мести за своего отца. Думаешь, ты от меня что-то узнаешь?       — Мести? Я посадил преступника, торговавшего наркотиками и устроившего покушение на моего мужа. У вас отобрали всё ваше имущество и вместо того, чтобы начать работать, восстанавливать репутацию своей семьи, ты решил отомстить за грехи никчёмного отца.       — Я не верю, что отец занимался наркотиками. Ты его подставил! Именно ты разрушил множество семей! Поэтому Давон испортит твою!       Первый удар приходится по животу, отчего Джон воет от дикой боли, сжимаясь, падая на живот. Казалось, будто все органы сейчас выйдут наружу. А Чонгук, наблюдая за ним, дышит тяжело, не собираясь останавливаться на одном.       — Я ещё раз спрашиваю: где Тэхён?       Джон молчит. Внутри адски горит. Чонгук кивает двоим держащим Джона альфам, и они посмотрели на стоящих офицера полиции и детектива. Те отдали безмолвный приказ, и полицейские подняли Джона обратно. Чон-младший бьёт по животу второй раз, в мыслях желая разломать ему рёбра и выбить всю дурь из его тупой головы.       Раздаётся вскрик, после чего земля под ним пачкается кровью. В уголках глаз скопилась влага. Ещё чуть-чуть и его вырвет. А Чонгук твёрдо глядит на дрожащее тело внизу.       Надолго остаться не может. Нужно срочно ехать в больницу и обследовать Джихуна. Он делает ещё шаг вперёд, Джон на это жмурится, рефлекторно отодвигаясь, насколько возможно, назад. Хватка на его руках становится сильнее. Не смеет и голову поднять.       — Трус, — плюёт альфа и уходит отсюда, договорившись с детективом о постоянной подключенной связи. При появлении новой зацепки — все едут вместе.       Чонгук следует в машину, его силуэт Джихун увидел из окна и вырывается на улицу к отцу. Хосок успокаивает племянника, говоря, что они скоро уедут отсюда. За руль садится Сокджин. Дверца с другой стороны открывается, и воздух наполняется ароматом кофе, который вдыхает мальчик. Пересаживается на колени к отцу и обнимает его, чувствуя сильные руки, обнимающие в ответ.       — Я здесь, сын, — шепчет в макушку Чонгук, целуя туда Джихуна. Они выезжают в больницу. А сердце всё ещё не успокаивается, как и зверь внутренний. Плоть изнутри когтями кромсает.       «Тэхён. Солнце моё, пожалуйста, потерпи. Я тебя спасу…»

***

      Омега вздрагивает. Оборачивается вокруг тёмного помещения, принюхиваясь. Сплошная ваниль вперемешку с горьким шоколадом. Тэхён готов поклясться: он только что почуял слабую нотку кофе. Его альфу. Но он пропал, бесследно растворился в духоте.       С ума сходить начинает?       Омега внутри скулит. Сам Тэхён ослаб. Даже руку поднять не в силах, кое-как опирается спиной на стену. Что это было? Паранойя? Тогда что за ощущения, словно Чонгук где-то рядом. Или же связь?..       Связь сработала. Тянется тонкая, едва горящая красная нить, ищет свою половинку, посылая короткие сигналы о ней. Тэхён неверяще уставился в одну точку, накрывая ладонью место, где бьётся его сердце. Неужели и Чонгук его почувствует тоже?       Родительский инстинкт встал впереди. Тэхён в первую очередь думал о детях, переживал, молился о них, и, узнав, что теперь его детей освободили, на первое место вступила связь со своим альфой. Мысли о своём спасении сами проникают в голову. Теперь можно. Сыновья освобождены. Тихим голосом произносит имя своего мужа. Просит найти его. Потому что он хочет жить.       Взор падает на кольца на безымянном пальце. Кончиком указательного прикасается к испачканному от крови и грязи бриллианту. Чонгук щедрый для своей семьи, не жалеет денег на любимого мужа, приобретая для него только самое лучшее. В то время данные парные обручальные кольца продавались по высокой цене. Тэхён мог в любой момент предаваться приятным думам, мысленно благодаря всех на свете за появление Чонгука в его жизни.       Плакать хочется, но омега держится. Ждёт Юнсока, а вдруг он не придёт? Может, он решил не помогать ему, продолжая слепо верить Давону и брату? Если так, то шансы на спасение в разы уменьшаются.       Тэхён понял — его прячут в подвале. Если он сможет как-то выбраться, не факт, что у него получится подняться по лестнице, так как тело болит от череды жёстких ударов.       За закрытой дверью слышатся шаги. Тэхён надеется увидеть на пороге Юнсока, однако он осязает противный горький шоколад на кончике языка. Следом уродливая физиономия Давона, хищно оскалившегося при виде омеги.       — Готов к следующей главе моей жизни?       Снова слушать его бредни у Тэхёна нет абсолютно никакого желания. Он демонстративно закатил бы глаза, недовольно фыркнув. В идеале ещё бы бросил пару ласковых выражений, однако знает, какое наказание ожидает его за наглость, по словам Давона, взятую от Чонгука. Вместо этого отворачивает голову и молчит. Альфа гадко усмехается.       — Мать Чимина — Лию — я не любил никогда, она мне симпатизировала, однако всегда я видел своё счастье в Иви, а в дальнейшем — в тебе. Вы оба были моими вдохновителями, прекрасные и грациозные омеги, до того дня, пока я не узнал о приезде семьи Чон обратно в Сеул, — Тэхён шипит, чувствуя острую боль в пояснице. Давон привстал с табуретки, принесённой им, чтобы подойти к омеге, правда, через минуту передумал. Потому что знает — дальше будет ещё больнее и смысла помогать ему нет. — Кегван хорошо подружился с Сунаном, они обсуждали совместную работу и тебя с Чонгуком. Меня это взбесило, поэтому я всеми способами мешал вам.       — Что? — недоумевает омега, краем глаза заметив движение за приоткрытой дверью.       — Задавался вопросом, почему после твоего дня рождения ты с Чонгуком не виделся? Хотя пару шансов у вас было.       — Так это ты…       — Я. Придумывал разные предлоги, только бы заманить тебя к нам домой или устраивал вам встречи с Чимином. Не хотел, чтобы тебя отобрали у меня. Особенно этот Чонгук.       — Сволочь поганая!       — Рот закрой, — рявкнул альфа. — Ты никогда не поймёшь моих чувств. Иви я любил всей душой, твоей красотой я одержим. И как жаль, что такие прекрасные омеги попались неправильным альфам. Моей любви хватило бы построить счастливую семью с Иви. Моего желания быть с тобой было бы достаточно, чтобы создать своё новое счастье.       Тэхёна воротит от этого. Давон — помешанный на них психопат. Боится представить, что с ним будет дальше.       Мужчина бьёт, делает больно тому, кого меньше всего хочется мучить, а закрывшись в своей комнате — слёзы льёт, едва ли не вырывая волосы на голове от различных голосов внутри, твердящих о мести. Тэхён — использованный Чонгуком омега, к нему притрагиваться противно, потому нещадно оставляет побои на желанном теле. Выносил от врага двоих выродков, которые не сдались ему совсем. Они стали идеальной причиной видеть разбитого Тэхёна на полу и устроить для него извращённую игру.       — Иви прознал о моих планах. Он заявился ко мне в кабинет злым, потребовал не мешать твоей личной жизни, затронул прошлое, и я не сдержался. Признался о своих желаниях, скрытых намерениях касательно тебя. Иви был в шоке, — брови альфы нахмурились, он смотрел в стену, вспоминая самый ужасный день в своей жизни. — Мы ссорились долго. Иви меня бил, а я — прижимал к себе, не хотел отпускать и молил дать шанс. Я был не в себе. А когда он вознамерился рассказать Кегвану обо всём, я понял, что его надо остановить. Я выехал за Иви на машине, преследовал его на трассе, думал обогнать, преградить дорогу, чтобы поговорить снова. Иви набирал скорость, стремился скрыться от меня, но…       Тэхён начинает понимать. Мерзкий холодок вынуждает тело дрожать от пробежавших по спине мурашек. В горле застыл ком. Слёзы. Снова плачет, прикрывая рот ладонью.       — …не справился с управлением. И прямо на моих глазах он погиб в жуткой автокатастрофе. Я видел смерть своей любви, кричал так громко. Хотел умереть в тот же момент, скорбел по нему сильнее вас, думал, что всё закончилось, — Давон переводит печальный, таящий внутри осколки разбитой гнилой души взгляд на умирающего морально омегу. — Передо мной явился твой образ. И я понял, что тебя так же упустить не смогу. Неважно, как сложится судьба— мы будем вместе. И мы умрём тоже вместе. Жить я в этом мире не хочу, тебя я не оставлю с тем подонком Чоном, не достойным тебя. Ты же мой Тэхён.       — Ублюдок! Закройся нахрен! — во всё горло кричит омега, ощущая, как Давон просто наживую разрезает его грудную клетку и вырывает горячее сердце. — Чтоб ты сдох, сука!       Папа. Человек самый родной в его жизни, чья смерть кровавыми чернилами отпечаталась в его памяти. Это произошло так неожиданно, к чему никто из Кимов не был готов. Кегван ушёл в себя, отрёкся от реальности, как и Тэхён, не подпускавший к себе никого. Весь окружающий мир превратился в сплошную серость, стал неживым, и омега, возможно, закопал бы свою душу в том бесцветном кошмаре, не будь с ним Чонгука, исцелившего тогда ещё закрытого, зажатого глубокой скорбью Тэхёна.       Выходит, это чудовище уничтожило всех дорогих ему людей. Родителей. Не только Кегвана, но и Иви, сам того не желая. Проклятие в лице Давона. Тэхён не понимает одного — за что?       Он сдирает стенки горла своим диким воплем. И альфа не выдерживает этого: с заплаканным лицом выбегает из помещения, оставляя морально умирать свой объект одержимости, свою жертву. Добивает же. И жалеет об этом. Потому кивает Юнсоку разобраться с Тэхёном, успокоить его, даже не подозревая, что тот подставил Джона, которого наверняка уже поймали.       На стенку лезть хочется от боли, которая горит в нём и, быть может, сжигает все внутренности организма. Тэхён сквозь мутную пелену не видит надвигающийся силуэт, продолжает громче кричать о своих муках, пожирающих его заживо, не обращает внимания на опустившегося на колени перед ним Юнсока, и даже не сопротивляется, когда его бережно прижимают к груди.       Юнсок всё слышал. И окончательно понял, какой на самом деле человек этот Давон. Тварь последняя. Тэхён продолжал кричать «Папа!», и каждый вскрик, — надорванный, бывает звонкий, безумный, душераздирающий, полностью пропитанный горем, — пронзает бедное сердце Юнсока.       — Тэхён, пожалуйста, услышь меня, — омега зовёт его, качается в стороны, гладит по дрожащей спине. Давон ушёл в лес. Они одни в доме временно. Он должен успеть всё сказать. — Прошу, сконцентрируйся на моём голосе. Это важно!       Крики растворились в воздухе. Осталась гробовая тишина. Тэхён не двигается, дышит неровно, справляясь с последствиями ранее произошедшей истерики.       — Я тебя спасу.       Тэхён подумал, что ему послышалось, потому значения особого не придал словам Юнсока, постепенно приводя вышедшие из-под контроля эмоции в порядок. И замер. Юнсок повторил сказанное ещё раз в попытке достучаться до омеги.       Его услышали.       — Что? — переспрашивает Тэхён. Не верит, но неотрывно смотрит в глаза Юнсока, ищет там правду.       — Послушай меня, — он старается осторожно пересадить Тэхёна, чтобы удобнее сесть на колени возле него. За руку его берёт, однако слышит болезненный стон, потому опускает её обратно, вытирая застывшие слёзы на его щеках. — У меня с собой остался только один телефон. Тут связь хреново ловит, мне придётся доехать до трассы и там уже оповестить твоего мужа. Я не знаю точную геолокацию этого места, нужно будет дождаться его и вместе с ним поехать к тебе. Это займёт немного времени, я очень постараюсь успеть всё сделать вовремя, пока…       Не договаривает. Давон не глупый. Он совсем скоро узнает о пропаже Джона, заметит внезапное отсутствие Юнсока и перейдёт к финальному этапу. Альфа не вдавался в подробности всего плана, поверхностно рассказывая о своих действиях, и в последнем пункте он сказал о смерти Тэхёна, не упомянув свою. Видимо, о том, что он покончит с собой в конце, поведал лишь Тэхёну.       Значит, он планировал избавиться и от Джона и Юнсока после того, как убьёт собственными руками омегу. А может и до? Юнсок и думать об этом не хочет. Повезло же им наткнуться на полнейшего психопата, устроившего безумную бессмыслицу.       — Где мой телефон? — интересуется вдруг Тэхён, чем вводит в короткое замешательство парня.       — Выбросили, ещё когда тебя увозили сюда.       Не удивительно. По крайней мере, хотя бы удостоверился в этом. Тэхён просит показать смартфон Юнсока, и тот вытаскивает его из кармана джинс.       — Звонки совершает? — спрашивает омега, глядя на телефон.       — Да, но я бы не рискнул. Давон может услышать.       — А обычные сообщения?       — Наверное. Опять-таки, тут связь плохая. Где-то ловит, а где-то нет.       — Я понял.       Внутри зажглась надежда. Призрачная, но всё же ощутимая, и Тэхён чувствует, как вдалеке от него Чонгук ведёт борьбу со своими демонами, не дающими ему покоя. Альфа на нервах, в панике. И именно он придумал для омеги способ, при котором можно оповестить его и начальника охраны о своём местоположении в критических ситуациях ещё в период, когда над ними висела угроза в лице той банды наркодилеров. Поначалу данную функцию внедрили на личный телефон Тэхёна, но впоследствии удалось развить и даже облегчить эту систему: теперь возможно отправлять сообщение или совершать звонок из любого гаджета, стоит только ввести тот самый экстренный номер. Одновременно придёт оповещение Чонгуку и Сокджину со всей информацией о геолокации.       Тэхён мычит, зажмурив глаза. Тело ломит на части при простых движениях, в горле пересыхает, несмотря на принесённую Юнсоком воду, и, собрав все свои силы в кулак, поднимает взор на него.       — Я продиктую тебе номер. Туда отправишь одно сообщение. По нему Чонгук найдёт меня. Прошу, постарайся найти здесь связь.       — Хорошо, я всё сделаю. Что за сообщение надо отправить?       Тэхён не задумывается над текстом. Он один, короткий, но понятный. И омега уверен — Чонгук поймёт.

