Бедный Антоша

Антон всю свою жизнь прожил в деревне с мамой в маленьком домике. Отца у него не было, мама еле справлялась в одиночестве с трудностями судьбы. Юная и наивная Майя поверила одному парню, а скоро осталась в положении одна, став изгоем в маленьком городе. С позором она переехала в деревню, сказав её жителям, что овдовела. Многие ее жалели, помогали. Она была рада узнать, что будет мальчик. Дав обещание, что её сын никогда не поступит подобным образом, она занималась его воспитанием с малых лет, следила за его поведением. Мальчик вырос хорошо воспитанным, похожим на маму, с таким же открытым и добрым сердцем. Антон с ранних лет помогал маме, ухаживал за несколькими курочками и коровой, чьё молоко его вырастило. Все в деревне восхищались этим мальчишкой, любили его. Но до одного случая. В скромную глубинку приехал молодой и очень состоятельный мажор. Никто до сих пор не знает о целях его визита, зачем он потревожил местных жителей, проживающих потихоньку жизнь. — Таким не место в деревне! — кричали люди, окружив дом. Им уже разбили стёкла, стали ломать двери. Майя обнимала сына, закрывая собой. Она всё равно его любила, несмотря на случившееся.

***

Антон ловил рыбу на речке. Это занятие ему было по душе. Тишина и благодать. Утром выйдешь на берег, воздух ещё ночной и прохладный, а солнце уже светит. Его лучи бегают бликами по беспокойной реке, мерцает быстротечная вода, переливаясь золотом солнца. Дышать можно полной грудью. Оглянешься, а вокруг тебя красота. Не видно и края, где заканчивается река, видно лишь деревья, деревья, а потом маленькие точки, соединяющиеся в густой лес. И в нем гулять тоже хорошо. Зайдешь и целый день не наскучит бродить. То в одном месте грибок увидишь, то забредешь на поляну с ягодами, а если повезёт то и белочка мимо пробежит, перепрыгивая с ветки на ветку. Но сейчас Антон на речке уже несколько часов занимается рыбалкой. Своей добычей он часто делится с соседями, мог высушить, мог сделать копченную вкуснятину. Тишину берега нарушил голос. — Доброе утро, — сказал мужчина, сразу видно, что чужак. — Здрасьте, только тише, — ему не хотелось упустить рыбку. — Я тут проходил мимо и заметил Вас, — Антон ждал продолжения и конкретных слов, что нужно этому мужчине. — Я приехал вообще за покупками. Ваша деревня славится самым лучшим молоком, сметаной. Где я могу приобрести? — Да в любом доме. Но лучшее у тёть Мани. Самый последний дом на улице… — он объяснил дорогу. — Сливки у нее жирные, сметана даже сладкостью отдаёт. — А Вы не продаёте? — Можно и продать. Как раз перед рыбалкой Бурёнку подоил. Свежее есть. — Тогда я подожду, — незнакомец улыбнулся. — Из Москвы что ль? — поинтересовался младший. Было интересно смотреть на нового человека. Выглядел он очень хорошо, на вид не дашь и тридцати лет. Волосы он укладывал назад с помощью геля, который Антон никогда на себе не использовал, но видел на других парнях, когда приезжал в город. Приезжал он туда крайне редко, чаще всего от лица старших жителей поселка со списком необходимого. — Да, меня Арсений зовут, — он протянул руку. — Антон, — слишком долго сжимал городской мужчина его руку, глядя в глаза. Парень аж смутился. Поймав последнюю рыбку, пришлось собирать вещи. Совсем не долго они шли к его дому, но за это время успели перекинуться парочкой фраз. — Мне два литра, — попросил брюнет. — Вы сначала попробуйте, нате, — он налил стакан молока, угощая. — Вдруг не понравится, — Антон как-то раз узнал, что в городе есть овсяное и кокосовое молоко, которое теперь все пьют и любят. Он бы такое и пробовать не стал. Ничего лучше он пил, а современное искусственное молоко презирал. — Очень вкусно, — после дегустации сказал Арсений. Забрав покупку и даже оставив больше денег, он уехал.

