Несчастный ублюдок в детективном романе

      Запах старенькой машины, потрёпанной кожи, какого-то ароматизатора по акции и едва слышный — сигарет. Это всё было так уже привычно, обыденно и при этом так странно подходило Альберту. Он удивительно гармонично вписывался в атмосферу бедного района, хотя и никогда не нуждался в деньгах. Альберу бы никогда не позволил своему брату жить ужасной жизнью, пока сам он ни в чём не нуждается.       — Что ты так притих? — мужчина широко улыбнулся, всё ещё продолжая следить за дорогой, правой рукой пытаясь нащупать пачку дешёвых сигарет.       Его дорогой братец всё так же недовольно косился на эту «отраву», но уже ничего не говорил — смирился с его выбором. Со стороны, вероятно, было бы странно, если бы руководитель подпольной организации не имел пристрастия к куреву. Это было уже клише, приевшийся стереотип, от которого уже никак не отвязаться.       — Я просто… Не ожидал, что мы поедем прямо туда, — Чхве Хан всё ещё недоверчиво косился на странного спутника, но вопросов лишних не задавал. Раз уж так нужно, значит нужно.       — Не парься так, — хохотнул Альберт, хлопая молодого товарища по плечу. Всё как и говорил Альберу, смышлёный, но очень недоверчивый. — Уж я-то точно тебя не съем.       — Вы уверены, что это сработает? — уточнил всё же молодой человек. Он привык не сомневаться в словах начальства, однако интуиция кричала о том, что здесь было что-то не то.       — Нет, — просто ответил темнокожий мужчина, легко пожимая плечами. Казалось, его совсем не волновала эта ситуация. — В случае чего мои люди прикроют. Наша же цель поймать этого мерзавца-Стэна на его грязных делишках и больше ничего.       Чхве Хан неверяще уставился на мужчину, весь вид которого выражал удивительную расслабленность и равнодушие. Неужели это дело совсем не имело никакой значимости? Впрочем, нет. Если бы это было так, его бы не отправили. В конце концов Кроссман сам сказал, что кроме него за это дело никто не возьмётся.       Они продолжали молча ехать по узким и запущенным улицам бедного района, где у каждого здания была своя история, свои скрытые секреты и тайны, о которых лучше было не знать: слишком опасно для жизни. Это место, насквозь пропитанное коррупцией, преступностью и безысходностью. Именно здесь когда-то давно хотелось установить закон и вернуть порядок, но это виделось темнокожему мужчине несбыточной мечтой. Альберт знал, что его работа не всегда была законной, но он уже давно совсем не желал справедливости, тихо посмеиваясь с молодых ребят, всё ещё верящих в сказки об общем равенстве и значимости. Он вырос здесь и собственными глазами наблюдал за тем, как одна преступная группировка сменяется другой, как одно заведение закрывают, но совсем скоро на его месте появляется новое точно такое же. Этот гадюшник было уже не исправить, но иногда даже такого, как Альберт, скручивало от отвращения.       Мужчина продолжал беззаботно улыбаться, закуривая сигарету, выпуская дым через открытое окно. Со стороны могло показаться, что его совсем не волнует то, что твориться в этом месте. Пусть будет так. Их цель на сегодня была не здесь, просто так было проще добраться.       Совсем скоро машина повернула в самый богатый район города. Именно здесь обычно ошивались богатенькие отбросы, желающие поразвлечься. Алкоголь, проститутки, наркотики, казино… Всё что угодно. Этим местом заправляло семейство Стен, в частности второй сын Венион Стен. Вот его-то и требовалось поймать.       «Здесь, среди этих улиц, ублюдок Венион чувствует себя как рыба в воде, — подумал Альберт, разглядывая окрестности через заднее стекло автомобиля. — Но мне нужно быть осторожным, чтобы не попасться на глаза более крупной рыбке».       В сложной системе отношений преступного мира Венион занимал не такое уж значимое место. Ещё лет десять назад семейство Стен управляло половиной чёрного рынка в городе и покровительствовало над менее влиятельными группировками, однако сейчас её влияние почти сошло на нет. Если и есть причина, по которой их всё ещё не растоптали, то только в том, что они перетягивали на себя внимание, отвлекая от более серьёзных вещей.       Кому мог так понадобиться этот мелкий ублюдок? Альберт пока что не знал ответа на этот вопрос, но предполагал, что он так или иначе связан с Белой Звездой. Никому другому не мог пригодиться этот отброс. Оставалось только надеяться, что пойдя за мёдом, они не вспугнут пчёл.