***

      Чонгук бережно укрывает спящих на кровати сыновей, прижавшихся друг к другу в объятиях, и разглядывает их опухшие глаза и покрасневшие щёки. Альфа разбит полностью, всё внутри него постепенно угасает, слёзы уже высохли, но бесконтрольно стекают по лицу, когда перед глазами появляется призрачный образ Тэхёна. Ощущает отдалённую боль и ломоту в теле, не осознавая до конца влияния проснувшейся связи с истинным. Не может позволить себе хотя бы час на сон, сидит в напряжении и в полной готовности, хотя прошло уже больше трёх часов, а информации нет.       Джон молчит, игнорируя жёсткое давление со стороны полиции. Парень смирился со своей участью, подозревая в этом своего брата. Сумел рассказать о своей семье и планах Давона, однако умалчивает о местонахождении Тэхёна. К слову, о нём. Детектив не сказал Чонгуку о последнем пункте Давона касательно омеги. Альфа не выдержит этого. Он сойдёт с ума, ибо прямая угроза неминуемой смерти совсем скоро настигнет Тэхёна, если не сделать всё вовремя.       В гостиной Хосок крепче обнимает плачущего Чимина. Омега выбежал встречать их у двери дома с Минхо, и, увидев, в каком состоянии был Джихун и как плакал Минхо, обнимавший своего брата, он не смог совладать с собой, пребывая в длительной истерике. Чимин крайне уязвим в последние месяцы, простые эмоции пробуждают в нём сокрушительную бурю. В данный момент он забывает о словах врача и Хосока о запрете волнений и сильных переживаний. Ему очень плохо и, придерживая свой живот, в котором беспокойно толкнулся ребёнок, он едва не упал на колени, если бы не Хосок, успевший схватить его.       Спустя полчаса альфе удалось уложить спать Чимина. Для этого выпустил феромоны, окутав ими омегу, создавая некий купол из его запаха, способный успокоить его. Получилось не сразу, Чимин вздрагивал, спрашивая о мальчиках и Тэхёне.       — Я клянусь, мы обязательно найдём Тэхёна живым, — слышит омега перед тем, как сознание отключается, окунаясь в тревожное царство Морфея.       По первичному осмотру серьёзных травм на Джихуне не нашли, единственное — Чонгуку настоятельно рекомендовали консультацию психолога, иначе последствия для детской психики окажутся отнюдь не радужными, однако не столь всё серьёзно, как это было с Чонгуком в прошлом.       Альфа винит во всём себя. Медленно утопает в грязи суровой безнадёжности. Кто он? Альфа, у которого есть семья. И которую он не смог защитить от лап блядского монстра, чья смерть стала в некоторой степени счастьем для него, а как оказалось, стала неожиданной ложью.       Живучий гад.       Слышится тихий стук, и на пороге появляется Хосок. Он обводит жалостливым взглядом спящих племянников, подходит к изголовью кровати, замечая в их маленьких ручках футболки Тэхёна. Комната сама наполнена крепким кофейным ароматом. Поджимает губы, осязая колючие мурашки по телу. На брата смотреть больно, сердце замирает при виде бледного, отчаянного Чонгука, не поднявшего взора на вошедшего Хосока. Ему строго запретили вмешиваться в поиски без ведома полиции и приказали ожидать вестей дома, что он и делает, испытывая спектр адских чувств.       — Пойдём поговорим, — не предлагает, прямо говорит.       — Нет. Оставь меня с детьми, — сухо отвечает Чонгук.       — Отойдём к окну. Давай-давай, я не оставлю тебя здесь наедине с гнетущими твою душу мыслями.       Чон-младший обречённо выдыхает, как можно тише вставая с кровати, наблюдая внимательно за ворочающимся Джихуном. Видимо, почувствовал отсутствие отца рядом и уже собирался открыть глаза, всхлипнув, но альфа опустился к нему, оперевшись коленом на матрас, и мягко погладил по спине.       — Чш-ш-ш, сынок, я здесь, — шепчет Чонгук. Мальчик ещё немного поводил рукой по подушке и снова заснул. Минхо крепче прижал к себе футболку, вдыхая аромат папы.       Альфы отходят к дальнему окну, понизив голоса. Иногда Чонгук бросает короткие взгляды в сторону кровати.       — Что вообще происходит? Вмиг всё разрушилось. Я мог потерять своих сыновей, чудом их спас и они со мной, но блять, — шипит, опустив голову.       — Чонгук…       — Я молился, чтобы моей семьи не коснулась такая трагедия. Чтобы мои сыновья не переживали того, что пришлось испытать мне.       — Ты успел их спасти, Чонгук. И поборол свой страх темноты, следуя зову Джихуна.       — А Тэхён? Мой любимый, моё ясное солнце. Он разве заслужил всё это? Я всё ещё помню, как отец выносил бессознательное тело матери. Дай мне зелёный свет — я бы весь этот мир перевернул с ног на голову, нашёл бы своего Тэхёна, но кажется, скоро моему терпению придёт конец. Мне очень страшно за него, Хосок. Прошу всех на свете, чтобы он был жив. Давон — одержимая им сволочь. Не хочу представлять, что он с ним делает… И во всём, сука, виноват я!       — Никто не ожидал такого удара, Чонгук. Здесь нет твоей вины, — пытался поддержать Хосок.       — Он — моё всё. Я так его люблю и так не хочу потерять. Что я сыновьям скажу, как они будут расти без папы? Их маленькие сердца не выдержат такой потери. Как я буду смотреть им в глаза?       Голос дрогнул. Чонгук разбит окончательно. Он закрывает рот ладонью, открывая дверь удушающим его изнутри эмоциям. Он плачет, плечи дрожат, а в груди разрастается чёрная дыра, куда он втягивает себя полностью с протекающими противными часами ожидания. Хосок обнимает его, накрывая ладонью его затылок, и прижимает к своей шее, не сдерживая собственных слёз.       — Я же умру без него, хён…       И лишь яркая луна является немым свидетелем ломающейся взрослой души альфы и двух невинных душ, переживших настоящий кошмар, доверчиво ожидающих возвращение своего папы.       Позже к ним присоединился Юнги, недавно приехавший к ним. Терпения не было сидеть у себя и ждать каких-либо вестей, поэтому не выдержал и приехал, чтобы как-то оказать поддержку. Его Хосок был рад видеть. Трое друзей переживают одну трагедию. Мин поглядывал на спящих мальчиков. По просьбе Чонов своему отцу он ничего не стал пока говорить. Сейчас об этом лучше умалчивать. Втроём они переместились на туалетный столик. Юнги, вспомнив былые времена, заварил им троим чашки крепкого кофе. Они молчали, думали о своём, но именно компания двух родных людей для Чонгука стала неким местом силы, где он может немного восстановиться после небольшого всплеска эмоций, и, посмотрев на них, кивнул, благодаря за то, что они с ним вместе.       На первом этаже Джин встречает Намджуна. Альфы уходят на кухню, обсуждая нынешнюю проблему, и Джун показывает документы, подтверждающие смерть Давона. Их он как раз привёз Чонгуку, но Сокджин попросил пока не тревожить его.       — Как мальчики? — спрашивает юрист, делая глоток тёплого чёрного чая. Осматривается вокруг, понимая, что в доме нет прислуги.       — Спят. Господин Чон с ними.       Внешне начальник охраны ведёт себя привычно серьёзно, однако внутри сильно волнуется за Тэхёна. Омега стал для всех одним из близких людей, все привыкли к нему, выполняли чётко свою работу, охраняя его и детей. А теперь атмосфера в доме без него потухла. Стало холодно, мрачно, нет света и тепла, которые вносит Тэхён своим присутствием.       Намджун за талию притягивает к себе Джина, усаживая на свои бёдра, и утыкается ему в шею.       — Когда я узнал о похищении, был в полнейшем шоке. Как так? Всё же было спокойно.       — Мы сами до конца поверить не можем в случившееся, — Джин разрешает себе немного расслабиться в объятиях любимого, прикрыв глаза.       — Ты хоть поспал немного? — беспокоится Намджун.       — Да, пару часов. Сейчас спит Алекс.       — Я тебя прошу, будь осторожен, ладно? — альфа ловит взгляд Джина. Видно, что тот устал. — Неизвестно, как вы будете искать Тэхёна, что угодно может произойти.       — Не переживай. Я справлюсь. Лишь бы Тэхён был жив.       Намджун кивает. Соглашается с Джином. Думать иначе не хочет.       — Как к родителям съездил? — свободного времени для личной встречи не было, хотя изначально было спланировано заранее. Намджун впервые видится с Сокджином после их небольшой разлуки в связи с отъездом второго к своим родным, потому, несмотря на глубокую ночь за окном, они стараются получить максимум возможности провести эти минуты друг с другом.       — Хорошо. Про тебя спрашивали. В следующий раз поедем вместе, — слабо улыбается Ким, оставляя короткие поцелуи по всему лицу альфы. Местами проверяет телефон и связывается с подчинёнными, контролируя безопасность дома. Они продолжают вести непринуждённую беседу, пока их не прерывает звонкий голос Чимина из гостиной.       — Хосок!       Омега отчаянно зовёт своего мужа, по голосу можно понять — он чем-то напуган. Сокджин срывается с места, прибегая в гостиную с оружием раньше остальных и видит, как Чимин скрючился, схватившись за живот, и начинает кричать.       Хосок появляется через минуту запыхавшимся, беспокойно глядя на Чимина, моментально оказываясь возле него. Чонгук не понимающе глядит на Джина, замечает присутствие Намджуна, здоровается с ним. Юрист коротко объясняет причину своего приезда, на что Чон-младший коротко кивает, подходя к орущему Чимину. Останавливается резко, неотрывно смотря на образовавшееся влажное пятно на поверхности дивана, и понимает, в чём дело. Озвучить, правда, не успевает.       — Больно, Хосок. Схватки начались!       Чон-старший не сразу концентрируется на ситуации. Он добрых две минуты пялится в одну точку, не понимая происходящего. Крики омеги доходят через толщу воды, альфа приходит в себя только после похлопывающей руки Чонгука по спине.       — Срочно вызывайте скорую! Скорее! — приказывает Чонгук, опускаясь на корточки перед Чимином. Юнги, стоявший до этого у двери, отходит в коридор, беря телефон в руки. — Делай глубокий вдох и выдох. Мы будем отсчитывать периодичность схваток. Ничего не бойся, всё будет хорошо, — пытается успокоить альфа, уже проходивший через это.       У Тэхёна схватки тоже начались дома, и благо Чонгук был с ним. Конечно, поначалу он вёл себя как Хосок в данный момент: действовал запоздало, мысли путались, руки дрожали, а в голове буквально случился настоящий хаос до приезда скорой помощи. Мужчина всю дорогу до больницы не отпускал руку омеги, говорил много чего непонятного, однако тогда Тэхёну было всё равно, лишь бы слышать голос своего альфы. В коридоре врачи настоятельно попросили Чонгука посидеть на скамейке и ждать. На помощь ему выехали Хосок с Чимином, просидевшие с ним в ожидании долгие часы. Нервы были на пределе, Чонгук порывался войти к своему омеге, так как тишина из операционной его угнетала. Хорошая, отрезвляющая пощёчина от Чимина привела его наконец в чувства.       Здесь же Чонгук прекрасно понимает состояние брата в отличие от переживающего дикие боли омеги, бьющего ладошкой паникующего альфу по груди.       