***

Через неделю Арсений вновь нашёл Антона на рыбалке. Этот необычный человек частенько мелькал в памяти шатена. Было странно, что такой состоятельный мужчина самостоятельно приехал за молоком. У него наверняка есть слуги, водители, помощники, которым можно было доверить это дело. Да, именно со слугами жили богачи в понимании Антона. Ну и особняк огромный, минимум две дорогие машины. В доме бассейн обязательно, сауна. Всё дорого богато. — Доброе утро, а я опять за молоком, — улыбнулся он добродушно, встретив приглянувшегося ранее парня. — Доброе, так понравилось? — Да, теперь только ваше хочу. — Неужель стоит машину гонять ради такого? На автобусе четыре часа езды, Вы наверное три ехаете точно. — Я пока в отпуске, а моими делами занимается доверенное лицо. Так что я не переживаю за время и бензин. — Дорога то плохая, машину убьёте, по нашим кочкам… — Антон всегда мечтал о машине, и так бы с ней не поступил. — Согласен. Раз я в отпуске, то могу на неделю здесь остаться. И правда, зачем кататься? Есть ли тут комнаты свободные, домики? Я б арендовал. — Только условий толком нету. Кровать на пружинах, дома прохладно у всех, ну сами знаете. Нету тута пятизвездошных… — сразу предупредил Антон, вспоминая, у кого можно спросить подобное. — Да мне любой домишка подойдёт, любая комнатушка. Уж потерплю, ради такого молочка и природы… — а сам жадно глазами прошёлся по парню. После рыбалки они вместе прошлись по деревне, поискали дома. Хотя Арсений хотел подселиться к Антону, возможности такой не было. Их дом был самым маленьким, а принять путника согласилась тётя Нюра. Её дети давно переехали в город, а комнаты так и остались пустовать. Женщина, оценив красоту мужчины, взяла с него обещание, что девушек он обижать не будет. Арсений пообещал это, сам уже раздумывая об Антоне. Не то обещание с него взяли. — Антох, а где можно освежиться? — Вечером в баню можно сходить. Мне договориться? — Да, пожалуйста. Вот только я впервые в такой бане окажусь, мне бы твоя осведомленность не помешала бы. — Чаво? — Я не знаю, как там что делать. Ты бы показал, рассказал мне? — С Вами что ли сходить? — Да, и давай переходить на ты. — Давай.

***

Поход в баню был стеснительным для младшего. Он подмечал на себе странные взгляды, но списывал их на общую странность новенького в деревне. Шастун по желанию городского пошлепал его веником, а потом они поменялись. Шатен напрягся в тот момент, когда Арс попытался опустить ниже простынь, закрывающую ягодицы. — Нет нет… — он поправил обратно. — Ой, я ещё толком не знаю как этим веникам хлопать… — Только спина, — напомнил Антон, обратно лёг на полку. Больше Арсений не пытался приставать. Он заметил, что парень он порядочный, добрый, скромный. Хотелось такого сводить с ума медленно, постепенно развращать его чистую душу. Попов и сам ощущал на себе любопытный взгляд парня. Он то мельком останавливал взгляд на торсе, то глаза останавливались гораздо дольше, что вызывало у Арса самодовольную улыбку. Брюнет потихоньку привыкал к температуре в парилке, наслаждался этим ароматом дерева. Видно, что баню сколотили сами, но с душой всё сделано, каждая дощечка. Он бы сходил ещё сюда, прогрелся бы в лютый мороз. Лежать бы так часами, а рядом Антон. Арсений привык к его говору, простым словечкам. Наконец-то можно отдохнуть от этих замороженных слов высшего богатейшего общества.

