Серебряный пёс

Уэнсдей молча ковырялась вилкой в яичнице. С тех пор, как в ноябре похолодало, и обеденные столы из двора втащили внутрь большого школьного зала, служившего столовой, каждый прием пищи приходилось терпеть чрезмерную концентрацию людей на квадратный фут помещения. Странная компания, центром которой поневоле стала сама Уэнсдей, занимала целый стол, во главе которого сидела она. Инид, немного бледная после вчерашнего полнолуния, расположилась слева, прижимаясь к Аяксу и мило воркуя с ним, что дополнительно портило аппетит. Юджин, который сегодня подсел к ним, с противоположной стороны стола смотрел на них с такой тоской, что даже Уэнсдей поражалась, как их сладкая парочка этого не замечала. Ксавье, сидевший справа от Юджина, выглядел так, словно не спал всю ночь. Темные круги залегли под его глазами, а волосы, небрежно стянутые в пучок, торчали во все стороны, выбиваясь из прически. Уэнсдей было любопытно, мучали ли его по ночам видения, но не хотела спрашивать при всех. — Слышали последние сплетни? — прощебетала Инид. — Мэр одобрил весенний бал с норми! Я так хочу в этот раз войти в комитет по подготовке! Ксавье бросил короткий взгляд на Уэнсдей, и она с невиданным доселе энтузиазмом уткнулась в свою тарелку. Кажется, больше никто за их столом не заинтересовался грандиозной новостью о бале, и Инид обиженно надулась. — Мы же пойдем вместе, правда, Аякс? — протянула она. Парень поспешно закивал головой, исправляя собственную оплошность. Юджин нахмурился. — На самом деле норми не слишком-то рады этому балу, — проворчал он. — Мой дядя работает учителем в школе, и их родители очень взволнованы такой перспективой. Они думают, это опасно. — Какие глупости! — Инид потрясла разноцветными прядями волос. — Они что, нас боятся? — По Джерико ходят разные слухи, — Юджин пожал плечами. — Конечно, они боятся. Никто толком ничего не знает. В Неверморе случился «пожар». Уимс погибла. Когда на каникулах в лесу пропали два человека, люди решили, что монстр все еще бродит где-то на свободе. — Пропали? — с любопытством переспросила Уэнсдей. Юджин поежился, будто от холода. — Пошли в поход и не вернулись. Уже три недели назад. — Мы можем сменить тему? — жалобно попросила Инид. — Я надеялась, что теперь, когда убийцу поймали, у нас будет нормальный семестр с нормальными подростковыми проблемами. За их столом повисла тишина. Уэнсдей нарезала ветчину на маленькие кусочки и размышляла о словах Юджина. Скорее всего пропавшие норми просто заблудились в лесу и замерзли насмерть. Такое иногда случается. Совсем необязательно, что их задрал очередной монстр, расхаживающий по окрестностям Джерико. Но ее видение, в котором Кумико швырнули о дерево, словно тряпичную куклу, говорило, что такой вариант тоже был вполне вероятен. Она с досадой оглядела соседние столы. Девочки-японки нигде не было. Уэнсдей гонялась за ней уже три дня, но та каким-то образом все время ускользала. — Ты не знаешь, что теперь с Тайлером, кстати? — голос Юджина выдернул ее из размышлений. Ксавье закашлялся, подавившись кофе, а Инид сморщилась, как от зубной боли. — Не все ли равно? Главное, больше никто не пострадает от его лап, — пробормотал Аякс, успокаивающе поглаживая свою девушку по плечу. Юджин вспыхнул от смущения и снова замолчал. Уэнсдей отбросила вилку — ее аппетит окончательно пропал при упоминании Галпина. — Я наелась. Она поднялась на ноги, забирая поднос, чтобы отнести его на стойку. Ксавье встал следом за ней. Вид у него был почти что болезненный. Уэнсдей практически кожей чувствовала, что Ксавье хочет что-то сказать, но он шел рядом в полном молчании. Они встали в очередь, и Уэнсдей увидела Кумико, сидящую в дальнем углу столовой рядом с какой-то девчонкой с всклокоченными волосами. — Подержи, — она сунула Ксавье свой поднос, едва не разбив тарелки, и быстрым шагом направилась к их столу. Подружка японки, с которой они увлеченно болтали, заметно побледнела, заметив приближение Уэнсдей. Кумико