Я нашёл

Приятный свет заставил веки прийти в движение. Серые глаза щурились от солнечных лучей, и им не сразу удалось разглядеть больничные стены. Такой знакомый кафель больницы Святого Мунго описывал прямоугольник вокруг сероглазой. — Фред… Дана подскочила с кровати. Голова чугунная, а звон в ушах слишком резок, глаза подвели свою хозяйку, и всё вокруг неё потемнело. Тело будто пронзила тысяча мелких иголок, вызвав неприятный зуд и жжение.  — Фред, — девушка на ощупь соскользнула с кровати, и холодный кафель приятно отрезвил её.  Дане с трудом удалось сохранить равновесие. Больничная пижама неприятно липла к коже, намекая на обилие ожогов. Девушка сделала пару шагов, и какой-то датчик сорвался со своего места, приведя в работу какой-то медицинский прибор и старшую медсестру.  Трое крепких санитаров пытались удержать девушку с ожогами по всему телу. Дана выгибалась дугой, дёргая ногами и руками, не давая медсестрам со шприцами приблизиться к себе. Дикая ярость бушевала в спутанном сознании, и только одно имя срывалось с растрескавшихся губ.  — Фред! Фред! Фред! — Вызовите главврача, — приказал кто-то из медперсонала, и рук на теле сероглазой становилось больше. Страх буквально душил девушку, слёзы жалили её глаза, а горло раздирала мольба, высказанная лишь одним именем. — Фред… Фред… Фред… Болючий укол впился ей в руку, и каменное тело постепенно расслабилось. Кто-то вбежал в палату, кажется, Дана его знала. Некто прикоснулся к её запястью двумя пальцами, нащупывая пульс, но сердце билось в глотке. Дана это точно знала, она его чувствовала. Некто что-то спрашивал, но у девушки на всё лишь один ответ. — Фред…  — Дана, ты в бе-зо-па-сно-сти, — буквально по слогам произнёс Малфой. — Ты меня помнишь? Как меня зовут? — Фред… — С ним всё хорошо. Тебе нужно успокоиться.  Но серые глаза упорно боролись со сном, концентрируя всё своё внимание на маленькой красной точке от укола. — Что вы ей вкололи?  — Раздражённо спросил Драко. — Транквилизаторы, — пропищала медсестра. — Кто разрешал?  — Она ни на что не реагировала, — заступился широкоплечий санитар. — Она сейчас не уснет. Вы просто заперли истерику в мягком теле… Пока Драко отчитывал медперсонал, Дана всеми силами пыталась встать с кровати, не вывернув себя наизнанку. Она уже перевернулась на другой бок, когда явился тот, к кому девушка взывала на протяжении часа. — Дана! Фред ворвался в больничную палату, не замечая никого вокруг, и кинулся к девушке на кровать. — Девочка моя, — большие руки притянули её к тёплой груди, и сероглазая впервые услышала что-то кроме звона, а сбивчивый ритм сердца странным образом успокаивал её. — Фред, — осипший голос впивался в сознание, как ногти девушки в его кожу. — Я здесь, — он гладил её по волосам, — я здесь. Она уткнулась ему в шею, и мужчина почувствовал высохшие слезы на её щеках. — Не уходи! Не уходи! Никуда от меня не уходи. Останься рядом со мной… Её голос совсем охрип от криков, а горло неприятно саднило, но она продолжала умолять его, все теснее прижимая к себе.  — Маленькая моя, — Фред целовал её ключицы, вдыхая запах кожи с нотками обожженной плоти. Голубые глаза цеплялись за бордовые разводы на бледном теле. — Прости меня. Прости...  Он повторял это снова и снова, чувствуя как тело в его объятьях понемногу проваливалось в сон. Наконец, почти седая, голова упала на плечи, и Фред уложил девушку обратно в постель, болезненно отрывая её от себя. — Так это правда, — ахнула молодая медсестра, привлекая внимание артиста. — Пожалуйста, все вернитесь на свои места, — отдал распоряжение Драко. — Надеюсь, ты оставишь её здесь, а не заберёшь к себе, как в прошлый раз, — врач поправил очки с толстыми линзами, но Уизли даже не взглянул на него, продолжая изучать лицо сероглазой. Её каштановые волосы почти исчезли в седых прядях, грубое каре слегка отросло, и кончики у основания шеи подворачивались вверх. Лилия на левой щеке будто стала меньше или же она просто терялась среди красных пятен, что в изобилии теперь украшали её тело. — С ней всё будет хорошо? — Фред задавал этот вопрос машинально, словно в нём сработал датчик на белый врачебный халат. — И в сотый раз я тебе говорю “да”, — вздохнул Драко. — Её организм запустил процесс старения, поэтому восстановление течёт так медленно. Чего не скажешь о тебе. Колючий взгляд доктора прошёлся по внешнему виду комика, цепляясь за любой намёк на старость, но ничего. Неаккуратно выбритое лицо, волосы, что не видели душа около недели, несвежая одежда, весь внешний вид рисовал образ человека в депрессивной фазе, без единого намека на счастье. — Смерть Рона и неделя в ПОЖ тебя сильно истрепали. Я ожидал увидеть хотя бы пару морщин у новобрачного. — Меня не арестовывали ПОЖ, — тихо ответил Фред. — Чего?  От удивления у доктора чуть очки не слетели.