***

Одна неделя затянулась на следующую. Арсений снова продлил аренду комнаты, потому что его план не был выполнен. Он хотел влюбить в себя парня и верно двигался к этому направлению. Много времени они проводили вдвоем. Попов объяснял это тем, что никого больше не знает. Вместе рано утром они пошли на рыбалку. Арс уже понял, что это единственное развлечение в этой глуши. Но он был рад, что на берегу реки они были одни, а свидетелей никогда не было. Это было только на руку его развратному плану. Ещё голубоглазый заметил, что Антон начал ему доверять, в каких-то моментах даже начал засматриваться. Это то, что было нужно. Первые этапы влюбленности нужно было подкреплять физикой. Арс добавил больше случайных касаний, потихоньку прощупывая почву. Шаст к этому привык и уже не удивлялся. Всё чаще брюнет затевал более откровенные разговоры. — А девушек достаточно у вас? — вопрос несколько смутил парня, насаживавшего червяка на крючок. — Нормально, только все в основном старше меня, уже замужем многие, — он закинул удочку в реку, стал ждать. — Не одиноко такому красивому парню без дамы? — то что Шастун без отношений стало понятно на второй день, когда в его поле зрения никого не оказалось. — Пойдет. Работенки много, о девках нет времени мечтать, — зеленоглазый поставил удочку на подставку. — Я кажется понял, ты ещё мальчишка. Нецелованный ещё? — моментально покраснел зеленоглазый, не зная куда смотреть и что сказать. Шатену хотелось снова схватиться за удочку, сделать себя сильно занятым. — Неудобно об таких темах говорить, — воспользовавшись замешательством и стеснением, Арсений поцеловал Антона. Шаст даже не понял, как он оказался в руках мужчины. Городской держал его затылок и талию, сминая его губы опытным поцелуем. Голубоглазый оказался сильнее, чем казался, младший не мог вырваться, хотя и не думал пытаться. Арсений целовал и целовал, уже проникая языком в неумелые губы, его рука переместилась на ягодицы, схватила, пока парень стоял растерянный. Шатен понял, что это возбуждает мужчину, почувствовав, как тот прижимает его к своему стояку. Только с помощью двух рук и резкого толчка он смог оттолкнуть мажора. Мысли запутались, сердце забилось. Его губы блестели после поцелуя, хотелось их вытереть после такого развратного дела. Антон видел застывшую похоть в голубых глазах, лёгкое безумие и желание продолжить. А был ли сам Шастун против этого продолжения? — Девочкам вот так нравится. Нужно научиться просто, со временем получится, — Антон окаменел. Страх смешался с чем-то непонятным. Арсений продолжил вести себя обычно, будто это норма. — У тебя клюёт… — парень забыл о рыбалке вообще, но после напоминания поспешил к удочке, а добыча ушла. Пришлось заново лезть за наживкой, судорожно укорачивать леску с крючком. — Плохая рыбалка сегодня… — единственное, что смог сказать он. Арсений оказался сзади. — Можешь подругу пригласить сюда, дашь ей удочку, как будто научить хочешь, а сам обними, — его руки обвили его тело, он был очень близко. — Будешь с ней тихо разговаривать, потому что рыбка громкостей не любит, на ушко скажешь что-нибудь пикантное, чуть губами коснешься, — от его шёпота пошли мурашки, а Арсений случайно задел горячими губами мочку. — Я не буду пользоваться таковыми советами, — он хотел отойти, но объятия стали крепче. Не будет почему? Потому что девушки не нравятся или слишком нравится Арс? — Если она такая же упрямая, как ты, то сделай так, — Попов поцеловал шею, обдал горячим дыханием кожу. Мурашки юноши его раззадорили, он целовал ещё, пока парень забылся в ощущениях и даже немного открыл шею для губ. Это действительно было приятно, как и блуждающие в касаниях руки. Он погладил грудь, бедра, живот, талию, пока поцелуи шеи не заканчивались. Антон не был упрямой девочкой, но ему понравилось, ножки подкосились. Арсений просунул руку под его футболку, насладился голым телом, не переставая терзать пикантной нежностью шею. Антон часто дышал, дрожал, пока круги рисуются на его сосках. Было очень жарко, а от Попова вообще исходил огонь. Он прижал его к своему торсу, бесстыдно лапал, тёрся сзади. Шаст через тонкие шорты отчётливо ощущал желание мужчины, он испытывал нечто похожее, но ему было стыдно. — Я не приведу сюда подругу, девушку. У меня их нет. Мне не нужны эти советы… — он мягко отстранился. Арсений не стал настаивать, услышав где-то рядом голоса.