Чимин переживал, терзал себя разного рода мыслями, в голову лезли страшные картинки того, что могло произойти с Тэхёном. Ему приснился кошмар, в котором он видит бездыханное, холодное тело друга на руках горько плачущего навзрыд Чонгука, и, проснувшись, он почувствовал ужасную боль в животе. Плачет, думая о ребёнке, слушает советы Чонгука, хотя он всегда представлял, как ему бы во всём помогал Тэхён.       Комнату, помимо криков Чимина, разбавляет звук уведомления на телефоны Чонгука и Сокджина. Оба переглядываются в недоумении, включают экран и всё.       Земля рухнула под ногами, Чонгук не ощущает точку опоры, отчего падает на кресло, держа перед собой открытое сообщение. Хосок подмечает странную реакцию и у Сокджина.       Туман скрывает под серым дымчатым слоем руины, посреди которых оказался Чонгук с момента похищения его семьи. Всё было невидимым, загадочным, раздражающим. Спасая сыновей, альфа следовал дальше, перед ним открывалась дорога. И вот он. Лучик надежды, тонкая линия света, прорезающая густые облака на небе, указывает на главный путь. Путь к спасению своего омеги. Своего любимого человека.       Сокджин срывается на улицу, сосредотачиваясь на пришедшем сообщении. Осталось дождаться загрузки геолокации с помощью внедрённых функций на телефоне. Тэхёну удалось связаться с ними через экстренный номер.       Кому: +82 0 560-1201       От кого: Номер неизвестен.       SAVE ME!       Юнсок видит галочку под текстом, обозначающую успешную отправку. Он отошёл недалеко от дома, найдя наконец место, где появилось одно деление связи, и резко поворачивается назад, проверяя, нет ли поблизости Давона. Ладони вспотели, тело трясётся от нервов, и на ватных ногах он подходит к дому.       — Я не думал, что Чонгук заберёт тебя с собой и оставит в своём доме, убив Кегвана, — продолжает свой рассказ Давон, придя в себя.       Тэхён видеть его не хочет. Сидит, делая вид, будто альфы не существует здесь в помещении. Омега дошёл до крайней точки, и лишь одинокая надежда на скорый приезд Чонгука не позволяет ему сделать шаг в глубокую пропасть.       Остаётся ждать и терпеть.       — Изначально я планировал забрать тебя оттуда позже, поэтому мы приехали к вам домой, но там никого не оказалось. Я сразу понял, что ты у Чона. Делал вид, что ищу вас, с Чимином написали заявление в полицию, пока сам втайне ото всех искал компрометирующие доказательства, указывающие на виновность Чонгука в убийстве. Встретился с мистером Хэ, чтобы в дальнейшем он помог мне в задуманном, но он оказался человеком Чонгука, как и господин Ю — ваш юрист, — от которого я не ожидал такой подлости.       — Ты его тоже убил, — хрипло произносит Тэхён.       — Я не прощаю предательства. Господин Ю был и моим хорошим знакомым, а вышло так, что он помогал Чонгуку. За это и поплатился жизнью.       — Псих!       — Возможно, — усмехается. — Моей целью было уничтожить твоего Чонгука и забрать тебя из его лап. Подлец Джу Сон меня тоже кинул. Из-за грёбаной посылки твоего отца в августе я упустил товар, из-за чего Кихён, гадёныш, отказал мне в получении всей информации о Чонгуке. И наконец, я нашёл след, приведший к вашему дворецкому, но не успел поймать его. Меня избили, и я потерял кучу времени.       — Ублюдок! Чонгук твою жизнь спас! Именно его кровь переливали тебе, а ты…       — Благородный поступок, — с нескрываемым равнодушием к сему факту отзывается Давон, чем злит Тэхёна ещё больше.       Омега отворачивается, чувствуя к этому существу невыносимое отвращение. Имей хоть минимум силы — придушил бы собственными руками за всё, что он сделал. Непонятно, сколько будет продолжаться пересказ его биографии. Тэхён заметил, что с каждым приходом поведение Давона не поддаётся какой-либо логике, да и адекватности тоже. Эмоциональные качели, которые он показывает, вовсе пугают, ибо неизвестно, каким будет его следующее действие.       Наркотическое опьянение. Он продолжает травиться этой гадостью, медленно сходя с ума. Желает дойти до финальной точки, дабы в конце уйти из этого мира с убитым им Тэхёном на глазах у Чонгука.       Ведёт себя не как типичный одержимый маньяк. Тэхён боялся, что в любой момент он может всадить ему пулю, придушить феромонами, или того хуже — надругаться, выпустив наружу все свои извращённые фантазии, коих было бессчётное количество, о чём прямо сказал Давон. Но не трогал его. Наслаждался беспомощным видом, дышал ванилью, рычал от примеси кофейного запаха и бил. Жестоко, безумно, получая удовольствие. Ломал того, кто не стал его.       — Почему?..       Давон улавливает в голосе омеги отчаяние. Заинтересованно поднимает брови, сложив руки на груди. А Тэхён смотрит в стену, задаётся вопросом, мысли на волю выпуская.       — Почему ты так поступаешь со мной и Чонгуком? Что мы тебе плохого сделали? — омега встречается с пристальным взором альфы. — Жил бы дальше в тени спокойно. Зачем это всё?       — Я ненавижу ваших отцов. Они всё испортили, — отвечает, не задумываясь. В нём кипит месть. Бессмысленная, нелогичная. — И бизнес, и личную жизнь. Я ненавижу Чонгука. Он растоптал, уничтожил компанию, репутацию, забрал тебя у меня…       — Я никогда не был твоим, урод! — кричит Тэхён, за что получает звонкий удар по лицу. Щека горит. Уже неизвестно, какой по счёту синяк образуется на лице.       — Был. С детства были вместе, ты уважал меня, прислушивался ко мне. Я бы добился твоей любви. Я бы всё сделал для тебя, как когда-то хотел сделать для Иви. А Чонгук взял и забрал то, что должно принадлежать мне. Завладел твоим сердцем, разумом, душой и телом. И не неси мне бред про истинность. Терпеть не могу эту херь! Все вокруг находили истинную пару, но не я. И страдал всегда я! — Давон бесился, гнев завладевал его разумом, он резко поднялся со стула и стал ходить по кругу, сжимая волосы на голове. Тэхён невольно прижался к стене. — Пора прекращать это. Я вернул своё. И вдвоём мы покинем этот мир, будем жить счастливо, и никто нас не достанет на том свете, — омега на этой фразе сморщился, удерживая слёзы.       Давон отходит к двери, зовя Юнсока. Пододвигает стул к середине помещения, сев на него и закинув ногу на ногу. И Тэхён осознаёт крайнюю степень безвыходного положения. Крупная дрожь пошла по телу. Ему очень страшно. Как никогда прежде. Потому что с ним находится в прошлом близкий для него человек, которого он любил и уважал как крёстного отца, и думал, что к нему относятся как к сыну, а на деле вышла ужасающая картина.       Нынешний страх не сравнить с Кихёном. В той тёмной подсобке он знал, что придёт Чонгук и спасёт его. Чувствовал его эмоции и близкое присутствие. Знал, что с ним он справится.       Нынешний страх не сравнить с той бандой наркодилеров, помешанных на архиве. Ведь тогда Тэхён был уверен в их скорой встрече. Ради этого он учился стрельбе. Был под защитой Чонгука, чьим мужем он стал в тот период. И знал, что шансы на победу у них велики.       Нынешний страх сковывает его тело в удушающих тисках. Тэхён боится Давона. Боится его состояния, в котором он сейчас особо себя не контролирует. Боится его внезапных действий. Омега не знает, отправил ли Юнсок сообщение Чонгуку и Сокджину? Не уверен, успеют ли его спасти вовремя? Но знает, какой конец ожидает с этим подонком. В нём остались лишь надежда и вера в счастливый исход.       — Ну и где Джон шляется? Ты же сказал, что он быстро проведает обстановку на этой территории и вернётся, — раздражённо спрашивает Пак, увидев омегу на пороге.       — Я не знаю, Босс… Он трубку не берёт, — старается сохранять голос ровным, стойко держась под напором тёмных глаз альфы.       — На кой хер он вообще попёрся этим заниматься? Как же вы меня заебали!       Юнсок охает, резко опустившись на корточки в момент, когда Давон кинул в его сторону деревянную табуретку. Его начинает трясти, кое-как прячется за стенкой под полным ужаса взглядом Тэхёна. Неужели его сейчас убьют? Юнсок вскрикивает от сильной хватки на локте, не успевает ухватиться за дверь, как его тянут, вытаскивая из незащищённого укрытия. Мужчина бросает парня, как куклу, на пол, руками опираясь с двух сторон от лица. Юнсок видит расширенные чёрные зрачки, сумасшедший взгляд, прожигающий всё его нутро, чувствует горячее дыхание в районе своей шеи. Парень жмурится, отвернув голову, однако Давон грубо касается его подбородка и заставляет смотреть на себя.       — Если вы, суки, решили втихаря сбежать, пока я тут занимаюсь Тэхёном, — сквозь сжатые зубы произносит альфа, — я вам устрою наказание похуже. Хоть с того света достану, найду и убью вас! — Давон сжал шею Юнсока, приподнял его голову и резко опустил на пол. От удара омега пискнул, закрыв глаза. — Чтобы через пять минут ты и Джон стояли вот на этом месте.       Альфа поднимается, с пренебрежением оглядев напуганных Юнсока с Тэхёном, и уходит из дома, плюнув на пол. Парень весь дрожит, поднимаясь с трудом на ноги.       — Юнсок, беги.       Голос Тэхёна он услышал сразу, но вот смысл фразы омега уловил, стоило взглянуть ему в глаза. Тот был уверен в сказанном, головой кивнул в сторону выхода. Увиденное им зрелище стало главным ответом на вопрос: «Когда это всё закончится?»       Через пять минут.       — Убегай, прошу тебя.       Четыре минуты.       Омега смотрит на него, смаргивая накопившиеся слёзы, и не решается никак покинуть это место, не взирая на настойчивость Тэхёна. Его хотят спасти, прекрасно зная, чего ему будет стоить данный поступок. Перед парнем стоит выбор. Спасти себя или слабого Тэхёна, что едва может говорить? В приоритете собственная жизнь, но оставлять здесь омегу наедине с чудовищем не позволяет горькая совесть, что режет его изнутри.       — Я уверен, мой муж уже едет сюда вместе с охраной и полицией. И всё благодаря тебе. Ты помог мне, отправив им сообщение, и, несмотря на риск быть замеченным, тебе удалось это сделать. Теперь моя очередь спасти тебя, Юнсок. Беги отсюда. Останься в живых ради своего папы. Прошу тебя!       — Мы можем вместе…       — Нет. Тогда мы оба пострадаем. Я даже устоять на ногах не смогу, Юнсок. У меня всё тело ломит, понимаешь? Он же бил меня. И не ограничивался одним ремнём. Тебе надо уходить одному.       Три минуты.       — Ты же умрёшь…       — Не умру. Я верю Чонгуку, он скоро придёт сюда. Поэтому поверь мне — я выживу, — Тэхён сглатывает, игнорируя боль в горле. Он пытается придать своему тону уверенности, насколько это возможно, учитывая, в каком он состоянии, дабы спасти того, кто спасает его.       Вера в Чонгука есть. Немеркнущая. И такая знакомая. Тэхён всегда чувствует своего истинного.       Две минуты.       — Прости меня, — Юнсок делает робкие шаги назад, вытирая скатывающиеся слёзы на щеках.       — Не стоит. Всё у тебя будет хорошо, Юнсок. Спасибо тебе за спасение, — искренне произносит омега, подняв уголок губ в маленькой улыбке.       И ведь обнять не может. Прощается, осязая глубокую тяжесть в сердце. И бежит изо всех сил.       Одна минута. Он перебегает порог дома.

