Ты больше не один

Какаши пристально смотрел в глаза Хотару. Девушка, хоть поначалу и могла показаться спокойной, заметно нервничала. Темные зрачки на светло-фиолетовом полотне глаз подрагивали, а пухлые губы куноичи были сжаты. - Что произошло от начала и до конца, - на выдохе произнес Какаши. Его тревожила такая нервозность возлюбленной, поэтому он хотел как можно скорее услышать объяснения. - С самого начала обследования, Та́ро почувствовал чужое присутствие. Наблюдающий не нападал и не мешал нам, поэтому я просто продолжила. До поры, до времени все было спокойно, однако, во время осмотра лаборатории, я почувствовала чью-то убийственную ауру. Взгляд, что следил за мной, мыл таким тяжёлым, что я ощущала это буквально. - Ты столкнулась с Акацки в убежище? - спросил Какаши, поскольку девушка остановила повествование - Нет, не совсем. Почувствовал такое давление, я не раздумывая покинула убежище, но прямо у входа меня караулил Акацки. Энергия, исходящая от него, была совсем не похожа на ту, что я чувствовала внутри логова, однако, поведение этого человека было далеко от его реального-Я. - Этот человек есть в перечне известных нам Акацки? - спросил Какаши. - Его там нет. Либо вступил недавно, либо скрывался достойно. Его лицо скрывает маска. Она закрывает все и оставляет открытым лишь правый глаз. Короткие черные волосы, оранжевая маска, плащ Акацки - вот то, что я видела перед собой. - Почему не ушла сразу? - строго спросил Какаши. - Он сходу завалил меня вопросами. Он мельтешил как идиот, молол бред, кривлялся и дёргался. Всеми способами он пытался показать, что я имею дело с простаком. Я отказалась отвечать на его вопросы и сделала все, чтобы в случае опасности уйти, но после пары стычек, я едва ли не растеряла все свои тузы. - Его способности? - Способность быть недосягаемым. В прямом смысле: удары проходят насквозь, я видела, как моя рука скользит внутри его тела, будто сквозь иллюзию. Он был осязаем по своему желанию, и я закономерно решила, что к этому может быть причастен кеккей генкай. Какаши задумался: он тщательно анализировал каждое сказанное Хотару слово, пытаясь подогнать ситуацию под себя. Он хотел понять, что было возможно сделать в таком случае: - Я бы тоже так подумал, - ответил он. - Вот только глаза не было видно. Парень стоял в тени и глазница закрывалась ею. Лишь когда он подошёл слишком близко, атакуя меня, я смогла увидеть его глаз. - Кеккей генкай? - Шаринган, Какаши. Я видела шаринган, - ответила Хотару, наблюдая, как с каждым сказанным ею словом, глаза Хатаке расширяются. - Что? Это не был кто-то из братьев Учиха? - ошарашенно спросил Какаши, пытаясь подогнать сюда самый логичный вариант. - Он назвал себя Тоби. Открыт лишь один его глаз, поэтому у меня закрадываются сомнения насчёт братьев, все же им нет толку закрывать зрячий глаз маской, при учёте, что недавние данные разведок говорят о том, что оба брата здоровы. - Что ты хочешь сказать? - спросил Какаши, замечая по выражению ее лица, что то, что рассказала Хотару было лишь вершиной айсберга. - То, что произошло тогда сильно тревожит меня. Этот парень с самого начала и до конца пытался найти во мне твои черты. Это понятно, будучи соклановцами мы очень даже похожи типажом, однако, эта мотивация не кажется мне простым интересом к "Копирующему". Я думаю, что тут замешаны личные мотивы. - Почему ты так решила? - спросил Какаши. В мире было не так мало людей, которые хотели бы свести счёты с Хатаке хотя бы просто из-за знаменитого прозвища. - Он одновременно боялся и хотел, чтобы я оказалась Хатаке. Соклановцем, сестрой, да хоть дочерью - он хотел и жутко боялся этого. Когда он уже прилично потаскал меня, я рассердилась. Мне нужно было знать, почему он заинтересован в