Черти бегали по школе

Олень с Пеной возили коляски вокруг дома. Маруська обычно засыпала, едва её вынесешь на свежий воздух, а вот маленький Марик Строев ревел громким басом, пока его не начинали катать чуть ли не на космических скоростях. Но наконец-то и этого неуёмного крикуна сморил сон. – Странно знать, что катаешь в коляске свою маму? – спросил Пена. – Я к этому уже привык. И даже к тому, что во второй коляске – мой папа. Слушай-ка, раз ты брат моего отца, значит, ты мне дядя? – Ага! Значит, ты должен меня слушаться… племянник! – Вот ещё! Лешка Солин легонько пнул приятеля пыльным кедом. – Ах ты, конь с рогами! – вскричал тот. Но тут же осёкся: нельзя шуметь, разбудишь младенцев. – Лёха, а как ты думаешь, если они вырастут и поженятся, у них родишься снова ты? – Не знаю. Это их дело. Пусть сначала вырастут, а там сами решат. – Ага. Поживем – увидим. Правда, одуреешь столько ждать – целых восемнадцать лет. – Пена, а вдруг Полкан чем-нибудь им навредит? – вдруг встревожился Олень. – Щас! – сердито дёрнул плечом воин Леха Строев. – Пускай сперва соберётся. Это не так-то просто, небось полкашки по всем щелям между мирами разбежались. Ой! Смотри, кто идёт! – Кто? – заоглядывался Олень. – Кристинка из лагеря вернулась. Навстречу мальчишкам шла девочка в светлом платье. Вроде незнакомая. Но почему-то Лёшке показалось, что где-то он видел её вертлявую походку, остренькое личико с вытянутым носом и вздёрнутой верхней губой, из-под которой выглядывали мелкие зубы. – Привет, няньки! – пискнула она, кивнув обоим как давним приятелям. – Ну, что смотришь? – обратилась она уже персонально к Лёшке Солину. – Не узнал? Олень качнул головой. Не было такой девчонки ни во дворе, ни в классе. Он точно помнил. – Олень, ты чего? – удивился Пена. – Правда, что ли, не узнаёшь? Это же она тогда, осенью, меня к тебе послала. Сделала так, что угольник превратился в саблю. Карту дала. Карту? Лёшка ещё раз взглянул на девчонку. Широко распахнутыми глазами. Значит, карту… Как же он сразу не догадался?! Лёшка хотел сказать очень многое. Поблагодарить за спасение. Рассказать, как ему было там, в Нижнем мире, совсем одному! Попросить прощения… ну, так, за всё, на всякий случай. Но он осипшим от волнения голосом сумел только выговорить: – Привет, Крис! Девчонка хихикнула. Перецепила блестящие заколки в волосах, одёрнула подол. И предложила: – Ребят, а давайте отвезём коляски вон под те деревья, пусть они стоят тихонечко. А сами будем играть в «Черти бегали по школе». И если кто-то скажет, что это девчоночья игра, то получит щелбан в нос! Побежали? Над деревьями парил полосатым облачком Синекот. И на его морде сияла такая широкая улыбка! Хотя он вовсе не был даже дальним родственником Чеширского кота.