***

      Сокджин умело обгоняет машину впереди, набирая скорость на полупустой дороге. Рядом сидит Чонгук, которому Хосок не позволил садиться за руль, иначе аварии было не избежать.       В доме произошёл небольшой хаос. Чонгук запретил брату ездить с ним, глядя на Чимина. Тому обязательно нужно быть возле омеги в такой непростой период, к слову, Чон-старший не спорил.       — Думай о Чимине и ребёнке. Мы справимся, Хосок. Не переживай.       — Берегите себя, пожалуйста. Особенно ты, Чонгук, — альфа прижал к себе брата, хлопнув пару раз по спине, и отстранился, подходя к Мину. — Будь осторожен.       Как бы ему не было досадно от своего отсутствия на финальном пункте, где, судя по геолокации, находится Тэхён, он понимал, что его омега стоит на первом месте. Чимин данное решение не принял, требуя, чтобы Хосок уехал с Чонгуком и помог ему, однако с нарастающей постепенно болью он инстинктивно тянулся к запаху альфы, внутренний зверь не желал его отпускать. Юнги заверил, что поедет с Чонгуком и в любом случае будет с ним до конца. Всё же, он тоже имеет опыт с использованием оружия, пускай и маленький.       Со второго этажа стал доноситься плач двух мальчиков, видимо, проснувшихся из-за криков Чимина. А не увидев отца, испугались, что остались одни в доме, и стали кричать, звать его, обнимая друг друга. К сожалению, времени у них было не так много, как хотелось бы, и Чонгук в самом сложном тупике. Пока он успокаивал детей, одновременно приказал Сокджину подготовить все машины у входа, оповестить полицейских и детектива.       Они оказались в безвыходном положении. Мальчиков оставить будет не на кого. Чимина с Хосоком увезла скорая. Альфа успел бегло попрощаться с братом, обняв его за плечи и пожелав удачи. Омеге же он дал обещание, что найдёт Тэхёна. Правда, остаток незаконченного предложения остался висеть в воздухе.       Найдёт живым или мёртвым?..       Мальчики отпускать отца не желали ни под каким предлогом, что ещё больше усложняло ситуацию. Поэтому по месту прибытия Чонгук оставит сыновей в одной из полицейских машин, и охранять их будет Алекс вместе с несколькими охранниками и сотрудниками полиции. Рассуждать о том, как правильно нужно поступить, сложно при нынешней обстановке, потому Чонгук делает всё автоматически, выделяя главное правило — сохранность безопасности мальчиков.       Были и сомнения. Вдруг это ловушка? Неизвестный номер отправителя определён. Принадлежит Юнсоку. И никто понять не мог, каким образом один из похитителей Тэхёна решает им раскрыть адрес своего местоположения через экстренный номер? Существует вероятность, что Тэхён сам его попросил о помощи, так как об этой функции никто другой узнать не мог.       Сомнения испарились со звонком детектива. Джон признался после длительных часов молчания о месте, куда они привезли Тэхёна. Точной геолокации он не сказал, объяснил только, как туда доехать и где надо свернуть, чтобы пройти пешком. Совпадает с адресом, присланным Юнсоком, что дало беспрепятственный ход делу.       Чонгук поворачивается к сыновьям, разместившимся на задних сидениях. Возле них сидит Юнги. Они перестали плакать, глаза ещё мокрые от слёз, сами боятся, смотрят в ответ на отца. Дети не знают, куда они едут. Чонгук не скажет, нет.       — Лучики мои, отцу надо проверить одно место, — начинает альфа и уже замечает изменения в лице Минхо.       — Мы тоже пойдём! — уверенно говорит младший.       — Нет, сынок, вы пересядете в полицейскую машину. С вами будет Алекс. Не бойтесь ничего и слушайтесь его, ладно?       — Отец, ты далеко уйдёшь? — осторожно интересуется Джихун.       — Нет, не далеко. Обещайте мне, что посидите в машине тихо, хорошо?       — А где папа? — спрашивает Джихун. Чонгук поджимает губы, не зная, что именно ответить сыну. Мысли крутятся в вихре. Сокджин смотрит на них через зеркало заднего вида и подаёт голос, обращая внимание мальчиков:       — Ваш папа ждёт нас. Мы его заберем и вернёмся домой.       В салоне образовалась тишина. Юнги поглядывал на притихших мальчиков и столкнулся с взволнованным взглядом Чонгука.       Джихун не проявляет больше никаких эмоций, кроме равнодушия, в отличие от Минхо, и не имеет желания с кем-либо долго говорить. Держит за руку брата, смотрит иногда на отца и продолжает задумчиво всматриваться в окно, откуда видно бескрайнее поле и серое, пасмурное небо, олицетворяющее его внутренний мир. Чон-младший начинает переживать за него.       — Вот они, — Сокджин указывает на подъезжающие полицейские машины. Останавливается на обочине, оглядывая знакомую, но неизведанную доселе местность.       — Лучики мои, идёмте, — Чонгук осторожно поднимает на руки Джихуна, а Юнги — Минхо. Им удалось без проблем усадить их в полицейскую машину. Выделив себе минуту, Чонгук сел возле них, взяв их маленькие ладони. — Сидите спокойно, не переживайте. Я скоро вернусь. И папа тоже вернётся. Верьте мне, хорошо?       Минхо кивнул и попросил обнять его, что мужчина выполнил сразу же. Джихун молчал. Он смотрел отцу в глаза, думая о своём, и следом потянулся к нему в объятия, прошептав на ухо:       — Обязательно вернись.       Чонгук клянётся им, с тяжёлым сердцем отпуская сыновей. Вернётся ли он? Да. Ради своей семьи всё сделает, в самое пекло пойдёт, но спасёт своего Тэхёна. Своё солнце.       В один миг весь мир потонул в кромешной тьме, откуда вырвались все потаённые в глубинах его души страхи, препятствовавшие на пути.       Маленький мальчик молился о спасении. О солнечном свете. И в скором времени он нашёл своё собственное Солнце, которое оберегает его от мрачной темноты.       Теперь уже взрослый мужчина спасает своё единственное Солнце от лап проклятого Морока. Он не позволит забрать с собой его свет. Его любовь.       Доехали до места назначения спустя двадцать минут. Уже на повороте Чонгук подозрительно оглядывал лесные, необъятные просторы. Так как дорога здесь неровная, их слегка покачивало. Позади них едут остальные машины.       Напомнило день, когда Чонгук и Тэхён прятались в похожем лесу от преследователей. Узнай он раньше, что это было сделано по приказу Давона, намеревавшегося тогда убить альфу, забрав омегу с собой, уничтожил бы всех на месте.       Лес отталкивает своей мрачной атмосферой, высокие стволы деревьев возвышаются едва ли не до небес, а могучие, ветвистые кроны с узловатыми ветками создают некий купол, под которым они ступают по загрязнённой дорожке. Кажется, словно они находятся в совершенно ином мире, позабытом Богом, да и людьми месте, потому что вокруг них обитает гробовая тишина.       Чонгук идёт быстрее остальных, не слушая слова следователей. Он бегло рассматривает зелёные заросли, дорогу, ведущую к главной цели, минует ямы или другие углубления, стараясь не споткнуться о торчащие корни деревьев. Здесь уже на машине невозможно было проехать вглубь леса, потому они разделились на группы и идут сами.       Связь пропала. Как и координаты местами стали искажаться, что усложняет процесс поиска. Бегать по всей территории не вариант — силы уйдут быстрее, да и вероятность заблудиться в этой необъятной глуши высока.       Как мантру, как заклятие произносит одну фразу, поджимая губы. Реагирует на малейший звук, на шелест листьев, хруст сухих ветвей под ногами. Щурится, завидев вдалеке приближающуюся фигуру парня. Тот бежит, кажется, целенаправленно к Чонгуку, чем вызывает молниеносную реакцию у Сокджина, вставшего на пару шагов впереди и подняв оружие, и у Юнги, занявшего место возле Чонгука.       — Стой на месте! — суровый приказ Сокджина заставляет неизвестного остановиться, поднять руки, показывая, что он безоружен и тем более не опасен.       Альфы приближаются к парню, судя по запаху, омеге. Он смотрит прямо на Чонгука, и тот начинает подозревать, что именно к нему хотят обратиться… за помощью?       — Меня зовут Юнсок. Именно я написал вам, господин Чон. Тэхён в опасности, поскорее спасите его! Я проведу вас до дома, — омега видит сомнения в глазах альф. Делает шаг к ним, протягивает телефон, показывая присланное им сообщение. — У нас мало времени, пожалуйста, поверьте мне!       «Умоляю, Тэхён, живи».

***

      Давон входит в дом, встречая странную тишину. Проходится по всему этажу, по мере осознания сжимая руки в кулаки. Никакой мебели в доме нет — пустое помещение, потому спрятаться здесь попросту негде. Альфа уже делает общий вывод, загораясь как спичка, шумно выдыхая воздух. В нём просыпается гнев, который он контролировать пытался, голова мало что соображает, действует, исходя из собственных желаний, питаясь болью и эмоциями Тэхёна, наблюдая за ним.       Звереет. С каждой пройденной ступенью Давон ощущает единственный запах ванили, не слышно ничьих голосов. И подтверждается его мерзкая догадка. Он зол. Крайне, бесконтрольно.       Видит Тэхёна, не отводящего от него прямого взгляда. Испепеляет, проклинает и не боится ведь. Настолько уже отчаялся, что перед смертью решил отбросить свои страхи и выпустить когти?       — Где эти мрази? — рычит, тяжёлыми шагами направляясь к омеге. Берёт его за волосы, тянет на себя, отчего тот издаёт болезненный стон. — Говори, падла!       — Мне откуда знать, где ходят твои помощники, — отвечает Тэхён, сжимая запястье альфы.       — Ах, вот как, — Давон толкает омегу к стене, морщится от его голоса. — Значит, и они кинули меня. Дай угадаю, напоследок тебе решили помочь, да? Скажешь, что твой Чонгук уже на подходе?       Омега молчит. Перед ним уже не человек. Животное, полностью передавшее власть своим диким инстинктам, захлестнувшим его за секунду. В бездне его зрачков горит пламя из ненависти, подпитываемое возбуждённым в гневе зверем внутри. Наряду с нарастающим бешенством отключается трезвость ума. Каждый раз, уходя из этого помещения, он наполнял образовавшуюся яму, вдыхая белый порошок, по его мнению, обладающий целительными свойствами.       Он не мог смотреть, как Тэхён мучается от его же рук. Поэтому и запретил ему издавать даже писк при нанесении ударов, знал, что может не выдержать, остановиться, сойти с ума от несправедливости всего происходящего. Делает больно намеренно и при этом чувствует горькую вину, своим ядом травящую его поганую душу.       Ему нужно было совершить свою месть, чтобы насладиться сполна своей победой, которую он ждал долгие годы. Заставить нервничать Чонгука, заставить его изводиться, страдать, бегать по городу в поисках детей.       Ему необходим был Тэхён. Делать ему больно и физически, и морально, вынудить испытать то, что он испытывал сам, когда сердце разбивалось при виде счастливого Иви и счастливого Тэхёна в руках ненавистных ему альф.       Он ждал день своей смерти. Знал, что с собой унесёт свою любовь, отберёт её у врага и обретёт долгожданное счастье с любимым омегой.       Давон смеётся нервно, проводит ладонью по волосам, поднимая голову наверх. Снова кинули. Он хотел их убить, но увы, махнёт лишь рукой. От них уже толку нет. Всё равно финальную часть он исполнит прямо сейчас.       Тэхён кричит, вырывается из схватки на своём предплечье. Плюёт на боль во всём теле, пинает его, кусает, дёргается, но альфа сильнее. Без проблем выносит из этого душного помещения, поднимаясь с ним наверх. Омега ударяется о ступени, продолжает слабо бить мужчину по руке, пояснице, ногам. Давон стискивает зубы и, повернувшись корпусом к омеге, замахивается кулаком, желая ударить, однако тот успевает вырвать из захвата своё предплечье и, протянув руки вперёд, толкает Давона, отчего тот падает по лестнице вниз, с грохотом ударяясь об пол.       — Сука!       Тэхён преодолевает последнее препятствие в виде двух ступеней на четвереньках и выходит в такое же пустое помещение, правда, уже с окнами. Глаза закрывает от непривычного света. Встать на ноги надо, но те предательски дрожат, а силы быстро иссякают.       — Давай! Вставай же, ну! — просит себя, снова стремится подняться, но терпит неудачу. Всхлипывает, бьёт ладонью деревянную поверхность. Холодно. Как же ему холодно…       Назад посмотреть боится. Давон серьёзно планирует его убить. Конец близок. И Тэхён молится всем на свете, только бы спастись. Просит Чонгука, не чувствует связи с ним, вопреки всему продолжает думать о нём и мысленно звать о помощи.       — Я хочу жить!..       Тэхён отползает к главной двери, за которой скрывается жизнь. Не отводит взора от цели, нуждается в ней как никогда. Падает из-за острой рези в мышцах, всё равно ползёт дальше, кусая нижнюю губу. Он сильный, он успеет!       Руку тянет к ручке двери. Вот она! Цель близка. И стала вмиг далека. Его за щиколотку хватают, тянут назад под собственные громкие крики. Чудовище переворачивает свою жертву на спину, хищно оглядывает лицо, облизывается.       — Ах ты блядь!       Удар по щеке — один. Передние пряди падают на глаза, Тэхён на сей раз не молчит.       Удар по щеке — два. Кричит, скулит, не проглатывает, как большую таблетку, удары по телу. И тем самым доводит до крайности и без того психически больной разум Давона.       — Сбежать удумал, да? — нависает над ним, пальцами сжимая его скулы. — Бросить меня как все хотел, да?       Ломает ему нос, пачкая свой кулак кровью, а Тэхён вопит, плачет, бьёт того по груди. Альфа опускается на его бёдра, руками обхватывает тонкую шею и медленно начинает сужать кольцо. Глаза Тэхёна расширяются в ужасе, он чувствует поднявшийся жар, как горло безжалостно сдавливает чужая сила. Он хрипит, в уголках глаз выступила влага, лицо краснеет, и видит перед собой постепенно расплывающуюся морду альфы.       — Ничего, теперь мы остались друг у друга. Никуда ты от меня не денешься. Я пойду вслед за тобой, и мы будем жить счастливо на небесах!       Крёстный отец в прошлом. Обращение «родной человек» давно закопано в земле. И последнее, что он увидит перед смертью, — это чудовище?       — Интересно, на кого больше они будут похожи? — интересуется омега, спиной ощущая горячую грудь своего альфы, и устраивает голову на его плече. Большая ладонь Чонгука поглаживает большой живот мужа, он утыкается носом в его вкусно пахнущую макушку, наслаждаясь смешанными ароматами.       — Я бы хотел, чтобы на тебя. Ты у меня самый красивый омега. Уверен, наши сыновья унаследуют от нас только самое лучшее, — произносит так тепло, и мурашки по телу пробегаются у Тэхёна, он ближе прижимается к мужчине, утопая в его сильных объятиях.       — Вот характером точно в тебя, — со смешком бросает омега. — Такие шоу мне устраивают, особенно ночью. Представляю, как они дом разнесут в будущем своей гиперактивностью.       Чонгук по-доброму усмехается.       — Мы с Хосоком в детстве были шустрыми. Родители едва за нами поспевали.       — Ох, тогда нам придётся поседеть раньше времени, — смеётся Тэхён. Чонгук целует его в губы, осязая приятные покалывания в животе. Он всегда заново влюбляется в омегу. И это не передать словами, не выразить жестами, надо прочувствовать это. — Помню, папа рассказывал о моих редких шалостях, хотя я был спокойным ребёнком. Иногда мы с Чимином могли разгромить игровую комнату за минуту, а потом сидеть тихо и рисовать.       — Так ты у нас тоже тот ещё шалун, — протягивает довольно альфа, за что получает шлепок по бедру. И комната наполняется смехом двух людей.       — Я люблю тебя, солнце. Боже, как же сильно люблю, — за живот обнимает, губами касается шеи, надолго задерживается в области метки, вдыхая такой вкусный аромат. — До конца жизни буду любить.       Тёплые слова, ласки, признания в чувствах. Так приятно.       — И я тебя люблю, Чонгук. Я так счастлив с тобой, ты мой личный рай. Без тебя я не смогу.       — Вместе навсегда, хорошо?       — Хорошо.       Доступ к кислороду закрывается. Лёгкие буквально горят, кажется, что это будет длиться вечно, и Тэхён закрывает глаза, желая напоследок запомнить образ Чонгука и своих детей.       Он не увидит, как сыновья вырастут. Не сможет участвовать в их жизни. И как же больно, что он оставляет Чонгука. А ведь они обещали друг другу быть до конца вместе. Как же жаль, что жизнь оказалась так коротка.