***

Антон не мог спать ночью. Сердце его горело, вспоминая рыбалку. Он помнил каждый шаг мужчины, заставляющий его щеки пылать даже через воспоминания. В комнате было душно, в паху всё пульсировало и давило. Ему пришлось сжать орган ладонью, так было легче. Но уснуть не получилось, пока под яркие воспоминания об Арсении и сопровождавшие их ритмичные движения рукой, парень не кончил. Проснулся Шастун с утренним возбуждением, потому что и во сне его покрывал поцелуями Арсений. Он уступил своей природе, снял возбуждение собственноручно, представляя, что в дурном настроении и раздражении придется ходить целый день. А если Попов его случайно тронет, то стояк появится мгновенно. Так рисковать нельзя, особенно с мастером соблазнения из Москвы. Сегодня работы было мало, до обеда он со всем справился. Зашёл домой, чтобы попить прохладной воды. — Антош, — окликнула его мама. — как дела? — Всё нормально, — он улыбнулся. — Что-нибудь нужно помочь? — Нет, — Майя похлопала рядом с собой. — Присядь. На минутку. — Шо случилось? — Да просто вспомнила твоего отца… Я тогда в город поехала по делам и его встретила. Он меня сразу покорил. Такой необычный, образованный, городской одним словом. — Ты часто рассказывала это. А потом он бросил тебя… — Я больше всего боюсь за тебя, сынок. Городские люди… они иногда не знают таких слов как совесть, честь, добро. Они не такие, как мы. А ты, открытая душа, можешь плохому набраться от них. — Если ты намекаешь на Арсения, то он человек хороший. Ничему плохому меня не учит, — после того как он это сказал, сразу вспомнил его советы для рыбалки с подругой и очень яркие наглядные примеры, которые хочется получать самому от него. — Я не конкретно про него, а в целом, чтобы ты был внимательнее, — она сжала его руку своей. — Я буду. — Ладно, теперь беги, — также быстро исчезла её рука в одно мгновение. И Антон побежал к Арсению. Сегодня они договорились пойти погулять. В ненавязчивой беседе они забрели на поле. Душистый запах травы заполнил лёгкие, жаркое солнце тепло припекало их кожу в послеобеденное время. В таком огромном поле они были вдвоем, только бескрайний простор окружал их. Да, Попов как-то давно говорил, что хочет фотографий сделать, прогуляться, вот ноги их и привели. Шастун знал, что на это поле привозят сено для корма животным, бросают кучками в этом месте. — Сфотографируешь меня здесь? Я как-нибудь лягу необычно, — он отдал свой телефон, показал как лучше фоткать. Арс улёгся в стог сена, начал позировать. Младший сделал много фоток, чтобы хоть одна понравилась мужчине. — Антош, я вот лягу на спину, а ты как бы сверху сделаешь портрет? Лучи солнца красиво падают, да? — Думаю, да. А как мне сделать портрет? — Ты не переживай, вот так вот встань. Упрись ногами по обе стороны от меня, — трава была хлипкой и ненадёжной, Антон шатался. — Давай, поддержу тебя, — его руки обхватили ноги младшего. Он сразу смутился. — Или если удобно будет, прям садись на меня, ради фотки потерплю, — он потянул парня на себя, чтобы он оказался верхом. Так и правда было удобнее фоткать. Руки Шаста немного задрожали, он пытался сохранить спокойствие. — Вроде получилось, — голубоглазый взял телефон посмотреть результат, но парень всё ещё сидел сверху. — Да, кадры отличные, спасибо. Давай селфи сделаем? Ложись рядом, — он снова потянул его к себе, чтобы тот лёг. Арсений держал телефон, обнимал в кадре парня. — Хорошо получилось, — он улыбнулся, но объятия не разорвал. Когда Антон хотел встать, старший