Штамп: возвращение к корням

— Как думаешь, она еще работает? — поинтересовался Ник, копаясь своими длинными когтями во внутренностях старой видеокамеры. — Вечно ты за всякий мусор цепляешься — скептично подметил Майк, не прекращая выискивать своими красными глазами наиболее ценные и редкие детали в кучах мусора — зачем тебе это барахло? Лучше вытащи оттуда все что есть, я слышал, что микросхемы втридорога берут. — Ну а разве тебе не интересно чем занимались люди раньше? Быть может, там есть какие-то записи или… — Этой камере лет пятьдесят — Майк тяжело вздохнул, пытаясь мысленно совладать с острым желанием ударить Ника — ни одна камера не заработает спустя столько вре… — Она заработала! — радостно взвизгнул Ник, казалось, что он совсем не слушал Майка, а все свое внимание уделял лишь камере. Однако, посмотрев на экран, прикреплены с боку устройства, его радостный взгляд быстро сменился недопониманием, а дальше и грустью — я ничего не могу разглядеть, наверное, какая-то деталь повредилась. Эй, Майк, а как думаешь ты… Обернувшись, Ник увидел своего напарника в довольно странном положении, он спрятался за ржавой машиной, и явно был чем-то обеспокоен. Майк окинул его настороженным взглядом, молодой мутант быстро смекнул в чем дело. Он тут же бросил камеру и оказался в лежачем положении, рядом с небольшой кучкой тел. Благо его полусгнивший вид отлично подходил под общую картину. Это настороженность оказалась ненапрасной. Двое гуманоидов вышли из-за угла улицы. Одетые в серебряные костюмы и смотрящие через две маленькие линзы на уровне глаз.В руках они держали винтовки, которой мечтал владеть каждый мутант, а говорили на своем, неказистом, но угрожающе звучащем языке. Этих созданий знала каждая собака в округе, и каждая тварь, не поводящая каждый день в убийствах, их боялась. Они не стали долго здесь задерживается, стоило им только начать осматривать место, как тут же у одного из гуманоидов зашипела рация, а вслед за шипением раздался хриплый голос. Оба создания в спешке покинули место. — Пронесло — облегченно вздохнул Ник, подползая к брошенной камере. Однако Майк не мог разделить его радости, он ударил Ника своей когтистой лапой по шее, да так, что у бедняги отлетел кусочек плоти и осколок позвоночника. Однако не сказать, что Нику было хоть сколько-то больно, скорее просто неприятно. — Идиот, веди себя тише! — недовольно фыркнул Майк — они ведь не глухие, хоть люди нас и не понимают, но слышат прекрасно. — Прости — Виновато ответил Ник, уставившись на камеру, ковыряя трещину на мониторе, образовавшуюся при падении. — Дай ее сюда — Майк протянул свою руку и угрожающе приподнял кисть вверх, жестом требуя отдать камеру. Ник всем своим видом выказывал нежелание подчинятся требованию, из-за чего старший мутант тут же угрожающее добавил — Ну? Несмотря на все свое нежелание, Ник просто не мог поспорить с Майком, и, проглотив свое недовольство, все же отдал устройство. Тот повертел ее несколько секунд и пошел к кучке хлама. Ловким движением когтя он снял часть корпуса и принялся возиться в устройстве. Раздосадованный тем, что столь интересный артефакт разберут на детали, Ник принялся продолжать работу и, стараясь больше ни на что не отвлекаться, разделывалстарый двигатель на составляющие. Через минут тридцать они набрали небольшую горстку дорогостоящих деталей и более внушительную гору металлолома. — И куда нам все это сложить? — сам себя спросил Майк, понимая, что вся добыча не уместится даже в их больших наспинных корзинах. Ник тут же протянул ему небольшую набедренную сумку, сделанную из смеси толстой ткани с каким-то синтетическим материалом. — Это подойдет? — подавленно спросил Ник — я снял ее с тела, вроде неплохая. — Собери туда электронику — приказал Майк — я понесу металлолом. И давай поторапливаться — Майк указал на глубокий шрам, проходящий от его левого глаза до самой пятки правой ноги — не хочу сталкиваться с ночниками… снова. Ник послушал старшего по опыту и быстро собрал все провода, схемы и все ценное, что могло уместиться в сумку. Руки он решил также не оставлять без дела, и набрал в руки металла, в основном это были железные пруты не повязанные проволокой в одну охапку, как бы Ник не старался, они никак не помещались в корзину. Майк же взвалил на свои плечи пару тяжелых балок, которые он поместил внутрь скрученного металлического листа, а в совокупности с грузом его