***

      Выстрел. В ушах звенит. А перед глазами самый адский кошмар. Бездна в груди от картины, открывшейся перед ним после того, как он одним движением пнул входную дверь.       Глаза Чонгука красные. А зверь на воле. Да и мужчина не желал препятствовать ему. Делал всё, что просил взбешённый альфа, израненное сердце, умирающая душа и голос разума. И прицелившись, он без замедления нажал на курок, оглушив лес точным, правильным выстрелом. Пнул его после в живот, снимая с Тэхёна. Было бы в запасе у него больше времени — избил, голыми руками разорвал бы на куски, наполнив старый дом криками мученика.       Чонгук добежал первым, обогнав Юнсока. Виден дом, и он стремился туда попасть быстрее всех. И, увидев ужас, от которого сердце на мгновение прекратило стучать, он испугался, что мог опоздать. И немедля направил оружие на падлу, нажав на курок и попав ему в шею. Давон упал на пол, не успев даже понять, кто к нему пришёл, издавал противные звуки, закрыв свою шею ладонью, изо рта стала стекать бордовая жидкость, мерзко хлюпая. Он задыхается. Как и Тэхён ранее.       Омега делает вдох, и боль охватывает всю грудную клетку. Прокашливается с трудом, через приоткрытый рот жадно глотая воздух, или ему так кажется? Может, он уже мёртв? Но тогда почему он ощущает прикосновение к лицу. Это же Чонгук? Омега хрипит, смотрит в одну точку на потолке и не знает, что с ним сделают дальше. Обнимают? Делают непрямой массаж сердца? Проверяют пульс? Неизвестно.       Крик. Душераздирающий, молящий, полный страданий. Чонгук кричит.       — Не оставляй меня, солнце! Умоляю тебя!       Бледная кожа или ему мерещится? Чонгук не осознает то, чего он делает. Он сидит или пытается поднять на руки Тэхёна?       — Солнце, молю!       Он плачет? Большими пальцами стирает слёзы на лице омеги, кровь, идущую из носа.       — Открой глаза, любимый. Ты не можешь ведь нас бросить? Ты нужен нашим сыновьям, Тэхён. Ты мне очень нужен! Не покидай меня, пожалуйста!       Рычит на подоспевших Юнги и Сокджина? Видит застывшего на пороге Юнсока, закрывшего рот ладонью, шокировано глядя на обстановку в доме. Что происходит вокруг?       Чонгук поворачивает голову к умирающему в муках Давону. Тот уже бледный, проводит последнюю минуту своей проклятой жизни. Альфа губы кривит, брезгливо морщится, делая шаги к нему.       — Хотел отомстить мне? Хотел уничтожить меня, тварь конченная, — голос Чонгука эхом разносится по дому, в стенах растворяется, в сознание Давона проникает, дополнительно убивая его изнутри. — Незадача. Ты снова проиграл. Ты всегда проигрываешь, слабак. Ужасной жизни в Аду, мразь. Прощай.       Последние слова Пак Давон слышит от своего врага, которому проиграл. Да. И прощается с этой жизнью проигравшим. Досадно. Больно. Невыносимо. И перед тем, как навечно покинуть этот мир, он видит расплывающуюся фигуру Чонгука, а за ним души тех, кто стал его жертвами.       Пак Давона больше нет.

***

      Когда-то Сунан держал на руках измученную на грани Миён, что видел маленький Чонгук.       Почему в жизни происходят такие испытания? Для чего они нужны? История их начиналась не с влюблённости с первого взгляда, а с боли и слёз. Им пришлось выдержать множество трудностей ради того, чтобы в конце стать счастливыми. И ведь всё было хорошо…       — Чонгук! Скорая приехала!       Альфа слышит то, что ему говорит Юнги. Он опускается на колени возле Тэхёна, осторожно поднимает его, уложив голову омеги, чтобы он уткнулся ему в грудь, и идёт на выход, даже не оборачиваясь назад. Уходит отсюда навсегда, оставляя убитого им врага и все воспоминания о нём здесь.       Не мешает подбежавшим медицинским сотрудникам, уложив Тэхёна в специальные носилки, старается помочь, просит быть аккуратным с ним, пристальный взгляд не отводит от них, пока те проводят первичный осмотр. Всё идёт так быстро, он не успевает осмыслить произошедшее, однако в ледяную дрожь бросает голос сына.       — Отец!       Минхо стоит у дерева, немигающим взором глядя сначала на своего отца, а потом на врачей, благо закрывающих собой лежащего Тэхёна. Джихун стоит возле брата, а в глазах его всё тот же страх.       Каким образом они сбежали из-под надзора Алекса? Альфа вздыхает, в который раз задаваясь вопросом, в кого они пошли своим упрямым характером и шустростью.       Дети бегут к ним, но Чонгук подбегает к ним навстречу быстрее, лишь бы они не видели Тэхёна. Это не для их глаз зрелище, альфа не позволит им столкнуться с очередной жестокостью жизни. Они не должны увидеть папу, дарящего им свою красивую улыбку, безграничную любовь во взгляде, целующего их в щёки, бережно обнимающего, в бессознательном, слабом, разбитом состоянии. Нет.       Чонгук не отпускает мальчиков, держа их в своих руках, и говорит им не идти туда, но взволнованный Минхо, чувствуя, что с его папой случилось что-то плохое, не сдерживает слёз, убирая руки отца со своего живота.       — Пусти! Папа!       Джихун тихо плачет, шепчет отцу на ухо разрешение взглянуть один раз на папу. Ему очень хочется посмотреть на него, если можно, обнять, почуять родной запах, однако не разрешают. Он падает на землю, рыдает, не щадит горло, потому что больно. Почему его не пускают к папе?       А Чонгук еле выдерживает. Он тоже орать на весь этот лес хочет. Видеть слёзы своих детей невыносимо, словно тысячу острых ножей вонзаются в крепкую грудь, протыкают сердце, замедляя его ритм.       Минхо удаётся освободиться от хватки отца и побежать вперёд. Чонгук Джихуна к плечу прижимает, дабы тот не смог поднять свой взгляд куда не следует, зовёт младшего сына, намереваясь побежать за ним. Не успевает. Мальчика ловко вылавливает Юнги. Прячет его лицо на своей груди, медленными движениями поглаживая его волосы.       — Тише, Минхо, не надо, — Мин придаёт тону мягкости, зная, что это ребёнок, который ещё не всё понимает. Тот поначалу пинался маленькими ногами, отталкивал, но вскоре успокаивался в объятиях альфы.       — Юнги-хён, — Минхо дрожит, обнимая его за шею, и всхлипывает. А Мин не даёт и шанса ему посмотреть в сторону, где уже врачи несут Тэхёна к машине, припаркованной недалеко от дома.       Чонгук благодарно кивает другу, облегчённо выдыхая. Джихуна целует в макушку, сказав единственную, нужную весть.       — Мы спасли вашего папу, лучик. Всё хорошо.       Чонгук держал на руках израненного физическими и моральными пытками Тэхёна, и благо дети этого не видели.       Он спас свою семью. Он сумел отомстить за своих родителей. За родителей Тэхёна. За всех.