его остановил. — Посмотри, какое небо… Я давно не лежал на природе и не смотрел на небо просто так. Даже голова кружится, правда? — Пару минут они вглядывались в синее полотно неба, рассматривали быстротечные облака, плывущие по своим делам. Конечно, не так быстро, как передвигаются москвичи, спешащие на работу, но все равно быстро, немного суетясь и пытаясь обогнать других. — Есть немного… — мужчина перестал смотреть на небо, перевёл свой взгляд на парня. Решив не упускать момент, он снова поцеловал его. — Ещё больше меня опьяняют твои поцелуи, твои глаза, цветом свежей травы, — на одном поцелуе он не остановился, в процессе оказался сверху. — Шо ты делаешь? — Я влюбился… Я теряю голову от любви к тебе… — его поцелуи не заканчивались. — Ты же тоже в меня влюблён? — но Антон не ответил, не хотел этого признавать. Хотя Арсений прав. Он по уши влюбился. Брюнет не останавливал своих поцелуев и рук. Они забрались под футболку и начали ее снимать. Антон поддался. Его футболку подложили вниз, чтобы было удобнее лежать на колючей соломе. Всё тело пронзали колкие иголки сухой травы. Руки у городского обжигали невинное тело Антона. Опять Арс целовал, не давая отодвинуться. Крепко прижал своим телом, тоже сняв с себя футболку. — Нельзя… Вы же мужчина, я парень. Неправильно, — сказал младший, ощутив кожей чужое жаждущее тело. — Антош, для Москвы это не новинка. Всё абсолютно нормально. Так можно делать, и делают все, — уговаривает он, гладя наивного парня. — Тебе очень понравится, обещаю. Ещё жарче стали его поцелуи, касания. Отпускать Антона Попов не станет, пока не покажет современную моду отношений. Этот парень не даёт ему покоя, и даже в такой интимный момент не хочет переходить границу. — Вы мужчина! — почему-то Шаст перешёл на «Вы». — Да, мужчина. Это моя природа — хотеть секса. Я хочу тебя до безумия! — он зверем стал, начал кусать и настойчиво ласкать. Антон от грубостей стал скулить, от такого напора приставаний росло напряжение в штанах. Арсений был готов удовлетворить потребности, как свои, так и юноши. Он начал петь про чувства и любовь, ведь знал, что таким образом получит желаемое. — Ты меня покорил и соблазнил. Я никогда не видел столь красивых парней. Твои глаза… А волосы… — он стягивал с него трусы вместе с шортами, хватая ягодицы. — А попка какая… — старший зарычал, кусая шею. — Не говорите так! — он толкает его в грудь от себя. Страшно. Никогда с ним не было такого безумия. А внутри всё кричит о сильном желании. Он хочет. Хочет этой любви. — Я люблю тебя. Не могу остановить свои чувства к тебе… Я чувствую, ты ко мне не равнодушен. Помнишь, как ты дрожал от нашего первого поцелуя? — Попов поцеловал его, вызывая новые мурашки и стоячее положение члена. — Не забыл, как часто билось твоё сердце? — он положил свою руку на грудь, сердцебиение и правда было частым. Он гладил его торс, успокаивая. Страсть — не то чувство, с которым нужно перебарщивать в первый раз. Она даже отталкивает юношу. — Ты любишь меня, Антош? — он ждал ответа, нежно касаясь. — Люблю, — Шастун сам поцеловал его в губы, как умел, стараясь выразить свои чувства. Его переполнял страх, но он поверил словам брюнета. — А я люблю тебя, — не теряя времени, он раздвинул его ноги. В его кармане был тюбик смазки и квадратик контрацепции. Арсений быстро снял с себя оставшуюся одежду, начал натягивать на себя презерватив. Антон никогда не видел смазок, с любопытством смотрел на возлюбленного. Попову было важно не только удовлетворить свой голод