***

Лето в Лондоне наступило совсем не заметно для среднего обывателя, разве что дождей стало меньше. По залитым солнцем коридорам бодро гуляла девушка в клетчатой пижаме. Здороваясь с каждым встречным человеком, Дана наматывала круги по закольцованному зданию, на ходу грызя зелёное яблоко.  Поворот, ещё один. Узкий коридор с полупрозрачными дверями палат, затем пост с медсестрой. Дана помахала надкусанной стороной яблока полной женщине в белом, и та помахала ей в ответ, затем снова поворот и ещё один узкий коридор с полупрозрачными дверьми. Девушка остановилась у одной и требовательно постучала три раза по стеклу. Пациент в серой пижаме лежал на спине, его зелёные глаза смотрели прямо на сероглазую, но будто сквозь неё. — Я попросила Фреда, чтобы он принёс мне китайской еды, — улыбнулась Дана. — Я и на тебя порцию заказала. Ничего не ответив, Гарри перевернулся на бок, упираясь лбом в холодную стену и отрезая зрительный контакт.  — Не болей, — задорно кинула девушка и дальше застучала подошвой по коридорам больнице.  Настенные часы показывали только без двадцати час, но сероглазая уже сидела во дворе у закрытых ворот, ожидая своего принца на белом коне. — Приёмные часы начинаются с часа, — ворчал седовласый старик, подметая бетонную дорожку, пока пушистая кошка валялась в зелёной траве рядом. — Аргус Филч, вы просто универсальный завхоз. Неважно какая организация, вы всегда знаете, что делать, — щурясь на солнце, отвечала сероглазая. — А к тебе всё так же таскаются всякие мужики, — проворчал старик и побрёл прочь по бетонной тропе. — Этот не «всякий». Как только минутная стрелка добралась до двенадцати, к большим кованым воротам подъехал белый Mercedes. Мужчина в синей рубашке вышел из машины, держа в руках два больших пакета. — Мне нужно взять эту крепость штурмом?  Или ты спустишь ко мне свои косы? — Поприветствовал её Фред. Дана заправила локон за ухо, застенчиво улыбаясь. Волосы уже касались её плеч, а седина полностью овладела головой. — Я думаю нам стоит поговорить с местным драконом на полставки, — подмигнула ему Дана. — ФИЛЧ!  И, как по заказу, неприступные ворота тронулись.  — Как ты себя чувствуешь?  Они сидели в маленьком больничном дворике, окружённые высокими елями, ловя лицами солнечные лучи. — Нормально, — ковыряя острую курицу палочками для еды, отвечала сероглазая. — Еда только безвкусная и такая же нейтральная, как местные пижамы. Спасибо, что привёз свою, а то от местного текстиля у меня всё чешется. — Потерпи ещё немного, — попросил Фред, заботливо поглаживая девушку по бедру. — Ты мне уже это месяц твердишь, — отставляя в сторону коробку с едой, тихо вздохнула Дана. — Я здесь до сих пор, только потому что ты меня попросил. Хотя психушка довольно уютное место… — Прошу заметить, что это лучшая психушка, — хихикнул Фред. — Как скажешь, — зарычала сероглазая. — Снежинка, — ласково позвал её Фред. — Мы это уже обсуждали, тебе сейчас лучше быть здесь. Как только я всё улажу, мы с тобой уедем обратно в нашу хижину в лесу, и всё будет прекрасно. — Но всё уже прекрасно, — протестовала Дана. — Слушай, я понимаю. Государственный переворот – дело серьёзное, но запирать меня в психушке довольно жестоко. Снаружи от меня куда больше пользы…  — Я в этом не сомневаюсь, — Фред заправил седую прядь ей за ухо. — Именно поэтому ты должна быть тут.  — Может, я тоже хочу пить чай с королевой Англии, — надула губы Дана. — Это не дружелюбное чаепитие, а переговоры, — напомнил ей Фред. — Никто с проигравшей стороной переговоры не ведёт, — резко похолодела девушка. — Меня не волнует парламент и королевская семья, единственное, о чём я беспокоюсь, так это ПОЖ. Вы хотите упрятать Беллатрису за решётку, а я бы пустила ей пулю в лоб. Ей повезло, что я не успела до неё добраться. Эта женщина подписала себе смертный приговор, когда арестовала тебя. Мне нужно видеть ужас на её лице и её белый костюм, пропитанный кровью… — Любой заслуживает справедливого суда, — перебил её Фред. — Она убила твоего брата! Почему ты так равнодушен? Дана вскочила со своего места, в попытке унять ярость. — Я с ней говорил, — спокойно отвечал Уизли, — она утверждает, что к смерти Рона она не имеет никакого отношения… — Она лжёт! Как ты этого не понимаешь?  — Зачем ей это? — Спокойно парирует Фред. — Беллатриса подверглась влиянию токсина. Врачи говорят, что ей осталось не больше недели, так что пуля в лоб, в её случае, это милость. Фред встал со своего места, ровняясь с сероглазой. — Любимая, пожалуйста, дай мне ещё пару недель. Каких-то жалких пару недель и нас ждут десятилетия вместе, — сухие губы мужчины коснулись её скулы. — Я приеду завтра. Что тебе привезти?  — Привези ещё яблок, те я уже съела, — ковыряя носком землю, попросила Дана. — Хорошо, — улыбнулся Фред и звонко чмокнул девушку в лоб.  Шурша пакетом, сероглазая медленно перебирала ногами, направляясь в сторону игровой комнаты. Она плавала в своих тяжёлых мыслях и скорее двигалась по наитию, пока с курса её не сбил чей-то настойчивый голос. — Диана Федоровна. Возле высокого окна стояла столь же высокая женщина. Закутанная в ярко-красную шаль, она выделялась среди всей этой больничной белизны, а серая пижама, выданная ей явно не под её рост, делала эту шаль ещё ярче. — Мадам Максим, — приветствовала её Дана. — Вас уже выпустили из карантина? — Ты называешь насильственное заключение карантином?  Дама в шали потянулась к форточке, дёрнув за засов, и Дана лишний раз поразилась её росту, даже самым крупным санитарам нужно поставить стул, чтобы дотянуться до этой форточки, но мадам Максим делала это, даже не вставая на носочки. Откуда-то в её тонких ладонях появилась грубая самокрутка и зажжённая спичка, союз этих двоих породил едкий дым и маленький огонёк у аристократичного лица женщины. — Вас снова отправят в карантин, — скучающим тоном, напомнила ей сероглазая и ткнула пальцем в самокрутку. — А ты стала такой послушной. Это он тебя попросил? Дёшево же ты продаешься. Она ткнула длинным пальцем в белый пакет. — Я понимаю, Вы на меня злитесь… — Ничего ты не понимаешь, — вздохнула мадам Максим. — Как я могу злиться на собачонку, что лижет пятки своему хозяину? Глупо было надеяться, что ты воспитаешь в себе личность… — Простите, что перебиваю, но под личностью Вы подразумеваете бандитизм? Я агент. Я не могла поступить иначе… — Но от наследства Чёрной ласточки ты не отказалась, — женщина выпустила едкий дым прямо в лицо девушке. — Считаешь, что поступила по совести, сдав всех, кто последовал за Дианой Федоровной, но ты лишь подожгла корону на своей голове.  — Я не давала приказа подорвать здание! — не выдержав, вышла из себя Дана. — Но кто-то из твоей своры решил, что он умнее меня. Семьдесят три человека больше никогда не уйдут с той площади. Семьдесят три! — А ты пересчитай повнимательнее, — мадам Максим наклонилась вперёд, заглядывая в серые глаза, — сколько среди этих трупов ребят в алых олимпийках, и подумай головой адъютант КПЖ. Она выпрямилась во весь свой рост, взирая свысока на свою собеседницу. — Ты вся покрылась сединой, а в уголках твоих глаз уже появились намёки на морщины, а твой артист всё также юн и свеж. — Он многое пережил! — А ты нет? — Вздёрнула бровью мадам Максим. — Сама Беллатриса была отравлена токсином и сейчас где-то стремительно умирает. Все главы преступных группировок и старые представители закона заперты по тюрьмам или психушкам, как и твой капитан, как и ты. Зачем им укрывать своего героя? Ты же ведь герой? Столько жертв, а так и неясно, кто всё это начал и для чего. Она швырнула недокуренную папиросу в окно, захлопнув за собой форточку и плавно двинулась прочь от сероглазой.  — Он ещё в Лондоне, но это не надолго, — напоследок кинула мадам Максим прежде, чем скрыться за поворотом, оставляя сероглазую в накуренном коридоре с одним пакетом в руках.  Большая комната с пластиковыми столами и стульями почти пуста, лишь пара пациентов в серых пижамах играет в шахматы, да одинокий парень с чёрными волосами сидит в самом углу, подпирая головой стену. Именно рядом с ним присаживается Дана, ставя шуршащий пакет с китайской едой на стол. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — обратилась к капитану Дана. — Я расскажу всё, что я знаю, а ты расскажешь мне всё, что ты знаешь, и между нами вновь зародится крепкая дружба. Идёт? — Я слышу недобрые нотки в твоём голосе. Что конкретно ты хочешь узнать? — Приступая к трапезе, интересуется Гарри. Дана задумалась на пару секунд, машинально кусая ногти на руках. — Когда меня впервые загребли ПОЖ, как я вышла? — Ты решила начать издалека, — устало улыбнулся капитан, — я ошивался возле здания ПОЖ, в очередной раз потерпев неудачу в бюрократической дуэли. Я пытался добраться до тебя, хотя бы просто узнать как ты, но меня всегда разворачивали у входа. И в один из таких дней меня окликает парень, одетый во всё белое, даже волосы у него были белоснежные. Он предложил мне сделку. Тебя выпускают, а взамен я должен был выполнить одну просьбу, когда это понадобится. И однажды мне пришло письмо с просьбой назначить тебя прокурором одного артиста. — Фреда? — Да. Вначале я подумал, что ПОЖ хочет убрать ненужное лицо с экранов, всё-таки, его выступления были весьма провокационны. Зная тебя, ты бы без раздумий назначила ему инъекцию, но потом всё стало куда сложнее.  — Смерть Ханны Аббот, — выпалила девушка, — ты знаешь, кто это сделал? — Да, — твердо ответил Гарри, — я не знаю, кто конкретно убийца, но Крам тут точно не причем. Кто-то связался со мной в день, когда убили Ханну. На мой личный номер пришло фото мёртвой девушки в сером пальто и подпись к нему “Дана должна появиться в новостях”. Как только тело нашли, я тут же  приехал на место преступления. Первичный осмотр ничего не дал, разве что я убедился, что это именно твоё пальто, но в этот же день мне прислали ещё одно фото. Женское нижнее бельё и новое сообщение, что оно принадлежит убитой девушке и его найдут у старшего адъютанта Даны, если я не позабочусь о том, чтобы ты появилась в новостях.  Я жутко за тебя испугался, на трупе и правда отсутствовало нижнее белье, номер не отслеживался, а ты не брала телефон, и в панике я написал ответ “хорошо”. Я не хотел придавать это огласке, боялся, что ты можешь пострадать… глупо. Очень глупо, но сейчас я понимаю, для чего это было сделано. Ведь после того как ты появилась в новостях, о тебе стали наводить справки. Этот кто-то очень хотел, чтобы Виктор тебя нашёл и в не самом лучшем состоянии… — О чём ты? — нахмурилась сероглазая. — Я должен был дестабилизировать тебя… и мне прислали инструкцию, как это сделать. — Так это ты повесил тот жуткий манекен перед моим окном, — Дана проглотила ком обиды.  — Да, — кивнул Гарри. — Я не хотел. Думал, ты справишься, но это и вправду тебя подкосило, и я захотел тебя обезопасить, держать при себе тебя, твоё личное дело и медкнижку, но кто-то меня опередил. — Ты будешь удивлён, кто именно, — пробубнила себе под нос сероглазая. — Я так боялся за тебя, — Поттер коснулся её руки, — в один момент ты понадобилась всем. По моей глупости ты оказалась в капкане, и я не хотел выпускать тебя из виду ни на минуту, поэтому приволок тебя в тот день, когда к нам наведалась Беллатриса. — Она утащила меня с главного входа, — дрожащим голосом призналась девушка. — Они остановили мне сердце в попытке узнать, кто такой Виктор. Я до сих пор не понимаю для чего это было, если они меня все равно отдали Краму. — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Неужели Виктор настолько влиятелен? — горько ухмыльнулась Дана. — То есть, я понимаю, что он бандит с большой дороги и прочий бред, но ПОЖ… Беллатриса так сильно напряглась, чтобы лично приехать за мной. — Я не думаю, что дело только в Краме, — заговорщическим тоном шепнул Поттер. — Когда тебя забрали ПОЖ, мы вернулись в твою квартиру, и там нас уже ждал Фред и кровавая надпись в ванной комнате “Я СКУЧАЛ”. — И что ты хочешь этим сказать? — Либо это просто совпадение, — наклоняясь вперед, шёпотом отвечал Гарри, — либо твой возлюбленный не чист на руку.  — Не, — облегчённо выдохнула Дана, — ту надпись оставил не Фред, а Пивз… Дана затихает, ловя ртом воздух, запирая в себе слова которые она хотела иначе сказать.  — Ты обещала рассказать всё, что знаешь ты, — напоминает ей Гарри, дёргая девушку за рукав клетчатой пижамы. — Выходит, я ничего не знаю, — кидает девушка, и чужие пальцы выпускают её рукав. Тёмный коридор больницы пахнет лекарствами и хлоркой. Полноватая медсестра сидит в ярко освещённой комнате, лениво поглядывая на множество мониторов одним глазом, а другим внимательно бегая по строгим буквам в тонкой книжонке. Возможно, будь эта дама более внимательна к своей работе, то заметила бы тень, вошедшую в комнату с личными вещами пациентов.  Дана бесшумно ступала босыми ногами по холодному полу лавируя меж стеллажей со множеством коробок с именами. Серые глаза увидели знакомое сочетание букв, и пальцы потянулись к ним. Обожжённая и грязная форма смотрела на неё из коробки. Упакованная в прозрачный пакет, она будто продолжала источать неприятный запах дыма, девушка потянулась к чёрному галстуку, поглаживая его сквозь пластик. Зашуршал целлофан, и на босых ногах оказались туго зашнурованные берцы. Пахучая коробка отправилась на своё место, и Дана тихо проследовала дальше, ища глазами имя капитана. Спустя пару минут метаний в полутьме из пластиковых пакетов была вынута чёрная рубашка Гарри и в тон им штаны заправились в берцы.  Запах хлорки и таблеток остался где-то позади, и тяжёлой походкой агент КПЖ направилась в летнюю ночь, прочь от спокойствия больничной палаты, вперёд к тяжёлой правде.     С такой же тяжёлой правдой пришлось столкнуться Фреду, но уже днём, когда он не обнаружил на привычном месте своего сероглазого ангела, и по лестничным пролётам полетели вниз душистые зелёные яблоки.   

