CELEBRATES ARE NO MATTER

      — Сын, пойми нас, пожалуйста, — женщина с тихим вздохом села на край кровати юноши, сердито сложившего руки на груди и показательно отвернувшегося от матери. — Мы не против твоих увлечений и тем более не против тебя. Просто они очень… специфичны для нашего народа, понимаешь?       Юный изобретатель, сидевший на кровати, скривил губы. Этот разговор звучал в его комнате не в первый раз, и каждое слово эхом отскакивало от стен. Каждый раз, когда кто-нибудь приходил к родителям Зандика жаловаться на выходки из сына, самого Зандика ждал именно этот разговор. Интерпретации были различны, но смысл всегда един.       — Ты молодец, что стараешься сделать что-то на благо людей, — сказал высокий мужчина, стоявший около двери и поглаживающий свои усы в задумчивости. — Просто не все это ценят, сын. Однажды ты станешь великим мастером, и я, и мать в этом уверены. Но пока ты не можешь доказать ничего этому миру, лучше оставить твои идеи в пределах нашей семьи.       Зандик знал, что отец был прав, и все равно раз за разом кому-нибудь что-нибудь рассказывал о своих планах на жизнь, и всегда этими «кем-нибудь» оказывались не те люди.       — Ты развит не по годам, я знаю, — мать с теплой улыбкой погладила сына по волосам. — Мы вложили в тебя столько сил, и ты целиком и полностью оправдываешь наши ожидания. Давай договоримся, что ты не будешь распространяться о своих увлечениях другим детям?       Мать не говорила, что к ним в дом уже приходили стражи, когда Зандик был на занятиях. Они были очень заинтересованы в даровитом мальчике, который рассказывает всем в округе, что был бы рад попробовать сделать из человека всемогущее существо.       — В будущем ты можешь рассчитывать на нас, — отец развел руками, уголки его губ чуть дрогнули. — Но сейчас нужно потерпеть.       — Сколько мне еще ждать? — мальчик повернул голову к родителям. В его взгляде смешались негодование и непонимание. У всех детей есть свои идеи, свои увлечения, свои взгляды на жизнь и свой внутренний мир. Мир маленького Зандика создан из шестеренок, мыслей о великом и желании сделать мир совершеннее. Он не понимал, почему это преподносится остальными как что-то плохое. — Вы все время говорите, что мне нужно подождать. Сколько еще?       — Тебе нужно найти единомышленников, — мама взяла мальчика за руки. — Это не так просто. Одному тяжело, Зандик.       Все детство, пока Зандик рос, родители надеялись, что когда-нибудь у их сына появится друзья. Но мальчик предпочитал проводить большую часть времени в одиночестве, а когда все же пытался завести знакомства, другие дети от него отворачивались. Зандик долго думал, почему: может, он начинает не с того? А может, действительно еще не пришло время, как и говорят мать с отцом?       Зандику десять лет. Он уже едва ли верит словам родителей, но в глубине души теплится надежда. Надежда, что когда-нибудь его кто-нибудь поймет, кроме его родителей.       Однако время шло, и юноше начало казаться, что даже безмолвная природа понимает его больше, чем люди вокруг.       Спустя несколько лет, когда дело близилось к поступлению в Академию, Зандик сидел в своей комнате, читая книгу о сумерских растениях. Он не был уверен, поможет ли информация из книги ему как-то в будущем, но будто бы не было лишним узнать что-то новое. Бабушка всегда говорила ему, что лишних знаний не бывает. «Вот бы ты была рядом, — подумал Зандик тогда, перелистывая страницу. — Мне тебя не хватает». На один из сумерских праздников, когда детям по традиции дарили подарки, бабушка подарила Зандику лупу. Именно с нее он начал познавать окружающий мир. Его тогда интересовало все: насекомые, листья деревьев, даже облака, которые он пытался приблизить к себе с помощью увеличительного стекла. «Вот бы из потрогать! — восхищенно думал тогда мальчик, ошибочно предполагая, что облака чем-то похожи на мягкую баранью шерсть. — Может, подушки делают из облаков?»       