тебе. - Разозлилась? Ты поступила импульсивно, так? Боже, это же Акацки. Ты говоришь об этом сейчас, живая и здоровая, но у меня мороз по коже от того, что ты в одиночку решила дерзить кому-то вроде него. - Я не самоубийца, Какаши. Но да, я слегка загнула. Когда он схватил меня за горло, я слегка попререкалась с ним, после чего отхватила. Но важно то, что я смотрела ему прямо в глаза, и его кулак остановился в сантиметрах он моего лица. Я спросила, убил бы он меня, окажись я близка тебе. В этот момент он испугался. Он будто ненавидит тебя, но в тоже время что-то сдерживает его от того, чтобы вредить тебе. Он боялся сам себя, когда речь зашла о том, чтобы убить кого-то, кто важен тебе. Я буду рассказывать тебе каждую мелочь, пока ты не вспомнишь кого-то, кем может быть Тоби. - Тоби... Имя мне не знакомо. Но то, что ты сказала, действительно логично. Если он хотел бы мстить, он мстил бы - пугаться нет нужны, когда глаза застилает злоба. Учиха давно нет, кроме Итачи и Саске. Зная Саске, он не испугался бы, а Итачи уж тем более... - Об этом и речь. Если у нас имеется уже третий Учиха, то нам нужно узнать что-то, чтобы понять, как остановить его в случае опасности. Я спросила, ненавидит ли он тебя, и он подумал: это был довольно четкий ответ - И да, и нет. Возможно, ты сделал то, что он понимает, но что даёт ему повод ненавидеть тебя. - Он точно из Конохи? Я не знаю никого, кому мог насолить из Учих. Многие меня не любили из-за Обито, однако, Тоби среди них не было. Способность я такую не встречал, быть может он ушел задолго до резни? - Он был здесь двадцать лет назад. Наверняка. Он был знаком с населением, поскольку достаточно твердо решил, что меня он здесь не видел. Я ориентировалась по голосу и телосложению, на сколько могла судить. Я думаю, что ему не больше тридцати. Он крайне травмирован: он говорил о том, что мир не способен держать в себе положительные стороны. Утверждал, что я не смогу спасти тех, кого хочу, только потому, что мир несправедлив изначально. Он упоминал, что не нашел ничего, что не захотел бы терять, и я думаю, что он как раз таки имел и потерял это "что-то". Его ненависть связана с тобой и быть может, именно ты отнял у него это. - Думаю, что мне нужно обдумать это детально. Сейчас я не могу назвать тебе ничего внятного. Имя мне не знакомо, да и понять, забрал ты у человека самое важное или же просто подпортил успехи в жизни, не всегда возможно. - Я понимаю. Спрашивай всё, что сможет помочь тебе понять, я помню все детально. Можешь обговорить произошедшее с Та́ро, чтобы получить взгляд со стороны. Я думаю, что это важно. - Ты так распереживалась именно из-за этого? - спросил Какаши, притягивая Хотару к себе. - У меня плохое предчувствие. С самого начала мне не нравится эта ситуация. Своей манерой поведения, Тоби будто притянул к себе всё моё беспокойство. Несмотря на то, что его аура не была такой убийственной, как у человека, следившего за мной в убежище, он с порога показался мне исключительно важным персонажем. - Я понял тебя. И я сделаю всё возможное, чтобы вспомнить, но сейчас, я хочу, чтобы ты обратила внимание на себя, - Какаши поймал недоумевающий взгляд на себе, - Твой синяк просто ужасен... Я будто умираю, когда представляю, с какой силой сдавили твою шею. Тебе нужно восстановиться, чтобы ты была эффективна в помощи мне. Хотару виновато потупила взгляд: она и правда наделала такого, от чего ей до сих пор было не по себе. Слава, которую имеют Акацки, заставила бы любого шиноби-одиночку удирать как можно быстрее, а она, поддавшись желанию защитить Какаши, едва не подвергла себя серьезной опасности. Девушка не была выскочкой. Она прекрасно осознавала границы своих возможностей, поэтому сейчас, анализируя диалог, произошедший