что-то сказала ей, выскочила из-за стола и побежала к выходу. Уэнсдей, ловко лавируя между столами, пустилась в погоню. Кумико выбежала в коридор. Уэнсдей, едва не сбив какого-то мелкого паренька с ног, выскочила за ней. Кумико обернулась через плечо, не сбавляя скорости. Черно-белые волосы хлестнули ее по щекам. Она повернула направо, и Уэнсдей возликовала — то ответвление коридора изгибалось еще пару раз, следуя странным причудам архитектора, и заканчивалось тупиком, в котором так любили прятаться влюбленные парочки. Уэнсдей в три прыжка очутилась за поворотом. На ее лице расцвела мстительная улыбка. Кумико стояла прямо там, перед ней, и судорожно искала что-то за пазухой. Она повернула лицо к Уэнсдей, и ее глаза испуганно распахнулись. О, да! Уэнсдей наслаждалась ее страхом. Она хотела, чтобы ужас затопил эту девчонку по самую маковку, не давая ей вздохнуть. Так, чтобы она знала, с кем посмела связаться. — Зачем ты следишь за мной? — со свойственной ей прямотой спросила Уэнсдей, медленно надвигаясь на Кумико. — Что? — девчонка нервно засмеялась, и этот звук напоминал звон хрустального колокольчика. — Я? За тобой? Ты меня с кем-то перепутала! — О, нет, Кумико, — голос Уэнсдей был холоден, словно лезвие скальпеля. — Для чего ты присылаешь мне мои же фотографии и эти жалкие угрозы? Глаза девчонки стали круглыми, как у олененка. Уэнсдей следовало признать: ее актерской игре позавидовал бы даже Тайлер. Когда Кумико открыла рот, она почти что заикалась. — Что ты такое говоришь? Это ты за мной следишь с самого начала семестра! Я даже не знаю, кто ты! Попалась! Ухмылка Уэнсдей стала еще кровожадней. Она загнала девчонку в ловушку. Самое время ее захлопнуть. — Я нашла свои фотографии в твоей комнате, — вкрадчиво произнесла она. Кумико открыла рот, становясь похожей на выброшенную на берег рыбу. — Ч-что? Как ты… — Уэнсдей! Ксавье звал ее откуда-то из коридора. На лице Кумико мелькнул совсем уж явный ужас, и она попятилась, пытаясь спрятаться за следующим поворотом. Уэнсдей не собиралась ее останавливать. Она загнала свою добычу в тупик, девчонке было некуда деваться. Кумико рванула вглубь коридора. Внутрь мышеловки. Как букашка, которая дотронувшись до паутинки лишь кончиком лапки, дергает ее в надежде освободиться и лишь сильнее увязает. Она скрылась из виду, и Уэнсдей медленно направилась за ней, слушая дробное цоканье ее каблучков по каменному полу. Буквально через пару мгновений Ксавье завернул в тот же коридор и в четыре широких шага оказался рядом. — Куда ты убежала? — Ксавье удивленно огляделся. — Выслеживаю одну маленькую шпионку, — Уэнсдей медленно шагала вглубь коридора, и Ксавье, бросив на нее недоуменный взгляд, пошел следом. Звук каблуков девчонки стих. Капкан захлопнулся. Уэнсдей повернула направо, потом налево. До окончания коридора оставался всего один поворот. Было подозрительно тихо. Уэнсдей в последний раз завернула за угол и… Никого! Они с Ксавье стояли в тупике для влюбленных парочек, а Кумико словно растворилась в воздухе. — Кажется, здесь никого нет, — констатировал Ксавье. — Вижу, — огрызнулась Уэнсдей. Она оглядела небольшую округлую комнатку, которой заканчивался коридор. Кроме крошечного вентиляционного проема под самым потолком, в который едва пролезла бы небольшая крыса, из комнаты не было выхода. Может, Кумико умела проходить сквозь стены? Мало ли какие таланты были у учеников их изгойской школы! — Расскажешь, зачем ты гоняешься за этой девчонкой? Я уже видел, как ты пыталась поймать ее после ботаники в первый учебный день. Уэнсдей нахмурилась. Ксавье был слишком любопытным. Если она и приняла решение доверять ему, это не значило, что теперь Уэнсдей собиралась посвящать его во все свои дела. В конце концов, как говорил ее отец, не стоит расставлять все ловушки в одном коридоре. — Может, я смогу тебе помочь? — Ксавье улыбнулся. — Например, договориться о встрече, если тебе нужно с ней поговорить. Уэнсдей хмыкнула. Какая самонадеянность! — Когда