***

      ‎Кейл стоял на улице, сунув руки в карманы плаща, смотря, как начинает разгораться пожар в подвалах Вениона Стена. В воздухе уже начал появляться запах гари, горький, удушливый, вызывающий тошноту вперемешку со злорадством. Кейл никогда не считал себя хорошим человеком, он был тем, кто бьёт своих врагов в спину и наслаждается их агонией последних минут. ‎       ‎Рядом стоял Бикрос, держащий на руках мальчишку от силы лет четырёх. Ребёнок был без сознания, весь в ужасных следах от побоев и уродливых шрамах, едва ли скрытых жалким подобием одежды. Ребёнок-гений, имени которого в романе не упоминалось, но который навсегда остался в памяти главного героя липким чувством вины и неизбежности. В самые страшные минуты Чхве Хан всегда вспоминал горящие безумием и ненавистью голубые глаза ребёнка, превратившего своё тело в бомбу. ‎       ‎— Господин, зачем вам этот ребёнок? — Бикрос смотрел на Кейла, чьё лицо исказила гримаса злорадного самодовольства. Прежде он никогда не видел у него такого выражения лица. ‎       ‎— Не задавай глупых вопросов, — покачал головой Хенитьюс, не отводя взгляда от дыма, устилавшего улицу. —Видишь метку на его шее? ‎       ‎Бикрос видел, и прекрасно понимал, что она означает. Однако вопросов от этого меньше не становилось. Едва живой мальчонка на его руках принадлежал племени Драконов. Такие, как он, с молоком матери впитывают те навыки, которым кому-то вроде Бикроса приходится обучаться долгие годы. Племя гениев, племя, столь преуспевшее в своей скрытности, что многие считали его лишь городской легендой. Такие, как этот ребёнок, не станут подчиняться никому, будь то их благодетель, или же палач. Слишком много проблем. ‎ ‎      — Пора уходить, — Кейл развернулся и кивнул в сторону припаркованного недалеко автомобиля. — Скоро здесь будет слишком много людей. ‎ ‎ ‎      Он был уверен, камер не было, по крайней мере в этом районе. Ангэ отследила закономерности записей камер наблюдения с присутствием Вениона на территории, негласно принадлежащей его семье. Выходила весьма интересная, однако вполне ожидаемая история. Второй сын семьи Стен был достаточно умён, чтобы не светиться на камерах, однако сейчас это было только на руку Кейлу. ‎ ‎      Дым за спиной становился гуще, окрашивая ночное небо в грязно-серый цвет, принося с собой запах гари и палёной человеческой плоти. Кейл чувствовал, как приятная прохлада вечернего воздуха смешивается с гарью и копотью пожара. В этой комедии он был режиссёром, но главное представление должно начаться после того, как он свалит от сюда к чёртовой матери. ‎       ‎Бикрос молча последовал за ним, стараясь не тревожить изломанное тельце на руках. Несмотря на внешнее безразличие, повару было противно почти до тошноты. Это убогое грязное место вызывало теперь только глухое раздражение. Он не оспаривал указания Кейла, однако не мог не испытывать желания поскорее избавиться от свой ноши, выбросить безнадёжно испачканные кровью перчатки и смыть с себя грязь этого места, кровь этого ребёнка. ‎       ‎Машина, которую молодой человек с таким трудом выпросил у своего парня, тронулась плавно, почти бесшумно, как и подобает машине преступника мирового уровня, оставляя позади зарево, которое теперь отражалось в боковых зеркалах. Совсем скоро туда нагрянут копы, и тогда уже ублюдку из семьи Стен не отвертеться. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом Кейла, но этот лёгкий, нежный аромат не мог перебить фантомный запах гари, который, казалось, въелся в одежду и волосы. ‎       ‎Молодой господин Хенитьюс сидел на заднем сиденье, куда несколькими минутами ранее Бикрос уложил измученного ребёнка, подстелив плотную ткань, дабы не пачкать чистый салон кровью. ‎       ‎— Домой? — коротко спросил мужчина, сидевший за рулем. Его голос, как и всегда, был спокойным, но в зеркале заднего вида Кейл поймал на мгновение замерший взгляд мастера пыток, направленный на израненного мальчика. ‎ ‎      — Да, — отозвался Кейл, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Он безразлично посмотрел на ребёнка рядом с собой и чуть одёрнул плащ, чтобы не запачкать одежду. Не то, чтобы это в самом деле имело значение. ‎ ‎      Автомобиль скользил по ночному шоссе, оставляя позади полыхающее убежище Вениона. Кейл смотрел в окно, где в отражении стекла его собственные глаза казались чужими. Всё лицо его до сих пор казалось слишком чужим, никогда ему не принадлежавшим, что, впрочем, было совсем недалеко от правды. В салоне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом шин и прерывистым, свистящим дыханием ребенка на заднем сиденье. ‎ ‎      — Рон уже подготовил комнату? — Кейл не оборачивался, но Бикрос почувствовал, как в этом вопросе лязгнула сталь. ‎       ‎Некогда пугливый и наивный мальчишка, каким Молан младший помнил своего господина в их первую встречу, сейчас вырос и научился обнажать клыки. ‎       ‎— Да, молодой господин. Отец ждет. Он... выразил удивление вашим выбором. Племя Драконов — это не те люди, кого можно приручить верностью. Только страхом или выгодой, да и то лишь до первой оплошности. ‎ ‎      Молодой человек едва заметно усмехнулся. Приручать? Нет, он не собирался играть в дрессировщика. Ему нужно было нечто иное. Кейл перевел взгляд на тонкую шею мальчика, где из-под лохмотьев виднелся край метки принадлежности к племени Драконов. Венион Стен был идиотом. Он пытался сломать совершенное оружие, вместо того чтобы научиться им пользоваться. ‎       ‎— Страх — это инструмент дилетантов, Бикрос, — произнес Кейл, равнодушно поправляя манжету рубашки. — А выгода слишком переменчива. Этому ребенку не нужно предлагать золото. Ему нужно предложить весь мир на блюдечке — и голову того, кто держал его в клетке. У меня есть тот, кто сделает это ради меня. ‎       ‎Автомобиль, управляемый Бикросом, петлял по улицам города, увозя молодого человека всё дальше от дыма, гари, криков людей и звуков сирен. Его работа была закончена, теперь оставалось лишь самое неприятное — Кейл Барроу. Хенитьюс не сомневался, вездесущий мужчина уже знал, куда он ездил, и почему убежище Стэна горит огнём. Он сам сказал, что этот ублюдок уже не нужен ему. Это обещало быть очень хлопотным. ‎ ‎      Машина мягко затормозила перед высокими коваными воротами многоэтажки, которая больше напоминал современную крепость из стекла и бетона, чем жилой дом. В свете прожекторов хищный силуэт автомобиля блеснул идеальной полировкой, на которой не осталось и следа от копоти бедных кварталов. Однако в замкнутом пространстве салона, запах гари стал невыносимым, смешавшись с ароматом дорогого одеколона Кейла, создавая тошнотворную какофонию. ‎       ‎Бикрос вышел первым. Он обогнул машину и открыл заднюю дверь, осторожно принимая на руки костлявое тельце ребенка. Повар действовал с отработанным до автоматизма профессионализмом, однако Кейл уловил едва заметное отвращение в его выражении лица. ‎ ‎      — Неси его через чёрный