***

Казалось, набережная была совершенно пуста, не считая парочки крепких ребят, что грузили на корабль множество ящиков с надписью «хрупкое». Но мужчина буквально кожей ощутил цепкий взгляд серых глаз, что прятались от утренних лучей солнца.  — Ты не изменяешь своим привычкам, — послышался голос из темноты, и Виктор вымученно улыбнулся. — А ты слишком хорошо меня знаешь, — мужчина приблизился к влажной тьме переулка, оставляя свою охрану у белоснежного парусника. — Диана Фёдоровна, — он развёл руками, показывая свою безоружность, — Вы вновь вернулись ко мне. Игры в героя революции тебе наскучили? — Расскажи мне, почему мне, как герою, не стоит засунуть тебя в больницу к мадам Максим? Или лучше тебя спрятать за решёткой? Ты нагулял за Рождество пару пожизненных сроков.  Виктор нутром почувствовал положение её тела в этой непроглядной темноте. Довольно близко, но чуть дальше, чем его руки могут дотянуться. Словно дразнила его.  — Я тут не при чем, — честно ответил Крам. — Весь тот рождественский вечер организовал Игорь прикрываясь моим именем. Я же снова остался обманутым. Жизнь меня ничему не учит. Мужчина устало рассмеялся, потирая переносицу.  — И ты снова отобрала у меня всё, чем я дорожил и так долго строил, но в этот раз я хочу сказать тебе «спасибо».  Виктор полез рукой в карман, и в темноте тут же блеснуло лезвие ножа.  — Тихо, — успокоил Дану мужчина в бордовом костюме, — у меня для тебя подарок.  Крам кинул девушке маленький пакетик с непонятным содержимым.  — Тебе оно нужнее, — довольно улыбнулся Виктор.  Дана осторожно подняла с земли подачку от бывшего сослуживца.  — Это тот самый токсин, что выкосил добрую половину Лондонского высшего общества, но это ты знаешь и без меня. Думаю, тебе он понадобится, раз ты взяла след… — Ты тоже подвергся воздействию? — перебила его Дана. Крам не видел лица девушки, но даже так он мог начертить карту, где сейчас блуждали её глаза. Как серые огоньки цеплялись за морщины и седину на висках, затем бежали вниз, осматривая сутулые плечи и трясущиеся кисти.  — Проявляешь жалость? Ко мне? — И Виктор в голос рассмеялся. — Чижик, это мне следует тебя жалеть…  Дана шагнула навстречу Виктору, гордо демонстрируя свои седые пряди, но в тёмных глазах мужчины она увидела лишь скорбь. Он осторожно протянул руку, касаясь пальцем шрама на её щеке, попутно заправляя отросшие пряди за ухо. Дана даже не вздрогнула, не отвела лица, а лишь с любопытством наблюдала за столь необычной картиной, крепче сжимая рукоять ножа в потных ладонях.   — Даже странно видеть тебя такой…  Что-то окончательно распалось в глазах Крама, и на пол лица оголился оскал.  — Наивная дура. Пока ты играла по правилам, я продавал наркоту в ПОЖ в промышленных масштабах, а мой главный логист сейчас сидит в правительстве, и именно ты его туда посадила…  Крам отступил от агента, поворачиваясь к своему паруснику.  — Кто-то отчаянно хотел, чтобы мы с тобой встретились в этом чёртовом городе, в этой стране. Всё началось с убийства той девицы, к которому я не причастен. Можешь мне не верить, дело твоё, но запомни… Виктор остановился у самого края набережной.  — Если сунешься обратно на наш север, я тебя за галстук вздерну, — кинул он напоследок. Спустя время судно отправилось в свободное плавание, оставляя Дану на туманном Альбионе на этот раз навсегда. 

***

Старый дом будто резко постарел за эту весну. Большие ставни исхудали и стали пропускать летний ветерок в помещение с отходящими со стен обоями. Квадратный кабинет продолжал держать оборону, сохраняя лоск и вид жилого помещения. На всё том же месте стоял стол и стул, и всё на том же месте сидел Фред. Потрёпанный и совершенно потерянный, он немигающим взглядом гипнотизировал дверь в кабинет, ожидая особенную гостью, но вместо Даны к нему в дом явился взбешённый доктор.  — Её нужно остановить. Нам едва ли удалось наладить мирный быт после взятия ПОЖ,  — расхаживая взад-вперёд, причитал Драко. — Она не стабильна. Если она доберётся до него…  — Думаешь, глава дал ей недостаточно поводов? Как и нам с тобой, — издевался Фред.  —  А ты чего такой довольный? — Прищурился блондин.  — Дана просто делает то, на что у меня не хватало смелости. Он запер её в больнице, посадив на цепь в моём лице, и если Дана пристрелит его, то я возведу эту женщину в пантеон богов. — Я, конечно, знал, что бывает коллективное помешательство, но не знал, что коллектив может состоять из двух человек, — Драко, наконец, остановился на одном месте и стал протирать свои толстые линзы на очках, используя для этого низ своей хлопковой рубашки.  В момент манера речи врача изменилась. — Ты просто не представляешь кто такая Дана, — тон блондина похолодел. — У таких людей, как она, не может быть близких. Она говорит тебе, что любит, но это выглядит так, будто голый человек протягивает рубашку. Ей нужна сильная фигура, авторитет, хозяин, а ты с этим не справился… Если Пивз что-то сделает с Гермионой, я тебе этого не прощу. Драко вернул очки на своё законное место, и с новой силой принялся прожигать взглядом лицо артиста.  — Будь готов, возможно, после главы она придёт и за тобой.  — А кто сказал, что я против? — устремились на доктора убитые глаза. — Однажды меня назвали безнадёжным романтиком, так что погибнуть от рук любимой для меня не самый худший конец, — измученно улыбнулся артист.  — Она взбесившаяся машина смерти! — не выдержал доктор. — Пошёл вон отсюда! — Вскочил со своего места Фред, хватая за грудки блондина и толкая к двери.  — Да ты такой же помешанный, как она! — Пытаясь вырваться, кричал Драко. В одно мгновение они оказались на крыльце старого дома.  — Пусть так, — сквозь зубы произнёс Фред, — но Дана единственная, кто с самого начала и до самого конца действовал от чистого сердца.  И деревянная дверь с треском захлопнулась у самого носа доктора.

***      

Холодный стеклянный прямоугольник приветствовал сероглазую невозмутимым спокойствием, отражая безумные глаза и перепачканные руки гости в своих зеркальных стенах. Дана нервно вытирала ладони о чёрные штаны своего начальника. — Чёрт, — ругнулась девушка и, наплевав на пятна, вошла в здание прокуратуры. Люди в ярко-синих пиджаках носились по этажам, наполняя и покидая стеклянный лифт, пока девушка в чёрном спускалась всё ниже и ниже в сопровождении грозного мужчины со связкой ключей.  — Я думал, Вы лежите в больнице, — взволнованно произнёс мужчина.  — Вчера выписали, — коротко ответила Дана.  — И сразу в бой, другого я от Вас не ожидал,  — ухмыльнулся он, — я слежу за Вами ещё со времён дела Фаджа. Наверное, меня можно назвать преданным фанатом.  — Спасибо, — кивнула Дана, пряча взгляд и руки в карманы. Узкий коридор пах бетоном и железом. Из стен выступали железные двери, и сероглазая прикусила язык, в попытке унять нарастающую панику.  — Со всем уважением, — мужчина загремел ключами в замочной скважине, — но я думаю, что у Вас ничего не выйдет. Лестрейндж ни с кем не говорит и отказывается принимать пищу. Она скорее умрёт от голода, чем от старости. Тяжёлая дверь поддалась, и девушка в чёрном зашла в камеру. — У вас есть пять минут, — кинул мужчина и захлопнул дверь с другой стороны.  Серые глаза постепенно привыкли к тусклому свету, и в углу камеры Дана увидела худое тело, прикованное к кровати.  «Дежавю», — ухмыльнулась про себя девушка в чёрном, подойдя поближе. В этой старухе уже было не узнать ту женщину в белом. Чёрные кудри поредели и покрылись сединой, кожа будто была не по размеру телу и свисала со скелета уродливыми складками. Лишь чёрные глаза остались прежними, такими же колючими и безумными.  — Когда-то и я лежала так перед Вами, — возвышаясь над кроватью, начала Дана. — Если бы я знала, что Вы швырнёте меня Виктору, я дразнила бы Ваших шавок сильнее, чтобы они забили меня до смерти.  Колючие глаза женщины вцепились в седые локоны девушки с проблесками каштановых прядей, и на лице у старушки образовалось подобие улыбки, но из-за отсутствия у неё зубов это больше походило на вход в кроличью нору.  — Мне не интересны Ваши мотивы, — объявила Дана. — Я не собираюсь лезть к Вам в душу. Мне просто нужно узнать про одного человека, что состоял у Вас на службе. — И с чего ты взяла, что я буду с тобой откровенничать? — Раздался скрипучий женский голос, и в морщинистую ладонь вложили рукоять ножа. — С того, что я была на Вашем месте, а ещё я знаю, что смерть от потери крови менее мучительна, нежели от голода.  Чёрные глаза вспыхнули в этой полутьме, а крючковатые пальцы сжали рукоять. — Я догадываюсь, о ком конкретно ты хочешь со мной говорить, — вздохнула Беллатриса. — Я была единственной помехой у него на пути, по его прихоти я сейчас превращусь в прах… С каждым новым предложением седых прядей на голове у агента становилось меньше, а холодный блеск в глазах напитывался ненавистью и горем. Щёлкнули застёжки на кожаных ремнях, и от бетонных стен зарикошетил ритмичный звук «кап-кап», пока источник его совсем не иссяк.  