между ней и Тоби, к горлу подкатывала волна тошноты. Хотару была так неосторожна в высказываниях, а ведь речь даже не о том, как она дерзила ему, уходя от ответа. Когда они играли в угадайку, куноичи полностью контролировала ситуацию, но вот дерзнув, спросив у Тоби о его чувствах напрямую, Хотару поставила себя на довольно хрупкий лёд. Хотару опустила взгляд на руки и, сложив печать, воспользовалась медицинской чакрой, чтобы скрыть, наконец, следы ее недавних подвигов. Много времени на это не ушло, и вскоре, девушка, уже здоровая на вид, но все ещё уставшая от нелегкой миссии, прильнув к Хатаке, нежилась в тепле его объятий. - Как прошла ваша миссия? - спросила Хотару. Она так переживала после встречи с Тоби, что совсем забыла спросить о миссии по возвращению Кадзекаге. - По пути столкнулись с Итачи, а команда Гая с Кисаме, также была стычка с Дейдарой, а Сакура умудрилась победить Сасори. Все закончилось хорошо, однако одна жертва все таки была. Какаши рассказал девушке о прошедшей миссии во всех деталях, подробно описав бой с Итачи, на случай, если вдруг ей также придется столкнуться с ним. Хатаке, не без гордости, рассказал о том, как вырос Наруто. Сподвижки в его развитии отмечались не только в физическом, но и в духовном плане. Какаши, храня воспоминания о прошедших днях, был очень доволен тем, как упорно Наруто сражался, чтобы спасти друга. Сенсей прекрасно понимал, что несдержанность и страстность Наруто не убрать, и, несмотря на то, что Какаши был недоволен резкостью поведения ученика в бою, он прекрасно понимал, что без этого Наруто - не Наруто. Можно сколько угодно ругать его и причитать, рассказывая о принципах работы в команде, но, несмотря на все усилия, Наруто будет рваться в бой, невзирая на все недовольства. Таков уж он, и раз все закончилось благополучно, то и смысла жаловаться нет. - Вы с ним на пару, - сказал Какаши, завершая свой рассказ, - слишком пылкие в этом вопросе. Наруто, пытаясь помочь Гааре ослушался меня много раз, продолжая преследовать Дейдару, а ты, наплевав на собственную безопасность, полезла на рожон. - Я не могла не обращать внимание на такое. Нельзя было уйти, не узнав хоть капли информации, ко всему, ты не можешь спорить, ведь это и правда важно. Это касается тебя, а значит, я была обязана вдвойне. - Тебе не стоит так рисковать, - ответил Какаши, поглаживая белоснежную макушку, покоящуюся на его груди, - Мне будет в сотню раз хуже, если пострадаешь ты. - Знаю, знаю, - отмахнулась Хотару, - Но ты ведь знаешь, что я неисправима. Что делал бы ты, окажись я под прицелом? Вспомни себя, когда меня схватили, и перестань читать мне морали. Когда дело доходит до таких фундаментальных вещей - ты действуешь инстинктивно. - Тем не менее, я не могу спустить это на тормозах. Знаю, что ты поступишь также ещё сотню раз, если придется, однако, я просто прошу тебя быть осторожнее и не подвергать себя лишнему риску. - Мне уже прочли морали Цунаде-сама и Шикаку-сан. Я понимаю, что ходила по тонкому льду, и обещаю быть втройне более осторожной, но обещать, что больше не вляпаюсь - не буду. - Ты - не ты, если не влезешь в какую-нибудь потасовку. Именно так мы и познакомились, и было бы славно, не делай ты так впредь, но, раз уж по натуре своей ты спаситель-хранитель - то так тому и быть, - улыбнувшись, ответил Какаши, - Просто, во что бы то ни стало, возвращайся живой. - Тебя это тоже касается. Когда над тобой висит столько зависти и злобы, я не могу не переживать. Запомни, я отказываюсь хоронить тебя. Поэтому, если не хочешь удобрять своим телом мои клумбы - не умирай. - Ха-ха-ха, я понял тебя. Мне не остаётся ничего, кроме как не умирать без твоего разрешения. Раз уж условием к нашим отношениям идёт именно это - я готов. - Вот так