Но облака иногда заменяются тучами. Точно так и случилось в день, когда бабушки не стало. Все небо заволокло темными, серыми тучами, будто не только семья Зандика горевала, а весь мир. В тот день мальчик сбежал из дома, во всю пору ринувшись в сумерский лес. Он не знал, что течет по его щекам — собственным слезы или дождевые капли — но он знал, что нет смысла бежать, на самом деле. Однако бежал, пока не запнулся о корень дерева, упав в лужу, полную грязи. Лупа, с которой он никогда не расставался, выскочила из рук, упав где-то рядом. Привстав на локти, мальчик рукавом кофты попытался вытереть грязь с лица, но та только больше размазалась по лбу. Захлебываясь в собственных слезах, Зандик огляделся вокруг и, не увидев лупы, что-то кольнуло его прямо в сердце. Он не мог ее потерять, не мог! Руки скользили по грязи, колени болели от резкого удара о землю. Ему будто ничего не оставалось, как смириться с этим жизненным поражением.       — Твой? — послышался пищащий голос. Зандик поднял голову. Перед ним стояло невысокое существо зеленоватого цвета, на макушке которого торчали листья. Что это, ставшее гуманоидом растение?                   Существо держала в своих маленьких ручках лупу мальчика, и все это не выглядело так, будто оно хочет Зандика обмануть, резко отдернуть ручки, когда мальчик потянется за лупой.       — Мое, — тихо сказал Зандик. Дождь заглушил его слова, спрятав в собственных каплях и утопив в реке, но зеленое нечто, стоящее рядом, все услышало. Оно маленькими шажками подошло к мальчику и вложило ему лупу прямо в руку. — Кто ты? — Зандик чуть нахмурился, глядя на существо.       — Арама, — существо положило маленькую руку себе на грудь. — Я живу в этом лесу.       Дальше все было как в тумане — дождь, слякоть, сгущавшиеся сумерки. Глаза закрылись сами собой, Зандик не помнил, что случилось после того, как он уснул на влажной траве, но очнулся он уже дома. Голова лежала на мягкой подушке, а в руках покоилась лупа.       После этого случая Зандик еще не раз приходил в лес в поисках существа по имени Арама, но так его и не встретил. Мальчик заглядывал под огромные листья сумерских растений, вглядывался в отражение озер, даже у птиц спрашивал, но никто так и не дал ему ответа, где же живут те зеленые человечки.       Он пытался рассказать о них родителям, но те лишь снисходительно улыбались и кивали, явно не веря словам сына. Однако Зандик знал, что ему точно не показалось.       И вот сейчас, читая книгу для подготовки к поступлению в Академию, он наткнулся на них.       Аранары. Так их звали. Духи леса, которые часто болтают с детьми, но скрываются от взрослых. Они оберегают лес, храня его гармонию, сочиняя сказки и передавая их из поколения в поколение. На этом моменте Зандик огорченно выдохнул — ему уже никогда их не встретить. Он вырос, время вспять не повернуть. Ему не вернуть то яркое чувство наполняющей его надежды на лучшее, когда в детстве он встретил Араму. Сейчас бы почувствовать себя так… Арама уже был не нужен, но немного надежды бы не помешало. Несмотря на все свои опасения, Зандику удалось поступить в Академию. И, несмотря на слова родителей, найти здесь друзей у него не вышло.       Мысли об аранарах посещали не только Зандика, но и Дотторе, к своим летам знавшего уже довольно много об этих забавных маленьких существах из леса. Он был в курсе того, что они могут создавать сны, могут влиять на растения и уничтожать Марану. Дотторе был бы только рад использовать их способности в своей сфере интересов, но… но. Будто бы его за это осудили. Но осудит ли его кто-то, если в ходе эксперимента над аранарами он войдет в свой сон? Несбыточный сон, где он еще юн. Сон, в котором вся жизнь впереди, и прожить ее он может так, как хочет сам. Избежав ошибок, сделав себя лучше. Умнее, сильнее, проворнее. Что бы он поменял, будь у него возможность?       Совесть очищена, хранить рану еще… Есть ли в этом смысл?