она услышала твой голос, то рванула от меня с удвоенным энтузиазмом. Уверен, что сможешь найти общий язык с кем угодно? Брови Ксавье удивленно взлетели вверх. — Я же даже не знаю, как ее зовут. Интересно, почему она убежала? — А мне вот интересно другое, — Уэнсдей поджала губы. — Откуда у нее мой номер телефона? Изумление на лице Ксавье приобрело совсем уж гротескные черты, а потом он обиженно нахмурился. — Ты опять подозреваешь меня? — Ну кто-то же дал мой номер Инид, — резонно заметила она. — Не думал, что ты будешь против. Уэнсдей пожала плечами. На самом деле она и правда не сердилась из-за Инид и не думала, что он самолично дал ее номер Кумико. Скорее цеплялась к Ксавье по привычке. Он устало потер лицо ладонями, а потом бросил на нее полный горечи взгляд. Темные круги под его глазами проступили еще более отчетливо. — Думал, мы покончили с этим. Видимо, я опять ошибся. — Покончили с чем? — недоуменно спросила Уэнсдей. — С твоими подозрениями на мой счет, — он сделал шаг назад, явно собираясь уйти. — Сообщи, если все-таки решишь, что можешь доверять мне без всяких этих штучек. Ксавье развернулся на месте и пошел прочь. Уэнсдей удивленно смотрела ему вслед. И что такого она сказала?

***

Инид видела уже десятый сон, когда Уэнсдей тихо, чтобы не разбудить соседку, подхватила заранее собранную сумку с походным набором для пыток и связкой отмычек и выскользнула за дверь. Вещь торопливо выбежал за ней. — Как обычно? — прошептала Уэнсдей. Вещь утвердительно простучал пальцами по полу и убежал к лестнице. Уэнсдей медленно направилась за ним. Это была уже давно отработанная схема: Вещь шел впереди, разведывая обстановку, а она следовала по уже проверенному пути, чтобы не нарваться на дежурившего смотрителя. Раз уж она не могла поймать Кумико днем, Уэнсдей решила навестить девчонку в ее собственной комнате ночью, где она уж точно не отвертится от ее вопросов. Без особых происшествий они с Вещью добрались до нужной двери. Уэнсдей достала отмычку, ловко отворила замок и зашла внутрь. Луна ярко освещала уже знакомую обстановку. Бумажные журавлики покачивались под потолком от ветра из приоткрытого окна. Нарисованные кошки, висящие на стенах, лупили из темноты свои круглые глаза-плошки. За расписной ширмой на кровати под лоскутным покрывалом угадывались женские очертания. Уэнсдей щелкнула по выключателю. Свет залил всю комнату, заставляя ее сощуриться. Девчонка все также неподвижно лежала в своей постели. Уэнсдей подошла к кровати и резко сдернула покрывало. Но спящей под одеялом девушкой оказалась вовсе не Кумико. Это была ее подружка, которую Уэнсдей видела рядом со своей преследовательницей за завтраком. От неожиданности Уэнсдей отступила на шаг назад. Незнакомка же сориентировалась довольно быстро, словно ожидала такого поворота событий. Она тут же села в кровати и сердито уставилась на Уэнсдей, скрестив руки на груди. Короткие курчавые волосы на ее голове топорщились словно горгоновские змеи. — Что ты тут делаешь? — спросила она хриплым ото сна голосом. — Могу спросить тебя о том же, — Уэнсдей быстро взяла себя в руки и пошла в наступление. — Кто ты вообще такая? Девчонка рассмеялась лающим смехом. — Уэнсдей Аддамс чего-то не знает? — издевательским тоном спросила она. — Я знаю все, что мне требуется. Просто обычно мне не нужны имена всяких посредственных людишек. Довольно миленькое личико девушки некрасиво исказилось от злости. — На твоем месте я бы не плевалась ядом. В конце концов, это ты вломилась в чужую спальню. Уэнсдей хмыкнула. Эта идиотка даже забавляла ее. — Но это и не твоя комната, — невозмутимо заметила она. — Где Кумико? Девчонка снова рассмеялась. Успокоившись, она уставилась на Уэнсдей торжествующим взглядом. — Серьезно? — насмешливо сказала она. — А если я откажусь говорить, то что? Будешь меня пытать, как пытала Тайлера? На самом деле Уэнсдей редко выходила из себя. Ее действия хоть и казались многим людям неконтролируемым поведением