то, - улыбнувшись ответила Хотару, - Я тот ещё тиран, так что не вздумай нарушать правила. - Слушаюсь, - ответил Какаши. Хотару быстро уснула прямо на больничной койке Какаши, а тот, поглаживая белоснежные волосы возлюбленной, ещё долго сидел, перебирая в голове моменты из своей жизни. Он вспоминал каждого из Учих, который активно выражал свой протест по отношению к нему после смерти Обито, но ни один из них не носил нужного имени. Да, этот человек вполне себе мог взять псевдоним, однако Какаши однозначно понимал, что все присутствующие на тот момент в Конохе Учихи, были уничтожены. По всем данным выжил только Саске - Какаши лично посещал церемонию захоронения всех Учих и количество вырытых могил точно совпадало с количеством проживавших в деревне носителей шарингана. Тот человек мог заранее покинуть деревню, однако, будучи не последним человеком в деревне, Хатаке бы точно знал о беглеце. Описание человека не могло ему напомнить никого. Итачи он совсем недавно видел своими глазами, а Саске, вряд-ли имея такой потенциал, мог лишиться глаза в таком молодом возрасте. Да Саске и врать бы не стал - зачем? Будь он в шаге от расправой над Хотару, основываясь на предположении о том, что она связана с сенсеем, он однозначно решил бы назвать ей свое настоящее имя. Ведь если Саске и обижен на Какаши, то точно бы решил напомнить сенсею о своей силе через Хотару. Несмотря на то, что Какаши старался перебирать все более-менее реалистичные варианты, его мысли затрагивали и того, кем Тоби точно быть не мог. То, что описанный Хотару Учиха имел лишь правый глаз, наталкивало Какаши на мысль, от которой пробирало до костей. Хатаке с усилием отвергал подобные умозаключения, однако он не был способен полностью избавиться от них. Обито отдал Какаши свой левый глаз, правый же, был завален камнями, но ведь сокомандник однозначно мертв, и уже долгие годы Хатаке посещает монумент, воздвигнутый в его честь. Какаши никогда не думал о другом варианте развития событий - находясь в ужасе, он быстро принял факт того, что его друг погиб. Сейчас же, когда на горизонте маячил одноглазый Учиха, Хатаке начал куда более тщательно оценивать произошедшую трагедию. Какаши не видел тела Обито, он всегда видел лишь монумент и имя, выбитое на нем. Стандартной церемонии похорон не было, и Хатаке не смог увидеть даже гроб друга, поэтому теперь, и так тяжёлое воспоминание, обретало новые краски. Именно момент похорон вызывал наибольшие сомнения сейчас, однако уже укоренившийся в сознании факт, что Обито мертв, не позволял Какаши дальше развивать эту мысль. Как только в голову полезли воспоминания об Обито, Какаши заметно занервничал. Он отчаянно встряхивал головой, произнося беззвучно, лишь губами: - "Этого просто не может быть". Обито - Тоби. Черт, до чего же созвучные имена, состоящие из одних и тех же букв, но составленные в разном порядке. Даже эта банальность теперь не казалась ему мелочью. Какаши почувствовал, как сердце сжимается от боли. Если Обито, пускай Какаши уже десяток лет считает его мертвецом, пускай это просто нереально, пускай все это совпадение, но если он жив... Но ведь Обито не такой, так? Он ведь не мог, даже если бы выжил, вступить в Акацки? Он ведь совсем другой, он не преступник. Останься он жив, Обито бы точно вернулся в Коноху, ведь так? Зачем ему вставать на такой путь? Зачем мечтать об иллюзии, если жизнь все таки даровала ему шанс вернуться? И как он смог восстановиться? Булыжник, упавший на него, был ведь огромным. Он просто размозжил половину тела Обито своей тяжестью. Как Обито мог бы восстановиться? Даже сложный перелом тяжело восстановить, а здесь травмы куда тяжелее. Половина его тела была просто уничтожена, так значит он точно не смог выжить? Чем больше