CELEBRATES ARE NO MATTER

Сломанные души — я бы их сломал и сам

Твой меня душит,

Ну а я душу тебя

      Марс оперся о деревянные перила балкона, посмотрел вниз. На момент ему стало противно — в партере сидело много людей. Фурина действительно сделала из судебного заседания театральное представление, которое мог посетить каждый зевака. Клон нахмурился, заметив розоволосую девушку, бегущую между кресел с большой камерой. «Нам ведь всем не хватало еще, чтобы ты напечатала о Втором Предвестнике в своей желтой прессе», — подумал Марс, кривя губы.       Затем он перевел взгляд на сцену, где сам стоял несколькими часами ранее. Мгновенно он вспомнил о духе Сохре, как они вместе смотрели на Оратрис Кардиналь и думали, что можно сделать с этой машиной. Сохре приняла его за Дотторе, вернее сказать, за Зандика — своего возлюбленного из прошлого, чей взгляд еще не застлала страсть к научным экспериментам. По себе Марс знал, что страсть эта была весьма больной. За все лета он был уверен в том, что испугать его невозможно, но вот он стоит сейчас на балконе, пальцы его чуть дрожат. Правда, он не мог точно понять, от чего дрожь бежала по телу — от предстоящего заседания, от неизвестного будущего или от призрака возлюбленной Доктора, которая обещала ему, что правда окажется на их стороне, если все сделать правильно.             «Мне так горестно с тебя, Зандик. На протяжении многих лет ты приходишь к дереву, смотришь на меня и ничего не говоришь», — что она имела в виду? Марс выдохнул. Он бы хотел, чтобы его мысли насчет этой фразы оказались неверны, но… около какого дерева можно стоять и смотреть на тех, кто уже давно не ходит по земле? Ирминсуль.       Клон поднял глаза на противоположный балкон. Он вспомнил, как Царица поручила Дотторе забрать Сердце Бога у Буер, но тот отказался. «Конечно… — Марс свел брови к переносице. — Если у Буер не будет ее Сердца Бога Дендро, сможет ли она поддерживать жизнь Ирминсуля? Он… отказался от миссии ради Сохре…»       Марс выпрямился, повернулся к Дотторе. Тот стоял, погруженный в свои мысли, поднеся указательный палец к подбородку. О чем он думает? Думает ли вообще или просто делает вид? «Нет… Доктор всегда о чем-то думает. У него обязаны быть козыри в рукаве, припасенные для этого дня», — после новостей о том, что Предвестник проделал с ним и Глаусом, Марс был уверен в том, что Дотторе уже успел придумать что-нибудь, чтобы выиграть это заседание. Послышался стук посоха юдекса, заставляя Марса закрыть глаза на мгновение. Началось.       — Обе стороны в сборе, объявляю судебное заседание, посвященное произошедшему во время выставки технологического прогресса, открытым, — произнес Невилетт, оглядывая зал. — Во-первых, прошу месье Дотторе объяснить суть объекта, который был представлен во время выставки.       Дотторе сделал шаг вперед. Такой неспешный, будто всему миру говорил — я есть здесь, и я имею власть над вами. Не ваш хваленый судья в рюшах, а я. На губах играла ехидная улыбка. Он знал, что победит. Он знал, что увидит чьи-то слезы, знал, что люди внизу его ненавидят.  Старый Доктор вернулся. Ему наплевать на всех, кроме себя. Марс это видел —и видел, что тот готов раздавить даже Самайру. — Разве есть смысл рассказывать суть эксперимента тем, кто не понял его с первого раза? — и вот сухие губы обнажили острые зубы. Истинный хищник, не иначе. — Только подлинный гений способен понять великий замысел. Для других этот смысл скрыт, и поделом. Так разве есть смысл пытаться раскрыть суть эксперимента тем, у кого завязаны глаза?       — Глаза, но не руки, — послышалось с другого балкона. Самайра приняла оборонительную позу, нахмурив брови. Дотторе едва слышно усмехнулся. Начиналась интересная игра.       — Правда, госпожа Бхаттар? — мужчина поднял правую бровь. — Вам ли об этом судить…       Самайра поджала губы. Дотторе не раз завязывал глаза своим подопытным, чтобы те не имели и малейшего понятия, что творится вокруг них в момент эксперимента. Бхаттар это стороной не обошло, она вздохнула. Девушка понимала всю серьезность происходящего, этот суд, в процессе которого решится ее судьба и судьба Дотторе, однако… кто они друг другу? Была ли пересечена черта, когда они перестали быть кошкой и мышкой? Может, они уже оба кошки? Или мышки…       — Пожалуйста, соблюдайте субординацию в разговоре друг с другом, — Невилетт глянул в сторону Доктора. Это зал суда, залу все равно, что чувствуют друг к другу стороны заседания. Только логика. Холодный разум. Острый ум.       — Хорошо, пусть будет так, как говорит юдекс, — Дотторе сцепил руки за спиной в замок. — Хотя я и уверен, что госпожа Шарлотта уже успела испестрить страницы «Паровой птицы» моим именем, я повторюсь, что по моему титулу, который дарован мне архонтом любви и мороза Царицей, я являюсь Вторым Предвестником Снежной. В течение долгих лет я являюсь главным ученым Снежной, подлинным гением Тейвата, рукой которого было сотворено столько механизмов, сколько всем присутствующим здесь и вообразить сложно. Что ж, — мужчина выдохнул. — Начнем по порядку. В день выставки я и госпожа Бхаттар прибыли в Фонтейн. В полдень у меня была назначена встреча с Марселем, но ее пришлось перенести на полчаса позже. На встрече мы обсудили выставку. Не только ее, если быть предельно честным, но это не имеет значение в этом деле. Далее началась выставка, все проходило спокойной и, стоит отметить, с согласия госпожи Бхаттар. Однако, любопытство, видимо, в крови у каждого члена семьи Бхаттар, — Доктор покосился на родителей Самайры. — Госпожа Мадху и господин Абхей решили, что я удерживаю их дочь силой. Далее девушку увели, и я ее больше не видел.       Предвестник решил тактично умолчать о том, что Марсель обманул его, добавив снотворное в напиток. Умолчать о том, что просил Самайру остаться, и именно она довела его, обессиленного и побледневшего, жалкого, до аквабуса. «Ты все-таки не всесильный», — вспомнил Дотторе слова Бхаттар. Но самое главное, о чем Предвестник решил молчать, так это о своих словах. Он отпустил Самайру и обещал больше не тревожить ее, не искать. Обещание было нарушено. Где-то в глубине души Доктор знал, что обещания он давать не умеет.       — Ради чего все это было сделано, господин Второй Предвестник? — Фурина болтала ногами в воздухе, внутренне веселясь и ликуя, что перед ней разворачивается такая огромная шахматная доска не с пешками, а со слонами, королями и ферзями.       Дотторе повернул голову к Марсу. Лишь на секунду, безмолвно говоря: «Это случилось из-за тебя».       — Деньги, — соврал Предвестник, и шепотом добавил затем: — Что же еще…       — Напомню, господин Дотторе, что Вам было вынесено обвинение в удержании человека в неволе силой, — проговорил юдекс. — Речь сейчас идет не о выставке, а о более раннем периоде, когда госпожа Бхаттар была признана пропавшей без вести. Госпожа Мадху и господин Абхей сменили несколько мест жительства, в том числе и несколько регионов осталось за их спинами, пока они искали свою дочь. По официальной версии, госпожа Самайра Бхаттар пропала во время экспедиции в Снежную от Академии Сумеру, но у суда имеется признание самой девушки о реальных событиях, происходивших с ней. Позвольте зачитать показания от потерпевшей, — Невилетт взмахнул рукой и перед ним возник свиток, окутанный тусклым голубым свечением. — Госпожа Бхаттар указывает на то, что во время своей экспедиции она столкнулась с Предвестницей по имени Сандроне, которая, применив насильственные методы, привела ее в кабинет Дотторе, где тот так же был с ней груб. Самайре удалось сбежать через окно, но была поймана Первым Предвестником Фатуи Капитано. После этого над ней несколько раз проводили эксперименты, однако она не уверена, какие именно.       