корзины, старший по силе казался муравьем, способным поднять больше собственного веса. — Может, мы еще возьмем? — предложил Ник, желая набрать, столько же, сколько взял и старший — тут еще столько всего осталось. Там вот есть машина, мы ее еще не осмотрели, и тела еще не обобрали. — Второе правило мусорщиков? — сурово спросил Майк. — Но… — Второе правило. — Не жадничай — покорно ответил Ник. — Правильно. Уже вечереет, мы и так в опасном районе, здесь повсюду люди, скоро еще и вертолеты полетят, будут ночников искать, хочешь оказаться посреди пулемета вертолета и яростью ночника ради пары килограмм металла? Ник не нашел что ответить, да и не нужно это было. Старший, не желая тратить и секунды больше на разговоры, пошел навстречу заходящему солнцу, вдоль главной улицы. Ник так же схватил прутья и пошел за ним. Мусорщики, это словно не любили ни Майк, ни Ник. Это опасная и всегда тяжелая работа, в которой многие готовы даже убивать ради металла и электроники. Обычно мусорщики ходят по проверенным и безопасным местам в глубинах города, где о людях только слышали в страшных сказках. Но настоящее богатство скрывается как раз в самых опасных местах. На свалках, парковках, районах, и окраине города, где стоят человеческие форпосты. Там всегда можно найти нетронутые тела, машины, кучи мусора и различные руины. Даже говорят, что у самого края окруженного города можно найти заброшенные танки, рабочую электронику или полусгнившую еду прошлого. Однако многие ради этих богатств гибнут, люди не готовы терпеть соседство с чудовищами, да и другие мутанты не желают упускать свой шанс отобрать добычу у более слабого. Ник и Майк шли по заброшенной главной дороге, берущей свое начало от самого центра города и паутиной окружающей все остальные районы. На ней было так тихо, даже ветер не дул. Между собой мутанты называют это «глухим моментом». Час, когда ночники только просыпаются, а люди готовят свои смертоносные орудия, самое безопасное время для мутанта, когда ему ничего не угрожает. Однако глухой момент означал лишь затишье перед бурей, и ничего кроме тревоги не вызывал, ведь если ты не успел спрятаться в одном из защищенных поселений мутантов, то вряд ли переживешь ночь. Майк резко свернул в небольшой переулок, он вел во внутренний двор, это довольно мрачное место. Выбитые стекла, и пулевые отверстия вокруг, все это явно указывало на вооруженный конфликт в этом месте. В некоторых местах даже были кратеры от гранат. А единственным телом в этом месте был Петр. Одиноко сидящий на лавочке скелет, с сожженной книгой в руках. Имя ему дал Майк. Это имя было единственным читабельным словом в сожженной книге скелета. Наверное, он умер, наслаждаясь любимым произведением. Дальше Майк осторожно прошел через дверной проем, ведущий на лестничную клетку, раньше здесь была большая выбитая металлическая дверь, изрешеченная пулями. Но оба мутанта унесли ее еще в самую первую вылазку. В самом низу лестничной клетки находился проход в подвал. Иногда в подвале Майк и Ник оставляли часть добычи, дабы легче было нести, или в случае острой нехватки добычи, было, что сдать на рынке. В конце же подвала, за несколькими поворотами находился широкий туннель, именно по нему мутанты безопасно проходят к более безопасному, центральному району. Туннель был выкопан неизвестными силами, когда оба мутанта его обнаружили, поблизости не было ни машин, ни инструментов, даже не было тел тех, кто его копал. Хоть тоннель, скорее всего и не спас тех, кого должен был, но, по крайней мере, он спасает Ника и Майка от бедности. Никто не знает об этом проходе, ведущим сквозь заставу людей на главной дороге прямо в их тыл, где просто невероятное количество драгоценного хлама. В один момент тоннель выходит к большому поселению мутантов, именуемым рынком. Отодвинув стальную заслонкумаскирующую тоннель, Ник и Майк вышли на заброшенную остановку метро, чья ветка остановок прервалась из-за завала с обоих сторон, при этом оставив в ловушке поезд. От локомотива осталось только три вагона, в которых и живут Ник и Майк. Они решили сделать здесь, в этом тихом безлюдном месте свой дом, разбросав в вагонах кучу матрасов, старых вшивых диванов и порванных подушек. Иногда они украшали вагон необычными костями или безделушками что нашли во время вылазок.