***

      — Чонгук, уже в который раз я тебе повторяю: поезжай домой. Толку никакого не будет от твоих ежедневных ночёвок в больнице!       Бэкхён с трудом увёл Чонгука в коридор, впустив медсестру в палату Тэхёна, и стал проводить важную лекцию касательно действий альфы.       — Послушай, прошло всего три дня. Организм Тэхёна был истощён, потребуется долгая реабилитация, о которой я тебя предупреждал. Это ненормально, что ночью ты спишь здесь на тесном диване, а на утро уезжаешь домой к детям. Я же сказал, что позвоню тебе в первую очередь, когда Тэхён придёт в сознание.       Слова лечащего врача слышатся фоном, в отличие от громких мыслей, звенящих в ушах. Он всё прекрасно понимает, но оставлять здесь одного Тэхёна не может. В нём пробудились забытые инстинкты, требующие полной защиты и контроля над омегой, пока тот не восстановится полностью. Теперь ему важно знать о муже всё в мельчайших подробностях.       Рано утром он приезжает домой, умывается и ложится возле спящих сыновей, расположившихся на время в их спальной комнате. Они задают вопросы о папе, не скрывают желания увидеться с ним, и Чонгуку приходится им не договаривать, тая суровую правду. О работе думать нет ни сил, ни времени, Юнги понимающе кивнул, взяв основную часть работы на себя. Общество не в курсе о случившемся, нет настойчивого давления с их стороны, как и от журналистов.       Чонгук наблюдает за ментальным здоровьем мальчиков. Минхо ведёт себя менее активно, чем раньше, однако участвует в разговорах с отцом или няней, а вчера выразил особое стремление серьёзно заняться боксом.       — Я хочу всегда защищать папу, — объяснил этим Минхо, сидя на коленях Чонгука.       Мужчина проводит весь день с ними, не оставляя одних в раздумьях, ибо воспоминания ещё свежие, их забыть так сразу не получится, и по совету психолога, ему важно быть всегда с ними, оказывая своевременную поддержку.       С Джихуном труднее. Чонгук замечает его поникшее настроение, странное состояние, в котором он пребывает: сидя за одним столом, он смотрит подолгу в одну точку до тех пор, пока его не окликнет отец; ловко избегает любых расспросов родителя, уходит от темы, прямо говоря о своём нежелании обсуждать это, и просит ему не мешать, когда он рисует. Мальчик уходит в себя, и Чонгуку от этого не легче, его гложет собственное бессилие. Как он может помочь сыну?       Вчера он приехал в больницу к брату. У Чимина и Хосока родился сын-омега. Назвали его Соджуном. Чонгук по-настоящему был рад за них, но проявить на лице хоть какие-либо эмоции не позволяла тяжёлая усталость и постоянные мысли о Тэхёне. Омега чувствовал себя неплохо, не стал расспрашивать о друге, хотя интерес буквально намеревался вырваться наружу, однако понимал, что не стоит. Хосок ему всё говорит, этого достаточно.       Чонгук взял на руки своего племянника, разглядывая маленькое личико с пухлыми щёчками, как у папы, и кончиком носа коснулся его лба, вдыхая молочный аромат. Хосок был всё время с Чимином, и только после успешного завершения операции он отправил короткое сообщение Чонгуку, где поинтересовался насчёт результатов их поиска Тэхёна. А потом вышла медсестра с ребёнком, аккуратно передала его отцу, и Хосок со слезами на глазах рассматривал это маленькое чудо. Плод их большой и искренней любви с Чимином. Чонгук был прав — ни с чем не сравнимое чувство.       Он — отец. У него есть сын. Красивый и безумно милый. Уверен, внешне Соджун будет похож на таких же красивых родителей.       — Я купил вам подарок, — тихо говорит Чонгук, дабы не потревожить спокойно лежащего малыша.       — Да, Тэхён говорил, — с грустью произносит Чимин, пальцами сжимая край одеяла.       — Детская кроватка. Алекс привезёт её вам, — альфа касается плеча омеги, поджав от волнения губы. — Восстанавливайся, Чимин. Ты молодец. Уверен, когда Тэхён придёт в сознание, он скорее захочет встретиться с Соджуном. Не переживай, всё будет хорошо.       Чимин кивает, стирая бегло упавшие слёзы на щеках, и обнимает Чонгука, хлопнув по его спине пару раз.       Весть о смерти Давона его обрадовала, и за это он успел поблагодарить альфу. Ведь главный кошмар в их жизни закончился. Но вот о Тэхёне больно думать, говорить — тем более. Остаётся томиться в немом ожидании.       Чонгук уводит Хосока в коридор на личный разговор. Как раз через некоторое время медсестра принесла бутылочку с готовой смесью для ребёнка и продолжила учить Чимина правильно кормить малыша.       Младший брат похудел. Мешки под глазами стали заметны. А общий вид оставляет желать лучшего, Хосоку, честно, жаль на него смотреть. И поделать ничего не может, Чон-младший не позволяет, наоборот, просит его не трогать. Он сам придёт за разговором, и, видимо, этот момент настал.       — Хён, я боюсь за Джихуна, — признаётся Чонгук, опираясь кулаками о подоконник. — Он закрывается в себе с каждым днём.       — А Минхо?       — С ним всё нормально, только часто говорит мне о желании пойти на борьбу.       Хосок усмехается, сложив руки на груди и оперевшись плечом о стену.       — Будущий боец растёт. Не запрещай ему, пусть идёт.       — Я и не собирался, — отвечает альфа, поворачиваясь к брату. — Бэкхён посоветовал мне высококвалифицированного психолога. Джихун провёл несколько часов в кромешной темноте. Ко всему прочему, он переживает за папу. Сидит в одиночестве и рисует.       — А что именно рисует? — интересуется Хосок, нахмурившись.       — Без понятия. Он не показывает рисунки никому, даже Минхо.       Сложная ситуация. В прошлом маленький Чонгук вёл себя так же, однако он искал потребность в присутствии возле него отца или Хосока, сеансы с детским психологом приносили медленный, но очевидный результат, поэтому альфа задумался после совета Бэкхёна о том, чтобы его сыну помог специалист. Надеется, что Тэхён не будет против потом, ибо сам он психологов не любит.       Но проблему решать надо сразу. Иначе дальше будет труднее.       — Сходи с ним на первый сеанс. Уверен, Джихуну это будет полезно. И обязательно разговаривай с ним, задавай простые вопросы. Сейчас мальчикам нужно особое внимание от тебя. Они пережили сильный стресс. Хоть немного рад за Минхо, однако я теперь тоже переживаю за Джихуна. Держи меня в курсе, ладно?       Чонгук кивает. Массирует от усталости виски, поднимает взор на небо, разглядывая его через окно, и стирает из головы тревожные мысли. Плечами дёргает, сбрасывая накопившееся напряжение в мышцах. Ему пора домой. Бэкхён прав — ночевать в больнице не лучшая идея. Телефон всегда с ним, он будет ждать звонка.

***

      На вид молодой альфа лежал на диване, пальцы сложил на животе в замок и глядел задумчиво в потолок. Очки с толстой, чёрной оправой он снял, аккуратно положив на рабочий стол. Одет он в одежду в деловом стиле: рубашка голубая с закатанными рукавами, классические белые брюки и лоферы. Стиль чем-то напоминает Тэхёна, первое, о чём подумал Чонгук, встретившись с психологом.       Джихун сидел на кресле, что-то рисовал, высунув язык и иногда кусая нижнюю губу. Проводит линии простым карандашом, поблизости разбросаны цветные карандаши, которые ему купил Чонгук.       Шёл пятый сеанс. Сначала мальчик чувствовал себя некомфортно. Он молчал, пристально разглядывая незнакомого человека. Господин Юн имеет хороший опыт работы с детьми, и перед началом сеансов он провёл личный разговор с Чонгуком, попросив того не быть столь напористым, наоборот, проявлять аккуратный интерес. Также узнал о непростом периоде в жизни мужчины, аналогичный с тем, что испытал Джихун. Альфа доверил ему сына, сам же всегда ожидает за дверью с двумя чашками кофе, которые ему приносит секретарь.       Господин Юн не стал расспрашивать о мальчике у его отца. Он узнавал о нём в процессе часовой беседы, чем и повлиял на Джихуна, хоть и не сразу. Оказалось, у них есть одно общее занятие — рисование. Альфа показал свои рисунки, привёз их специально из дома, и мальчик долго их рассматривал, в конце неловко оставляя пару хороших комментариев.       Дабы придать их общению лёгкости и создать дружную атмосферу, господин Юн не стал надевать на встречи с Джихуном свой белый халат, отказался от просиживания в кресле, поменяв своё местоположение, и теперь они вдвоём всегда идут к мягкому дивану и беседуют о разном.       Вот недавно мальчик говорил о родителях.       — Я очень скучаю по папе. Мы не видим его уже две недели, отец говорит, что ещё рано ехать к нему. Хочу, чтобы дома были и отец, и папа, обнимали нас крепко с Минхо. Мы бы играли в разные игры, разговаривали, смотрели мультики, готовили, как раньше. А сейчас мне грустно.       Господин Юн удостоился чести взглянуть на рисунки Джихуна. И все они навевали тревожность, страх, смятение и панику. Именно эти чувства в себе хранит маленький альфа, и он изобразил весь свой внутренний хаос на бумаге. К слову, сегодня их сеанс длится два с половиной часа, по просьбе самого Джихуна.       Сначала он рассказал о Минхо:       — Утром мы поели кашу. А потом пошли играть в машинки. Он часто меня обнимает, и я его тоже. Мы с ним мало ссоримся, папа говорил, что мы могли подраться из-за игрушки, а потом засыпали вместе в обнимку. Минхо хороший, смелый.       Господин Юн слушал, задавал незначительные вопросы, поддерживая диалог. Минхо у него был на двух сеансах, Чонгук настоял, и альфа выделил дополнительные часы для этого. Благо у мальчика он не выявил серьёзных проблем, под конец дал несколько рекомендаций господину Чону.       Дальше речь зашла об отце:       — Отца я очень люблю. Он меня спас, он очень сильный альфа, я хочу быть таким же, когда вырасту. С нами он улыбается, но я иногда вижу его грустное лицо и мне самому становится тоже грустно. Помню, папа говорил нам, если мы хотим стать как наш отец, нам надо хорошо кушать, учиться и быть храбрыми. Мы стараемся, и хочу, чтобы он это увидел.       После этого откровения Джихун молчал час. Он рисовал. И вот господин Юн держит в руках лист со вложенным туда особым смыслом.       Тонкие фигуры двух людей: один — чёрный, большой, другой — маленький.       — Что означает первый рисунок? — Господин Юн, до этого лежавший на диване в ожидании, когда Джихун закончит рисовать, сел возле него за стол.       — Это страх, — мальчик дал ему такое название и начинает объяснять. — Когда меня заперли в тёмном помещении, я взялся за голову, лежал на полу, было страшно. И мне казалось, что напротив меня лежит какое-то большое существо, которое тоже боится темноты. Я плакал громко, потом стал бить по стенам и меня нашёл отец.       Второй рисунок — паника. Неточный образ напуганного человека, над его головой витает чёрная масса.       — Не знаю, как объяснить это. Я не знал, что мне делать, мне было плохо.       Затем Джихун протягивает третий рисунок. Господин Юн видит человека, сжимающего область сердца. Рот приоткрыт, и, кажется, из глаз текут слёзы, а вот в груди — полное безумие. Джихун выплеснул все свои спрятанные тревоги через резкие линии карандашом.       Альфа оказался в своих домыслах прав, прочитав название второго рисунка.       Боль.       — Помню, мне было очень больно. Там, где сердце. И я кричал, плакал, хотел, чтобы всё это прекратилось.       Джихун больше ничего не сказал. Оставшееся время он занимался раскраской, и психолог заметил, что он использует только синий, тёмно-синий или коричневый карандаши, а вот на большинстве собственных рисунков отсутствуют какие-либо цвета, помимо чёрного, что в большей степени означает отстранённость, желание отгородиться от всего, даже от простого общения.       По возвращении домой Джихун показал рисунки отцу и Минхо, что стало первым, весомым достижением на пути к полному восстановлению ментального здоровья. Отец похвалил сына, купил им шоколадный торт, и все втроём они легли спать.       Остро ощущается нехватка Тэхёна. Дети чувствуют, не плачут, лишь грустят, слушая сказку на ночь, а Чонгук позже отходит к окну и долго смотрит в одну точку. Как же он скучает по мужу.