Дотторе посмотрел на Самайру. Ее глаза были широко распахнуты в удивлении, казалось даже, что она побледнела. Девушка вцепилась в перила балкона, нервно сглотнула, вытирая со лба выступивший пот. Доктор сложил руки на груди: он не ожидал, что Самайра способна сказать что-то против него. «Посмотрим, что будет дальше», — подумал мужчина, нехотя признаваясь себе, что после слов Бхаттар надежды на удачный для него исход заседания чуть поубавилось.       — Не волнуйся, Дотторе, — прошептал Марс, подойдя к Предвестнику. — Победа будет на нашей стороне, я это гарантирую.       Доктор лишь глянул на него с некоторым раздражением. Марс скептически отнесся к сказанному Самайрой, но Сохре обещала ему помочь. «Если сейчас все выглядит так, будто мы проигрываем, значит совсем скоро удача перейдет к нам в руки», — клон выдохнул, отворачиваясь от Дотторе. Возможно, ему следовало рассказать тому о встрече с Сохре, но уже было поздно. К тому же, никто не обещает, что Доктор адекватно отреагировал бы на такую новость от Марса.       — Госпожа Самайра, у вас еще имеется что добавить? — Невилетт посмотрел на Бхаттар. Та словно сжалась в комок, сваленный из переживаний.       — Нет, — замотала она головой. — Нет, юдекс.       — Тогда я бы попросил озвучить вашу версию происходящего на выставке, — судья щелкнул пальцами и свиток с признаниями Самайры тут же исчез.       Вдохнув полной грудью, Самайра подняла голову, посмотрела на Дотторе. Лицо скрыто за маской, руки за спиной. Ни улыбки, ни оскала. Ничего.

Нам ли под надзором век коротать

Наше дело путать следы

Да звенеть лучами звезды

      — Мы прибыли в Кур-де-Фонтейн с Дотторе, — начала девушка. — На следующее утро я проснулась и не встретила Дотторе в гостинице. Мне сказали, что он ушел. Через несколько часов за мной пришли, завязали мне глаза и повели на выставку. Я не знала, что мне стоит делать. Не знала, что стану выставочным экспонатом и наживкой для Марселя. Мне никто ни о чем не сказал.       В партере послышался удивленным шепот. Люди косились на балкон, где стоял Доктор и его клоны. Предвестник сделал шаг к перилам балкона, посмотрел вниз. «Мусор», — пренебрежительно подумал он о сидевших внизу.       — Далее рассказ господина Дотторе правдив, — Самайра перевела взгляд на юдекса. — С вашего позволения, я не буду повторяться. Мы не виделись со Вторым Предвестником до сегодняшнего дня.       Что за чудесная игра, построенная на лжи. Врет один, врет и другая. Цепная реакция или заранее продуманный обоими план, необъяснимым образом совпавший в головах Дотторе и Самайры? А может, это обычный страх признания, что между Предвестником и подопытной Шестнадцать были и личные моменты?       — Заявления обоих сторон приняты, — кивнул юдекс и повернулся к Оратрис Кардиналь. — Самое время узнать, к чьим склоняется истинная сила правды.       Дотторе и Самайра обернулись к Оратрис. Марс, чуть опасаясь, также взглянул на Кардиналь. Остальные клоны не повернулись — они были непоколебимо уверены в победе создателя.       