***

Тяжёлым шагом Фред возвращался в свой последний обитаемый уголок. Он был у самого входа, когда до его ушей долетела до боли знакомая мелодия. Она сидела в его квадратном кабинете, невоспитанно положив ноги на стол. Её тяжелые военные берцы ходили вправо и влево, выражая нетерпение своей хозяйки. Дана выглядела словно мираж, одетая во всё черное с тёмными пятнами на форме КПЖ, с алыми разводами на руках, с каштановыми прядями в седых волосах. Фред так и замер в дверном проёме. Он только захлопнул дверь перед носом Малфоя, который предсказывал скорое появление сероглазой. — Драко немного ошибся, до тебя я решила добраться раньше,  — разрушила эту интимную тишину девушка. — А ты все пьёшь и пьёшь. Она вертела в руках пустой стакан из-под виски.  — Ты был прав. Беллатриса не убивала Рона, она даже была бы рада, если бы мы сбежали из Англии… И тебя она не арестовывала, а я чуть весь Лондон не спалила. Забавно. Беллатриса даже старалась меня спрятать от Виктора, но кто-то доложил куда следует, и ей пришлось отдать меня ему. Интересная женщина, мы могли бы с ней дружить, но увы. Девушка с глухим стуком поставила стакан на стол и затем продолжила. — Знаешь, мне всё не давала покоя та мёртвая девушка. Слишком подозрительно, что разом на мою персону спустили всех собак. ПОЖ, КПЖ, полиция, мафия и всё это для меня одной? Виктор, конечно, дерзок в решении вопросов, но не настолько. К чему ему труп какой-то девицы? Еще и пальто моё на неё надевать, это слишком… театрально. Серые глаза посмотрели на Фреда. Холодно, даже безжизненно, и от этого взгляда у мужчины скрутило живот. — Ну что, артист, — Дана встала с кожаного кресла и стала медленно аплодировать, — снимаю шляпу. Вам удалось одурачить всех. Вы настоящий шоумен.   — Дана.  — Браво, — дрожащим голосом объявила Дана, — просто браво! — Любимая. — Избавьте меня от Ваших телячьих нежностей, — пресекла его попытки сероглазая. — Ты солгал мне. С самого начала ты врал мне. Я устала слушать жалкие оправдания. Всё это, — Дана силой выдрала клок волос, в котором всё больше становилось каштановых прядей, — всё было ложью.  Сероглазая швырнула к ногам комика свои волосы и кольцо с безымянного пальца.  — Я такая жалкая, — её голос дрогнул. — В какой-то момент я действительно поверила, что меня можно любить, но сейчас от этой мысли мне хочется содрать с себя кожу, свариться заживо, только бы не помнить твои прикосновения. Ты всё это время знал! Знал и пользовался мной. Она буквально задыхалась, а слёзы всё текли и текли по её щекам. — Поздравляю, ты победил, — Дана пыталась стереть влажные дорожки, но, сколько бы раз она ни проводила рукой по щекам, они не высыхали, и только лилия на левой щеке горела всё ярче и ярче. — Ты думаешь, я доволен? — сдавленным голосом, спросил Фред. — А с чего тебе не быть довольным? Справедливый мир. Всё как ты хотел! ПОЖ ликвидировано, КПЖ восстановлено, честные служители закона, честный парламент, честные чиновники, и всё это благодаря одной лжи. Надеюсь, твой внутренний перфекционист доволен?  —  Нет! Я не знал, что все обернётся именно так. Не хотел этого. Я ничего из этого не хотел, — Фред опустился на пол, зарываясь руками в рыжие сальные локоны. — Я не знал про Виктора. Мне просто хотелось не зря прожить жизнь. От меня только и требовалось…. Уизли осёкся. — Что требовалась? — допытывался Дана. — Затащить меня в постель? Убить? Убить брата? Жениться на мне? Что из этого ложь? Где заканчивается ваш убогий план и начинаются твои чувства? — Да не знаю я! — Выпалил Фред.  И фоном, втаптывая разбитые сердца в грязь, песня что просила дать ещё один шанс. If we'd go again

Если бы мы могли пройти

All the way from the start

Весь этот путь с самого начала,

I would try to change

Я бы попробовал изменить

The things that killed our love

То, что убило нашу любовь.

— Я пытался тебя предупредить, — до ушей Даны донёсся тихий всхлип. — Я написал тебе письмо, а он как-то узнал об этом и отнял тебя у меня. Та надпись в твоей ванне была для меня. Он знал, что я вернусь за тобой, что буду искать, знал что не успокоюсь. Как и ты не успокоишься, если со мной что-то случится. Жаль, что я понял это слишком поздно. Он повязал меня с собой убийством Ханны. Я ничего из этого не хотел... кроме тебя. I'm still loving, I need your love

Я всё ещё люблю, и мне нужна твоя любовь.

I'm still loving you

Я всё ещё люблю тебя.

