Друг

Вэнь Кэсин шёл вперёд осторожно, щурился — в переходах после прозрачного вечернего света было темно, и лишь по стенам горели факелы, чадили. Следом за ним двигались воины в пластинчатых доспехах — он слышал звук их шагов, чёткий, опасный. И, главное, совершенно ничего не понимал. Он — где? Где А-Сюй? Не мог же Вэнь Кэсин просто испариться в ночи, такое с людьми не происходит, даже если они обрели — единственно-возможное, но непривычное ещё, болезненое — бессмертие. Один из воинов поднёс факел поближе, и Вэнь Кэсину удалось разглядеть молодое его лицо, чёрные вычерченные глаза. Вэнь Кэсин точно не знал этого воина, и это его пугало. — Лестница. Поднимайся, — приказал воин ровно. Вэнь Кэсин переставил ногу — стало светлее, видимо, появились проёмы в стенах. Воины гасили факелы — отточено, духовной силой. Где же может быть А-Сюй? У него такой нрав, что впору бежать и спасать его. В Вэнь Кэсине что-то сжалось — или наоборот. Он попробовал заговорить наугад, понимая, что его прервут. Вэнь Кэсин, впрочем, совсем не гордый, грубость ради новых слов стерпит. Узнать бы хоть что-то! — Я... Куда мы идём? Я ведь... Как на казнь. Воин, идущий позади, усмехнулся. — Вот ещё! Глава — человек благородный, сначала говорить будет. Ты ему поклонись хоть, — доброжелательно добавил он. Другие воины помолчали, не переглянулись. Вэнь Кэсин прижал руку к животу — рукава ханьфу казались грязными в полусвете, однако именно в этом ханьфу он засыпал вчера. И А-Сюй был рядом, на соседней лежанке. Вэнь Кэсин долго смотрел на него, но сон А-Сюя, кажется, не нарушали воспоминания, не приходили кошмаром. А-Сюй отпустил свою вину перед братьями по школе. И Вэнь Кэсин думал, что всё наладилось. Он действительно так думал. — Да, конечно, — Вэнь Кэсин мягко и немного испуганно улыбнулся, склонил голову. Надо оставаться осмотрительным. Здание было большим, и единственное, что приходило Вэнь Кэсину в голову — школа, подобная усадьбе Четырёх сезонов. Огромная, с механизмами, переходами и комнатами. Вэнь Кэсин выдохнул — был бы здесь А-Сюй, он бы разобрался, у него и опыта в узнавании подобных мест побольше. Старший воин разом раскрыл тяжёлые двери, и Вэнь Кэсину пришлось двинуться, с шумом пройти вперёд. По красноватой глиняной стене языком пламени двигалась тонкая причудливая тень, Вэнь Кэсин же почувствовал, ему стало теплее. В глубине, довольно далеко, у стола сидел человек, точными движениями выписывал что-то на бумаге. Неподалёку стояла жаровня, и на щеке его дрожал отсвет. Черты лица было не разобрать. Вэнь Кэсин невольно сделал небольшой шаг, встал поустойчивей. Кто это может быть? Пахло жаром, тканями и глиной. Воин говорил о главе без страха, уважительно. Глава отложил кисть в сторону, встал, распрямился устало, резко — царапнуло мимолётное чувство узнавания. А-Сюй тоже, закончив любое дело, делал так. Вэнь Кэсин поспешно поклонился, ничем не скреплённые волосы на мгновение скрыли его лицо. — Глава. Глава махнул рукой, позволил поднять голову. Вэнь Кэсин сделал несколько шагов — теперь он и оказался ближе, и лунный свет из окна осветил точёный подбородок и скулы, тонкий шрам над бровью. Вэнь Кэсин видел его столько раз, когда садился рядом! Чжоу Цзышу тихо, без угрозы проговорил: — Как ты пробрался во двор? — Сам не знаю, глава, — Вэнь Кэсину даже лгать не приходилось, он лишь дёрнул плечом смущённо. — Возможно, смелость и безрассудство ударили в голову. Я... Чжоу Цзышу помолчал, лицо его оставалось спокойным. — Поешь? Могу приказать принести ужин. — Нет, не стоит, — отказался Вэнь Кэсин — умирать здесь так он не собирался. Чжоу Цзышу взглянул удивлённее. * А-Сюй зажёг фонарь, усадил Вэнь Кэсина на циновку. Они друг друга стоили. Вэнь Кэсин взглядывал на него — когда он повстречал А-Сюя в городе, в нём почти не чувствовалось опасности, теперь она тлела в глазах. И было совершенно непонятно, как остаться. Шутить не хотелось — слишком неясно было, что А-Сюй сделает. И ещё — А-Сюй выглядел спокойным, счастливым даже. Те воины были его братьями из усадьбы Четырёх сезонов, да? — Как же тебя зовут? — А-Сюй мягко, невесомо улыбнулся. — Почему ты так смотришь? Вэнь Кэсин выдохнул — вместе трудности преодолеть легче. А-Сюй его поймёт. — А, это... Глава Тяньчуан напоминает мне, — Вэнь Кэсин легко рассмеялся, взмахнул рукой неопределённо, — друга и шисюна. — Мы очень любили друг друга. Наверное, если бы довелось, не пожалели бы и жизни. А-Сюй медленно кивнул — он понимал. Может, даже лучше Вэнь Кэсина. — Может, если поговорить с братом И, он позволит остаться тебе? А-Сюй поднялся. Вэнь Кэсин, не сумев сдержать радости, улыбнулся ярче. Выверенно склонился. — Для меня это будет честью, глава. И меня зовут Вэнь Кэсин.