На остановку вела широкая лестница, забравшись по которой оба мутанта наконец-то вышли туда, куда и держали путь. На рынок. Сотня, тысяча сделанных наспех из всякого мусора зданий медно ржавого оттенка, на улицах из мусора и камней, без какой либо растительности. А обитателей этих домов и описать затруднительно. Каждый здесь, когда-то бывший человек, а теперь в образе чудовища ходит по улицам. У одних можно увидеть кости, у других выпирающие органы, кто-то же выглядит почти как человек, были даже и те, кто имел парочку лишних конечностей, но всех их объединялапринадлежность к так называемому красному штампу, виду мутантов, с мощными когтистыми лапами, которые были так же и у Майка с Ником. Вся улица суетилась в ежедневных делах, все были заняты, кто-то торговал, кто-то покупал, кто-то смотрел. В одном из ржавых домиков, выполняющей роль небольшой забегаловки, находился жирный, в два человеческих роста пузатый мужчина. Его среди других выделяла полная шрамами, кожа которого водопадом растекалась по земле с его громадного вздувшегося тела. Пахло от него всегда одинаково, гнилью, мочой и кровью. Он даже не носил одежды, его кожа хорошо заменяет ему любую одежку, а жир и сало могли его бы и в арктических горах согреть. Отличался он и простым, сравнительно добрым характером, но при этом он всегда серьезно относится к словам и делу, не терпя даже малейшей лжи. Звали его просто дядей. — Кого я вижу, мою любимые мусорщики — грубым и громким голосом побулькал дядя, улыбнувшись о все свои семьдесят четыре прогнивших зуба– че принесли? Набрали добра? — Сам смотри — огрызнулся Майк, швырнув на его прилавок все набранное добро и вернув корзину дяде–возьми из моей доли пару фай, мне суп из гнилых органов и плесени — Майк решил не дожидаться ответной реакции и сразу пошел к столу, установленному неподалеку. — Че эт с ним? — спросил Дядя, убедившись, что Майк их не слышит — не с той ноги встал? — Это из-за меня — виновато сказал Ник — мы чуть не попались на людей. — Мальчишки — снисходительно пробубнил Дядя, начиная готовить заказ, начал он с того что достал грубую, слепленную из металлолома мискуи налил в нее холодно почерневшей от грязи воды — я тоже людей встречал, не такие уж они и опасные как думает Майк. — Правда? — удивился Ник — как ты их победил? — Одного раздавил, второго разорвал, третьего сожрал — Дядя громко рассмеялся, раздавив гнилую печень и бросив ее в миску — их мясо по мне переоценено, оно пресное, да и костей у них много, но вот их кишки — было заметная как тягучая и обильна слюна потекла по его складкам по всем шести подбородкам — мягкие, нежные, а если еще и смешать с навозом, такая кашка вкусная выходит. — Вы снова уходите в свои фантазии — вежливо подметил Ник, взглядом указывая на хлам. — Ох прости, старость и одиночество берут свое — Дядя в спешке бросил в миску еще несколько ингредиентов, выскреб со стены плесень и поставил то что он называл супом на ржавую плиту, к которому бы присоединен газовый баллон, иногда дядя менял плиту из-за взрыва баллона с газом, хотя обычно это происходит с регулярностью каждые две недели. Оценка добычи и получение платы заняло время. Дядя хоть и доверял мальчишкам, но всегда любил платить ровно по счетам и не монетой больше или меньше. Хлам ценится у всех мутантов, будь то торговцы едой, инженеры или уборщики. Его можно сдать почти всем. Но из всех мутантов только дядя не пытался обмануть своих клиентов, и взамен требовал лишь честность со стороны тех, кто продает. Через минут двадцать подсчетов дядя вручил Нику небольшой грубо сшитый из лоскутов шкур и кожи, внутри же были осколки черного, гладкого камня. Раньше этот камень звали обсидианом, а теперь же он известен под названием фай и используется повсеместно как валюта. Камень этот редок в местных краях и стоит он дороже, чем жизнь любого мутанта нашедшего его. На свою зарплату Ник взял насекомых, тушенных в крови и через какое-то время ожидания пошел к Нику, не забыв взять и заказ. — Сколько там? — Спросил Майк. — Семьдесят семь фай — тихо ответил Ник. — Я возьму двадцать, все остальное тебе — Майк окунул ложку в вязкую субстанцию из варенных органов и черной воды. — Всего двадцать? Но ведь это… — Мне и этого хватит — перебил Майк, не обращая внимания на свой набитый едой рот — я трачу мало, ты много, всем по потребностям, а долго держать при себе большие суммы опасно, даже двадцать фай это много, а за семьдесят это лишь вопрос времени, когда на нас нападут. Майк полностью сосредоточился