Ты больше не один

Идти было и правда не очень далеко. Команда прошла около двух километров, когда Хотару остановилась на необычно большой поляне посреди того же леса, по которому шиноби возвращались в свою деревню. Парни знали эту местность. Они, прикинув, поняли, что это место находится в часах пяти ходьбы от главных ворот Конохи и в получасе от небольшой деревушки, которая была ближайшим населенным пунктом от родной деревни. - Ещё долго? - нетерпеливо спросил Гай, которому порядком надоело тащить на себе своего "Вечного соперника", слабевшего с каждым шагом. - Пришли, - сказала Хотару и сложила печати. Воздух на поляне пошел волнами, как плывет горизонт в летний зной, а позже, из этого миража появились очертания дома. Небольшой домик с террасой в традиционном стиле становился все чётче и чётче, и вот предстал перед шиноби во всем своем очаровании. Под окнами дома росли цветы, а по стенам и деревянным колоннам веранды расползались лианы. Дом, хоть и не был новым, выглядел ухоженным и милым, из-за сочетания традиционного стиля с растущими по периметру цветами. Хотару прошла дальше, а команда двинулась за ней. Куноичи остановилась в метрах двадцати от входа и снова сложила печати. - Теперь вы можете пройти через защитный барьер. Позже я покажу вам печати, чтобы ваши призывные животные тоже могли войти. Ниндзя поняли, что скорее всего, живя одна, девушка сделала все возможное, чтобы обезопасить себя от незванных гостей. Они прошли внутрь. Какаши уже просто висел на сокомандниках, ослабший от ранений. Изнутри дом выглядел так: небольшая прихожая, переходящая в развилку. Направо - гостиная, совмещённая с кухней. Прямо - дверь в комнату, налево по коридору - ещё одна, а напротив нее ванная комната и туалет. Хотару открыла ближайшую дверь спальни, в которой стояла одноместная, но достаточно просторная кровать. - Кладите его на кровать, пусть спит здесь, другая спальня будет для вас, там есть два футона. Ниндзя положили напарника на кровать, а сами отступили. - Можете осмотреть дом, а я пока.., - она не успела договорить. Какаши протяжно застонал от боли и схватился за рану на груди. - Что такое? Какаши, что случилось? - разволновался Гай. Но Какаши не ответил. Потеряв сознание, он просто стонал, судорожно хватаясь то за постельное белье, то за свой жилет. Хотару подошла к кровати, села на колени около нее и поднесла руку с медицинской чакрой ко лбу Какаши. Шиноби ненадолго затих, но вскоре продолжил метаться в постели, находясь в бреду. - Похоже на действие яда, - сказала девушка. Хотару расстегнула его жилет и подняла водолазку, обнажив неглубокую рану, - оружие было отравлено. Куноичи откинула ткань плаща в сторону и взглянула на свою ногу. Ранение от куная, которое она получила, занимаясь возведением купола для Какаши, не показалась ей серьезным. Такого рода повреждения, она могла залечить за считанные минуты. Девушка поднесла к ране руку и, просканировав чакрой, сказала: - Меня тоже ранили отравленным кунаем, но я не восприимчива к таким ядам. И раз он не подействовал на меня - значит не является смертельным. Принесите воды и полотенца из кухни. Нужно обработать рану как можно быстрее, чтобы уменьшить вероятность долговременной лихорадки. - Д-да, - сказал Асума и пошёл за, уже умчавшимся, Гаем. Процесс обработки раны дался всем участникам команды тяжело: Какаши метался в бреду и не давал толком промыть рану. Гай и Асума, уставшие от трёхдневной миссии и изнурительного боя, еле справлялись с ним, а Хотару пыталась качественно выполнять свою работу. Она промывала рану, промакивала её полотенцем и сканировала медицинской чакрой, после чего повторяла эти действия снова и снова, вымывая все до последнего. Понятно, что часть яда уже распространилась по организму, но это было не так серьезно. Нужно было хорошо промыть рану и не дать веществу дальше всасываться в кровь. Остальное решит лёгкое противоядие. - Гай, Асума! Ещё воды, ещё полотенец и сходите в кладовую за домом: там найдите коробку с колбами, она в верхнем левом ящике. - Ты не удержишь его одна. Гай, иди сам! - сказал Асума. - Я справлюсь, быстрее! - крикнула куноичи, и парни разом отпустили несчастного больного, а сами рванули в разные стороны. Нужно было напоить Какаши противоядием, и им же обработать рану. Хотару прижала ладонь ко лбу бушевавшего Хатаке и уложила его голову на подушку. Развеяв частицы чакры другой рукой по комнате, она задействовала свою технику, создав спокойную музыку. Мысли девушки сразу перенесли ее в детство, когда мать во время болезни пела ей, чтобы отвлечь от боли. Вряд-ли такое получилось бы со взрослым мужчиной, но она была вымотана долгим боем, поэтому это единственное, что пришло ей в голову. Хорату запела. Какого было удивление Асумы, когда войдя в комнату, он увидел смирно сопевшего Хатаке, который полностью успокоился под мелодичное пение девушки, поглаживающей его по голове, будто хваля за то, что тот спокойно переносит лечение. Асума замер лишь на мгновение, ведь в него чуть не врезался Гай, прилетевший как метеор из кладовой, а теперь стоявший в не меньшем шоке, чем его друг. Хотару посмотрела на них, продолжая петь, после чего отняла руку от волос Копирующего, протянув ее за полотенцем. Но как оказалось, находящийся в бессознательном состоянии Какаши, не собирался мириться с отсутствием нежных поглаживаний по голове, поэтому сразу после потери "живительной ласки", заметался и застонал. Хотару вернула руку на место и Хатаке мигом затих. Гай и Асума даже рты пооткрывали. Подобной выходки они могли ждать от кого угодно, но точно уж не от вечно отчуждённого и холодного Какаши. Но похоже, что именно такие люди больше всего нуждаются в нежности и заботе. Требовательный, недовольный их нерасторопностью взгляд светло-фиолетовых глаз вернул их в реальность, и парни все же поднесли Хотару то, что ей нужно было для лечения. Под ее чутким руководством они напоили Какаши противоядием, ещё раз промыли, обработали содержимым колб из кладовой и забинтовали все раны Копирующего. Таким же образом, Асума обработал и свою рану в ноге, а куноичи, свободной рукой, залечила рану в своем бедре. Хотару до конца процедуры так и не смогла оторваться от Хатаке, потому что он отчаянно не соглашался с отсутствием музыки, пения и поглаживаний. В такт музыке она пропела: "Перекусииить найдииите в кухнеее ии ложиитесь отдыхаааать". Парни рассмеялись, увидев безнадежность ее положения, поблагодарили и двинулись расхищать запасы гостеприимной напарницы.