вопросов Хатаке задавал сам себе, тем сильнее сбивалось его дыхание. В голове зашумело, а в глазах плыло, после каждого воспоминания, так навязчиво ползущего в голову, Хатаке бросало то в жар, то в холод. Волосы спящей Хотару давно превратились в десятки мелких петелек и колтунов, поскольку нервничая, Какаши то и дело перебирал их подрагивающими пальцами. Сотни попыток сделать Обито непричастным к Тоби, ломались, как только Хатаке вспоминал о Шарингане Акацки. Почему именно правый глаз? Да, этим человеком может быть кто угодно, быть может это даже не Учиха на самом деле, а лишь человек, ровно как и сам Копирующий, присвоивший себе эту силу. Но именно эта деталь засела в голове так крепко, что чтобы отбиться от навязчивых мыслей, Какаши приходилось сильно стараться. Будучи опытным шиноби, Хатаке понимал, что подобная страстность ни к чему хорошему не приведёт, поэтому всё же решил, что ему стоит отвлечься. Для начала он взглянул на спящую Хотару и, к своему ужасу, обнаружив следы его терзаний на белоснежной макушке, поспешил исправить ситуацию. Какаши аккуратно распутал всё, на что хватило его мастерства в сфере вязания узлов, после чего, аккуратно переложив Хотару на подушку, вышел из комнаты. Хатаке был очень слаб после недавней миссии, однако полученный стресс будто подпитывал его изнутри. Какаши, хоть и не слишком бодро, но все таки прогулялся по пустым коридорам, после чего решил, что идеальным вариантом будет разговор с кем-нибудь, кто мог бы развеять его тревогу хоть ненадолго. Копирующий прошагал к заднему ходу госпиталя и вышел во двор, надеясь встретить там хоть кого-нибудь. Какаши сильно поник, не обнаружив никого ни на лавочках, ни под навесом, ни на тренировочной площадке. Сама по себе прогулка уже давала свои плоды: физическое состояние джонина пришло в норму, и от недавних приступов тревоги не осталось и следа. На полное спокойствие надеяться не приходилось, однако хоть немного облегчить душу Хатаке казалось необходимым. Все же близость с Хотару сильно повлияла на него. Свои проблемы Какаши, как и до встречи с ней, не привык озвучивать, однако ценность простого человеческого общения ощутил сполна. Теперь же, когда сам Копирующий так хотел отвести душу, не было никого, кто мог бы ему с этим помочь. Присев на лавочку в тени, Хатаке следил за облаками, плывущими в ясном небе. Лёгкий ветерок покачивал листву дуба широко раскинувшего ветви аккурат над местом отдыха Копирующего. Сидя в тишине, нарушаемой лишь шелестом густой листвы, Какаши старался сосредоточиться на дыхании. Сейчас, остро нуждаясь в спокойствии, джонин вспоминал всевозможные техники медитаций, которым раньше не придавал особого значения. Поддерживая нейтральное состояние изо всех сил, он просидел так около получаса. Голова вновь гудела от роя мыслей в ней, однако такого страха как в палате, он уже не испытывал. Какаши был вымотан и физически и морально, поэтому находясь в некой прострации, его окутывала столь ненавистная ему апатия. Это состояние полной отчуждённости Хатаке никогда в жизни не хотел бы испытывать. Эта "эмоция" легче гнева или того же страха, чем и была опасна. Войдя в такое состояние, появляется риск остаться в нем "на подольше", сделав апатию своим образом жизни. Какаши вдоволь насладился ею за свою жизнь, поэтому вариант возвращения в прежнюю колею его совсем не устраивал. Пытаясь бороться с самим собой, Какаши не замечал как пролетало время, однако, одна вещь всё-таки заставила его улыбнуться: чувство, будто за тобой наблюдают, а после ощущения присутствия совсем близко. Хатаке сразу узнал того, кто решил навестить его, поэтому, услышав хрипловатый мужской голос, окликнувший его, испытал хоть каплю облегчения. - Хэй, Какаши! Я знаю, о чем ты думаешь сейчас.