и реализовать свой план, но и сделать приятно партнёру. Вряд ли он сам получит удовольствие, если Антону будет больно и неприятно. Обильно смазанный палец проник внутрь. Подготовку старший смешал с поцелуями и лёгкими приставаниями, которые нравились обоим. Первое время было очень сложно, но после Антон нашёл приятность в новых действиях и ощущениях. Постепенно парень расслаблялся, доверившись полностью рукам мужчины. Арсений деликатно растягивал, часто целовал, делал всё, чтобы младший получил удовольствие. Он еле смог вставить член в его попку, еле протиснулся до конца. Шаст с трудом привык к такому, но после медленных движений стало легче. Арс потихоньку втрахивал его в стог сена, наслаждаясь им полностью. Его возбуждали вздохи и стоны младшего, как он притягивает его ближе к себе и обнимает, как он пытается выглядеть опытным, а не просто лежать снизу. Попов знает, что парень отдаётся ему полностью, со всеми чувствами, всей своей доверчивой и открытой душой. Это не просто развлечение на сеновале, потрахушка, это занятие любовью, самой настоящей для наивного молодого парня. Быстрый темп вызывал чуть ли не крики и мольбы быть нежнее. Много смазки ещё вылил голубоглазый для лучшего скольжения в узкой попке. Антон теснил его собой, огнём обжигал своим не разработанным входом, а когда немного напрягался, то Арсений аж сам скулить хотел. Зеленоглазый так мило смущался, когда Арс говорил ему пошлости. Они его заводили постыдно, до красного лица и горящих глаз. — Мне придётся хорошенько тебя растрахать… чтобы ты спокойно мог принять меня… — он нежно поцеловал шею, прежде чем начать очень активно проникать внутрь. От такого темпа хотелось быть ещё громче и голосить на всё поле, но его губы вовремя заставили замолчать. Шаст часто закатывал глазки, кусал губы, когда Арс добавлял больше страсти. По-своему грубо он сминал его бока, держал ножки, но это было так хорошо. Парень был полностью окутан этой любовью, заботой, красивыми словами и приятными ощущениями. Он дрожал, когда мужчина целовал его ушки, сжимал пальцами бедра, также громко стонал и вздыхал. Было непривычно, когда языком Арс ласкал соски, когда по-новому их трогал пальцами. Антон и не знал, что они у него могут так покраснеть, стать такими твёрдыми только от поцелуя и дыхания любимого. Он не догадывался, что так классно, когда мужчина делает очень глубокое движение и задевает внутри что-то таким образом, что хочется заплакать от переизбытка эмоций. Оказывается, те же самые движения рукой по члену могут быть совсем другими, если это делает другой человек, а при этом и трахает тебя как последний раз в жизни. Антон не мог терпеть в таких условиях, кончил от быстрого темпа, даже не замечая, что при такой активности сено поцарапало всю его кожу. Это было совсем неважно, потому что хорошо. Арсений кончил следом, наполнил внутри Антона презерватив. Выходить пока не хотелось, в такой узкой попке возбуждение быстро пришло по второму кругу. Как хотелось взять его сзади… Но только уже не терять ощущения с лишней резинкой. — Антош… Ты просто супер… — он вышел, начал целовать всё лицо парня. — Мне очень хорошо… — младший обнимал его. — Я люблю тебя… — Теперь Антон знает, что ему хочется и другое узнать о сексе, и быть растраханным после таких познаний, чтобы было легче любить в следующий раз. — Я тоже тебя люблю… — после нескольких поцелуев опять хотелось внутрь. Усталый Шастун всё равно согласился перевернуться на животик, ведь так попросил его любимый Арс.

