Черти бегали по школе

Всё завертелось вокруг них ещё с большей скоростью, чем в прошлый раз. «Наверное, это оттого, что движемся не только через расстояние, но и сквозь время», – подумал Олень. Ведь им нужно было вернуться на несколько дней назад, в те часы и минуты, когда весть о смерти Алексея Солина ещё не разнеслась по округе. Лёшку замутило, виски пронзила резкая боль. Потом всё кончилось. Он упал на что-то мягкое и словно провалился в сон. – Ну, ты и напугал нас, бродяга! – услышал Лёшка над самым ухом хрипловатый мужской голос. Он открыл глаза и увидел незнакомого мужчину в халате и шапочке. И свою голую вытянутую руку. Из неё торчала иголка со стеклянной трубкой. – Откачали тебя, – продолжал мужчина, – а ты и давай сказки рассказывать про путешествия между мирами, про волшебников да про покойников оживших. Говоришь и говоришь без умолку. Тётка твоя перепугалась: думала, у тебя совсем крыша съехала. А ей ведь в её положении волноваться нельзя. Ну, я ей объяснил, что это бывает – мол, реактивный психоз. Да ещё и фантастики, наверное, насмотрелся по телику накануне, а? – Наверное… да, – сказал Лешка. – Только Вероника мне не тётка, а бабушка. – Вот так финт ушами! – почему-то удивился доктор. Лёшка уже понял, что мужчина – доктор, а сам он находится в больнице. – Ничего себе у тебя бабка! Молодая… Наверное, она и в самом деле молодая, подумал Лешка. Ведь она была намного моложе старшего Солина, когда выходила за него замуж. – А она сегодня придёт? – спросил он. – Э, милый, сегодня – нет. Она в другом отделении теперь лежит, там порядки строгие. Потерпи, дней через пять вас вместе выпишут. Лёшка немного встревожился из-за того, что Вероника тоже лежит в больнице. Что с ней? Сердечный приступ? Так переволновалась из-за него, непутёвого приёмного внука? Но врач успокоил, сказав, что с ней всё в порядке. И Лёшка уснул. А когда вновь проснулся, все пережитые им приключения показались ему длинным интересным и в то же время жутким сновидением. Прошли пять дней, и доктор, заставив Лёшку высунуть язык и просмотрев бумажки с результатами анализов, сказал: – Пора тебя выписывать, разлюбезный друг. Здоров, как бык! – Как олень, – пошутил мальчик, припомнив свой сон. – А где… Вероника? – Её тоже выписали. На выходе встретитесь. Медсестра принесла Лёшкину одежду – джинсы, кеды, носки, полосатую безрукавую майку. За окном вовсю зеленела листва. Шёл первый месяц летних каникул. Вероника, как-то странно похудевшая, с волосами, собранными в пучок, стояла в холле больницы. Лёшка хотел броситься ей на шею. Но остановился в трёх шагах. Она держала в руках свёрток из розового одеяла. – Что это? – спросил мальчик, удивляясь и, кажется, догадываясь. Но ещё не веря до конца, потому что это было бы слишком невероятно. – Не что, а кто. Маруська. Такая кроха, а уже, как ни странно, твоя тётка. Лёшка подошёл. Приподнял уголок розовой ткани. Посмотрел на сморщенное младенческое личико с закрытыми глазами без ресниц. Подумал: «Я-то знаю, что она моя мама. Но говорить не буду, а то подумают, что опять у меня психоз».