психопатки, на самом деле были весьма рациональны, просто следовали ее собственной, во многом неприемлемой для других логике. Но сейчас что-то в ее голове перемкнуло. — Ве-е-ещь, — многозначительно протянула она. Вещь, не заставив себя долго ждать, выскочил у нее из-за спины, где все это время прятался. Он прыгнул прямо на девушку, вцепляясь в ее кудрявую шевелюру, оттягивая голову назад. Девчонка попыталась пошевелиться, но Вещь был удивительно силен для руки, лишенной туловища. Подергавшись еще немного, девушка застонала от боли и перестала сопротивляться. Уэнсдей тем временем уже распаковала набор для пыток и достала из чехла маленький, но весьма острый скальпель. — Знаешь, обычно я стараюсь не оставлять следов, — вкрадчиво сказала Уэнсдей. — Но для тебя могу сделать исключение. Девчонка снова попыталась вырваться, но Вещь держал крепко. Когда Уэнсдей поднесла лезвие к ее щеке, она дернулась в последний раз, царапая кожу, и замерла. Неподдельный ужас плескался в ее глазах, а по щеке стекала алая капля крови. — Убери это! — взвизгнула она. — Ненормальная! — Как это банально, — Уэнсдей наклонила голову вбок. — Уберу, если скажешь, где твоя подружка. — Ты чокнутая! Я пожалуюсь Барлоу, и тебя исключат! — О, ты так в этом уверена? — Уэнсдей прищелкнула языком и погладила плоской частью лезвия ее щеку, размазывая кровь. — В любом случае, шрамы с твоего лица это уже не уберет. — Ладно! Хорошо! — девчонка зажмурилась от страха. — Только отпусти меня! Уэнсдей с разочарованием отвела скальпель от ее лица и кивнула Вещи. Он немедленно отпустил девушку и перебрался на плечо своей хозяйке. Девчонка отодвинулась от них подальше, забиваясь в угол кровати и подбирая ноги, сворачиваясь в комок, словно предпочитала и вовсе исчезнуть отсюда. — Начнем сначала? — предложила Уэнсдей. — Кто ты? — Бекки, — выдохнула девушка. — Ребекка Пеппер. — Где Кумико? — Она в моей спальне. Мы поменялись, потому что ты жутко ее перепугала сегодня утром, когда сказала, что была здесь, больная психопатка! Уэнсдей усмехнулась: эта Ребекка даже начинала ей нравиться. Дрожит, как осиновый лист на ветру, но все равно находит в себе смелость ей дерзить. — Понимаешь, Бекки, — почти что промурлыкала она. — Твоя подруга нарушила все границы. Она фотографирует меня и моих друзей, присылает мне снимки с угрозами. Сливает их в прессу. Мне это не нравится. — Она этого не делала! — запротестовала Ребекка. — Похвально, что ты пытаешься выгородить подружку, но я нашла фотографии в ящике ее стола. Ребекка спрятала лицо в ладонях, а потом запрокинула голову. — Господи! — воскликнула она, а потом вперилась яростным взглядом в лицо Уэнсдей. — Ей просто нравится этот слащавый сынок шерифа, ясно? Уэнсдей прищурилась, ожидая объяснений. Ребекка закатила глаза. — Я не знаю, откуда у нее эти фотографии. Но она за тобой не следила! Куда ей! Кумико боится собственной тени! Она втюрилась в этого миленького бариста с этими его миленькими улыбочками. И все! — Фотографии, которые мне присылали, были сделаны из ее окна, — напирала Уэнсдей. — Это была не она! — глаза Ребекки полыхнули недобрым огнем. — Кумико почти всю неделю ночевала у меня, пока не приехала моя соседка. Может быть, кто-то еще пробрался в ее спальню? Не знаю. Звучало довольно глупо, и Уэнсдей не верила ни одному ее слову. Тем не менее она решила, что в целом достаточно напугала Ребекку. Вряд ли Уэнсдей вытрясла бы из нее еще что-то стоящее. — Передай своей подружке, какой у меня острый скальпель, — усмехнулась она. — Если мне придет хоть еще одно сообщение, если я узнаю, что хоть одна моя фотография попала в руки журналистов, обещаю, я познакомлю их поближе! Она отступила к выходу. Ребекка сверлила ее острым, почти ненавидящим взглядом. Дверь скрипнула, пропуская их с Вещью наружу. На обратной дороге им никто не встретился, так что Уэнсдей довольно быстро добралась до своей комнаты. Инид крепко спала в своей кровати. Уэнсдей улеглась в постель и тоже уснула.