***

      Омега сидит на мягкой траве, усыпанной красивыми цветами, пальцами касается волнистых лепестков, улыбаясь. Его окружает безмятежность, долгожданный покой, в котором он нуждался на протяжении трудных дней в душном, тёмном месте. В обители дьявола. Несмотря на окружающую его светлую идиллию, манящую своей необычной красотой и чувством полного умиротворения, внутри поселилось волнение. Ему не совсем хорошо находиться здесь одному.       Где Чонгук? Где Джихун и Минхо?       Вдали он замечает два силуэта в белых одеяниях. Тэхён, насторожившись, поднимается на ноги и делает робкие шаги в их сторону, желая утолить своё проснувшееся любопытство, ибо они напоминают ему кое-кого.       И снова слёзы. Бежит со всей скоростью, попутно стирая со щёк мокрые дорожки, лишь бы успеть к родителям, ожидающим его, как оказалось, на другой стороне поля. Их разделяет озеро, чья прозрачная и чистая вода плавно стекает вниз, разных размеров камни разбросаны по берегу, и омега видит белый мостик, через который можно пройти и оказаться наконец в родных родительских объятиях.       Кегван и Иви держатся за руки, счастливо улыбаются, оглядывая своего сына с безмерной любовью в глазах. Тэхён плачет, не верит в то, что может видеть их. Они не изменились, только стали светиться ярче, как солнце, потому что наконец воссоединились, стоят вместе, продолжая хранить свои искренние и крепкие чувства друг к другу. Тэхён обнять их хочет, вспомнить моменты, когда его волнистые локоны мягко перебирал Иви, а Кегван оставлял долгий поцелуй на лбу. Идёт к мосту с трепетом в груди, пока его не окликает голос позади.       — Солнце моё.       Тэхён узнаёт его. И удостоверяется в своей точной догадке — недалеко от него стоит Чонгук. Рядом с ним Джихун и Минхо. И в эту секунду приходит осознание.       Он стоит перед выбором.       Глядя на своего мужа, на сыновей, совесть не позволяет продолжать путь к мосту, как и ярое желание оказаться с ними, показать, что он жив и с ним всё хорошо. Они улыбаются ему, альфа руку протягивает, раскрывая ладонь, и зовёт к ним.       — Ну же, идём, — произносит Чонгук. В зрачках его теплится настоящая любовь, как и у омеги, смотря на него.       — Папа, мы скучаем, — следом голоса подают мальчики. Сердце сжимается при виде них. Им пришлось пережить тот ужас, ощущать холодный страх, пробирающий до мурашек. Тэхён прошёл бы уйму испытаний, только бы его сыновей не трогали. Именно таков его долг, как родителя.       — Какие красивые, — отзывается Кегван, рассматривая своих внуков. Тэхён переводит взор на родителей, прикусывая нижнюю губу, ибо чувствует, как эмоции его распирают на части изнутри.       — Я рад, что вы счастливы вместе и любимы друг другом. У вас прекрасная семья, Тэхён, — голос Иви проникает в сознание омеги, окутывает своим прозрачным шлейфом душу, исцеляя глубокую рану, образованную в нём после потери первого родителя.       Откровение Давона касательно Иви оставил ещё один глубокий след в памяти. И смотреть сейчас на папу очень грустно, зная, по чьей вине он покинул их так рано. И ведь если бы не Давон… Если бы его не существовало…       — Папа, отец, — Тэхён поворачивается к ним, запоминая их образы, чтобы хранить этот прекрасный сон в голове до конца жизни.       Именно сон. Тэхён уверен. И переступи он через этот мост, конец бы стал трагичным в реальном мире. Но нет. Теперь же он продолжит бороться за свою семью дальше, восстановит своё здоровье и будет жить в окружении близких и любимых ему людей.       — Спасибо вам за всё. Я доверился вам и вашим словам. Вы были правы — я полюбил Чонгука всей душой. В дальнейшем мы с вами встретимся, а пока мне пора возвращаться к своей семье, — Тэхён на прощание машет им ладонью. Обнять не сможет. — Я вас очень люблю. И буду хранить вас в своём сердце.       Его история не закончена. У него ещё многое впереди. И спас его от смерти Чонгук. И ради него и сыновей он будет проживать свою долгую жизнь дальше.       Сон с участием своих родителей стал для Тэхёна последним. Больше он их не увидит.

***

      Тепло. Тэхён больше не ощущает холода. Медленно открывает свои глаза, отгоняя мутную пелену, мешающую разглядеть место, в котором он находится. С первых минут осознанного пробуждения не понимает своего нахождения в больничной палате, брови хмурит, разглядывая потолок. А голову повернуть не получается, ибо с первой же попытки боль охватила мышцы шеи, отчего он зажмурился, издав тихий полустон.       Омега услышал недалеко от себя чьи-то шаги. Пальцы рефлекторно сжались в кулак, он чётко ощущал на себе взгляд.       — Тэхён?       Голос, который омега узнает из тысячи. Сердце внутри стало биться чаще, внутренний зверь, чьи действия он распознал только сейчас, стал тянуться к своему истинному, чтобы упасть в его объятия, окружить себя кофейным запахом и наконец облегчённо выдохнуть, потому что всё осталось позади. Над ним нависает взволнованное лицо Чонгука, и Тэхён раскрывает шире глаза, приоткрывает рот, хочет имя его произнести, сказать хоть что-то, но кроме сухого хрипа не выходит ничего. Омега стал шевелить пальцами рук, всеми фибрами оживающей от пережитого ужаса души желая оказаться в нужных ему объятиях.       — Солнце моё, я здесь, никуда не уйду, — заметив его отчаянный порыв прикоснуться к нему, альфа взял его холодную ладонь, согревает её, расцеловывая каждый пальчик. Веки закрытые дрожат, слёзы скапливаются в уголках глаз и в итоге скатываются по щекам. — Как же я скучал по тебе, любовь моя, — Чонгук присаживается на самый край кровати, опускается к внимательно смотрящему на него омеге и оставляет короткие поцелуи на его лице, под конец оставляя любимые губы, слегка обветренные и бледные.       На тумбочке стоит графин с водой. Чонгук заботливо приподнял голову Тэхёна и помог ему сделать несколько глотков, после чего нажал на кнопку вызова медсестры.       — Не бойся, я рядом.       Молодая девушка прибыла через минуту. Чонгук стоял возле окна, писал сообщение Хосоку, и вернулся, когда его позвала медсестра. Она приведёт сюда лечащего врача, попросила не двигать капельницу. Альфа обратно сел на своё место возле омеги, улыбался ему, никак не может собраться с мыслями, витающими в голове в быстром вихре.       — Чонгук, — горло ещё саднило, словно там застрял бесформенный ком, отчего глотать было немного больно. — Чонгук, я скучал… мальчики…       Альфа большим пальцем стирает горькие слёзы омеги, целует его лоб, после соприкоснувшись с ним, и шепчет, вкладывая все свои чувства в произносимые им слова.       — Всё хорошо, солнце моё ясное. Ты не представляешь, как много для меня значишь. И жизни представить не могу без тебя. Прошу, прости меня, я снова тебя подвёл, не дал нужной защиты, и пострадали наши дети. Моя любовь, ты — сильный духом человек, ты справился со всеми испытаниями, пережил те страшные муки и боролся за свою жизнь до последнего.       Мужчина переплетает их пальцы на левой руке, целует его прикрытые веки, кончик носа.       — Спасибо тебе, что не оставил нас. Я бы не смог жить дальше… — альфа всхлипывает, выпрямляется, дабы закрыть второй рукой своё лицо. Грудь поднимается от удушающих его сердце слёз, а Тэхён смотрит на него.       — Спасибо тебе, что спас нас, — произносит омега, поднимая уголки губ в слабой улыбке. — Я тебя очень сильно люблю.       — Так, что тут у нас? — в палату входит Бэкхён, не ожидавший увидеть плачущего Чонгука. В ступоре он делает медленные шаги к нему и хлопает мужчину по плечу. — Чонгук, всё в порядке? — Бэкхён бросает взгляд на омегу, невинно хлопающего глазами.       — Да, — Чон-младший на ходу приводит себя в порядок, освобождая место для него, и уходит в уборную, чтобы умыть лицо. Его попросили подождать в коридоре. Не успел он выйти из палаты, как ему стал звонить Хосок. На деле же оказался Чимин.       — Что с Тэхёном? Как он? — омега несдержанно бросает ещё множество вопросов, и есть подозрение, что он такими темпами первым сюда приедет.       — С ним Бэкхён. Позже всё расскажу, Чимин, — сжав пальцами переносицу, ответил альфа, услышав в ответ бубнёж. Неудивительно.       Чонгуку удалось немного поговорить с Хосоком, узнал, чем занимаются сыновья, и попросил пока им ничего не говорить. К моменту завершения вызова к нему вышел Бэкхён с какими-то бумагами на руках.       — Состояние удовлетворительное. Нужно провести три важные процедуры, сдать эти два анализа и по их результатам я выпишу медикаменты, — объясняет альфа, отдавая лист со списком Чонгуку.       — Полагаю, выписка не скоро?       — Не скоро. Голос со временем восстановится, ты можешь два раза в день выходить с ним на прогулку внутри территории больницы. Также обязательная консультация психолога. Не беспокойся, мы его подготовим ко встрече.       — Понял. Спасибо, Бэкхён.       — Скорейшего выздоровления.       Вернувшегося в палату Чонгука, Тэхён стал расспрашивать, как ранее это делал Чимин, о детях. Тот отвечал, минуя подробности, потому что омега только недавно пришёл в себя и ему нежелательно на данный момент знать всё произошедшее с ними во всех деталях. Он обязательно скажет, но потом. Лицо Тэхёна озарилось радостью после вести о рождении Соджуна.       Альфа остался с мужем до ночи. Сам кормил его, усыплял, поглаживая его волнистые волосы, и перед уходом поцеловал в щёку.       — Солнце моё, — шмыгнув носом, Чонгук подсел чуть ближе, наблюдая за дрожащими ресницами, бледным лицом, слушая ровное дыхание. Тэхён вновь уснул.

***

      Господин Юн встретил своего творческого пациента у входа в здание. Джихун сегодня был чуть активнее, первым начал диалог и поведал о прошедшем дне с маленькой улыбкой на лице.       — Папа очнулся, — данной вести психолог обрадовался по-настоящему. Джихун позволил ему обнять себя, да он и сам не был против. Видно, как настроение его подняло долгожданное чудо. — Нас забрал Хосок-хён к себе домой. У него с Чимин-хёном родился малыш. Он красивый и такой громкий.       Альфа рассмеялся.       — Мы смотрели мультик и ели пиццу. Хосок-хён подарил Минхо перчатки для бокса, а мне — большой альбом и много цветных карандашей и фломастеров. Вот, смотрите, — альфа показывает свои подарки, доставая их из своего рюкзака. Господин Юн восхитился им, широко улыбаясь.       Затем Джихун снова сел за стол и продолжил рисовать. Дальше психолог рассматривал рисунки с одними лишь названиями, без пояснений от мальчика. И он собрал из этого список, поняв, что Джихун чувствовал на момент похищения, пребывания в запертом контейнере без света и спасения отцом от того кошмара.       Паника. Страх. Слёзы. Боль. Надежда.       Луна.       Господин Юн в удивлении широко распахнул глаза, увидев рисунок с этим названием.       Джихун нарисовал Луну, добавил чуть красного цвета, а на фоне было звёздное небо.       — Это очень красиво, — на выдохе произнёс альфа, взглянув на Джихуна. — Объяснить сможешь?       — Когда отец меня спас, я боялся открыть глаза, не мог говорить. Мы оказались на улице, и тогда он сказал, что на небе ярко светит Луна. Мне стало интересно, и я посмотрел на неё. Она была такой красивой, белой, прекрасной. И я перестал бояться. Мне стало хорошо, — на самом деле признание вышло для него трудным. Он долго сидел над рисунком, хотел сделать всё идеально, чтобы показать обязательно её всем. Особенно папе. Джихун любит смотреть картины, нарисованные им, и мечтает рисовать как он.       Господин Юн спрашивал мальчика о мечтах. А про себя он поставил ещё одну галочку в своей работе. Обычно дети считают красный цвет красивым, радостным, ярким. Джихун разукрасил свой рисунок. А на фоне звёздного неба Луна выглядит и правда завораживающей.

***

      Дни стали приобретать разноцветные краски, как и рисунки Джихуна. Чонгук ежедневно посещал Тэхёна, заботился о нём, сопровождал его на процедурах и главное — говорил с ним. По словам медсестры, омега просыпается по ночам от кошмаров, потому Чонгук принял решение ночевать с ним через день. Тэхён упрямился, отказывался от работы психолога. Чонгуку удалось его уговорить, напоминая ему о том, какие нелучшие последствия оставляют за собой воспоминания о тех днях и кошмарные сны, не дающие полного спокойствия.       Хосок и Чимин приехали к омеге спустя шесть дней ожидания, до этого они созванивались с ним по видеозвонку и то, когда рядом был Чонгук. Чимин уже на пороге заплакал, стоило увидеть своего друга. Он его не выпускал из своих объятий, не прикасался к ранам на его теле, синякам, скрытым под одеждой. Хосок подарил Тэхёну цветы. Вчетвером они долго беседовали на различные темы. Чимин показывал фотографии, где был Соджун один или с Минхо и Джихуном. Сердце кольнуло острой болью от тоски по своим сыновьям, Тэхён попросил разрешения у Бэкхёна на встречу с ними и ему позволили.       Какова была радость детей по дороге в больницу, когда отец приехал к ним и сказал, что им можно поехать к папе. Они сидели с двух сторон от Тэхёна на кровати, особо не тревожили его, аккуратно целовали в щёки и много говорили о себе. Больше говорил Минхо, однако Джихун не вёл себя закрыто, наоборот, принимал участие в диалоге, и Чонгук, наблюдая за ними, был благодарен господину Юну за помощь. Тэхён узнал о сеансах Джихуна у психолога и поначалу был встревожен, пока альфа не стал делиться видимым прогрессом их сына.       Мальчики не желали уходить, слёзно умоляли остаться, невзирая на запрет, поэтому они договорились два раза в неделю приезжать к папе.       Непростым стало испытание для Тэхёна — встать на ноги и ходить. Он неделю учился руки поднимать, держать стакан и есть, правильно использовать столовые приборы, но, к сожалению, для пешей прогулки ему не хватало сил. На улицу он выходил, сидя на кресле-коляске, Чонгук всегда был рядом и поддерживал его стремление научиться хотя бы держать равновесие, стоя на ногах.       Солнечные лучи ярко освещали зелёные просторы закрытой территории больницы. Пара выбрала место в теньке возле большого дерева. Тэхён пил чай в стаканчике, задумчиво глядел на пожилого омегу, гуляющего со своим внуком по тротуару, и вдруг повернулся к альфе, задав вопрос.       — Чонгук, а что с Юнсоком?       Омега узнал о смерти Давона, как и то, что Джона с Юнсоком посадили за решётку. Справедливое, по мнению Чонгука, но совершенно «мягкое» наказание для них. Увы, полиция не позволила ему совершить личный самосуд, они и так смирились с убийством Пак Давона, квалифицировав его в самооборону, так как с другой стороны — иного выхода не было. Как альфу Чонгука некоторые понимали, и всё же закон есть закон. Тэхён рассказал Чонгуку о смелом поступке Юнсока и его ценной помощи в спасении. Альфа оставался непреклонным в собственном решении, однако ради Тэхёна обещал обсудить этот вопрос со следствием.       — До сих пор на рассмотрении, Тэхён. Есть вероятность, что ему сократят срок, — мужчина заметил погрустневший вид омеги. — Послушай, он мог сразу заявить в полицию о Давоне. Всё ведь спланировано было заранее, они понимали, какое преступление совершают. Похищение человека, уж тем более детей, карается жестоким наказанием. Они легко отделались, на самом деле.       Тэхён кивнул.       — А что насчёт его папы?       — Он проходит полное лечение, не переживай.       — Я бы всё равно хотел встретиться с Юнсоком и поблагодарить его снова. Если бы не он, боюсь представить, какой был бы конец…       Чонгук притянул Тэхёна за талию ближе к себе, уткнулся ему в шею, дышит ванильным запахом с нотками кофейного и целует область метки. В последнее время он стал жадным на прикосновения омеги, чаще целует его в губы, углубляя поцелуй, делая его чувственным, и тем не менее такой напор Тэхёну очень нравится. Он скучал по нему, и яркий шлейф их смешанных ароматов помогает ему залечить последние раны души.       — Не думай об этом, солнце. Всё в прошлом.       Омега закрывает глаза от переполняющих его нежных чувств к своему альфе, положив голову на крепкую грудь, и оставляет поцелуй на шее, крепче обнимая его.       — Ты моё всё, Чонгук. Я благодарен тебе за всё и не устану благодарить тебя всегда.       — Солнце моё, я люблю тебя.       — И я тебя люблю.