***

Свернувшись клубочком, Антон плакал, закрывая рот. Арсений пропал сразу после секса. Было больно и обидно. Он забрал все свои вещи и уехал, не оставив номера телефона, вообще ничего, даже прощальной записки с глупыми отмазками. Воспользовался и уехал в город… А Антон на самом деле влюбился, а сейчас в слезах пытался собрать разбитое сердце в одно целое. Размазанную по сеновалу гордость и честь было уже не собрать. Но жить дальше как-то нужно. У него есть мама, нуждающаяся в его помощи. Есть Димка Журавлёв, он скоро должен вернуться из города. Он обязательно поймёт всё, хотя сразу рассказывать о таком и не стоит.

***

Прошла неделя, когда Антон более менее отпустил ситуацию и боль. Он выполнял свои обязанности, не обращая внимания на личную трагедию. Надежда о возвращении Арсения совсем пропала, да и видеть его не хотелось. Было тошно от своей любви и наивности. Он так легко поверил в лживые слова. Приходилось часто затыкать свои мысли, быть позитивным, чтобы мама не расстраивалась за него. Сегодня было много планов, но такого поворота событий он вряд ли ожидал, решив помочь соседям. — Дядь Мить, давай помогу с дровами, — он тянется за топором. Особенность этой маленькой деревни заключается в том, что никто не строит вокруг своего дома заборы, никто не делает ограждений. Антон без препятствий подошёл к дому. Арсений вообще удивился, когда видел отсутствующие заборы. Шаст объяснял, что у них полное доверие, никто не воровал, поэтому всё открыто. — Не трогай! Не нужна помощь! Сам! — грубо отвечает сосед. Он успевает забрать у парня топор. — Дак сложно Вам, а я мигом справлюсь! — Тя кто звал сюда?! Вон выйди, помощничек… — столько призрения в голосе Антон не слышал. — Да что не так, дядь Мить? — Уйди сказал. Противно… — Почему? — Антон правда не понимает, что случилось с добрым дядей. Всегда он был рад Шасту, а теперь переменился. — Думаешь, твоя продажа тебя краше делает? Поди отсюдова сказал! — сегодня он сильно эмоциональный, парень не узнает соседа. — Какая продажа? Я ж угощал вас с тётей, ни копейки не брал… — Антон всё ещё не понимает, почему сосед относится к нему так. — То что ты этому богатею продал. Забыл? — Литр молока? Так он сам просил, не брал бесплатно. Я ему бесплатно давал пробовать, не жалко ведь… — воспоминания об их первой встречи больно укололи где-то очень глубоко. — Дааа… Молоко ты ему продавал на стоге сена в поле! Ну может его молоко и было в тебе, да вот только мерзко это! Продался за деньги… Тьфу! Пидрюга! — он смачно харкнул ему под ноги. — Я… Я… — сказать было нечего. Вся деревня знала о его позоре…? Но какие ещё деньги? — Пойди подальше от меня, геюга! Пригрели пидора в деревне, не нужен ты здесь такой! Ехай за своим любовничком в Москву, тута нету тебе жизни! — но и в Москве он никому не нужен, особенно Арсению. — Дядь Мить… — но слов больше не было. Вышла его жена тетя Галя. — Антош… Тебе и правда лучше уйти… — она смотрела на него с сочувствием. — Или ты хочешь, чтобы я всей деревне рассказал, как пришёл за кормом, а там на всё поле твои вопли «Ах да ох как хорошо с любимым», он твоё имя произносит, а стог сена во все стороны шатается под вашими телами?! — хочется убежать от этих слов, зарыться с головой куда-нибудь. Но это правда. На втором кругу они вообще слетели с катушек, а Арсений его драл до таких громких стонов, что никакая ладонь старшего на губах не помогла. — Н-не надо… — его лицо покраснело. Он вспомнил детально, как Арсений брал его сзади, оттягивая кудрявые волосы на себя. Антон кончил несколько раз подряд, чуть не потерял сознание, но Попов продолжал, пока вязкая сперма не заполнила попку. Он признался в своем ужасном сексуальном голоде, что всё это время представлял секс с парнем, но держался до сегодняшнего дня. — Да наверняка он и в бане тебя нагнул, и кустах каких-нибудь чпокал, а ты ноги раздвигал. Весь в мамашу шлюху, нагулялась и приехала к нам сюды. — Молчи, Митя… — женщина пыталась остановить мужа. Антон побежал к своему дому. В почтовом ящике и правда был конверт с деньгами, его никто не заметил, кроме следящего соседа. Сто тысяч оставил Арсений. Большая сумма за час в поле. Было мерзко держать их в руках, он кинул обратно конверт в ящик, забежал домой. Мама спокойно вязала из козьей шерсти. — Антош, что случилось? — но признаваться было стыдно. Он просто её обнял, пока они не услышали шум. Из-за крика дяди Мити половина деревни стояла около их дома, крича гадости. Лидер восстания был громче всех и требовал уехать из деревни, чтобы ее не позорить. — Таким не место в деревне! — кричали люди, окружив дом. Им уже разбили стёкла, стали ломать двери. Майя обнимала сына, закрывая собой. Она всё равно его любила, несмотря на случившееся. Обо всём она давно знала, судя по резкой смене настроения сына. Мама прекрасно слышала его слёзы, догадывалась об их причине. — Нам нужно будет уехать, Антош… Ты главное не переживай… — она гладила его пушистые волосы. В дом ворвался Дима Журавлёв, за собой запер дверь. — Тоха? Что это они такое кричат?! — он остановился, понимая, что эти вопросы можно задать и потом. — Ты как вообще? — Они кричат правду. Я отдался Арсению в стоге сена, а он уехал сразу после этого. Мне не место здесь… Я должен уйти… — слёзы боли покатились из его глаз. — У него же бизнес, может, срочное совещание? Ты так не расстраивайся, слышишь? — но его утешения перебивали вопли под домом. — Катись отсюда! — Шлюха продажная! — Будь проклят! — Грешник, гори в аду! — резко раздался громкий гудок машины. Люди с криком побежали в разные стороны от черной дорогой иномарки. Дима глянул в окно, Арсений пытался попасть в дом. Дверь заперта, ему пришлось залезть в разбитое окно. — Антош… — но парень отвернулся от него. Майя тоже не смотрела в его сторону. Поговорить решился Журавлев. А вместо приветствия Арсений получил удар в глаз. От такого он упал, проиграв бицепсам Журавля. Увидев Арса, Шаст рванул прочь из дома, прорываясь через толпу, всё ещё кричащую проклятья. Он бежал к реке…