***

— Может, ты все-таки пойдешь с нами? Развеешься, — Инид крутилась возле зеркала, рисуя бирюзовые стрелки. — Я уже говорила, что занята, — отозвалась Уэнсдей со своей кровати. — Ты отвлекаешь меня от чтения. Перед ней лежала очередная бесполезная библиотечная книга. Название «Абсолютно все, что вы хотели знать о ясновидении» являлось невероятным враньем. Автор занимался бесконечным самолюбованием, из которого целиком состояло все содержание этого, с позволения сказать, научного труда. — Но ты пропускаешь вторую вылазку в Джерико, — Инид повернулась к ней, встряхнув цветными кудряшками. — Это из-за того, что случилось, да? — Не понимаю, о чем ты. — Брось, Уэнсдей, — Инид осторожно приблизилась к ней. — Я знаю, что… хм… Тайлер разбил тебе сердце, но… Уэнсдей стиснула челюсти. — То, чего нет, разбить невозможно, — мрачно пробормотала она. — Хорошо, — Инид уперла руки в бока. — Не хочешь разговаривать, хотя бы выслушай. Я понимаю, что бойфренд, который чуть тебя не убил, — серьезная причина избегать мест, которые напоминают о нем. Но это не повод безвылазно сидеть в башне, как мрачная принцесса. Уэнсдей даже не повернула голову от книги. — Первое: Тайлер не был моим бойфрендом. Второе: я никого и ничего не избегаю. Инид всплеснула руками. — Иногда ты невыносима, знаешь? — Спасибо за комплимент, — поблагодарила Уэнсдей. Инид закатила глаза и развернулась на каблуках своих ослепительно малиновых ботинок. Она снова прилипла к зеркалу, поправляя макияж и примеряя разноцветную бижутерию. Все это время Уэнсдей усиленно пыталась заставить себя читать. Наконец, Инид упорхнула из комнаты, оставляя ее в одиночестве. Уэнсдей с отвращением отбросила от себя книгу и уронила голову в подушку. Вещь тут же взобрался на кровать и сочувственно погладил ее по плечу. Уэнсдей подскочила, как ужаленная. Как получилось, что она забыла о присутствии своего вездесущего друга? — Скажи только слово, — угрожающе предупредила она. — Иглы под твоим идеальным маникюром — наименьшее, что тебя ждет, если посмеешь меня жалеть. Вещь разочарованно развел пальцами. — Пойду прогуляюсь, — Уэнсдей на ходу схватила теплую кофту. — Одна. Она выскочила за дверь и отправилась в библиотеку, желая найти очередную книгу взамен той, что осталась в ее комнате. По правде говоря, она уже не особо надеялась найти что-то стоящее. За прошедшую неделю Уэнсдей просмотрела уже восемь книг, и все они представляли из себя примерно одно и то же: либо любовные оды автора самому себе, либо невыносимое нытье насчет сложной судьбы медиума. И то, и другое было одинаково бесполезно в качестве практических советов. Наверное, Уэнсдей стоило попросить Ксавье о помощи. Возможно, он мог бы помочь с поиском книги или посоветовать ей что-нибудь. Но Ксавье снова вел себя как обидчивая девчонка. Он все еще дулся на Уэнсдей по абсолютно надуманному поводу, а она не собиралась перед ним извиняться. Подходя к библиотеке, она услышала до боли знакомые тошнотворные звуки. Такие же регулярно издавали ее родители, пытаясь сожрать друг друга во время поцелуев. Уэнсдей развернулась и быстрым шагом пошла прочь. В обычном своем состоянии она бы вошла в библиотеку, рявкнула на влюбленную парочку подростков, спугивая их с насиженного местечка, и спокойно занялась своими делами. Но сейчас, когда недавний разговор с Инид выбил ее из колеи, поцелуи напоминали ей об определенном человеке. Том самом, которого Уэнсдей пыталась не вспоминать. А когда вспоминала, испытывала невероятную злость. В другой ситуации она бы, наверное, была восхищена той силой, что таилась в Тайлере. Уэнсдей не пугала его темная сущность — по правде говоря, она манила ее. Но Уэнсдей никогда бы не смогла простить трех вещей: предательства, принесения вреда ее близким и попытку вслепую использовать ее. Тайлер пересек три сплошные черты. Поэтому она безжалостно вычеркнула его из своей жизни и своего сердца. Выкорчевала, пока он не пустил свои корни слишком