ход. Рон знает, что делать, — бросил Хенитьюс, выходя из машины. ‎ ‎      Он поправил воротник плаща и на мгновение замер, глядя на темные окна второго этажа. Там, за панорамным стеклом, не горел свет, но Кейл кожей чувствовал чужое присутствие. Тяжелое, липкое, как патока, и холодное, как могильная плита. Белая Звезда был дома. Он ждал его возвращения. ‎ ‎      Кейл вошёл в холл. Шаги гулким эхом отдавались от мраморного пола. Его парень сидел в гостиной, окружённый едким сизым дымом мерзко пахнущих сигарет. Юноша лишь усмехнулся, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. Он знал, Барроу вполне способен избить его. ‎ ‎      — Ты опоздал на сорок минут, — глубокий баритон прозвучал мягко, почти ласково, но от этого тона по спине Кейла пробежал холод. — И ты испортил мне салон. Кровь Племени Драконов очень трудно отмывается, ты знал об этом, любовь моя? ‎ ‎      Мужчина медленно поднялся. Его движения, плавные, почти звериные, обнажали его мерзкую натуру. В два шага он сократил расстояние между ними и схватил своего возлюбленного за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы, холодные как лед, больно впились в кожу. ‎       ‎— Я дал тебе эту машину, чтобы ты съездил развеяться, а не для того, чтобы ты тащил в мой дом мусор из подворотен Вениона Стэна, — Бароу прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный красноватый блеск. — Зачем он тебе? Ты же не думал, что я не замечу? ‎       ‎Кейл знал, что так будет, прекрасно понимал, чем обернётся ему его дерзкая выходка, но ни разу не усомнился в своём решении. Он уже подготовил представление специально для одного зрителя. ‎       ‎Юноша всхлипнул, затем ещё раз. По щекам потекли слёзы, горячие, прозрачные. ‎ ‎      — Кейл? — в голосе Барроу проскользнуло нетерпение, смешанное с мимолетным замешательством. Его хватка не ослабла, но пальцы чуть дрогнули, когда одна из горячих слезинок Кейла скатилась прямо на его ладонь, почти обжигая. ‎       ‎Хенитьюс задрожал — мелко, судорожно, как человек, достигший предела своего духа. Он не пытался вырваться, не кричал, не ругался, напротив, он подался вперед, почти утыкаясь лбом в плечо Барроу, игнорируя острый, тошнотворный запах его сигарет. ‎       ‎Кейл знал, его слёз будет недостаточно, чтобы избежать наказания, однако немного смягчить — вполне. ‎ ‎      — Ты очень расстроил меня, любовь моя, — голос мужчины остался спокойным, с ноткой хрипотцы. — Мне бы не хотелось этого, однако ты должен понести наказание. ‎ ‎      Барроу отстранился, замахнувшись рукой. Кейл мысленно приготовился к обжигающей боли на щеке. Однако удара не последовало. В тишине гостиной, пропитанной запахом дорогого табака и дорогих духов, раздался сухой, почти невесомый звук — хлопок ладони о предплечье. ‎ ‎      Рон Молан возник по своему обыкновению, почти материализовавшись за спиной Кейла так быстро, что даже Барроу, человек, чья жизнь всегда была сопряжена с преступным миром, на мгновение замер от неожиданности. Тонкие, узловатые пальцы старика сомкнулись на запястье мужчины с силой стальных тисков. ‎ ‎      — Не вмешиваться, — почти выплюнул Кейл Барроу, попытавшись вырвать руку из захвата. — Это приказ. ‎ ‎      Рон не сдвинулся с места, и руку мужчины не отпустил, оставаясь непоколебимым в своём намерении. Старый убийца не растерял ни своих навыков, ни спеси. ‎       ‎— Вы забываетесь, — в голосе патриарха Молан звучала сталь. — Я служу не вам, а молодому Господину Хенитьюс.