Дух Марса перехватило, когда заветная голубая капля упала в сосуд их противников. Предательская испарина выступила на лбу клона, и к морозящей искусственную душу панике добавилось щемящее сердце чувство, которое он никогда до этого момента не испытывал. Чувство человечности — чувство, что через мгновение все может для него закончится. Марс сглотнул. Его собственные мысли в его собственной голове звучали так глупо, что, собственно, и озвучивать их казалось бессмысленным… но до сегодняшнего дня Марс не боялся смерти. Именно своей смерти. Он никогда не думал о ней, и даже после смерти Глауса у него не возникало мысли, что он сам тоже может умереть. И Дотторе Марс никогда не боялся, несмотря на то, что является его клоном, он всегда думал, что будет поумнее и посильнее Доктора. Однако сейчас, краем глаза поглядывая на своего создателя, он был уверен, что стоит начинать бояться. Даже не видя его лица, он был в этом уже уверен.       Глаза Самайры удивленно распахнулись, стоило ей услышать восторженные вздохи родителей. После слов юдекса он зажмурила глаза, сцепив перед собой ладони в замок. Она, несмотря на свои громкие слова, даже не надеялась на победу. У нее было стойкое ощущение, что Доктора переиграть невозможно. Она думала так всегда, на самом деле. Даже находясь в Снежной и пытаясь сбежать в первый раз, она уже тогда знала, что играть против Дотторе не стоит — вряд ли выиграешь. Надежда всегда была с ней, но реалии обычно оказывались жестче. И что сейчас? Она стоит в зале суда, пытаясь выиграть дело против Дотторе. Бхаттар посмотрела на него, стоящего на другом балконе, и даже с такого расстояния смогла разглядеть опущенные вниз уголки его губ. Обычно Самайру забавляло видеть, как он злится из-за нее, но сейчас почему-то было не смешно. Чего она хочет добиться? Чтобы его посадили? А это вообще возможно? Действительно ли это заседание суда или театральное выступление на потеху Фурине, которая сейчас сидит и болтает в воздухе ногами, веселясь? Самайра выдохнула и повернула голову вправо. За ее спиной виднелся темный коридор, и из этой темноты на девушку смотрели два глаза. Глаза, в которых горел огонь надежды, и взгляд этот был ей слишком хорошо знаком. Она так же смотрела на многие вещи. С надеждой, которая очень часто разбивалась об скалы бытия.       — Оратрис сделала свой выбор, — Невилетт, подняв голове, посмотрел на машину. — Выбор в пользу семьи Бхаттар.       — Немыслимо… — чуть слышно проговорил Домнин, в задумчивости жуя кончик пера, которое держал в руке. Он взял с собой на заседание лист пергамента и воронье перо с чернилами, чтобы записывать все, что говорят участники заседания, но после того, как счет стал не в пользу Дотторе, задал себе вопрос, стоит ли вообще вести эти записи. Поймав себя на нелепом действии, поспешно вынул кончик пера изо рта, скорчив лицо в отвращении. Видимо, к самому себе. Или к сжеванному перу.       — Ты разве не был здесь до начала заседания? — Дотторе повернулся к Марсу, намекая, что тот должен был все подготовить.       — Я сделал все как нужно! — громким шепотом сказал Марс, прислонив кончики пальцев к своему жилету. Клон был весь, словно тетива лука, движения казались дергаными. Искусственный мотор с бешеной силой заставлял кровь течь по жилам, его стук набатом отдавался в ушах. Первый раз в жизни Марс почувствовал, как по хребту пробежал холодок. И, если честно признаваться себе самому… ощущение того, что один неверный шаг — и ты полетишь с обрыва вниз, он… будоражил. Марсу было страшно от того, что совершенно все идет не по плану, но те чувства, которые он испытывал вместе с этим страхом, этот адреналин — будто оно того стоило.       