глубоко. Казалось, в замке не было ни души — почти все студенты отправились на прогулку в Джерико. Уэнсдей шла, сама не понимая, куда ее несут ноги. А когда она очнулась от своих мыслей, оказалось, что она стоит перед выходом, ведущим к лесу. Она вышла на припорошенную снегом дорожку прямо так: в вязаном кардигане и тонкой летней обуви. Холод тысячей иголок тут же проник ей под кожу. Уэнсдей даже не поежилась. Она слушала, как подмороженный снег хрустит под подошвами ее ботинок — точно высохшие кости мелких животных или птиц. Этот звук ее успокаивал. Она уже говорила когда-то матери, что никогда не полюбит. Что ж, она была права: любовь — совсем не ее концепция. Она попробовала один раз, и ей не понравилось. — Уэнсдей? — послышался удивленный голос слева от нее. И как Ксавье умудрялся появляться рядом в самый неподходящий момент? Ах, да. Она же сама пришла к его мастерской, пока бесцельно шагала прочь от школы. Он мгновенно преодолел то небольшое расстояние, что их разделяло, и оказался рядом с Уэнсдей. Его лицо было полно тревоги. — Что-то случилось? Почему ты так легко одета? — Я просто гуляю, — она сделала шаг в сторону, намереваясь уйти прочь, подальше от его назойливой заботы. — Ну да. И поэтому вышла в такой мороз на улицу без куртки, — Ксавье подошел к ней ближе. — Ты же вроде со мной не разговаривал, — Уэнсдей задрала голову, чтобы видеть его лицо: Ксавье был слишком высоким. — Это не значит, что я дам тебе замерзнуть до смерти, — усмехнулся он. Он схватил ее за предплечье и мягко, но настойчиво потянул в сторону мастерской. От его прикосновения даже через толстую ткань кофты побежали мурашки. Уэнсдей могла бы с легкостью вывернуться или даже сломать его довольно хрупкое запястье — она справлялась с парнями гораздо более внушительной комплекции, чем Ксавье — но ей почему-то не хотелось сопротивляться. Он завел ее внутрь помещения и плотно закрыл дверь. — Сейчас мы тебя согреем, — пробормотал Ксавье, подталкивая ее к стулу. В мастерской было не слишком-то тепло. Небольшого электрического обогревателя, который стоял в углу, было явно недостаточно для обогрева такой площади. Ксавье подтащил обогреватель поближе к Уэнсдей и накрыл ее толстым клетчатым пледом, то ли случайно, то ли намеренно прикасаясь к ее плечам. Уэнсдей в очередной раз с удивлением отметила, что по какой-то неизвестной ей причине прикосновения Ксавье вовсе не вызывали у нее привычного отторжения. Он подошел к столу, стоящему вглуби мастерской, включил электрический чайник и достал откуда-то ярко-оранжевую кружку с отколотым краем. — У меня тут нет кофе, — извиняющимся тоном сказал он. — Только чай в пакетиках. — Я не буду пить эту отраву, — категорично заявила Уэнсдей. Но Ксавье уже тащил дымящуюся кружку. — На, погрей хотя бы руки, — сказал он, всовывая ее в ладони Уэнсдей. Уэнсдей нехотя подчинилась, обхватывая горячий стакан закоченевшими пальцами. Только теперь она ощутила, насколько на самом деле замерзла. Она даже отпила пару глотков отвратительной обжигающе-горячей жидкости, чувствуя, как согревается изнутри. — Почему ты не в Джерико, со всеми остальными? — спросила Уэнсдей. Ксавье засунул руки в карманы. Непослушная прядь снова упала ему на глаза. — Я рисовал, — он кивнул в сторону, на мольберт в дальнем углу мастерской. Уэнсдей обернулась, чтобы посмотреть на картину. На первый взгляд, полотно было словно замазано разными оттенками серого цвета. Но она уже видела это в своем видении. Это были люди в плащах с капюшонами. — Снова твои сны? — полюбопытствовала она. Ксавье кивнул, поджав губы. — Я тоже видела это, — сказала Уэнсдей. — На каникулах, когда была в редакции Сплетника. — Кстати, — Ксавье снова отошел к столу и порылся в его ящике. — Видела это? Он протянул ей совсем свежий номер Сплетника. На главной странице было изображено приторно-благовидное лицо Эмбер Шерил. Надпись под ее фотографией гласила: «Лучшая корреспондентка Сплетника была зверски убита оборотнем».