***

      Взгляд тёмных глаз направлен в облачное небо, свежий воздух после дождя обдувает короткие пряди волос на лбу. От резкого контраста горячей кожи с прохладным дуновением пробегают мурашки по телу. А в душе облегчение.       — Я отомстил, отец. За вас с мамой. За родителей Тэхёна. За Ингу и остальных, кто стал невольной жертвой этого ублюдка.       Чонгук и Хосок приехали на кладбище к своим родителям. Чон-старший стряхнул упавшую листву с надгробия матери и стоит, не говоря ничего. Он слушает младшего брата, ведёт свой немой монолог.       — У нас большая и дружная семья, — Чонгук посмотрел на Хосока и обнял его за плечо, ухмыльнувшись. — Ваши внуки растут здоровыми и крепкими, они такие шустрые, напоминают нас в детстве.       Альфа опускается на колени, читая инициалы родителей, делает глубокий вдох и выдох.       — Мама, отец, мы надеемся, вы обрели долгожданный покой. С нами всё будет хорошо, не волнуйтесь.       — Уверен, они счастливы за нас, мелкий, — с грустной улыбкой произносит Хосок. Чонгук согласно кивает.       — Совсем скоро мы переедем в Вашингтон, но стабильно раз в год будем сюда прилетать. Юнги захотел остаться в Корее, и ему я правда доверяю. Он хороший заместитель, справляется с работой на отлично, и мы вместе продолжим развивать наше дело, отец.       — Я за ним, если что, пригляжу, — добавляет Хосок. Чонгук закатил глаза. — И помогу, в случае чего.       Уходят оттуда впервые с чувством облегчения и лёгкой тоски, ибо груз несправедливости и обиды за смерть родителей давил на плечи, больше повлияло на Чонгука.       Он нашёл настоящего убийцу. И попросил прощения у Кегвана, когда приезжал вместе с Тэхёном к его родителям, почтив их память. Омега вздрагивал при упоминании Давона и рассказанной им подробностью того рокового дня, когда не стало папы. Полностью утонул в крови убитых его руками людей, погряз в собственных бесчисленных грехах и покинул этот мир навсегда. Теперь уж точно.       Чонгук жалеет об одном. Смерть Давона оказалась быстрой. Но в те минуты ему важен был Тэхён, и плевать он хотел на Давона. Альфа успел спасти своего омегу, всадив пулю в горло чудовища.       Тэхён прощался с родителями, также поведав о сне, в котором он виделся с ними. Чонгук слушал омегу внимательно и обнимал, к себе притягивал, оказывая свою поддержку.       Жизнь их приобрела желанное спокойствие. Чонгук усилил свою охрану, пресекая любые подозрительные действия или слова в сторону своей семьи на корню. Тэхён вовсе не против иметь возле себя двух охранников, а к сыновьям оба родителя приняли решение приставить новых, обученных их начальниками охраны людей. К тому же, Сокджин и Алекс продолжат их охранять в определённые дни.       Всё постепенно налаживается.

***

      Джихун недавно вернулся с последнего сеанса у господина Юна. Чонгук приехал вместе с ним и, проводив взглядом сына до второго этажа, ушёл к Сокджину, дабы обговорить с ним детали касательно переезда. За психическим здоровьем Джихуна продолжат следить в Америке, как и за Минхо. Тэхён, в свою очередь, обещал Чонгуку пройти курс реабилитации у хорошего специалиста, порекомендованного господином Мином.       Хиндже узнал о случившемся от Чонгука и Юнги и был в ужасе от того, через какие пытки пришлось пройти Тэхёну, мальчиков ему стало очень жаль. Он припомнил события давних времён. Похожая ситуация, тот же похититель и преступник в одном лице.       Господин Мин посоветовал Чонгуку посетить родителей перед переездом и рассказать о выполненном долге. О мести. И тогда ему станет легче.       Так и получилось.       Тэхён сидел в гостиной на втором этаже с Минхо. Они вдвоём исполняли простые композиции на пианино, наполняя атмосферу в доме приятной мелодией и теплом, исходящим из их совместной игры. Омега поцеловал в макушку сына, обернулся к двери, заметив стоящего на пороге Джихуна, прижимающего к груди рамку, скрывая содержимое внутри неё. Заметно, как он стесняется, смотрит на папу, кусая нижнюю губу от волнения.       — Ты чего не заходишь? — спрашивает Минхо, взглянув из-за спины омеги.       — Лучик мой, иди ко мне, — зовёт Тэхён, хлопая по своим коленкам.       Джихун поднял голову, ощутив чужую ладонь на своей макушке, и увидел усмехающегося отца, глядевшего на него такими же большими глазами.       — Иди, покажи папе свой рисунок. Он обрадуется, я уверен, — Чонгук мягко подталкивает сына вперёд, и мальчик, набравшись смелости, подходит к ожидающему его Тэхёну.       Несмело Джихун поворачивает рамку, показывая своё творение на бумаге, и не отрывает взор от папы.       Волна мурашек пробежалась по коже. Омега взял в руки рисунок, ощутив лёгкие покалывания на кончиках пальцев, и сказать что-либо не мог, ибо с накатившими эмоциями полного восторга и умиления из головы исчезли все мысли.       Минхо встаёт возле брата, заинтересованно рассматривая нарисованные руки, объединённые тонкой нитью. Их указательные пальцы почти соприкасаются друг с другом.       — Я видел твой рисунок, который ты подарил отцу на день рождения, — Джихун стал объяснять смысл своего последнего рисунка. Ему помог Чимин. Омега видел яркий огонёк в глазах мальчика от нахлынувшего вдохновения, видел, как тот пытался изобразить эту идею на бумаге, но для него это оказалось чуть сложнее. Поэтому он предложил свою помощь, на что Джихун охотно согласился, даже попросил отца сфотографировать рисунок папы, чтобы показать в качестве примера. Чимин знал о нём, видел висящим у Тэхёна и Чонгука в спальне.       А Тэхён помнит. Чонгук бережно хранит его, как и другие подарки мужа. Ценит их, но особенным для него останется именно оно — истинное творение омеги, как он сам сказал, показывающее их искренние чувства, связанные настоящей любовью и единой связью.       Рисунок. Ким нарисовал две держащие друг друга руки, объединённые красной тонкой нитью, скрепляющей их.       — К сожалению, не каждому везёт: кто-то не находит истинного, кто-то, найдя, не может с ним быть вместе, есть те, кто страдает от этого. Поначалу я ненавидел наличие истинности между нами. Сейчас благодарен ей.       — Любовь, — такое название дал ему Джихун. Он не стал добавлять цветов. Решил повторить за папой.       На вид кажется простым. Но в нём заложен глубокий смысл.       Тэхён, всхлипнув, передал рисунок Чонгуку и прижал к себе Джихуна и Минхо, осязая, как внутри него расцветает большое, светлое счастье.       Чонгук оставляет поцелуй на лбу Тэхёна, положив руку на его плечо, а другой треплет волосы на макушках сыновей, улыбаясь им.       — Это очень красиво, Джихун. Спасибо тебе.       Теперь в спальной комнате у них будет висеть два рисунка, бережливо хранимые в рамках.       Чонгук стоит у последней ступеньки лестницы и следит за тем, как омега спускается к ним, оперевшись о перила. Ему приходится ходить с тростью во время длительной прогулки по парку с семьёй, организм проходит полное восстановление, тем не менее существуют небольшие риски, потому за здоровьем в ближайшие пару лет Тэхёну стоит следить более тщательно.       Альфа легко поднимает мужа на руки под удивлённый вздох и несёт в гостиную, посадив омегу на диван, а сам расположившись позади него.       За окном царит глубокая ночь. Вокруг дома ходит охрана, прислугу отпустили, наслаждаясь тишиной и семейной идиллией вместе. Тэхён опирается о грудь альфы, делает глоток ароматного зелёного чая и берёт тарелку с клубничным тортом, одновременно ест сам и кормит Чонгука.       — Они быстро заснули, — омега укладывал детей спать, читая им сказку, и перед уходом поцеловал каждого в щёки. В комнате включён ночник, без которого Джихун не может уснуть. Чонгук сначала испугался за сына, но его заверили, что со временем это пройдёт.       — Мы по дороге заехали к Хосоку с Чимином, чтобы забрать рисунок. У них уже чемоданы собраны, — усмехнулся альфа. Тэхён поднял голову, и Чонгук языком провёл по его губам, стирая остатки сливочного крема.       — Быстро они, — омега полностью пересел на бёдра мужчины, руками окольцевав его шею, перебирая волосы на его затылке. Сам потянулся к манящим устам, оставив сладкий, с привкусом клубники поцелуй. — Ещё неделя впереди.       — Чимин хочет поскорее отсюда переехать.       — Как и я.       Чимин больше Хосока обрадовался вести о переезде в Вашингтон и побежал первым обнимать мужа, затем Тэхёна. Они останутся все вместе, первое время будут жить в одном доме, а там уже Хосок найдёт недалеко другое жильё.       Потихоньку омега завершал нынешние контракты с оставшимися клиентами, заявив о временном перерыве в работе. Джихун и Минхо дни считают до вылета, просят родителей рассказать об Америке, планы уже строят грандиозные.       — После всего пережитого я бы хотел оставить только лучшие моменты в своей памяти, — омега кончиком носа ведёт по щеке мужчины, следует вниз по шее и останавливается на пахучей железе, где хранится след от его укуса. Его метка. — Один из них — встреча с тобой в тот июньский вечер, после которого всё изменилось в моей жизни. Я проклинал тот день, а потом неустанно благодарил за тебя.       — Ты — мой сильный и нежный мальчик, — Чонгук, зажмурившись, обнимал омегу, не оставляя между ними расстояния.       — Спасибо тебе, Чонгук. За любовь, за счастье, за семью, за наших сыновей. А самое главное — за то, что спас меня.        — Ты — моё единственное солнце, Тэхён. И мне не хватит всех слов, чтобы выразить свою безграничную, светлую любовь к тебе.       — Для этого есть наша связь. И я чувствую всё, как и ты. Люблю тебя, милый.       — А я люблю тебя, солнце моё.       Иногда плохое начало может привести к счастливому концу. Глубокая ненависть перерасти в бесконечную любовь. И сердце, страдающее в агонии болезненных чувств, приобрести свой долгожданный покой, дарящий умиротворение беспокойной душе.       Иногда может показаться, что в один миг жизнь превратилась в ад. Но на самом деле вас привели к другому пути, ведущему в рай.       За тёмными тучами скрывается яркое солнце, которое рано или поздно покажет свой свет, спасая от кромешной тьмы.