***

— Сукин ты сын! — Дима расквасил ему нос, пригвоздив к полу. — Я хочу поговорить! — Ты уже сказал, — он ещё раз нанёс удар, пока Антон заходил в воду. Прохладная вода обволокла тело, пыталась очистить его тело и душу. Антону не нужно было очищение, от позора ему хотелось умереть. Он выпустил весь воздух и нырнул, открыл рот, впуская горькую воду. Тело стало тяжёлым, лёгкие горели огнём, болела грудь и сердце. Глаза закрылись…

***

Нужно ещё сказать важное о той деревни… Когда-то здесь жили и колдуньи, и знахарки, и другие обладатели особенных способностей. Собой и своей магией они пропитали землю настолько, что любое проклятие могло сбыться. Проклятая душа Антона не нашла покоя, он совершил не один грех за свою жизнь. И покой других он тоже решил забрать, особенно Арсения. Все сорок дней он приходил к нему и мучил, стал его личным демоном, вечным напоминанием о содеянном. Попов видел его в зеркалах, ощущал тёмное присутствие рядом, даже голос его слышал… Личный демон напоминал о трагедии, о его причастности и вине. Арсений начал сходить с ума, начал пить, закрывшись в квартире. Долго он лил слезы, молил личного демона простить его, прекратить муки совести, но страдания его души ещё не закончены. Темная демоническая сущность постоянно была рядом с мужчиной, была его совестью и наказанием. Демон-Антон будет рядом с ним ещё очень долго… Ну а потом заберёт к себе в ад его грешную душу, если Арсений не искупит свои грехи.