Дотторе был готов испепелить Марса прямо на месте. Благо спасла железная выдержка, выработанная годами — Предвестник глубоко вдохнул и так же выдохнул, отводя взгляд от клона. Пожалуй, теперь уж если что-то и спасет Доктора, так это терпение.       — Пора перейти ко второй части заседания, — проговорил Невилетт, взяв в руки свой посох. — На месье Дотторе также возложено обвинение в заказном убийстве человека, — по залу мгновенно пробежал шепот. Кто-то удивился, кто-то осуждал. — По данным нашего информатора, месье Дотторе поручил двум людям убийство молодого человека по имени Амплий, который на момент инцидента проживал в Ли Юэ близ порта со своей девушкой. В один из вечеров, когда Амплий прогуливался по улице и уже направлялся домой, на него было совершено покушение. Наш информатор сказал, что нападавших было двое, однако данную информацию проверить нельзя. На месте преступления ничего найдено не было, ни оружия, ни отпечатков, ни следов от обуви, но информатор сообщает, что слышал звуки стрельбы. Решив, что Амплий мертв, нападавшие покинули место преступления. Однако благодаря усилиям нашего информатора, потерпевший остался жив.       «Жив». Дотторе медлено, почти незаметно повернул голову к Марсу. Немые вопросы «что?» и «не ослышался ли я?».       — Информатор предпочел не раскрывать своей личности, но месье Амплия мы приглашаем на балкон к семье Бхаттар, — Невилетт рукой указал на балкон, где стояла Самайра. Зал оживленно загудел, кто-то даже свистнул, а Фурина захлопала в ладоши.       Дотторе оскалился. Сейчас на балкон выйдет то, что так подло осквернило его честь, его достоинство, пошатнуло его самолюбие и уверенность в своем всесилии.       К Самайре со спины медленными шагами подошел молодой человек с красными волосами. На лбу его была белая повязка, глаза — абсолютно серые, словно пыль, только огромный зрачок виднелся в них, но в нем отражалось достаточно боли, о которой можно было поведать миру.       — Пуля, которую ты пустил мне в голову чужими руками, Дотторе, задела некоторые отделы, управляющие моими функциями, — Амплий схватился за перила балкона, чуть перегибаясь через них, словно желая подойти к Предвестнику поближе и сказать ему все эти слова прямо в лицо, — но я все еще остался, кем был. Не тем, кем ты хотел, чтобы я был, а тем, кем я сделал себя сам!       — Вы прямо как строгий родитель и непослушный ребенок, — Фурина улыбалась, смотря на Дотторе и его клона. — Ты так не думаешь, Невилетт? — она перевела взгляд на юдекса, но тот лишь хмыкнул в ответ.       — Я рад, что ты решил перешагнуть через себя и не замалчивать обиды, Амплий, но это судебное заседание, а не кафе для разговоров по душам, — Доктор сложил руки на груди. — Я готов послушать твои жалобы после суда.       — Его глаза уже многое говорят, — мать Самайры сделала шаг к Амплию, словно защищая его. — Ему необязательно даже открывать рот, чтобы что-то донести.       — Я боюсь, что сейчас его глаза ничего не говорят, — Дотторе пожал плечами. — После того, как его синтетический зрительный нерв был поврежден, я удивлен, что он в принципе что-то видит.       — Да ты!.. — Амплий рефлекторно рванул вперед, однако Самайра схватила его за запястье. Он бы в любом случае не упал — спасибо перилам балкона.       — Тише, — Предвестник усмехнулся. — Я удивлен, что ты так рвешься ко мне. Наверное, скучаешь по Снежной и по моей лаборатории?       — Я никогда не вернусь в Снежную, — уверенно ответил клон. — У меня новая жизнь, у меня есть семья и работа, которой я дорожу.       — О? Как это мило, у куклы есть семья. Где-то я слышал подобную историю… Только вот кончилась она плохо, — на лице Дотторе появилась улыбка. Хотя улыбкой это можно было назвать с натяжкой — больше походило на оскал.       — Я не кукла, — Амплий нахмурился, тяжело дыша. — И я не повторю историю твоего неудачного эксперимента, ясно?       Дотторе сделал шаг назад, чуть рассмеявшись. Он поднял руки вверх в оборонительном знаке, словно принимая заявление Амплия.       — Только не злись, а то голова вспыхнет, как свечка, — усмехнулся мужчина. — Ты же хочешь вернуться домой целым и невредимым?       Клон скривил губы, но промолчал. Невилетт все это время пристально следил за этими двумя. Он знал, что должен был остановить их распри, но что-то останавливало его. Что-то, что шло изнутри, от его души. За многие годы своей жизни он повидал действительно немало и всегда старался на корню рубить конфликты, возникающие в стенах Театра, но сегодня все чувствовалось по-иному. Возможно из-за того, что раньше он никогда не судил Предвестников Фатуи, но возможно и потому, что перед ним разворачивалась интересная картина. Перед судебным заседанием у юдекса было время ознакомиться с делом Второго Предвестника, и он был в курсе, что тот создал несколько клонов, воплощающих его самого в разные периоды его жизни. И сейчас, наблюдая, как один и тот же человек спорит сам с собой, но с другим собой, было непередаваемо удивительно и жестоко одновременно. Не стоит пытаться переубедить себя из прошлого, что нужно, а что нет; что важно, а что — не очень. Это бессмысленно, потому что целостный ты — это ты в прошлом, ты сегодня и ты в будущем.       Марс, смотря на это действо, выпал из происходящего совсем. Он едва ли понимал, что происходит вокруг. Странное чувство потерянности засело в душе, и пусть оно и было ему интересно, все же оно мешало. Домнин уже ничего не записывал, Креон скучающе смотрел на наручные часы. Упала вторая капля на сторону Самайры, затем третья… Слова окружающих сливались в одно, распадаясь на звуки, которые разобрать было невозможно.       — …Таким образом, суд признает месье Дотторе виновным, — Невилетт стукнул посохом после того, как Оратрис Кардиналь вынес приговор. — В связи с вынесенным решением месье Дотторе будет арестован. Если сам месье не согласен с приговором, он может вступить в дуэль с нашим судебным дуэлянтом Клориндой.       Самайра посмотрела на Дотторе через зал. Он не может сесть в тюрьму — это абсурд. Второй Предвестник в тюрьме? Приближенный к Царице? В это никто не поверит, но если и вскроется эта правда, от блестящей репутации Доктора в кругах Снежной не останется и следа. Вступить в дуэль с Клориндой? Он может, но тогда следа не останется от Клоринды…       — Согласен.       В миг, когда голос Дотторе эхом отрекошетил от стен зала заседания, казалось, что весь мир замолчал. Каждая капля воды в Фонтейне, каждое яблоко Мондштадта находилось в тихом удивлении. Брови Самайры взметнулись вверх. Она не могла поверить тому, что услышала.       — Пусть будет по-вашему. Заточение — так заточение. Все же, каждое существо в этом мире подчиняется законам. Пусть не я буду исключением, — голос Доктора звучал по-странному спокойно. Бхаттар ожидала любой другой реакции от него, но не этой.       Невилетт кивнул. Двери зала отворились, и к сцене быстрым шагом прошли несколько стражников. Кто-то с копьем в руках отправился вверх по лестнице, к балкону, где стоял Предвестник.       — Одна просьба! — вкрикнул Амплий. — Дотторе, перед тем, как ты навсегда сгинешь в тюрьме Фонтейна, дай мне увидеться с Флавием.       Стражники подошли к Предвестнику, хватая его локти и поворачивая спиной к балкону Бхаттар. Дотторе оскалился. Вновь.       — Я не исполню твою просьбу, Амплий, — сказал он. — Не хочу, чтобы на меня повесили еще одно твое убийство.