на еде. Ник так же решил не отставать от него и принялся за прием пищи. Ели они в тишине, не разговаривая, наслаждаясь вечерней безмятежностью. Под теплым солнцем они особенно выделялись на фоне многих чудовищ. Тощие, одетые в серые обмотки уроды с костяными заострениями вместо ногтей на своих руках и красными, залитыми кровью глазами. Другие мутанты выглядели далеко не симпатичнее, даже наоборот, Ник и Майк выделялись своим приближенным к человеческому видом. Если бы не некоторые особенности, они могли бы даже сойти за людей. Ника выдавало полное отсутствие волос на теле, а на многих участках отсутствовала плоть, оголяя кости и мышцы. Майк же выглядел не лучше, но и не хуже, у него не было левого глаза, тело полно шрамов и ран неспособных зажить, а от его пустой глазницы шел длинный глубокий шрам вплоть до правой пятки, на голове же наоборот разместился лес немытых волос, в которых обосновалось немало паразитов. — Это… — вдруг начал Ник — прости. — За что? — слегка удивился Майк. — Ты ведь злишься из-за того что мы чуть не попались на людей? Ты всегда говорил, что мы должны быть настороже. -Это хорошо, что ты помнишь мои уроки — Майк тяжело вздохнул — но злюсь я по другому поводу. — Не из-за меня? — Ник широко раскрыл свои красные глаза, абсолютно не ожидая такого итога. Но еще больше было его удивление, когда он увидел, как Майк достал ту самую видеокамеру, которую он аккуратно спрятал в обмотках собственно одежды — это ведь… — Твоя камера. — Но ты ведь ее разобрал! — Я искал детали, что бы ее починить — Майк показал вскрытый корпус, внутри красовались новые детали и проводки — Теперь она идеально работает, правда видео точно не восстановить. А зол я, потому что не смог найти, чем заменить экран. Найти тонкий слой стекла почти невозможно в такое то время, экран с трещиной это как-то… — Это ведь прекрасно! — радостно взвизгнул Ник и выхватил камеру у Майка — А как она работает? А звук тоже записывает? А она прочная? — Я тебе все объясню дома — Майк облегченно улыбнулся. Оба мутанта пошли к себе домой. Когда начинает восходить луна, мутанты прячутся по своим убежищам, в страхе столкнутся с ночными беспощадными хищниками, убивающих как людей, так и мутантов, зовут их ночниками. Хотя в поселения ночники не лезут из-за охраны, но страх перед неизведанным в темноте все же берет свое. Хотя вряд ли это можно назвать страхом, скорее просто инстинкт самосохранения перед превосходящей по силе формой жизни, а ни один мутант не может пойти против своих инстинктов, такова его природа. Дома было чем заняться, Майк потратил значительно количество времени чтобы научить младшего пользоваться камерой, и это обучение быстро дало свои ростки, уже через полчаса Ник радостно снимал все что мог захватить его объектив. — Ну пожалуйста, скажи что-нибудь! — взмолился Ник, направив объектив камеры на Майка, лежавшего на двойном, старом матрасе. — Зачем мне что-то говорить? — медленно засыпая, проворчал Майк. — А вдруг люди, когда-нибудь, найдут эту камеру? Они увидят наш город, увидят, что мы говорим и перестанут на нас нападать. — Не перестанут — с ноткой безнадежности вздохнул Майк. — Почему это? — удивился Ник — они ведь просто думают, что мы дикие, как обычные зомби, разве нет? — Ник… — Майк слегка привстал со своего матраса — ты когда-нибудь видел людей без костюмов? — Ни разу — Ник задумался, пытаясь представить человека без защитного костюма. — Когда ты встретишь человека без костюма, то поймешь, почему они на нас нападают — Майк вновь ударился лицом в матрас, оставив младшего наедине с мыслями. Ник предпринял несколько попыток разбудить сведущего в человеческих делах Майка, но тот уже намертво заснул. Ник решил последовать примеру старшего и пошел в свой вагон, отличавшийся обилием украшений. В основном это были диски на нитках, разбитые статуэтки, но сердцем вагона можно было считать урановый стержень, крайне редкая и красивая находка, под свет которой Ник любил засыпать. Засыпал же он с мыслями о людях, представляя, как они могут выглядеть. К сожалению ни одна статуэтка, ни одна найденная ими безделушка не могла подсказать. Под давление времени артефакты прошлого утратили изначальное изображение человеческого тела. Застряв в собственных мыслях, мутант даже не заметил, как провалился в сон. Но даже во снах мелькали возможные образы человека, но не одни из них не был близок к реальности.