***

— И все ниточки привели тебя ко мне, — белобрысый парень улыбался, растянувшись в кресле. Большой кабинет словно был отлит из лака и дерева, а кожаная мебель грозилась заглушить любые разговоры своим скрипом новизны. Эти стены ещё помнили своих бывших хозяев, поэтому на необычную парочку недовольно взирали портреты герцогов и герцогинь.  Дана явилась к Пивзу самолично. В его логово, в резиденцию, что недавних пор стала его, и внутри себя Пивз довольно потирал руки, словно муха при виде джема. — Дай угадаю, — он прищурил глаза, рассматривая свою собеседницу, — Фреда ты оставила на сладкое? Дана стояла перед ним в строгом чёрном костюме КПЖ. Атласный галстук снова красовался на её шее крепким узлом. В каштановых волосах ещё поблёскивали седые пряди, но они лишь были нежеланными свидетелями недавнего счастливого прошлого. — А ты неплохо выглядишь для сумасшедшей… напомни, когда ты сбежала из больницы? Месяц назад? Может, два? — Почти три, — спокойно отвечала Дана, — но меня так и не объявили в розыск. — Да, — согласился парень, — я бы с удовольствием, но Фред постарался создать вокруг тебя образ безгрешной героини. — Ты свёл меня с ним, но зачем? — Вы только посмотрите, какой вы породили совершенный союз! Ваша любовь помогла революции в Англии, вы стали родителями нового режима. Пивз довольно поправил свой пёстрый пиджак. — Но ты пришла не затем, чтобы говорить со мной о любви. — Ты чертовски прав, — кивнула Дана и потянулась во внутренний карман пиджака, извлекая Glock. — А ведь мне предлагали установить рамку и круглосуточную охрану, но я не хотел портить убранство дома этими современными штучками, — вздохнул Пивз. — И сейчас, по закону жанра, я должен раскрыть весь свой злобный и коварный план, а ты как героиня, а именно ей ты себя и считаешь, замараешь свои белые ручки моей кровью. — Можно без прелюдий. Раздался выстрел, и тело парня в пёстром костюме невольно повело, но на лице Пивза не дрогнул ни один мускул. — Что ты такое?  — Я сам уже не знаю… На плече парня распустился алый мак. — Хорошо, что я сегодня без охраны. — Сколько тебе лет? — Дана вглядывалась в лицо парня без единой морщинки. — Не знаю, — пожал плечами тот, — я сбился после пятисот.  От удивления лицо сероглазой неестественно исказилось. — Я сам в ужасе от себя, — Пивз ярко улыбнулся, мешая смысл слов и своё настроение. В сторону полетел пиджак. Его бледные пальцы пробежали по пуговицам рубашки, расстёгивая ее. Ткань стекла по коже и упала к ногам парня с влажным шлепком. Мак на левом плече собирал свои лепестки в бутон, пока не превратился в маленькую точку. — Боль больше не волнует меня, — спокойно продолжал Пивз. — Меня вообще больше ничего не беспокоит…  Лишь вечная скука и серость. Пивз стоял пред агентом топлес. Каждый видимый сантиметр его кожи был обезображен. Шрамы разных форм и размеров расписывали его торс причудливыми узорами. — Но вашей парочке удалось меня развлечь, — он ковырял пальцами в затянувшейся ране от пули. — Я даже не рассчитывал, что у вас с ним всё зайдет настолько далеко. Я планировал всё закончить ещё на уровне с ПОЖ. Думал, они замучают тебя до смерти, а твои герои-любовники в ярости разнесут эту богадельню.    Пивз улыбнулся и протянул скомканный металл сероглазой, но Дана лишь поморщилась в знак отвращения.  — У меня немного другая версия событий, — призналась сероглазая. — Мне рассказали, что в ПОЖ ты попал в качестве младшего медицинского сотрудника, но на деле контролировал производство и поставку вакцины «Счастье». Можно сказать, был главным логистом между Виктором и Беллатрисой. Но бар «Гриффиндор»? Какие черти тебя туда понесли? — А ты думаешь, старушке Макгонагалл помогла дожить до своих лет депрессия? — Играл бровями белобрысый. — Человеческая жадность не знает границ, — вздохнул Пивз, — а эта женщина предоставила мне неплохую клиентскую базу и площадку для сбыта. Хороший алкоголь, задушевные разговоры и лёгкие наркотики. У бара хорошая посещаемость, у меня стабильный доход.  — Что ж тебе спокойно не жилось?  — Как раз наоборот, — возразил парень. Он наконец поднял свой пиджак, что валялся у его ног и нацепил его на голое тело. — Я жил спокойно слишком долго, а наш общий знакомый подкинул мне прекрасную идею. — Революция? Но Фред бы никогда не пошёл на это… — Это он сейчас так говорит. Когда приобрел ценность в виде тебя, но ты вспомни его выступления и скажи мне, как человек, воспитанный пропагандой коммунизма, неужели у тебя не загоралось сердце, когда Фред вещал со сцены о несправедливости мира, неужели не хотелось взять в руки свою жизнь и начать действовать? По глазам вижу, что хотелось. Вот и моё сердце вспыхнуло... — Но при чем тут я? Я была обычным агентом КПЖ… — Нет, — он помахал указательным пальцем перед лицом сероглазой. — Если Фред был голосом, то ты стала искрой всего этого, — он очертил невидимый круг вокруг себя. — Грубой силой. Кулаком. Беглая преступница, что всё равно стремилась служить обществу. Ты так открещивалась от своего прошлого, но именно оно помогло нам оказаться в нашем настоящем, именно в таком настоящем, о котором так мечтал твой муж… При упоминании статуса Фреда Дана невольно поморщилась. — Проблема идеи свержения власти состоит в том, что решиться на неё могут одиночки, но вот свершить её могут только те, кому есть, что терять, — продолжал вещать Пивз. — Ваш народ пытался построить коммунизм. Всех уравнять, уничтожить частную собственность. «Власть рабочим!» Я правильно говорю? — К чему ты клонишь? — не выпуская пистолет из рук, процедила девушка. — Да как до вас не дойдёт! Всё это полный бред. Деньги! Деньги! Деньги! На протяжении всей истории люди придумывали себе Богов, но всегда боролись за ресурс и всегда кому-то доставались куски пожирнее, а тут бедным впервые достаётся ресурс по праву рождения — несчастье в вечной молодости. Так поэтично… Не находишь?  Но Дана ничего не ответила, лишь продолжала гипнотизировать покрасневшую точку на плече мужчины. — А вот Фреду нашлось бы, что сказать поэтому поводу… — Откуда у тебя токсин? — Резко сменила тему Дана. — Забавно, — растягивал звуки Пивз, — что вы называете обычную смесь наркотиков таким звучным словом.  — Обычная наркота на такое не способна, — парировала сероглазая. — Всё есть яд и лекарство, главное подобрать пропорции, а в лаборатории ПОЖ я мог химичить сколько моей старой душе угодно… — Рон, Ханна, Седрик... Их смерти – твоих рук дело? Дана вела весь диалог необычайно стойко для такой ситуации. Лишь иногда вытирала пот рукавом, продолжая сжимать в руках пистолет, мнимый символ контроля над неуязвимым существом.  — Отчасти, только смерть Рона была незапланированная, — признался Пивз. — Вы с Фредом вдруг решили, что можете диктовать правила игры, и за это я вас наказал.  — Ты так часто поступаешь? — Аккуратно поинтересовалась девушка, — наказываешь тех, кто играет не по твоим правилам. Травишь Нарциссу Малфой. Убиваешь желторотого сотрудника КПЖ. Наказываешь Гарри. Наказываешь Беллатрису. Наказываешь Фреда, за то что выбрал не тебя.   При упоминании артиста Пивза неожиданно бросило в жар, отчего на лице выступил постыдный румянец. Этой слабости не удалось скрыться от серых глаз, и Дана уверенно сделала шаг навстречу.  — Не наша пара тебя развлекала, а Фред, — сероглазая сократила расстояние ещё на пару шагов.  У парня начало бешено колотиться сердце, а агент все неотвратимо наступала.  — Я могу тебя понять. Его рыжая физиономия легко западает в сердце, особенно когда он на сцене, — Дана приблизилась недопустимо близко. Теперь она могла видеть бисеринки пота, проступившие на его лице. И это зрелище не могло не радовать.   — Ты проделал очень большую работу. Правда! Тебе удалось проникнуть во все важные сферы Лондонского общества и пустить там корни. Нашел дело по душе и зверушку, что тебя бы развлекала. Но в один момент твой щеночек загрустил и перестал приносить мячик, и ты устроил кровавый цирк, только бы привести своего щеночка в чувства. Но вместо благодарности, он увязался за какой-то дворовой сукой. Прятался от тебя, убегал, а ты все продолжал тыкать его носом в его ссанину в надежде, что он что-то поймет.  У Пивза закружилась голова, и он шаткой походкой начал отсутпать прочь, беря направление к выходу, но ноги его подвели и он повалился на лакированный пол. Прохлада успокаивала, но эффект был временным, и к горлу уже подступал недавний ужин и просился наружу.  — Что ты со мной сделала? — Сдерживая рвотный позыв, спросил Пивз.  — Всё есть яд и всё есть лекарство… Последнее, что слышал парень, прежде чем его тяжёлое сознание утонуло в тягучей темноте. Он давно не терял контроль над своим телом, и эта непроглядная пустота и слабость его чертовски пугали. Он хотел открыть глаза, но веки его были неподъемны, он пытался пошевелить рукой, но не чувствовал её. Паника терзала остатки его сознания, и немой крик вырывался из его глотки. Он почувствовал… Почувствовал, как что-то холодное стянуло ему запястья, почувствовал стул под собой и до боли знакомый запах пьяного тела.  — Уизли? — Недоверчиво сорвалось с пересохших губ.  Пивз сидел, закованный в наручники в комнате с звенящими люминесцентными лампами и большим прямоугольным зеркалом во всю стену. По обстановке он догадывается, что это допросная, но какая? Явно не ПОЖ, их допросные он знал досконально, но и не полиция. У этих поросят стены обязательно чем-то увешаны, даже в допросных. В этой комнате лишь серый бетон. Пивз услышал звук отпирающейся двери и боковым зрением увидел серый пиджак.  — Куда ты меня притащила? — Не скрывая своего недовольства, поинтересовался Пивз. Но девушка, ничего не отвечая, садится на стул напротив. Их разделял хлипкий картонный столик, на который полетела стопка разноцветных папок.  — Ну а сейчас мы приступим к прелюдии, — довольно объявила девушка, и открыла серую папку. С первой страницы на Пивза глядел парень лет двадцати, и имя под фотографией было Седрик Диггори.  — Он был моим подчинённым, — начала Дана. — Правильный мальчик с железными принципами, но он играл не по твоим правилам, и ты его убил.  Дана перевернула страницу, и на весь альбомный лист теперь красовалось изображение парня на кафельном полу со вскрытым горлом.  — Седрик хотел призвать к ответственности его.  Девушка вновь перелистнула страницу, и Пивз узнал Фаджа на чёрно-белой фотографии.  — Одну из твоих любимых пешек, судя по всему, иначе зачем тебе убивать сотрудника КПЖ? И, кажется, всё налаживается, но мы с Гарри спутали тебе все планы, убив этого чиновника.  Сероглазая извлекла ещё одну папку уже чёрного цвета, в которой содержались личные данные её и её капитана.  — Твои клиенты в шоке, некоторые начинают сомневаться в тебе, и Беллатриса показывает зубки, ограничивая твою власть. Она берёт дело в свои руки, арестовывает меня и начинает своё независимое расследование. Пока её сестра, Нарцисса, разворачивает активную социальную деятельность, направленную против тебя. Доверие к тебе подорвано, ты в панике решаешь ликвидировать Нарциссу, дабы приструнить Беллатрису…  Перед глазами Пивза агент листала страницы с вырезками из газет об убийстве, аресте, самоубийствах. — Тебя бесит КПЖ, и ты решаешь заарканить нашего капитана, в обмен на мою свободу, и Гарри соглашается, но остаётся Виктор… Дана роняет перед носом белобрысого красную папку с досье на Крама.  — Я знаю Виктора. Он долго терпеть не будет. Угрозами его не задавить и не купить, но он выказывает лёгкую заинтересованность во мне, и ты начинаешь копать. Тебе нельзя обосраться перед Крамом, и ты очень тщательно роешь землю носом, но тут у твоего любимчика Фреда приходит срок его первого продления, и на горизонте маячит смерть. Возможно, именно тогда у тебя появились мысли о перевороте?  Но Пивз молчал, лишь внимательно смотрел на плакат с давнего выступления Фреда Уизли, на котором красовалась надпись «СТАРЫЙ ХРЕН».  — Наверное, жутко раздражает перед всеми отчитываться? Может быть, тебя не скука душила все эти годы, а одиночество? — Я устал, — неожиданно признался Пивз, — мне просто нравилось работать в баре и смотреть на его выступления… — И ты решил убить двух зайцев разом. Попросил Гарри назначить меня прокурором по делу Уизли, а Фреду дал задачу охмурить меня. Ведь нужно было его чем-то занять, пока папочка разбирался. И Фред справился на десять из десяти. Вот только… Дана замялась и вынула желтую папку, где на первых страницах был изображен труп девушки в сером пальто.  — Как ты уговорил Фреда на это? — Сероглазая тыкала пальцем в безжизненное лицо Ханны. — И все эти игры с переодеванием? Чья это была идея? — Он согласился лишь на одну жертву во имя свободной Англии, — наконец взглянул на агента Пивз. Его бесцветные глаза безынтересно рассматривали агента в большом сером пиджаке. — Он не сразу догадался, что это именно я убил Ханну, и твоё пальто он не сразу ко мне приплел. На самом деле от Фреда требовалось просто не вскрыть себе вены, а то эти творческие люди такие нервные, а насчёт девчонки… Мне нужно было, чтобы к Виктору попала Диана Федоровна, а ты к тому моменту сильно изменилась, и я решил дестабилизировать тебя, вернуть тебя к исходным настройкам, так сказать… — У меня ещё один вопрос, — перебила его Дана, — как ты мог знать, что я оставлю пальто на цокольном этаже? И что Фред не позаботится о моём билете? — Так это я открыл то окно, — отвечал Пивз, — зная твои армейские привычки, ты бы ни за что не позволила себе развернуться перед закрытой дверью. А продажа билетов в бар Гриффиндор всегда была моей заботой, так что это я позаботился, чтобы ты не получила билет.  — К чему вся эта драма? — Потёрла виски сероглазая.  — А почему бы и нет? — И откуда у тебя такая любовь к вскрытым глоткам? Дана положила два изображения мёртвых тел рядом друг с другом. На одном Седрик, на другом Ханна, и оба лежат с дырой в трахее.  — А ты мне горло вскрой, — предложил Пивз, — может, и узнаешь.  — Ты убиваешь Ханну, для передвижения используешь автомобиль Виктора, — продолжала агент деловым тоном, и перед глазами парня красовался теперь стоп-кадр с камеры наблюдения около дома убитой им девушки. — Ты также крадёшь нижнее белье с её тела и используешь его в дальнейшем для шантажа капитана КПЖ Гарри Поттера. Всё для того, чтобы я появилась в выпуске новостей и лишний раз попалась на глаза Виктора, ведь он уже начал сворачивать свой бизнес в Лондоне и потихоньку выводить свой капитал и продавать недвижимость.  Различные статьи и таблицы подтверждали слова на новом страничном развороте.  — Крам, наконец, клюёт и делает заказ на меня, но тебя опережает ПОЖ.  Новые страницы, и вот Пивз увидел Дану, которую тащили на фото два амбала в белых костюмах.  — Хорошо они тебя обработали, — мечтательно улыбнулся Пивз.  — Беллатриса узнаёт, что я нужна Виктору, и очень хочет знать зачем, — проигнорировала издёвку в свой адрес Дана. — Ты видишь, что Лестрейндж побаивается Крама, и стравливаешь этих двоих. В итоге мы имеем полумёртвую меня и очень натянутые отношения между ПОЖ и мафией. Ещё и Фред начинает активные поиски своего прокурора.  — Всё верно, Ватсон, — прокомментировал белобрысый, — мы подбираемся к самому интересному.  — Шантажируя Гермиону Грейнджер и угрожая ей, вам удаётся завладеть моей медкнижкой и получить доступ к моей квартире. Зная, что Фред будет меня искать, вы оставляете двусмысленное послание в ванной комнате, но там Уизли арестовывает КПЖ, и на какое-то время артист пропадает из вашего поля зрения. Пока Крам пытался меня лечить, используя Драко Малфоя, ты, в свою очередь, искал мои слабости, листая мою историю психологических заболеваний, и тебе это удалось.  — Признаться честно, было тяжело что-то разобрать в закорючках Драко, — прищурил глаза парень, — но твоя внезапная истерика после допроса Фреда в КПЖ навела меня на кое-какие мысли.  — Ты и о таком знаешь, — тихо буркнула девушка. Она достала последнюю, белую папку, и та оказалась самой толстой из всех.  — После освобождения Фред начинает активные розыскные действия и спустя какое-то время устраивает шоу, а ты как раз предлагаешь Виктору сломать меня, используя мысль, что я никому не нужна. Как невовремя... Этот чертов подарок с очками Гарри и локоном волос Гермионы именно ты придумал. Такое слишком креативно для Виктора. Также был подрыв здания ПОЖ, который организовал Виктор через твои руки, и я думаю, что именно в этот временной промежуток ты рассказываешь Фреду о том, кто я такая на самом деле. Хотел отвадить его от меня, но Фред уже начинает что-то подозревать и прекращает с тобой общение. — Я рассказал ему в тот же день, когда была трансляция, — подтвердил Пивз, — но Уизли уже был слишком увлечён твоей задницей.  — Именно в тот день ты отпросился с работы пораньше, — вспомнила сероглазая, — а когда ты изобрёл токсин? — Сама идея была у меня уже давно, — шевеля отёкшими плечами, признался Пивз. Скованные руки за спиной давали о себе знать. — Но именно после выходки Уизли я понял, что мне просто необходимо нечто подобное, чтобы конкурировать с тобой.  — И стоило травить людей на рождественском приёме? Рано или поздно ПОЖ и мафия сожрали бы друг друга, — медленно листая белую папку в своих руках, интересовалась Дана.  — Но Фред ждать не мог, — отвечал белобрысый.  — Именно поэтому ты попросил меня вернуться к нему в ту ночь, когда Виктор меня отпустил, — сероглазая заглянула в бесцветные глаза парня и готова была поклясться, что видела в них слезы.  — Да, — бодро отвечал Пивз, быстро моргая, — мне пришлось устроить этот театр одного актера, только чтобы ты вернулась к нему.  — Тяжело тебе, наверное, пришлось, когда мы сбежали?  — Мне было чем заняться, — холодно ответил парень.  — Как ты узнал, что Рон делает нам паспорта? — ПОЖ искали вас, как и я. Их IT-отдел отследил карточку Фреда и я понял, что у вас закончилась наличка. Рон был единственным, кому доверял Фред, и я его нашёл. Пара пуль, выпущенных в ещё живое тело, сделали его весьма... сговорчивым.  — Но зачем ты сделал нам паспорта? Мы же могли сбежать.  — Не могли, — уверенно заявил Пивз, — Фред не смог бы.   — А в ночь беспорядков это ты подорвал здание ПОЖ? — У меня уже был в этом опыт, — заявил Пивз.  Дана устало уронила белую папку на стол и туда же бесцеремонно, марая ценные доселе бумаги своими ботинками, поставила ноги. Её бледная кисть выудила из пиджака измятую пачку сигарет, что когда-то принадлежала Рону, как и пиджак с зажигалкой, которая отвечает пламенем, стоит пальцу с обгрызенным ногтем чиркнуть по ней. Дана подпалила сигарету, но курить не стала, лишь заворожённо следила за огоньком. —  И что бы ты сделал с нами в конце? — Спросила Дана и сделала первую затяжку. Дым горько обжёг ей легкие, и у девушки заслезились глаза. — Лучше не говори, — остановила его Дана, — я могу догадаться. Ты сгноил бы меня в застенках больниц или просто убил, но просто так ты бы не дал нам с Фредом сбежать.  Дана курила, неумело глотая и выпуская дым, давясь им и кашляя, а Пивз лишь скучающе наблюдал за этой нелепой картиной.  — И что ты будешь делать дальше? — Не сдержав своего остаточного любопытства, задал вопрос Пивз. — Я знаю, что меня ты не сдашь, иначе пострадает Фред, но и в живых ты меня оставить не можешь. Судя по тому, как я отключился, в той пуле был токсин, но не моего производства. Мой на меня не действует.  — Драко что-то там нахимичил, — ответила Дана, — доктор согласился посодействовать, когда узнал о Нарциссе и после уговоров Гермионы, но этот токсин только и сумел, что тебя отключить. Ты не подвержен старению и слишком быстро регенерируешь для несчастного. У тебя есть лишь одна слабость, способная причинить тебе вред, и мы оба знаем, кто это. — Значит, смерть, — сделал вывод белобрысый.   — Значит, — кивнула Дана, выдыхая дым, и потянулась к своим берцам, вынимая ножик. Сероглазая протянула его кому-то, и Пивз всей кожей почувствовал движение воздуха позади себя. Всё это время в маленькой комнате стоял запах, который Пивз успел выучить за эти годы.  — Ну конечно, — улыбнулся белобрысый, — я должен был догадаться, что ты тут. Ты действительно это сделаешь? Его бесцветные глаза глядели на перочинный нож, что сжимает Фред в своих руках.  — А я не должен? — Спросил Фред, и его голос был чертовски холоден. Лицо его было беспристрастно и больше походило на маску, даже глаза потухли, словно его душа перешла в стадию разложения. — Я, пожалуй, пойду, — Дана затушила сигарету об тракторную подошву своих берцев и покинула комнату, мимоходом коснувшись плеча Фреда своей рукой, и лишь на это мгновение в его глазах загорелась жизнь.  Дана вышла в коридор, и совершенно пустой офис КПЖ встретил её унылым молчанием. Она ловко дрейфовала по пластиковому лабиринту, пока не нашла свой закуток. Серые глаза увидела сваленную в кучу канцелярию на ковролине, и беззубый стол без ящиков. Видимо, с момента обыска ПОЖ тут никто не прибирался. Даже стикеры, прилепленные к полупрозрачной перегородке, остались на своём месте. Имена её друзей и знакомых, написанные её же отрывистым почерком, закручивались вокруг одного безымянного стикера. Дана тихо ухмыльнулась, отрывая его от стены и комкая его в своих холодных ладонях.  Спустя час к ней в закуток пришёл Фред. Взъерошенный, со ссадинами на костяшках, он протянул ей совершенно чистый нож.  — Я справился своими силами, — прочитав немой вопрос серых глазах, ответил Фред.  — И как? — поинтересовалась девушка, принимая свою вещь обратно.  — Никак, — честно признался Фред, — я ничего не почувствовал. 

***

Приятный морской бриз путается в седых волосах, оседая где-то в мурашках, что бегают по спине. Англия осталась где-то в далёком прошлом, а, может, и не в столь далеком. Они сидят на лавочке, крепко взявшись за руки. Она всё так же носит серый цвет, а он всё так же зовет её снежинкой с любовью во взгляде. Она встаёт первая. В её ногах больше нет той силы и ловкости, а с колен падает полупустой пакетик с неясным содержимым. Он падает прямо в морскую пену, унося свою тайну навсегда. Дана помогает Фреду встать, и тот, опираясь на трость и на её руку, встаёт, тяжело дыша. Они медленно бредут по узкой тропке прочь от обрыва, обратно домой.  I will be there, I will be there

Я буду рядом, я буду рядом.

Love, only love

Любовь, только любовь